Наследие драконов: Пепел и серебро

Оба вернулись в Зал Приёмов. Давен намеревался отдать команду собирать вещи и как можно скорей отправляться следом за Сандро — но, к своему удивлению, обнаружил, что тот уже сидит у костра вместе со всеми. Давен бросил быстрый взгляд на Сильверина. Принц смотрел на бродягу прищурившись, не отрывая глаз, и, будто почувствовав пристальное внимание, тот поднял голову от своей миски. Заметив его движение, Киган тоже поднял глаза, а за ним и Айрел, и остальные. Через несколько мгновений Сильверин понял, что все взгляды обращены на него. На миг он ощутил себя загнанным в угол, но затем совладал с эмоциями, отвесил себе мысленную пощёчину и, глубоко вздохнув, громко произнёс: — Я хотел всех вас поблагодарить за то, что доверились мне. Возможно, план был не очень хорош, но он приблизил нас к цели. — Только к чьей? — пробормотал Джудас, но Сильверин сделал вид, что не расслышал. — Думаю, нет смысла скрывать от наших новых спутников, куда мы направляемся и зачем, — продолжил принц. — Моё имя — Сильверин, я младший принц Глен-Дрэгона, павшего королевства драконов. Сильверин пристально следил за реакцией слушателей и особенно отметил про себя то, что Сандро ни капли не удивлён. Глаза Лиама, напротив, расширились. — Принц! — выдохнул он. — Ты можешь это доказать? — Могу, — Сильверин холодно улыбнулся и потянулся к амулету, висевшему на груди. Давен вскинулся, намереваясь перехватить его руку, но принц качнул головой и, выудив из-под рубашки золотой медальон, продемонстрировал всем. — Это — один из трёх древних талисманов Драконьего Племени. Он достался мне в нелёгких испытаниях — испытаниях, которые Давен разделил со мной. Теперь никто не может коснуться этого амулета, кроме меня. Если есть желающие проверить — пусть подойдут и попробуют его сорвать. Ответом Сильверину стала тишина. По лицу Сандро ничего нельзя было прочитать. На лице же Лиама отразилась борьба. Очевидно, он пытался что-то для себя решить. Сильверин видел, что демонстрация амулета не убедила Лиама, однако тот произнёс: — Главное, чтобы ты смог подтвердить это на глазах у моих людей. Ты помнишь наш разговор. Сандро бросил на Лиама быстрый злой взгляд, зато Сильверин кивнул. — Помню. Время раскрыть карты. Ты уже знаешь, какова наша цель. Теперь я хочу знать, что ищете вы двое. — Он посмотрел на Лиама, потом на Сандро. Несколько секунд оба молчали, а затем Лиам спокойно произнёс: — Моя цель проста и мне нечего скрывать. Из двадцати шести лет моей жизни тринадцать прошли в королевстве фальшивого короля, и год от года жизнь здесь становится всё тяжелей. А скоро начнётся война. Гареон возомнил себя драконом и желает править материком, как правили драконы в давние времена. Гареону безразличен мой народ и безразличен я. Мой дом сгорел, когда я был ещё ребёнком, семья погибла, и мне не оставалось ничего другого, кроме как уйти. Я ходил по землям Арканума все тринадцать лет, многое видел и о многом пел на перекрёстках за пару монет. Пока мои песни не показались драконьим выродкам опасными. Они отобрали лютню и бросили меня в обоз с рабами. Так я увидел ещё один мир — мир рабов. Я хочу это прекратить. Гареон должен умереть. Люди Арканума должны сами править своей землёй. — Наши цели совпадают, — тихо сказал Сильверин. — Гареон убил одного из моих собратьев и завладел его силой. Но сила дракона искажена его лживым сердцем. Из предательства не может родиться настоящий дракон. Мой долг —остановить Гареона и забрать силу. Пусть она покоится вместе с тем, кому принадлежит. А что насчёт тебя? — он перевёл взгляд на Сандро. Тот молчал и оставался хмур. Давен был уверен, что он так и не скажет ничего, но, к его удивлению, Сандро вскинул голову и произнёс: — Я хочу тебе помочь. И я знаю, как проникнуть в крепость. Сильверин неподвижным взглядом смотрел ему в глаза. — И всё? — Другие мои цели касаются только меня. Сильверин помешкал. — Что ж… тогда я скажу ещё кое-что, что может иметь значение для тебя… Там, в крепости, в плену у Гареона находится мой брат. Я не знаю, как он туда попал. И не знаю, что он несёт в своём сердце — добро или зло. Но можно не сомневаться: встречи с ним нам не избежать. Сандро кивнул, но не ответил ничего. Сильверин снова обвёл взглядом спутников. — Разумеется, никто не обязан идти со мной. Если кто-то желает свернуть, у него есть время до вечера, чтобы принять решение. Мы отдохнём здесь, во дворце, до завтрашнего утра. Все уцелевшие комнаты в вашем распоряжении, но я не советую, — Сильверин прищурился и пристально посмотрел на Джудаса, — брать что-либо… на память. Каждая вещь в этом месте дышит магией, которая умеет себя защитить. Он сделал глубокий вдох. — Это всё. Ещё раз спасибо. Мне нужно побыть одному. Он мягко высвободился из рук Давена и направился к одной из дверей, ведущих в боковые коридоры. Давен проследил взглядом его путь, и только когда дверь закрылась у принца за спиной, обернулся к друзьям. — Он слишком устал, — сказал Страж, сам не зная, зачем пытается оправдать принца. Тут же разозлился на себя и продолжил: — Если кто-то хочет по-человечески отдохнуть, я покажу спальни. — Ты хорошо знаешь эти места? — спросил Джудас, и вопрос повис в воздухе. Давен молчал долго. Но все продолжали смотреть на него. — Конечно да, Джуд, — ответил он. Вздохнул и тоже опустился на пол у костра. — Я здесь вырос. В северном крыле. Джудас хотел спросить о чём-то ещё, но Киган ткнул его локтем в бок и стрельнул глазами в сторону Сандро. Взгляд этот не укрылся от убийцы, тот мгновенно уловил намёк. — Я бы в самом деле отдохнул, — подтвердил он и встал. — Пожалуй, и я, — поддержал его Лиам. — Я провожу, — Айрел поднялся на ноги и отряхнул плащ. Потом посмотрел на Давена и прищурился. — Но не рассчитывай меня потерять, Страж. Я вернусь. Все трое направились к двери, противоположной той, за которой скрылся Сильверин, и, оставшись с друзьями вчетвером, Давен наконец облегчённо вздохнул. Тут же обнаружил, что остальные трое по-прежнему смотрят на него, и поспешил добавить: — Мне нечего сказать. Не потому, что я что-то хочу от вас скрыть. Просто… — он на мгновение прикрыл глаза, — это было давно. Я здесь рос. Меня готовили как одного из стражей дворца. Из стражей Принца — если быть точным. — Так принца или дворца? — переспросила Варна. — Это так важно? Варна обменялась взглядами с Джудасом. — Полагаю, да, — наконец продолжила она. — Ни от кого из нас не укрылось то, как ты изменился в последние дни, Давен. Я уж не говорю о том, как изменилась цель нашего странствия… — Я помню о работе, Варна, — перебил её Давен. — Но сейчас есть вещи поважней. — Да чёрт с ним, с заданием, — вклинился Джудас. — Речь о том, что этот парень тобой управляет. Такое чувство, что у вас одна голова на двоих — и сейчас она на его плечах. — Ты решил, что не хочешь видеть меня вожаком? — взгляд Давена стал ледяным. — Я никогда не держал ни тебя, ни кого-либо ещё. Джудас возвёл глаза к потолку и пробормотал короткую молитву на родном языке. — Мы беспокоимся за тебя, — сказала Варна. — И мы признавали вожаком тебя, а не его. — Ничего не могу вам обещать, — отрезал Давен. — Если он попросит — ты всех нас предашь, так? — поинтересовалась Варна. Давен промолчал. — Не думаю, — ответил за него Киган и потёр переносицу. — Я с Давеном дольше вас всех и доверяю ему, что бы ни произошло. Это не первый случай, когда его представления о долге уводят нас в сторону от намеченного пути. Но я готов следовать за ним. — Спасибо, — сказал Давен тихо и накрыл его руку своей. Киган молча кивнул. Джудас издал похожий на кряканье звук. — Ладно, — сказал он. — Наверное, я должен извиниться перед тобой. Не думал… Что он так много для тебя значит. — Много, — Давен серьёзно посмотрел на него. — Но и о вас я не забуду. Это разное, Джудас. И вы должны понять… — Давен вздохнул, подбирая слова: — Я был рождён, чтобы служить ему. Я знал, что буду ему служить, с тех пор, как научился говорить. И я мечтал об этом. Мечтаю и сейчас. Он встал и оглядел спутников ещё раз. — Подумайте. Если не доверяете мне… Самое время уйти. И… мне, наверное, тоже стоит побыть одному. Давен бродил по коридорам без всякой цели. Каждый камень в этом дворце нёс в себе память, к которой он боялся прикоснуться. Долгие часы на посту, проведённые у каждых дверей. Интриги и подвиги, предательство и любовь. Больше не осталось ничего. Только холодный мрамор да фигуры древних героев под потолком — героев, на памяти о которых он рос. Героев, чьих имён не помнил никто, кроме него. Стены дворца, некогда мерцавшие призрачным светом магии, теперь казались безжизненными и чужими. И Давен почти не удивился, когда за очередным поворотом услышал в отдалении тихий плач. Он узнал этот голос — не мог не узнать. Сердце бешено забилось в груди. Стальным обручем стиснуло виски. Он повернулся вокруг своей оси, чувствуя, как теряет ориентацию в бесконечных лабиринтах дворца. Не сразу Давену удалось понять, откуда доносится звук, а поняв, он бросился в нужную сторону, проклиная свою глупость — там, за завалами из рухнувших колонн находились двери в спальню его принца. Завалов не было. Могущественная сила сдвинула разломанные камни, открывая проход. Дверь была приоткрыта едва-едва. Давен замедлил ход и бесшумно вошёл. Сильверин сидел на кровати, обняв руками колени, и смотрел на угли потухшего очага. Всё здесь было таким же, как и тринадцать лет назад. Казалось, время обошло эту комнату стороной. Сильверин тихо всхлипнул, и побелевшие пальцы сжались на коленях. — Рин… — выдохнул Давен и, опустившись на кровать с другой стороны, притянул принца к себе. Сильверин не сопротивлялся. Прижался щекой к его груди и всхлипнул ещё раз. Давен видел, что тот пытается успокоиться — и не может. — Давен… — прошептал принц. — Я здесь, малыш. Я с тобой. Всегда буду с тобой. Сильверин всхлипнул ещё громче и зажмурился, пытаясь остановить слёзы. — Не надо, милый, всё прошло. Сильверин покачал головой. — Я хочу повернуть время вспять, — прошептал он. Давен стиснул зубы и закрыл глаза. Он тоже хотел — но знал, что сделать этого нельзя. — Зачем ты разорвал связь? — Давен пожалел о том, что сказал, как только слова сорвались с языка, но было поздно, и он продолжил: — Я думал об этом каждую ночь, Рин. Когда тебя не было со мной. И думаю теперь, когда ты здесь. Я не могу понять. Зачем ты это сделал? Сильверин зажмурился ещё плотней и покачал головой. — Я не знаю… — прошептал он. — Это была самая большая глупость в моей жизни, Вен. Если бы только я мог… — он замолк и попытался выровнять дыхание. — Эти тринадцать лет я мог бы провести с тобой… Первородный, какой же я идиот… Давен молчал. Рука его коснулась серебристых волос и утонула в них. — Я хочу, чтобы эти годы исчезли. Могу я снова их забыть? — Нет, — Давен напрягся и, открыв глаза, пристально посмотрел на принца. — Больше никаких зелий, Рин. Я не вынесу, если потеряю тебя ещё раз. Сильверин отвёл взгляд и опять уставился в потухший очаг. — Я не хочу помнить. Знаешь… Там был один… он задумал сделать из меня хорошего раба. Я должен был ждать его на коленях у входа в дом. Летом, зимой… как пёс. Давен стиснул зубы. Слушать было невыносимо тяжело, но ещё более невозможным казалось заставить Сильверина замолчать. — Я провёл у него два года. Но он никому меня не отдавал. Пока я ему не надоел. А потом хозяева менялись один за другим… — Как ты выжил? — хрипло спросил Давен, — И как попал в рабство? Сильверин качнул головой. — Я не всё помню, — тихо сказал он. — Помню, как шёл по этому саду, а кругом всё было мертво. Тела драконов и людей — а я никого не узнавал. Только чувствовал боль, вот здесь, — он прижал руку к груди. — Я шёл и шёл… по лесу, от одной деревни к другой… Ведь я ничего не знал, не помнил, кто я такой. Мне нечего было есть… И меня подобрал один торговец. Сначала продавал сам, каждый раз на пару часов. Потом… продал целиком. Так и пошло. Сильверин зажмурился и замолк. Давен тоже молчал. — Я бы убил их, если бы нашёл, — тихо сказал он. — Я знаю, — Сильверин вскинулся и посмотрел на него. — Но не нужно. Я не хочу, чтобы эта грязь коснулась тебя. Ты и без того… — он не договорил и качнул головой. — Рин… — позвал Давен через несколько минут. Сильверин кивнул, предлагая ему продолжать. — То, что я сказал там, в башне… после смерти Вермандо… Сильверин вздрогнул при звуках имени человека, который столько раз причинял ему боль, но промолчал. — Я никогда так не считал. Ты всегда будешь моим принцем. Что бы ни произошло. Я всегда буду служить тебе — и защищать. Сильверин закрыл глаза и прижался к его плечу. — Я знаю… — прошептал он. — Знаю, что ты не хотел меня обидеть. Но ты был прав. Я не принц. И королевства больше нет. Ты больше ничего мне не должен. — Он помолчал и добавил: — Спасибо, что остаёшься со мной.