Наследие драконов: Пепел и серебро

Ближе к вечеру Сильверин успокоился настолько, чтобы выйти к остальным. Большая часть отряда по-прежнему сидела в главной зале — только Лиам, ослабленный недавним ранением, остался в гостевой спальне. Варна и Джудас разглядывали трофеи, которые успели унести из тюремного обоза. Разложив на полу содержимое сумок и кошелей, они рассматривали на свету драгоценные камни, найденные Джудасом за прошедшие дни, и прочие безделушки. Кигана не было, а когда Давен спросил, где он, Варна ответила, что друид отправился собирать травы в саду. Сильверин нахмурился. — Мы же сказали, что сад защищён магией. — Не волнуйся, он ничего не натворит, — ответил Давен. Подумал и уточнил: — По крайней мере, ничего особенно страшного. — Позволить людям ходить по коридорам королевского дворца! — прошипел Айрел, пригнувшись и уставившись на принца так, как будто был коброй, наметившей жертву. Только теперь Сильверин заметил, что жрец сидит в отдалении от всех и — в отличие от Варны и Джудаса, устроившихся на полу — на скамье у стены. Сандро тоже держался особняком — в тени, у противоположной стены. — Прародитель, ты что, запретил им входить в другие помещения? — внезапно понял Сильверин. — Вы поэтому ещё здесь?! — он оглянулся на Варну и Джудаса. — Я показал им спальни, как ты и хотел. В другие места вход закрыт… Могущественной магией, так сказать. Сильверин устало посмотрел на Давена. — Мы можем запереть его в сокровищнице и оставить охранять королевские реликвии на следующую тысячу лет? — Полагаю, да, мой принц, — Давен едва заметно поклонился. — Заклятия времени всё ещё работают. И эта миссия придётся ему по душе. Айрел вскочил, сжав кулаки и явно приготовившись наброситься на них, но в это мгновение в двери вошёл Киган с охапкой пожухлой травы. — Что здесь происходит? — поинтересовался он, посмотрев сначала на Айрела, затем на двух других драконов. — Я буду рад посвятить жизнь этому великому делу! — процедил Айрел, хотя пыл в его глазах и поугас. — Если такова воля принца, — он тоже изобразил глубокий поклон. — Постановка из старинной легенды? — предположил Киган. — Похоже, — подтвердила Варна, не вставая с места. — Но я не узнаю из какой. — Может, тут обитают духи «первородных драконов», и они вселились в этих троих? — предположил Джудас. Киган перевёл взгляд ниже, на руки Айрела — тот бессильно сжимал и разжимал кулаки. Друид отвернулся, подошёл к котелку. Опустил травы на пол и наполнил одну из расставленных вокруг костра кружек кипятком. Отломил веточку и покрошил в воду. — На, — он подошёл к Айрелу, — просветляет разум, обостряет чувства… К тому же ты носом хлюпаешь весь день. Айрел медленно опустил взгляд на кружку. Губы его дёрнулись, лицо последовательно отразило отвращение, ярость, обиду и удивление. — Нельзя собирать травы в королевском саду! Киган не двинулся с места. Айрел подумал и взял чашку из его рук. — Спасибо, — буркнул он и, вернувшись на скамью, стал понемногу потягивать отвар. Глаза его продолжали следить за Киганом, который тем временем вернулся к разведённому прямо на полу костру и принялся перебирать свой сбор. — Когда мы отправимся в путь? — спросил Сандро из своего угла. Голос его звучал глухо, и Сильверину показалось, что тот с трудом преодолевает боль. Принц вскинулся и обернулся к нему. — Нам нужно подготовиться… Сандро, — имя пока ещё звучало непривычно, — Если тебя зовёт твоя судьба — так ей и скажи. Воинам нужны мечи, магам — травы и книги заклятий. Он… Она должна понимать. — Мечи, — медленно повторил Давен, стоявший у него за спиной. Сильверин, не оборачиваясь, кивнул. — Когда поедим, — спокойно сказал он и больше ничего объяснять не стал. Давен понял и так. После ужина Сильверин снял с подставки на стене потухший факел и, дунув на него, разжёг пламя. — Идёмте, — сказал он. Почти все последовали за ним. Только Лиама никто не позвал, да Киган остался сидеть, разбирая свои травы, у костра. Сильверин повёл спутников по коридорам и лестницам, полого уводившим вниз. — Ты уверен, что это место ещё цело? — тихо спросил Давен. Сильверин не был уверен и потому промолчал. Раньше, когда острова парили в небе, каждый из них походил на скалу, перевёрнутую острой вершиной к земле. В этом скалистом основании прятались многочисленные подземные ходы, потайные комнаты и хранилища. Однако, что стало с этой частью острова, когда гора рухнула вниз, оставалось только гадать. Тем не менее им повезло. Несколько коридоров оказалось разрушено, но по другим удалось пройти, и в конце концов Сильверин остановился у массивной, отделанной золотом двери. Он передал факел Давену и, положив на дверь ладони, прошептал несколько слов. Створки медленно, то и дело застревая, поползли в разные стороны. — Вух… — выдохнула Варна, когда стала видна комната. Это была оружейная. На стойках вдоль стен покоились превосходные, не тронутые ни ржавчиной, ни даже пылью, клинки. Деревянные манекены, стоявшие по углам, были одеты в доспех. — Ты не можешь этого сделать, — процедил Айрел из хвоста процессии. — Могу, — спокойно сказал принц. — Это оружие принадлежит мне и предназначено для того, чтобы те, кто служит мне, могли защитить мой престол. Я дарую его вам в обмен на обещание пройти со мной этот путь до конца. И даю слово, что это лишь первые дары, которые вы получите за службу. Он ступил за двери, развернулся лицом к спутникам и замер, глядя на них. Несколько секунд царило молчание. Затем Варна спросила: — А что именно нужно обещать? — Мы не продаём свою жизнь, только мечи, — добавил Джудас. — Это найм… или что-то ещё?.. — Это присяга, — отрезал Сильверин. — Если хотите войти — присягнёте служить мне верно до конца дней. Снова воцарилось молчание. Айрел первым вышел вперёд и, преклонив колено, коснулся губами протянутой руки принца. — Я клянусь служить тебе, младший принц Глен-Дрэгона, верой и правдой, как служили истинные жрецы Первородного много веков. Сильверин прищурился и кивнул. Айрел прошёл в залу и сразу направился к стойке, на которой лежали булавы. Он решил, что если уж люди ступят в этот священный чертог, то он, верховный жрец драконьего племени, должен идти впереди них. Джудас наблюдал за ритуалом вполглаза. Взгляд его был устремлён на доспех из алой драконьей чешуи, надетый на манекен в дальнем углу. Наплечники украшали самоцветы, а на груди искрились настоящие драконьи руны — не в пример тем, что чертили люди. Он уже собирался шагнуть вперёд, но Варна оказалась быстрее. Опустившись на одно колено, она коснулась губами руки Сильверина. — Моё оружие, мои сердце и душа будут служить тебе, драконий принц, если ты примешь их. Отныне и до тех пор, пока не наступит мой смертный час. — Да будет так, — прошептал Сильверин. Варна ступила в чертог и огляделась по сторонам. Она не хотела расставаться с тем оружием, которое уже имела. Сколько себя помнила, она мечтала быть воином, но ни один князь восточных земель не решился бы принять присягу женщины. И теперь ей не требовалась награда: то, что искала, она уже нашла. — Моё сердце, душа и всё остальное к твоим услугам, принц, отныне и во веки веков, — Джудас грациозно опустился на одно колено и, не отрывая взгляда от глаз принца, приник губами к его руке. — Благодарю, — сухо сказал Сильверин, — можешь войти. Мгновенно выпрямившись, Джудас направился к своему манекену. Давен и Сандро остались стоять. Сильверин тоже стоял и смотрел на них. Молчание затягивалось, и наконец Сандро произнёс первым: — Я предпочту выйти безоружным против дракона, но сохранить свободу, — сказал он. — Моя верность стоит больше, чем любая из безделушек, которую ты можешь предложить… принц. Сильверин кивнул, хотя ответ и не обрадовал его. — Тогда можешь идти, — сказал он. Сандро отрывисто поклонился и двинулся по коридору прочь. Сильверин же повернулся к Давену и теперь смотрел на него. — А ты? — тихо спросил он, так чтобы не слышал никто кроме него. Лёгкая, полная грусти улыбка тронула губы Давена. Он опустился на одно колено и коснулся губами пальцев любимого. — Мне ничего не нужно, Рин. Я всегда буду тебе служить. Каков бы ни был твой приказ — я исполню его. Сильверин облегчённо вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. Он с трудом преодолел порыв броситься к Давену и обнять. Вместо этого лишь произнёс: — Мне никогда не хватит даров, чтобы отблагодарить тебя за то, что ты есть. Давен едва заметно улыбнулся. — У тебя есть один дар, Рин, от которого я не откажусь никогда. Он встал и первым притянул любимого к груди. — Почему ты не пошёл? — спросил Айрел, когда все уже вернулись наверх. Он стоял около друида, сидевшего на полу, и никак не решался опуститься рядом с ним. Киган фыркнул и на мгновение скосил на Айрела взгляд. — Это всё не для меня, Айрел. Это не мой мир. — Такие сомнения не коснулись других… людей. Киган пожал плечами. Убеждать жреца в том, что все люди разные, ему было лень. — У меня всё есть, — сказал он. — Моя магия в листьях, воде и земле. Если тебе так не даёт покоя то, что я ходил в ваш сад — считай, что таков дар принца мне. Айрел некоторое время молчал. — Я не хотел тебя обидеть, — сказал он. — Знаю, иначе я бы с тобой не говорил. — Киган помолчал и добавил: — У тебя это получается само собой. Губы Айрела дрогнули. Он не выдержал и, осторожно подобрав полы и без того перепачканного плаща, опустился на пол рядом с друидом. — Я не виноват, что несведущие так реагируют на меня. Киган отложил травы и уставился в стену перед собой. — Ты думаешь, твои насмешки меня не задевают? — спросил Айрел, не дождавшись ответа. — Ты ведь не такой, как они. Ты понимаешь, что есть вещи более важные, чем драгоценные камешки и наточенные мечи. И всё равно смеёшься надо мной. Горькая улыбка исказила губы Кигана. — Айрел, я смеюсь, потому что жизнь — смешна. — Тебя смешит моя вера. Киган пожал плечами. — Дело не в тебе. Дело в абсурдности мира, в котором мы живём. О нём невозможно говорить всерьёз. Он слишком глуп и зол. Полагаю, когда люди видят кого-то, кто ещё не потерял веру… в Прародителя, в духов, в этот мир — не важно... им становится противно от себя самих. И они смеются над собой. Над миром. Над собственной глупостью. Тебе просто не нужно… принимать это на свой счёт. — Я всё-таки не думаю, что ты прав, — заметил Айрел. Киган повернулся, намереваясь ответить, и замер, увидев светло-серые зрачки Айрела прямо напротив своих глаз. Эти зрачки не подходили жрецу — такому холодному и вечно закованному в броню. Они приоткрывали врата в другую вселенную — возможно, в ту, где Айрел мог быть живым, а не выточенным изо льда. — Айрел… — произнёс Киган и замолк. Жрец тоже молчал. Инстинктивно он чуть наклонился вперёд, чувствуя то же притяжение, что и друид. — Ты достоин восхищения, — так же тихо произнёс Киган и почувствовал, как его дыхание рикошетом отражается от бледных сухих губ. — Я никогда не стал бы смеяться над твоей верой… или над тобой. Их губы сомкнулись, и Киган ощутил, как по всему телу разгорается пожар. Волны пламени разбегаются от живота, обволакивая его… А в следующее мгновение Айрел отшатнулся. — Моя вера, — произнёс он, тяжело дыша. Кровь стучала в висках, и Айрел едва слышал самого себя. — Моя вера требует преданности Первородному, друид. Ему и только ему. — Точно, — растерянно произнёс Киган. Отвернулся и снова занялся травой. Когда наутро Сильверин вышел за двери дворца, сад уже замело снегом. Пока ещё редкий, он лежал на ветках деревьев, белым одеялом укрыл дорожки парка. Путники заканчивали сборы. Киган тушил костёр. Варна и Джудас помогали друг другу застёгивать новенький доспех. Давен неподвижной фигурой стоял у Сильверина за спиной. Айрел и Сандро сидели каждый в своём углу. Лиам вышел в зал, потирая глаза, и, оглядев спутников, спросил: — Мы уже трогаемся в путь? — Да, — не оглядываясь, ответил Сильверин. — Жаль, еды здесь не найти, — добавил он тише, так, чтобы слышал только Давен. — Добудем в пути. Не впервой, — спокойно ответил тот. Сборы подошли к концу. Отряд покинул дворец и вышел за пределы окружавшего его сада. Сильверин остановился, повернувшись лицом к тому месту, которое некогда было ему домом. На глаза снова навернулись слёзы, но он качнул головой, отгоняя их. Поднял руки, нараспев произнёс несколько слов. Воздух вокруг дворца заискрился, контуры деревьев, беседок и обрушенных колонн поплыли и исчезли — там, где только что находились руины королевского острова, теперь виднелись облысевшие, покрытые снегом деревья. — Идём, — сказал Сильверин и, обернувшись к Сандро, добавил: — Показывай путь. Беглец первым двинулся через лес. Все остальные потянулись за ним: сначала воины, затем жрец и друид. Давен дождался, пока они отойдут на несколько шагов, и, когда Сильверин тронулся с места, пристроился у него за плечом. — Я рад, что ты вернулся, Рин, — негромко произнёс он.