Насмешка судьбы

      Он никогда не удивляется приходу Петры, не спрашивает: «Что ты здесь делаешь?» словно увидеть ее — последнее, о чем он мечтал в данный момент. Ради дочери Тони прерывает совещания, отказываясь слушать возражения акционеров с бухгалтерами: «Поймите, это срочное безотлагательное дело, мистер Старк, от этого зависит будущее компании». Он бы попытался понять, но стоило ему краешком глаза заметить стоящую в дверях одинокую фигуру, как все решения исчезали из головы.       К тому же, будущее Тони выглядит совершенно иначе. В ней дай бог килограмм сорок пять, и это по ее венам течет огромная сверхчеловеческая сила. Это ее воздушные прикосновения пробуждают его по утрам, но окончательно снимает остатки сна россыпь нежных поцелуев на обнаженной груди.       Любовь Петры не походит ни на что, с чем сталкивался Тони. В ласках девушки вмещается самая крепкая забота — материнская, смешанная с безграничной страстью, заставляющей забывать, с кем он продолжает отношения, не вписывающиеся в понятие родственных…       Приветствие сопровождается пылким поцелуем после того, как в зале совещаний никого не остается.       — Я скучала.       — Мы виделись этим утром, малышка, — коронная усмешка расползается по загорелому лицу, от чего на уголках глаз и рта образуются морщинки. Во взгляде Петры что-то промелькнуло на долю секунды. Тони попросту не успел уловить внешние перемены. Ответная улыбка девушки дергается всякий раз, когда зрительный контакт прерывается.       Пока скверные мысли не разъели ее изнутри, она переходит к сути визита.       — Твои губы преследуют меня уже во снах!       — Могла бы сказать по телефону, а не приходить.       — О таком по телефону не сообщают. Хотите знать, что они делали, мистер Старк? — переходит она на официальное обращение, используемое в их ролевых играх, и поворачивается к мужчине спиной.       Петра берет его ладони в свои руки, ведя в нужном направлении — под футболку. Шероховатые пальцы проходятся по плоскому животу, затем подбираются выше, нащупывая выпирающие ребра грудной клетки. На языке завертелось напрасное требование о том, чтобы она питалась лучше, не обходилась перекусом, но сколько бы девушка ни ела, худощавое телосложение не обретает аппетитные формы. Вес и фигура остаются неизменными.       Он испортил Петру, забрал ее невинность, возможные отношения отца с дочерью, лишил нормальной семьи. Он осквернил своей порочностью чистую душу ангела. Погасил свет в глазах. Тот свет, который помог бы ему вырваться из лап демонов, тянущих его в ад. Во взгляде девушки он видит ту же разрастающуюся тьму. Но страшнее всего то, что Старк по-прежнему смеет желать дочь.       Раньше ничто не останавливало мужчину от того, чтобы наплевать на правила приличия и броситься срывать с Петры одежду. Теперь в нем борются два противоположных голоса: первый умоляет одуматься, уверяет, что он не плохой человек, еще не слишком поздно прекратить это безумие; второй — голос дьявола, жаждущего обладать юным телом, цинично усмехается, утверждая ровно в обратном.       «Не обманывай себя, ты хотел ее с первого дня знакомства, тварь, — жестокий вывод под конец споров убивает голос разума. — Давай, оттрахай прелестную дочурку на мою усладу».       Тони не надеется, что надоест Петре, что она полюбит другого, кто подойдет ей по возрасту. Но главное, между ними не будет кровного родства.       Она чувствует его замешательство.       — Мне зайти позже?       — Нет, останься.       Только не уходи.