Шар цвета хаки

        Ничего лучше, чем устроить засаду, Джек не придумал. Сперва не придумал и этого: просто носился по больнице, проходя насквозь стены и людей, и сшиб какую-то девушку, которая, на его взгляд, была уже достаточно взрослой, чтобы не верить в сказки. Пришлось извиняться; по ходу дела выяснилось, что девушку зовут Элиза, ей четырнадцать, хоть она выглядит старше, и в него она верит потому, что Энни, младшая сестра, ей все уши прожужжала. Она как раз пришла её навестить; Джек, всё ещё чувствующий себя виноватым за то, что она чуть не свалилась с лестницы, составил ей компанию.         От этого была и практическая польза: Джек притормозил и начал думать. Так что после того, как пообщался с девочками — недолго, больше не выдержал — он не продолжил бессистемно носиться по зданию, а остался в одной из палат нужного отделения. Причём выбрал ту, где лежали мальчики. Девчачьей болтовни ему же хватило выше крыши: Энни оказалась ну очень разговорчивой, да и то, каким лиричным становилось выражение лица Элизы, когда она смотрела на него, несколько пугало. С мальчиками можно было поговорить про снежные баталии, а потом и из истории что-нибудь вспомнить… правда, услышь Кромешник его с детьми совместную интерпретацию истории, всех бы оттаскал за уши и посадил читать учебник.         Ребята улеглись спать, а Джек всё сидел на подоконнике: разрисовывал стёкла льдом и тут же стирал его. Июль здесь в этом году выдался холодным, но не до отрицательных температур — такого вообще не случалось — так что морозные узоры были не к месту.         На окне появился схематичный силуэт кошки: Джек задумался, куда подевалась Дездемона. Он не видел её с того момента, как Энни попыталась познакомить её с плюшевым оленем. Кошке тот почему-то очень не понравился, так что она шмыгнула под кровать и там и пропала. Учитывая, что под кроватями всегда есть тени — неудивительно. Но любопытно, где её носит сейчас…         — Джек?         После этого дух веселья второй раз за день чуть не свалился с подоконника от неожиданности. Дверь так и осталась закрытой, так что он пропустил момент, когда в палату вошла невысокая бледная женщина, одетая в белый халат поверх джинсов и футболки; её тёмно-русые волосы, как всегда собранные в узел на затылке, слегка растрепались, карие глаза смотрели внимательно и немного растерянно.         И он не мог её не узнать.         — Констанция!         Джеку хватило благоразумия на то, чтобы не вопить в голос рядом со спящими детьми, но зато он вихрем пролетел через комнату и сгрёб подругу в охапку, даже чуть приподняв над полом. Уж насколько он сам был не выше среднего роста, но Констанция еле доставала макушкой ему до уха.         — Тоже рада тебя видеть, — сказала она, когда юный Хранитель наконец выпустил её из объятий. — Может, хоть ты объяснишь, что со мной происходит? Исходя из того, что я хожу сквозь двери, меня не замечают коллеги, видят только кошки и дети, да и то не все… и вот ещё ты, предполагаю, что я умерла и стала призраком. Это действительно так?         — Призраком?.. — Джек обошёл вокруг неё, придирчиво осматривая. Потыкал пальцем в бок, как будто с того момента, как он её обнимал, могло что-то измениться. — Не похоже, но сейчас проверим. Держись!         Он подхватил Констанцию на руки и метнулся за окно, а потом — вверх и вперёд, пока огоньки ночной Оттавы не оказались далеко позади. Очень немного огоньков: город уже который год жил в режиме световой маскировки. Наконец Джек остановился — далеко внизу серой лентой лежал изгиб реки — и уверенно заключил:         — Нет, не призрак.         Констанция цеплялась за него гораздо крепче, чем того требовала просто безопасность. Бледные пальцы намертво стискивали куртку на плечах; женщина с трудом разомкнула плотно сжатые губы, чтобы сказать:         — Джек, мне неловко напоминать, но я боюсь высоты.         — Да? Извини, — похоже, он об этом просто забыл. Или не знал. Или не придавал значения. Джек спланировал вниз и поставил подругу на землю, однако и после этого она не сразу разжала руки.         — Спасибо. Так почему ты теперь твердо уверен, что я не призрак?         — Призраки, — Джек наставительно помахал у неё перед носом пальцем, и это было так не похоже на его обычные манеры, что, очевидно, он копировал чьи-то ещё, — призраки привязаны к месту своей смерти. А мы уже далеко от больницы.         — И что бы со мной случилось, если бы я была призраком?         — Ну, тебя либо отшвырнуло бы назад, либо ты стала бы постепенно растворяться.         — Растворяться?.. Джек, тебе никто не говорил, что без предупреждения ставить такие эксперименты на живых людях неэтично?         — Ничего бы не случилось, — уверенно помотал головой Джек. — Я бы просто вернул тебя обратно, если бы увидел, что ты становишься прозрачной.         Констанция некоторое время ещё смотрела на него профессионально-укоризненным взглядом, но спорить не стала.         — Хорошо, я не призрак. То есть, полагаю, что это хорошо. Но кто тогда?         — А Луноликий тебя знает… — вздохнул Джек и сразу предупредил: — Но не скажет, скорее всего. Куда теперь? Хотя мне всё равно надо кошку забрать, она где-то в больнице бегает.         Животным, понятное дело, не место в медицинском учреждении, но эта кошка не была животным в полном смысле слова, так что возмущаться Констанция не стала. Да и вообще, знала она её. Возмущаться бесполезно. Вся в хозяина — и речь не о Джеке.         Учитывая высотобоязнь некоторых, обратно ледяной дух летел не так быстро и почти над самой водой: река однозначно вела к городу, тут не заблудишься. В больнице он оставил Констанцию в холле и попросил подождать, пока он найдёт Дездемону — тогда можно будет отправляться. Тут доктор удивилась и сказала, что никуда не собирается, разве что на ночной обход чуть попозже…         — Нет, тебе нельзя тут оставаться, — Джек настойчиво повторял это уже, наверное, в третий раз. Только никак не мог внятно объяснить, почему.         — Почему?         — Ты умерла, — бестактно ляпнул он после короткой паузы. — Извини.         — Я знаю. Но смерть не повод пренебрегать обязанностями.         — Как раз таки… В общем, не спеши. Я хочу тебя кое с кем познакомить. Дездемона, да где ты там пропадаешь, бесовка?! — когда чёрная кошка вынырнула из-под стойки регистратора, поспешно что-то дожевывая, он строго сказал ей: — Иди и приведи Кромешника. Прямо сейчас, поняла?         — Ты, помнится, говорил, что он не захочет со мной общаться, — удивилась Констанция. — Да и я не особо хочу…         — Обстоятельства изменились, — Джек мрачно вздохнул. — Поверь на слово, теперь это просто-таки необходимо.         Ждать пришлось достаточно долго. В холле было тихо, пустынно и скучно. Девушка за стойкой читала какую-то «псевдофилософскую муть на французском», как выразился Джек после того, как сунул нос в книгу, и Констанция не стала даже пытаться читать, заглядывая через плечо. Дежурная успела сходить к автомату и купить себе кофе, дочитать книгу и взяться за вчерашнюю Le Droit, прежде чем из тёмного угла позади кадки с полудохлой пальмой материализовалась высокая тощая тень.         Дездемона соскочила с плеча Кромешника и кинулась под ноги Джеку, вдохновенно обтираясь об его лодыжки: мол, смотри, какая я молодец, привела.         — Ты в порядке? — Джек задал вопрос первым, опередил тёмного духа буквально на полслова. — Что-то случилось?         — Ничего, кроме того, о чём ты знаешь, — Кромешник неопределённо покачал головой. — Просто устал. Вопрос скорее, что случилось у тебя? Зачем ты меня звал так срочно?         Юный Хранитель вздохнул, пару секунд собирался с мыслями, а потом сообщил:         — Констанция.         — Ты говорил, что она…         — Умерла, да, — перебил он и добавил: — В том-то и проблема, — он махнул рукой в сторону женщины, тихо сидящей на скамейке рядом с кофейным автоматом.         — В том, что она жива?         — Ты точно устал… — Джек легко, еле ощутимо коснулся кончиками пальцев запястья Кромешника, погладил коротко и мягко. — Иначе бы точно рассмотрел сразу: она не живой человек. Но и не призрак, если что. Проблема, в общем, в этом… во всём. Ой, — спохватился он, — надо ведь вас познакомить…         — Не нужно. Я знаю, кто она, а она знает, кто я. Нет смысла изображать, что это не так. Правда, мисс Бэннетт?         Констанция сидела, скрестив руки на груди, и рассматривала Повелителя Кошмаров достаточно неприязненно. В его взгляде, направленном на неё, впрочем, симпатии тоже было мало.         — Полагаю, да, — она медленно кивнула. — Джек, чего ты хотел добиться, приглашая его?         — Чтобы он объяснил, — честно признал Джек. — Кромешник лучше меня разбирается в том, что, как и почему происходит, когда люди… перестают быть людьми и становятся чем-то ещё. Луноликий тоже хорошо разбирается, но, во-первых, я не знаю, где его найти, а во-вторых, ни одного слова вслух от него ещё никто не слышал. Кромешник, хоть ты объясни, что ей нельзя тут оставаться.         — Почему это? — тут же возмутилась Констанция. — Здесь мои пациенты, я их не брошу.         — Потому что… нельзя так. Они тебя видят! — Джек, не находя нужных слов, в поисках поддержки посмотрел на Кромешника. — Ну что ты молчишь?         — Жду, пока будет возможность говорить, никого не перебивая. Пока вы и без меня отлично общаетесь.         Джек сердито фыркнул и, кажется, хотел сказать что-нибудь вроде «то, что ты устал, не повод вредничать», но вместо этого коротко кивнул:         — Ладно, молчу. Объясняй.         — Мисс Бэннетт, обратите внимание: ваши дети не понимают, что вы мертвы, — после коротких размышлений сказал Кромешник. — И не поймут. Не поверят.         — Что в этом плохого? — она нахмурилась, рефлекторно перебирая пальцами бусины браслета на запястье — как чётки. Привыкла говорить и с начальством, и со всякими комиссиями, и с родителями пациентов… но тяжёлый взгляд Повелителя Кошмаров всё-таки немного нервировал.         — То, что для людей вы мертвы, — Джек, может, и считал неловким про это говорить, но он — наоборот. Напомнит столько раз, сколько понадобится. — Представьте, что дети будут настаивать на обратном: что видят вас, говорят с вами. Их посчитают сумасшедшими.         — Но они так же видят Джека, Пасхального Кролика!..         — Джек и Кролик — сказочные персонажи, — жёстко оборвал её Кромешник. — А вы мёртвая женщина. Поймите это, наконец. Как человек вы, Констанция Бэннетт, умерли. Вам не стоит показываться тем, кто вас знал. В лучшем случае у этой больницы будет слава «дома с привидениями».         Джек добавил:         — Луноликий, конечно, гад, что оставил меня на три сотни лет без памяти о моём человеческом прошлом. Но один плюс в этом всё же был: не было соблазна разыскивать друзей и родственников. Не знаю, увидели бы они меня или нет… Но хорошо, что я не пытался проверить.         Констанция долго молчала, то ли обдумывая услышанное, то ли не зная, что сказать. Джек её не торопил, а Кромешнику было мало дела до её размышлений. Он отошёл к стойке и, облокотившись на неё, заглянул в газету, которую изучала дежурная; то, что текст оказался вниз головой, ничуть ему не мешало.         Наконец Констанция неуверенно спросила:         — Джек, ты действительно считаешь, что будет лучше, если я уйду?         Мнение и советы Повелителя Кошмаров, надо понимать, её не интересовали.         — Считаю, — юный Хранитель вздохнул. — Так будет лучше, поверь.         — Но куда мне идти? Где я смогу быть хоть как-то полезна, кроме как здесь?         Этот простой вопрос поверг Джека в ступор. В поисках подсказки он посмотрел сперва на Дездемону, гоняющую по полу комок пыли (а люди говорят, мол, сквозняки…), потом на Кромешника; тот, заинтересовавшись какой-то статьёй, просто не заметил его растерянный взгляд.         — Кромешник! — позвал Джек после пары минут безуспешных попыток придумать что-нибудь самостоятельно. — Куда мы можем отправить Констанцию?         — Есть у меня одна мысль…         Получалось, как ни удивительно, что к разговору тёмный дух всё-таки прислушивался.                  — Женщина? В моей норе? Да ни за что!         Пасхальный Кролик выразительно махнул лапой, как будто у него не хватало слов. Он был совсем не в восторге от того, что к нему внезапно явились Джек, Кромешник и какая-то незнакомая дама. Не спросив разрешения — впрочем, это ладно, все так делали, и раз он соорудил в одном из туннелей затенённый угол (в целом в норе освещение было такое, что теней не получалось), значит, по сути, разрешил Кромешнику приходить, — и даже не предупредив! А он только-только собрался хоть немного отдохнуть. От всего. В тишине и покое.         — Не ты ли говорил, что не справляешься и тебе нужна помощь? — безжалостно напомнил Джек.         — Но не такая ведь… — Кролик сердито дёрнул ушами. Но устраивать долгий спор не хотелось, да и правильно дух веселья вспомнил… — Ладно. Но только если она не будет пытаться навести тут порядок.         — Не волнуйтесь, мистер Пасхальный Кролик, я не увлекаюсь садоводством, — Констанция, до того молча стоявшая рядом с Джеком, вежливо улыбнулась.         — Как ты меня назвала?.. Больше так не делай, ясно, подруга?         Разъяснить, чем ему не угодило обращение, Кролик не успел: его настойчиво подёргали за шерсть на задней левой лапе. Обернувшись (а скорее посмотрев вниз), он обнаружил маленькую девочку — лет четырёх, не старше — которая серьёзно смотрела на него, запрокинув личико.         — Мистел Клолик! А у нас…         — Пойдём, дальше они сами разберутся, — Джек потянул ухмыляющегося Кромешника за рукав. — И Банни тебя прибьёт, если увидит, что тебя это забавляет.