Шар цвета хаки

        Некоторые считали, что Джек Фрост и благоразумие — взаимоисключающие понятия. Доля истины тут была: ледяной дух редко осторожничал, часто действовал по наитию и рисковал. Он называл Северянина перестраховщиком и говорил, что сам может за себя постоять. Вот только выданный портал носил с собой и не лез в опасные места чисто из любопытства… так что можно сказать, что Джек всё-таки был благоразумен на свой лад.         Он дал слово не разыскивать Фобию. И не больно-то хотелось, на самом деле: сражаться с ней в одиночку не стоило даже пытаться, а посмотреть… да на что там смотреть? Будто он тёмных сущностей не видел. А то, что Кромешник рассказал Хранителям о встрече, достаточно прозрачно намекало, что беседовать им с ней не о чем.         Она, похоже, настолько не принимала их за серьёзных противников, что даже не пыталась уничтожить. По крайней мере, целенаправленно; а может, просто не могла достаточно сосредоточить силы. Разрушила дворец Зубной Феи, но на это, как отметил Кромешник, много ума и ресурсов не надо. Совсем незащищённое сооружение, а на тот момент — ещё и оставленное пустым. После первой стычки с Фобией Фея вместе со всеми помощницами и хозяйством перебралась к Северянину (то ещё мероприятие вышло, надо сказать; зубные крохи чуть не передрались с кошмарами Кромешника, которые, по идее, должны были им помочь перетаскивать футляры с зубками) — уязвимость её дома была очевидна даже ей, хоть волновалась она не за себя, а за сохранность детских зубов. А что касается северного полюса, Кролик говорил, что не отказался бы посмотреть на попытку штурма; на то, что там наконструировал Северянин насчёт обороны, он, надо понимать, уже насмотрелся.         Джек дал слово не разыскивать Фобию… но, наткнувшись на неё случайно, не стал убегать. Тем более что она его не заметила.         Что новоявленная Повелительница Кошмаров забыла около мыса Челюскин, было совершенно непонятно. Ладно, Джек — во-первых, просто пролетал мимо, во-вторых, в октябре тут уже вполне зима: дрейфующие льды в море и прочие приятные, на его взгляд, вещи. Но что забыла на обледеневших скалах дама, одетая в облегающее платье-чулок, от колен расходящееся пышным шлейфом? Смотрелась она там примерно так же уместно, как Пасхальный Кролик — на приёме в Букингемском дворце. И сила её связана с людьми, так что пустынный Таймыр выглядел малоподходящим для неё местом.         Впрочем, кто поймёт этих женщин? Возможно, ей просто нравились суровые арктические пейзажи.         Но даже если и так, знакомиться с ней у Джека никакого желания не было. Пусть себе любуется на пейзаж в одиночестве, а он немного понаблюдает, не делает ли она чего-нибудь подозрительного — и продолжит путь. Серо-сизые облака клубились так низко, что, казалось, касались земли, так что было не так уж трудно, прячась в дымке, подобраться ближе.         Джек, зависнув в воздухе, смотрел, как тёмная леди обходит нагромождения камней: то ли ищет что-то, то ли просто гуляет. Подол платья, сотканный из темноты, тянулся по земле за ней и пластикой напоминал скорее жидкость, чем ткань. Ледяной дух задумался, что будет, если на него наступить — но, конечно, чисто гипотетически. Проверять ему и в голову не пришло. Ну, почти не пришло… но «почти» не считается.         «Негармоничная, — неожиданно заключил Джек и тут же мысленно хихикнул: — Всё, переобщался с Тайрой». Если бы его попросили объяснить, что он имел в виду, он наверняка бы запутался в рассуждениях и не выдал ничего толкового. Но было в аристократической осанке и плавных движениях что-то, царапающее взгляд… японцы, пожалуй, правда заговорили бы о недостатке внутренней гармонии.         Дездемона вольготно разлеглась у него на плечах и тоже смотрела. Судя по тихому, непрерывному ворчанию, Фобия ей не нравилась. Джек на всякий случай придерживал её за шкирку: мало ли, что взбредёт в кошачью голову. Маловероятно, что Повелительница Кошмаров спокойно отнесётся к тому, что к ней подскочит наглая кошатина и цапнет за лодыжку, а своё «фи» Дездемона нередко выражала именно так.         Когда она зашипела уже в голос, Джеку понадобилась пара мгновений, чтобы понять — её злость направлена в другую сторону. До этого момента он как-то не задумывался, куда Фобия загнала сопровождающих её кошмаров… Сейчас одна из тварей кинулась на него со спины — получила посохом по морде и отскочила, но конспирация на этом накрылась медным тазом.         Тёмная леди резко обернулась, в жёлтых глазах вспыхнула ненависть; но Джеку было не до того, чтобы вникать в эмоции противницы. Он вообще не собирался с ней сражаться: увернулся от кинувшихся на него кошмаров, коротко обругал Дездемону, которая, чтобы не свалиться, вцепилась в него когтями — и метнулся к берегу.         В воздухе его догонят: тени быстрее ветра. Поэтому Джек пытался добраться до открытой воды. Сейчас полоса льда вдоль побережья ещё совсем узкая, от силы пара сотен метров — всего несколько мгновений полёта.         Он, ни на секунду не задумываясь, рухнул в море вниз головой. Ледяная вода сомкнулась над ним напоминанием о последнем дне его человеческой жизни — но это не пугало. От этого страха он тоже избавился. И вовсе не поддался панике, как могло показаться, а действовал вполне продуманно. Холод — его стихия, даже если речь о холодной воде.         По взмаху руки от поверхности намерзло сразу несколько метров льда, и большая часть кошмаров притормозила перед этим препятствием. Через некоторое время они сообразят, что делать, или, если окажутся слишком глупы, им подскажет хозяйка, но прямо сейчас они отстали. А Джеку нужно было только немного времени, чтобы активировать портал. Под водой? Можно и под водой. Подумаешь, лужа. Кромешник, можно надеяться, не обидится.         Светящаяся воронка портала на мгновение соединила море Лаптевых и подземелье условно-где-то-в-Америке. Вода, Джек, Дездемона и один не отставший от них кошмар провалились в неё и рухнули на каменный пол.         Кошка выскочила из лужи и раздражённо зашипела, выгибая спину. Джек уже откатывался в сторону, чтобы увернуться от готовых обрушиться на него копыт и атаковать в ответ, но конь-кошмар застыл на месте, будто статуя. Скованный не льдом, но чужой властью.         Кромешник обошёл вокруг обездвиженной сущности, которая только и могла, что косить на него желтыми глазами, и потрепал её по гриве. Усмехнулся удовлетворённо и немного самодовольно. Во всей его фигуре ощущалась сила — и уверенность в этой силе, так же, как готовность применить её настолько жёстко, насколько понадобится.         Не то, чтобы Джек не любил его таким или боялся. Привык уже, да и знал, что ему Кромешник не причинит вреда, даже если разозлится. И иногда он был совсем не против чувствовать превосходящую силу. Но всё-таки рядом с Повелителем Кошмаров, властным, резким и хищным, ощущение опасности было неизбежно, а сейчас хотелось не этого.         — Фобия? — резко спросил дух темноты, отвернувшись от обездвиженного зверя.         — Чуть-чуть, — не стал отрицать Джек. — В основном кошмары, и я от них удрал. Кромешник, завари мне чай, — попросил он, всё так же лёжа на полу и даже не пытаясь подняться на ноги.         — Зачем?         — После встречи с этой дамочкой у меня психологическая травма, которую нужно лечить чаем!         Можно было воочию видеть, как тёмная сила уходит в глубину, скрывается до времени, когда действительно будет нужна.         — Нет у тебя никакой психологической травмы, — хмыкнул Кромешник и протянул ему руку, предлагая встать, наконец.         — Есть, — упрямо настаивал Джек. — И её надо лечить, — он вскочил и тут же с хитрой улыбкой обхватил тёмного духа руками. — И можно не только чаем!         — Мокрый и холодный… — недовольно проворчал Кромешник, но не отодвинулся, только потрепал его по обледеневшим волосам. — Будет тебе чай.         — А не чай?         — Сперва высуши одежду.         — Я могу просто раздеться.         — Джек!         — Ладно, не буду, — немного поразмыслив для виду, согласился зимний дух. — Давай тогда чай.         Первой к столу зачем-то понеслась Дездемона, которой чай был совершенно не нужен, так же, как кофе, вино или иные напитки. Иногда она снисходила до молока, но только потому, что зубные крохи считали, что кошки любят молоко, и подсовывали ей его каждый раз, когда Джек навещал Фею.         Пока Кромешник кипятил воду, Джек успел добраться до шкафа, но с сожалением обнаружил, что мышь там не только повесилась, но и успела мумифицироваться и стать археологической ценностью. Единственное, что имелось условно съедобного — вскрытая пачка печенья со сроком годности до января 2097 года. Не то, чтобы Джек считал, что печеньем можно отравиться и что он сам вообще может отравиться… но проверять не рискнул. Дездемона, помогавшая ему в поисках, опрокинула пустую вазочку и столкнула на пол потрёпанный томик с затёртым до нечитаемости названием, на чём и успокоилась. Свернулась в клубок на полке, дожидаясь, пока кто-нибудь сядет и можно будет перебраться к нему на колени.         Ждать ей пришлось недолго: Кромешник наполнил кружки и занял место за столом. Кошка-тень тут же взлетела к нему на колени и растянулась поперёк, выставив кверху угольно-чёрное пузо: давай, чеши. Заурчала и, как только он опустил к ней руку, ухватила лапами за запястье. Конечно, когти она не выпускала. Некоторые считали Дездемону нахалкой, и даже не безосновательно, но наглости на то, чтобы исцарапать Повелителя Кошмаров, у неё не хватало. Только одно существо, пожалуй, могло бы его исцарапать и не получить за это по голове.         Юный Хранитель уселся на край стола перед Кромешником, нимало не заботясь, что тому теперь некуда ставить кружку. Босые пятки упирались тёмному в бедро; Джек подвинул Дездемону, которая недовольно вякнула, но послушно осталась лежать теперь уже только на одном колене.         Джек рассказывал про Фобию и про то, как его угораздило. Что он не специально и просто решил посмотреть поближе, и вообще кто бы говорил. Плавно водил ступнёй по бедру Кромешника — тот старался не обращать внимания и не отвлекаться от разговора. Легко сказать… когда движение продолжается уже несколько выше.         — Джек, вот что ты делаешь?!         Дездемона, на спину которой попал расплескавшийся чай, обиженно фыркнула и стекла под стол.         — Провоцирую, — честно признался ледяной дух.         — Не нужно. Не сейчас.         Джек отставил кружку и дёрганым, возможно, не слишком даже осознанным движением взъерошил себе волосы. Вздохнул — почти шмыгнул носом по-детски.         — Я скучаю. Мне не хватает вечеров в библиотеке, чая и свечей, твоих прикосновений и поцелуев… всего. Тебя не хватает. Знаю, что не сейчас. Тебе нельзя отвлекаться от кошмаров, меня ждут в Хатанге.         Кромешник молчал. Если бы он сделал всё, чего не хватает ему — они на несколько часов изрядно выпали бы из реальности, а этого допускать нельзя. Постоянное наблюдение, постоянный контроль: сейчас с кошмарами можно иметь дело только так. Это нахалка Дездемона, хоть и обнаглела до безобразия, никуда не денется, а другие могут. Ещё как. Дикие, хищные… и просто бестолковые.         Джек спрыгнул со стола и переместился к нему за спину. Обхватил за плечи и прислонился щекой к затылку.         — Я устал, — полушепотом выдохнул он.         — Знаю, — Кромешник накрыл ладонью холодные пальцы, сцепленные в замок. Свою усталость — не минутную, проходящую, а уже ставшую фоновой — он признавать вслух не собирался. Разве что косвенно. — Все устали.         — Что теперь делать? — Джек прижался к нему крепче, потёрся щекой о жёсткие чёрные волосы.         — И что я тебе тут отвечу? — он усмехнулся с тенью обречённого веселья. — Держаться. Ждать. Верить, что мы справимся.         В конце концов, куда они денутся?.. Хранители.