Шар цвета хаки

        Кромешник ворвался во дворец Северянина вихрем темноты, гнева и… паники? Заговорил раньше, чем хозяин успел до конца осознать его появление.         — Они это сделали. Кретины, идиоты, слепцы… Они это сделали.         Голос звучал глухо и сипло. Тьма, которая разметалась у Повелителя Кошмаров за спиной то ли плащом, то ли крыльями, сворачивалась и исчезала, оставляя случайно попавших под удар эльфов отплёвываться от чёрного песка. Через несколько мгновений протуберанцы черноты пропали окончательно.         — Что? — Северянин отвернулся от верстака, бросив на нём недособранное нечто, и сделал шаг к Кромешнику, готовый подхватить, если тот вдруг соберётся падать. Однако тёмный дух стоял на ногах вполне крепко; что бы ни случилось, оно случилось не с ним.         — Три минуты назад с Якутского полигона стартовали двенадцать межконтинентальных ядерных ракет, — сухо и бесстрастно сообщил Кромешник через пару секунд напряжённой тишины.         Северянин начал что-то говорить — сперва одно, потом другое, каждый раз обрывая себя на полуслове, — махнул рукой, с досадой сплюнул и просто смачно и витиевато выругался. Он в один присест допил холодный глёг из стоящей на краю верстака кружки и шагнул к двери: как бы там ни было, в первую очередь — созвать Хранителей. Но остановился, осознавая, что на это времени нет. Пока кто-то доберётся… А решение нужно принимать сейчас.         За окном полыхнуло белым отсветом портала, а через пару мгновений кто-то энергично заколотил по деревянной раме. Кромешник прядью темноты подцепил задвижку и криво усмехнулся:         — Я уже позвал, кого смог.         Окно распахнулось так резко, что задребезжали стёкла, и Джек спрыгнул с подоконника в комнату. Судя по тому, как покраснело его ухо, невозмутимо восседающая у него на плечах Дездемона доносила послание Кромешника всеми доступными ей средствами. Что поделаешь, если связной речи среди этих средств не было, зато были острые зубки? И ведь в итоге Джек понял. Принёсся так быстро, как смог. Следом внутрь впорхнула Зубная Фея — видимо, он подобрал её где-то по дороге — и аккуратно прикрыла за собой створки.         Правда, запереть их не успела: ленты золотого песка просочились в щель, и окно распахнулось снова. А закрывать его пришлось опять Фее, потому что Песочника такая мелочь, как сквозняк, не беспокоила. Особенно когда он пытался срочно донести до товарищей информацию.         В торопливом мельтешении пиктограмм, казалось, было трудно что-то различить, но когда он закончил, Кромешник коротко и бесстрастно бросил:         — Сука.         Ни у кого не возникло вопросов, к кому это слово относится. И уместно ли оно вообще.         Уместно. Ещё как. Не просто так чьи-то трясущиеся пальцы нажали на красную кнопку. Не было никакого приказа из главного штаба, не было взвешенного и холодного решения перечеркнуть миллионы жизней. Была только паника. Страх. Не просто так всё началось ночью.         Кромешник так же ровно спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:         — Что будем делать?         Правильным ответом было «ничего». Не их дело, не положено вмешиваться.         Песочник, не задумываясь, изобразил перечёркнутый ядерный грибок.         — Ты хочешь предотвратить взрыв? — потрясённо ахнула Фея.         Тысячелетний опыт говорил, что так нельзя. Но как можно? Смотреть, как половина континента превращается в ядерную пустыню? Как в ответ с какого-нибудь очередного «атолла Саншайн» стартуют ракеты уже в сторону Сибири?         — Бассейн Амазонки — малоприятное место… А ведь там была всего лишь АЭС, хоть и крупнейшая в истории, — сказал Кромешник, всё так же ни на кого не глядя.         — А мы сможем? — Джек, неустойчиво устроившись на краю верстака, снял с плеча Дездемону и аккуратно уронил рядом с собой.         Песочник энергично закивал и изобразил нечто совершенно непонятное. Похоже, у него была идея… только вот внятно изложить её не получалось.         — Если их запустить в портал, то цель они, скорее всего, потеряют, — вступил в разговор Северянин, который до того что-то сосредоточенно обдумывал.         — «Берёзки» здоровенные, не выйдет. Да и как успеть бросить портал, с учётом их скорости?         — Именно с учётом скорости и бросить.         — И как ты считать будешь, в уме?..         Песочник, глядя на препирающихся Северянина с Кромешником, прижал ладонь к лицу в интернациональном жесте, а потом решительно ухватил Джека за рукав и потянул к окну. Передать пиктограммами «времени нет» и «на месте разберёмся» у него не вышло, но ледяной дух его понял и так. Попросил:         — Секунду погоди, — и обратился уже к спорщикам: — Эй! Хватит!         Его не услышали. Повелитель Кошмаров озвучил какую-то формулу, а его собеседник был уверен, что неправильно… Джек, недолго думая, материализовал в обеих ладонях снежки и швырнул в них: попал одному в плечо, а второму в грудь. После этого на него всё-таки обратили внимание.         — Нашли время решать задачки по механике! — сообщил он возмущённо. — Некогда. Нужно идти.         — Не зная, что делать?         — Песочник знает, — возразил Джек. — Пойдём.         Он обращался больше к Кромешнику, чем к Северянину: возможно, всё-таки понял что-то из того, что объяснял Хранитель Снов, в том числе — кто нужен. Тёмный дух молча покачал головой.         — Я не понял, ты хочешь что-то сделать или нет?! — Джек собрал ещё один снежок — непонятно, зачем.         — Мы не имеем права вмешиваться.         — И с каких пор тебя волнует, имеешь ты право или нет?..         Песочник настойчиво подёргал Джека за капюшон прядью золотого песка, и он быстро махнул рукой: мол, сейчас.         — В общем, я иду, а вы как хотите, — он обвёл взглядом остальных Хранителей. Хотя Фея… а что Фея? Она тут не поможет ничем, и вполне это понимает. Да и Северянин разве что выдаст порталы.         — Сумасшедшие, — резюмировал Кромешник и вздохнул: — Я, видимо, тоже.         Через несколько секунд окно хлопнуло, снова только чудом не лишившись стёкол — и снова его за собой никто не закрыл. А Дездемона, осознав, что её не взяли, обиженно мявкнула и полезла утешаться на колени к Фее.                  Светящаяся воронка распахнулась в небе над Владивостоком, но город далеко внизу мало интересовал существ, которые появились из портала — он был только ориентиром. Искали они другое, и расчёт времени был очень приблизительным, потому что скорость «объектов» никто точно не знал.         Из ладоней Песочника вспорхнул рой золотых светлячков: на разведку. Чёрными птицами с земли взлетели кошмары — сегодня во Владивостоке люди будут спать спокойно. А Джек просто прикрыл глаза и прислушался к холодному, вьюжному ветру. Он и обнаружил цель первым.         Пиктограммы над головой Хранителя Снов сложились в систему векторов; Джек почесал затылок в недоумении, но потом кивнул. Вверх и вперёд, высоко, до края тропосферы, где холодно и не хватает воздуха… не хватало бы, будь они людьми. Сквозь облака под ясное ночное небо, где — к лучшему или к худшему? — сейчас не было луны.         Вьюга, бьющая прямо навстречу, начала тормозить движение ракет. Чуть-чуть, самую малость, но тормозить. Намерзающий лёд портил аэродинамику — хотя Джек и слова-то такого не знал. Или знал, но забыл. Не до умных слов, когда пытаешься идти наперекор законам природы… и своего существования. Когда энергия стремительно утекает — просто на то, чтобы не отстать от цели, потому что скорость невероятно велика.         Переговариваться в таких условиях практически невозможно. Не посмотреть, что рисует Песочник, не различить, говорит Кромешник что-то по делу или просто ругается. Ветер не доносил до Джека слова, потому что все силы были брошены на другую задачу.         Прядь золотого песка захлестнула одну из ракет. Следом хлынуло множество других, оплетая сплошной сетью. Песочник указал вниз, в океан — и Кромешник, подогнав ездового кошмара ближе, резко ударил его по плечу. Пытался что-то сказать, но не слышно было ни одного слова. Тогда он просто коротко взмахнул рукой в запрещающем жесте.         Вопросительный знак над макушкой Хранителя Снов продержался всего секунду, но этого вполне хватило, чтобы донести суть. «Если нет, то что тогда?»         Кромешник помедлил пару мгновений, после чего сам сотворил пиктограмму: грибок ядерного взрыва, заключённый в кольцо. Джек, наконец, присмотревшийся к «беседе», защитил изображение от ветра, так что оно так и осталось висеть в воздухе над ладонью тёмного духа.         Через несколько секунд Песочник добавил второе кольцо, золотое.         Тогда Кромешник кивнул. Не то, чтобы он был уверен, что это сработает, и не то, чтобы наверняка знал, как заставить ракеты сдетонировать… Но лучшего варианта не видел.         Кошмары, подчиняясь безмолвному приказу, метнулись вперёд. Облепили золотое плетение темнотой, создавая сплошной кокон. Все, какие только есть — чёрная волна, хлынувшая со всех сторон.         Далеко, на материке, люди в шоке смотрели на экраны, откуда в один момент исчезли двенадцать межконтинентальных баллистических ракет.         А сталкиваться друг с другом на такой скорости противопоказано даже ракетам, которые выдерживают разгон в плотных слоях атмосферы… Взрыв произошёл там, где никакие радары не могли его зафиксировать.         Тьма и страх — энергия. И сны — тоже. Поток техногенной, сотворённой руками людей энергии схлестнулся с ними, расплескался по сплетённому из страха и грёз кокону, уничтожая его изнутри. Разъедая, разрывая в клочья. Но не так-то просто уничтожить то, что подкреплено верой. Тысячами и тысячами сердец и снов, улыбками и смехом, слезами и просьбами — верой в то, что когда-нибудь всё будет хорошо.         Чудовищную энергию ядерного взрыва удерживал песок. Чёрный и золотой, состоящий не из диоксида кремния, а из кошмаров и грёз — но всё-таки песок. Если бы Кромешник мог сейчас думать о чём-то, кроме рвущей на части боли и того, как не выпустить из клетки техногенную стихию, он мог бы посчитать это весьма ироничным.         Они сгорали — казалось, бесконечно долго. Вместе с утекающей силой теряли самих себя, но когда не осталось уже почти ничего, всё закончилось. Стихии уничтожили друг друга в яркой вспышке, ослепительной, но такой безобидной по сравнению с тем, что могло бы случиться.         Остались чернота неба, мутная пелена облаков, за которой скрывалась земля… и падение.         Джек метнулся вниз сразу, как только проморгался после вспышки; сперва безошибочно нацелился на гаснущую золотую искру. Не сбавляя скорости, сгрёб Песочника одной рукой — и продолжил даже не лететь, а падать. Найти сгусток темноты гораздо сложнее. Как чёрную кошку в чёрной комнате. Впрочем, поиски кошки — успешно пройденный этап.         Облачный слой промелькнул несколькими мгновениями дезориентации, и внизу оказался океан. Уже так близко, а он всё ещё не… Нашёл. Джек, не задумываясь, бросил посох, чтобы освободить вторую руку: цеплять его за спину показалось слишком долгим. Ухватил Кромешника за плечо, до судороги стискивая пальцы.         Оставалось затормозить падение, но на это времени уже не хватало.         Перед ударом Джек успел только крепче прижать к себе два тела и задержать дыхание.                  Одинаково далеко что от берегов Евразии, что от Северной Америки на волнах покачивалась большая льдина. Слишком плоская для айсберга, да и вообще посреди Тихого океана айсбергу не место… Только вот Джеку было на это глубоко плевать. Ему на всё было плевать, кроме бесчувственных тел рядом.         Он подсунул под голову Кромешнику свёрнутую куртку, а Песочника держал на коленях, как ребёнка. Тёмному-то холод не повредит, а вот насчёт Хранителя Снов такой уверенности не было, и класть его на лёд казалось неправильным. Больше ничего сделать не получалось: только ждать, пока их найдут. На полёт через океан сил уже не осталось. Даже в одиночку не долетел бы, пожалуй.         Плавные движения волн убаюкивали. Джек рассеяно думал, что сейчас творится у людей что на одном, что на другом континенте, много ли времени осталось до рассвета и водятся ли здесь киты, а ещё пытался вспомнить, чему равно ускорение свободного падения. Всё совершенно бессмысленно, но на что-либо осмысленное его не хватало. То и дело касался запястья Кромешника, будто проверял пульс, хотя в этом смысла тоже не было ни капли. Иногда тёмный дух медленно, будто через силу приподнимал веки и смотрел на него выцветшими в тускло-серый цвет глазами — тогда Джек задерживал касание чуть дольше и неслышно, одними губами произносил: «У нас получилось. Всё хорошо».         Наверное, за бессвязно текущими мыслями он всё-таки задремал, потому что появление рождественских саней не заметил. Обратил внимание только тогда, когда Северянин гаркнул:         — Эй, Джек! Очнись!         Экспрессию в голосе можно было понять: саням для посадки нужно больше места, чем тут имелось. А гонять их кругами, дожидаясь, пока Джек обратит внимание на вновь прибывших, Северянину совсем не нравилось. Чуть-чуть не повезёт — и всё кончится падением в воду.         Зимний дух поднял голову и проводил взглядом оленей, входящих в очередной вираж. Махнул рукой, бросая вдоль волн сгусток холодного ветра — так, что мгновенно намёрзла ледяная дорожка шагов в двадцать длиной, — и про себя удивился, как у него вообще хватило энергии.         Зубная Фея не стала дожидаться посадки и слетела вниз сама, но даже её на пару секунд опередила Дездемона, до того чёрным воротником растекшаяся по её плечам. Спрыгнула на лёд, поскользнулась и тут же с независимым видом перескочила на грудь Кромешнику, где и улеглась, оглушительно мурлыча. Джек погладил её по макушке — кошка в ответ ласково куснула его за палец.         — У вас получилось? Всё в порядке? Как?.. — затараторила Фея, едва оказавшись рядом.         А потом всех сидящих на льду, а также парящих над ним, обдало ледяным крошевом, брызнувшим из-под полозьев. «Посадочная полоса» оказалась всё-таки слишком короткой, сани чуть не перевернулись, передние олени почти свалились в воду — Северянину пришлось торопливо соскочить с облучка и вытягивать их, ухватив за упряжь. Как только композиция остановилась окончательно, через бортик перевалился Пасхальный Кролик, хлопнулся на задницу и пробурчал что-то насчёт российских авиалиний и менталитета.         — Как, как… Так. Досуха, до нуля, — губы Кромешника дёрнулись в судорожной, злой усмешке. — И за это… вы мне будете очень сильно должны.         Никто даже не стал возражать. Кролик всё ещё отходил от полёта и посадки, Северянин, скинув шубу, поднял и укутал в неё Песочника, а Фея захлопотала вокруг него, пытаясь привести в сознание. Да и не хотели они спорить.         Джек тихо фыркнул — настроение у него, несмотря на полудохлое состояние тела, неуклонно стремилось к несвоевременному веселью — и спросил:         — Что, и я тоже?         — С тобой — разговор отдельный.         Тогда он проказливо улыбнулся, наклонился и шёпотом сообщил Кромешнику на ухо:         — Хорошо, натурой отдам, — а потом, не оставив времени на ответ, отодвинулся и окликнул Кролика: — Эй, Банни, ты дееспособен, или воздушная болезнь плавно перешла в морскую?         — Я вполне дее… тьфу!.. способен! — дух надежды вскочил на лапы, тут же чуть не шлёпнулся на все четыре, но всё-таки удержал равновесие. Отряхнулся с независимым видом, который сделал бы честь любой кошке, и пошёл помогать. Кромешник был не в восторге от того, что его будут таскать, но его никто не спрашивал. Просто вариантов не было, и он это понимал, потому промолчал. А пара шпилек на тему грызунов на льду не считаются.         Джек решил добраться до саней самостоятельно, но если бы не Фея, тоже рисковал растянуться на льду — впервые за четыре сотни лет мог поскользнуться: настолько устал. Хранительница Памяти деликатно поддержала его под локоть и помогла влезть на бортик.         — Спасибо, — Джек вздохнул, не торопясь забираться в сани. — Что-то я совсем… Слушай, Туф, твои крохи могут поискать мой посох? Он должен болтаться где-то неподалёку — я его бросил, чтобы руки освободить. Боюсь, сам я сейчас не в состоянии...         — Могут, — кивнула Фея. Ни одной помощницы рядом с ней сейчас не было, но место она запомнила, так что стоит передать информацию — и сотня пташек кинется искать. — Мы поищем, обещаю.         — Ага. Спасибо, — Джек улыбнулся с довольным видом и сполз с бортика на пол — к Кромешнику. Кролик, не особо заморачиваясь, уложил его именно туда: всё равно на скамейке долговязый тёмный дух не помещался, в отличие от Песочника. Тот лежал, закутанный в шубу — только лохматая макушка торчала — и Фея устроилась рядом, присматривать, чтобы не упал.         Северянин стоял, держа в одной руке поводья, а во второй — портал: олени с грехом пополам развернулись и развернули сани в сторону взлётно-посадочной.         Джек обхватил Кромешника за пояс и прислонился щекой к его плечу. «У нас получилось. Всё хорошо».