Шар цвета хаки

        Джек сидел, скрестив ноги, на кровати рядом с Кромешником. Единственным источником освещения служил экран лежавшего у него на коленях планшета, да и то с минимальной яркостью. Истощённому Повелителю Кошмаров был неприятен свет, и если бы не то, что он сам спросил о новостях человеческого мира — Джек вообще не стал бы приносить планшет.         — Никто ничего не понял, официальных сообщений нет, — пробормотал он, быстро пролистывая новостную ленту. — Сибирь так и не признала, что вообще был пуск, Штаты пытались потребовать объяснений, но ничего не добились. «Нет следов — ничего не было». Мы оказали большую услугу господам политикам, — он поморщился. — Ну и ладно. Разведка, наверняка, забегала, но в это я не вникал. Учёные интереснее.         — А что учёные? — разумеется, спросил Кромешник. Для того Джек их и упомянул — был уверен, что Повелитель Кошмаров захочет про них узнать.         — Ну, всё под грифом «строго секретно», — тут ледяной дух нахально улыбнулся, потому что для него никакого «строго секретно» не существовало. Какая охрана поможет против того, кого никто не видит, и кто спокойно проходит сквозь стены? А, как он убедился уже давно, строить здания, непроницаемые для таких, как он, люди разучились. Веке этак в девятнадцатом, а в двадцатом — точно. Зачем закрываться от того, во что не веришь?.. — Но они зашевелились. Про Японию вспоминают… Связали то и это события, теперь говорят про «тихоокеанскую аномалию». Вышестоящие требуют объяснений, и чем скорее, тем лучше.         — Пусть уж лучше изучают несуществующую аномалию, чем стреляют, — хмыкнул Кромешник. — Может, хоть думать начнут.         — Ага, — рассеяно отозвался Джек: читать и слушать одновременно у него получалось не всегда, а читал он один из отчётов, предназначенный для тех самых «вышестоящих», под которыми он в данном случае подразумевал политическое и военное руководство Независимой Сибири. В отличие от Северянина, запомнить имена человеческих лидеров он так и не озаботился. — Две недели прошло, а тут уже шестнадцать гипотез насчёт этой самой «аномалии»…         — Покажи, — потребовал тёмный дух. Прищурился, глядя на светящийся экран, но просить зачитать вслух не стал. — Так, первая, десятая и тринадцатая — бред чистой воды… А вот седьмую покажи Северянину — пусть думает, что с этим делать, — он прикрыл глаза на несколько секунд и вздохнул: — Что вообще Руна Йоханссон забыла в Сибири? Что ей в Тромсё не сиделось?         — Японию, — не задумываясь, предположил Джек. — Она же бредит этой темой. Владивостокский университет оказался ближе всего к интересному ей месту. А с её способностями и глубокой аполитичностью… видимо, её всё-таки допустили. Что там вообще такое?         — Ты что, не прочёл? — Кромешник бросил на него недоумённый взгляд. — Или не понял?         — С чего бы мне понять? Я не физик!         — Отчёт составлялся для политиков и военных, тут всё просто.         — Это тебе просто, — Джек сердито покосился на тёмного духа, бросил планшет на кровать и скрестил руки на груди. Похоже, обиделся.         Кромешник решил не развивать тему. Всё-таки способность юного Хранителя обижаться на достаточно безобидные замечания оставалась за гранью его понимания, как ни печально это признавать. Он вообще терпеть не мог что-то не понимать.         — Ладно, забудь. Я тебе потом объясню, когда буду в состоянии записывать формулы. А пока просто покажи Северянину, он поймёт. И что там в Штатах? Неужели их научные центры пока простаивают?..         — Не, у них просто фантазия беднее — не так интересно, — махнул рукой Джек и самокритично признал: — Ну, или я плохо искал.         Американские теории Кромешник просмотрел, но не слишком внимательно: от чтения, а может, просто от света уже начинали болеть глаза и голова. Да и содержание ему в основном не понравилось. Однако когда зимний дух унёсся в Гренландию — клятвенно пообещав, что сперва заглянет к Северянину и честное-слово-ничего-не-забудет, — и он остался в темноте и тишине, разгоняемой только мурчанием кошки, то обратился мыслями к одной из гипотез. Была она, конечно, неверной, но идеи у её автора, некоего Ш.Купера (или это женщина? Кромешник надеялся, что нет, потому что против женщин-учёных имел лёгкое предубеждение), были любопытные.         От думанья голова у Повелителя Кошмаров не болела.                  Песочный Человек отлёживался неделю, после чего решительно вернулся к делам, и то, что его состояние можно было назвать в лучшем случае «полуживым», его не остановило. Он снова собирал и рассылал грёзы, восстанавливая силы прямо в процессе; на всякий случай его сопровождала Зубная Фея, которой Северянин вручил три самых надёжных шара-портала. Сперва добровольцем вызывался Кролик, но потом, вспомнив, что работа Песочника обычно проходит на изрядной высоте, передумал. Это никто не стал комментировать. Ну, разве что Джек. Пару раз. Пару слов.         Присматривать за Песочником, к большому удивлению Феи, оказалось довольно скучно… Она никогда особо не вникала в то, как работает Хранитель Снов, только порой видела сотворённые им грёзы, когда вылетала «на охоту». Они были красивы, с этим не поспоришь. Но наблюдать за ними много часов подряд — хорошо хоть не дней, потому что пока Песочник ещё уставал достаточно быстро — оказалось не так уж интересно, а больше заняться было нечем. Поговорить не с кем: даже если забыть про то, что нехорошо отвлекать коллегу от работы, собеседник из него был плохой, — а отвлекаться на другие дела нельзя. Хранитель Снов редко спускался близко к людским жилищам, предпочитая находиться высоко в воздухе и охватывать сразу большую территорию. А ей следовало находиться рядом, и, значит, слететь вниз и чуть-чуть пособирать детские зубки тоже было нельзя.         Хотя один раз она всё-таки не удержалась. Всего один, честное слово! Она ведь всегда чувствовала, в каких домах ребятишки прячут под подушки выпавшие зубки. А рядом, как назло, не оказалось ни одной помощницы. Так что Фея не утерпела и отправилась туда сама.         Конечно, она предупредила Песочника, что ненадолго и буквально через пару минут вернётся. Он не возражал. Впрочем, ей казалось, что он бы не стал возражать, даже если бы она собралась улететь совсем.         На девятом этаже в спальне с плотно зашторенными окнами при тусклом свете ночника дружно сопели белокурые двойняшки. Очаровательные дети, хотя, как Фея почувствовала, два молочных резца, спрятанные под подушками, вылетели не просто так, а в результате потасовки. Она тихо вытащила их из-под подушек, тихо положила на их место мелкие монетки, тихо выпорхнула на улицу прямо сквозь шторы… и нос к носу столкнулась с кошмаром.         Кошмар, похоже, удивился не меньше неё. По крайней мере, не напал сразу, а застыл на месте, сверля её взглядом.         То, что эта зверюга не подчиняется Кромешнику, до Феи дошло почти сразу. Не то, чтобы она считала, что может отличить одних тварей от других… но тёмный дух говорил, что потерял практически всех, кого контролировал. К тому же его кошмары хоть и вели себя исключительно некультурно, но никогда не пялились на неё с гастрономическим интересом!         Зубная Фея ударила раскрытой ладонью, и сорвавшийся с неё сноп искр отбросил черно-песочную тварь на несколько шагов — но только отбросил, не причинив заметного вреда. Со слабыми кошмарами Хранительница Памяти ещё кое-как могла сражаться на равных, но не с таким — сытым и наглым. Она метнулась в сторону, надеясь, что чудом полученной форы хватит. Но перед ней прямо из стены вынырнул второй зверь.         Фея ахнула и кинулась вниз, к земле. Больше некуда, хоть она и понимала, что ей нужно наверх, туда, где есть место для манёвра. Клыкастая пасть щёлкнула совсем рядом с крыльями, отсекая последнюю возможность изменить направление. Оставалось только падать и спешно нашаривать в поясной сумочке портал.         Золотая вспышка отразилась от серых панельных стен, на полмгновения расписав их причудливым узором. Фея развернулась почти мгновенно: она почти наверняка знала, что увидит. От одного кошмара уже не осталось ничего, второй пытался прогрызть сеть золотых нитей, но безуспешно.         — Сэнди, прости, я не уследила… не заметила… — она беспомощно смотрела, как Хранитель Снов расправляется с упрямым зверем. Не так быстро, как когда-то, но всё же он неуклонно пересиливал черноту. И кто тут нуждается в присмотре и защите?..         Песочник только махнул рукой и улыбнулся: мол, всё в порядке.         Когда «дежурство» закончилось, и они вернулись на северный полюс, первое, что сделала Фея — это нашла Северянина и решительно сообщила:         — Ник, мне нужно оружие.         Если бы не то, что до Рождества оставалось всего ничего, Северянин обсудил бы с ней этот вопрос подробнее. Но сейчас он был настолько погружён в подготовку к празднику, что даже не удивился толком — просто кивнул и попросил йети проводить её в оружейную комнату.         Знал бы он, что из этого выйдет…                  Кромешник приходил в себя дольше, и его состояние беспокоило всех, кто склонен беспокоиться. Сам он считал, что всё нормально и идёт своим чередом. Уничтожение такого количества кошмаров и таким неправильным способом не могло не иметь сильного эффекта: не удивительно, что восстановление занимает много времени. Он, погружаясь в сон, похожий на транс, создавал новые связи, собирал новых тварей… их приходилось «похищать» у Фобии либо находить только-только сформировавшихся. Впрочем, Фобия всё равно наверняка не замечала.         А через пару недель Хранители убедились в том, что в одном старые противники очень похожи: продолжать отлёживаться тогда, когда был в состоянии не отлёживаться, Кромешник тоже не захотел. Пусть это «в состоянии» сперва и означало «опираясь на плечо Джека, дойти до кресла у камина и свалиться туда». Сидя в кресле, он подолгу беседовал с Северянином. Правда, чем дальше, тем больше это превращалось в «пытался беседовать», потому что приближалось Рождество, и Хранитель Чуда углубился в дела. Фобия — это, конечно, проблема, но плохо подготовленное Рождество станет проблемой не меньшей. А там и Новый год через несколько дней…         Тогда Кромешник зловеще пообещал вернуться первого января и убрался в своё подземелье. Сил на переход ему еле-еле, но хватило.