Где бы ты ни был

Открыв глаза, Эрен вспомнил всё, что привело его вчера к этому моменту. У него не вырвало от шока воздух из лёгких, конечности не начали нервно дёргаться. Поразившая скорбь была другой — тяжёлой и гнетущей, наползающей со скоростью улитки и вынуждающей только снова забыться сном и больше об этом не думать. Тепло, образовавшееся между их с Микасой телами, было слишком соблазнительным, чтобы сопротивляться, и на несколько сладких секунд его веки захлопнулись… прежде чем резко открыться. Теперь он полностью проснулся. Судя по её мерному дыханию, она всё ещё крепко спала, поэтому он прикинул, в какой позе они за ночь оказались. Они лежали лицами друг к другу. Лбом он упирался ей в щёку. Её дыхание согревало где-то между его носом и глазом. Длинные чёрные волосы щекотали ему лицо. Он закинул руку ей на талию, пока Микаса свои обе сложила у груди. Но он даже сквозь одежду чувствовал её горячее голое бедро. Она развязно закинула на него свою ногу, её ночнушка задралась, и Эрену в этом положении надо было немедленно вставать и сваливать. Казалось, невозможно было отстраниться и не разбудить её (она всегда так чутко спала), но вчера ночью она настолько крепко уснула, что сейчас легко поддалась и осталась тыкаться носом в ещё тёплую пустоту, оставшуюся от его присутствия в постели. Что-то подначивало его притормозить, оглянуться и запомнить это зрелище, но Эрен мысленно отмахнулся и без происшествий вернулся в свою комнату. Его голова была забита самыми разными чувствами — но хотя бы половину из них он смог смыть, когда наконец-то расслабился и влез в душ, специально выбрав самую холодную воду, что там была.

***

С большой неохотой он сменил старую одежду на самое простое, что получилось найти в этой гардеробной помойке. От него и так воняло, будто кто-то швырнул его в канаву с розами. В вагоне-ресторане, куда он пришёл завтракать, уже обнаружился сидящий спиной ко входу Ханнес. Он сгорбился за столом, словно самый несчастный мужик на свете, потирал висок и вяло заталкивал в себя еду, словно не мог понять, поможет она ему, или наоборот, заставит стошнить. И под рукой уже стояли несколько запечатанных бутылок. Эрен оказался голоднее, чем ожидал. Вчера вечером он съел не больше Микасы, и даже это в его желудке не задержалось. Кажется, сегодня этой проблемы за ним не будет. У Ханнеса волосы на загривке встали дыбом, когда он почувствовал спиной чужое присутствие. Эрен не узнал обрушившийся на него пристальный взгляд — но быстро Ханнес понял, кто перед ним, и махнул ему рукой, как старому другу. Станет ли Микаса такой же, если победит в Играх? — Проснулся, наконец? Мы всё утро ожидаем. Ильза мне всю плешь проела. Сейчас пошла за Микасой, чтобы всем вместе посмотреть вчерашние новости. — Иль… кого? — Ильза. Ваша же сопровождающая, — пояснил Ханнес, но как будто Эрен должен был это имя на лбу у неё высмотреть. Дамочка определённо не трудилась громко и чётко представляться, а его внимание к деталям и так было слишком рассеянным. — А… да, точно. Стол был до ломоты нагружен лёгкими блюдами и соками, большинство которых он не признавал. Ему стоило бы чувствовать себя избалованным, но вместо этого Эрену казалось, будто его закармливают, как свинью на убой. Учитывая все обстоятельства, сравнение с каждой секундой казалось всё болезненнее точным. Почти достаточно, чтобы голод начал проходить. И было до одурения вкусно. Ханнес позволил ему прожевать несколько кусочков, и только потом решился портить аппетит. Эрен знал, что грядёт нечто неприятное — Ханнес слишком красноречиво потирал затылок, как и любой, готовящийся сказать очевидно не самые приятные вещи. — Знаешь… то, что ты вчера сделал. Ради того мальчишки. Он бы… гордился тобой. В смысле, Гриша гордился бы. У Эрена чуть голова не закружилась, настолько его огрело волной ярости. Целую секунду глубокого вдоха он приходил в себя, и решил набить рот едой, пока аппетит совсем не улетучился. — Не хочу о нём слышать. — Но, Эрен… — Я не буду с тобой ссориться, если ты не будешь его упоминать. Будь любезен. — Ты до сих пор скандалишь из-за него? Столько же лет прошло… — И продолжу скандалить через столько же. Он нас бросил. — Эрен, пойми… Гриша не бросал вас. Он пропал. — Большая разница, что ли? — Вообще-то, да! Огромная! Доктор Йегер, которого я знал, не стал бы бросать жену и десятилетнего сына ради чего угодно! Как и Микасу, и Армина вашего. И весь наш дистрикт, где, кроме него, докторов толком никогда не было. Он же и мою жёнку в своё время выходил… — Которая всё равно от тебя свалила. И мне тогда было девять. — Что? — Забудь. Ханнес дёрнул плечами. — Я просто хочу сказать, что… ох, Микаса, доброе утро. Надеюсь, ты проголодалась? — нарочито громко расхохотался он и указал на накрытый для них стол. Микаса помялась в дверях, но её быстро втолкнула прилетевшая сзади сопровождающая, которая как раз заканчивала какой-то свой монолог. Ей было неуютно. То ли потому, что она услышала их разговор, то ли… Эрен не стал смотреть ей в глаза. — Итак, всем доброе утро! — Ильза громко хлопнула в ладоши. — Все выспались? Никто ей не ответил, пока в тишине не откашлялся Ханнес. — Приступим к делу? Микаса не выглядела готовой смотреть обзоры даже сейчас, но спорить не стала — вместо этого села и начала ковырять свой завтрак. В этом году других добровольцев не было (разве что в дистриктах за стеной Сина, там такое было честью), поэтому на Шиганшину сразу обратили самое пристальное внимание. Ильза сказала, что это уже сыграет на руку их примечательности, тем более, что их дистрикт со всеми трибутами, и даже Ханнесом, считался самым… отсталым, что ли. Но она явно хотела сказать «несчастным». Шиганшина находилась дальше всего от столицы и не получала объедков с их барского стола, которые в более близких дистриктах считались чуть ли не нормой. Эрен специально не стал запоминать других трибутов по имени, особенно тех, кто младше пятнадцати. Мина Каролина, Томас Вагнер. Ханна Диамант, Марко Ботт. Они были из старших, и все выглядели до смерти перепуганными на своих сценах — никто не мог их за это осудить. Нельзя было сравнивать их с теми единичными трибутами, которые выросли во внутреннем круге, прошли неофициальное обучение настоящему солдатскому ремеслу, и теперь отправились получать статус почётного жителя Марли, со всеми привилегиями, для себя и своих семей. Обозреватели уже приметили для себя любимицу — Кристу Ленц. Она была мелкой. В ней была отвага и доброта, и её нашли милой — но на арене любой её фасад быстро сотрётся. Добровольцы из внутренних дистриктов не будут искренне бескорыстными девчонками, которые зазря ни на кого руку не поднимут. Райнер Браун, вызвавшийся с Кристой, его напряг. Он был широкоплечим, высоким, крупным; в нём едва можно было угадать их с Микасой ровесника. И он уже выглядел так, будто сейчас пойдёт что-то кому-то доказывать. Столица наверняка сожрёт любые его байки. Их Шиганшина заканчивала репортаж. К его большому сожалению, Микаса на записи выглядела именно настолько напуганной, насколько он себе и представлял. Это уже портило их имидж, но всё было поправимо. Он не понаслышке знал, насколько она свирепа в реальном бою, и наверняка она быстро заменит собой уже избранных столицей фаворитов. Камеры уже начали фокусироваться на Армине, до вмешательства Эрена. Ему не нравилось снова слышать крики своего друга, или матери ему вслед — но обозревателей чуть ли не распёрло от восторга. С удивлением он увидел самого себя на сцене… полностью отрешённым. Наверное, оно было и понятно. Обозреватели лишний раз поумилялись тому, как Эрен с Микасой взялись за руки. Кажется, их это очаровало, как и факт добровольца в настолько изолированном дистрикте. — Как думаете, они трое — друзья? Шиганшина ведь всегда была дружной, — сказал кто-то. — А может… в этом году к нам попали возлюбленные? Ну, да, уже пошли теории. Он не узнал собственного выражения в конце снятой церемонии. — Он такой задорный! Мне нравится. На этом обзоры закончились, и Ханнес откинулся на своём стуле. — Что ж, начну с плохого: Микаса, ты была, м-м-м, испуганной в хлам. Уверен, это не имеет отношения к тому, что они себе нафантазировали, и ты просто переживала за Эрена и Армина, но осадок всё равно остался. Хорошие новости: мы можем либо сразу разбить это впечатление, либо пудрить им голову, пока ты не надерёшь всем задницы уже на арене. Спонсоров тебе найдём в любом случае. Да и добровольцем из наших уже все заинтересовались. Гарантирую, из-за него минимум половина трибутов уже растерялась. — Звучит, как нехорошие новости, — наконец подала голос Микаса. — Если они видят в Эрене угрозу, разве это не заставит их идти за ним первым? — Скорее, это на подходе отпугнёт рыбу помельче, если эту карту правильно разыграть. Нужно быть осторожными, чтобы он не казался совсем на голову отбитым. Лёгкая психопатия будет выглядеть славно. Это возбуждает ожидания. А вот открытая ненависть ко столице — уже нет, так что на выходе сделай лицо попроще, понял, Эрен? И может, для начала вы могли бы навязаться в союз с Бра… — Никаких левых союзов, — отрезал он. Все синхронно повернули головы к Эрену. — Мы с Микасой будем вдвоём. Нам не нужны третьи-четвёртые лишние. Ханнес поморщился, будто ему уже этот спор причинял боль. — Чтобы выжить на арене, — медленно проговорил он, — возможно, некоторые ваши пожелания придётся засунуть в задницу. Союзы — вещь действительно хрупкая. Бывает, что через пару часов вы попытаетесь друг друга перебить. Но также, это даст вам шанс безопасно поесть, когда терпеть не будет сил. Вас могут сентиментально отпустить, если обстановка накалится до желания метнуть кому-то в лицо топор, и до поры не преследовать, — эти объяснения были слишком громоздкими для начала, и Ханнес, кажется, тоже это понимал. — Ладно, ещё будет время обсудить это. Сейчас, главное — быть при параде, когда вас встретят на вокзале, и начнётся церемония открытия. Так что насладитесь тем, что вас будут везде выбривать (и да, «везде» — это везде), и заодно раздвигать ваши зоны комфорта. Поздравляю, теперь вы стали новыми блестяшками для всех сорок из столицы. Пока Ханнес с кряхтением поднимался из-за стола, Эрен и Микаса нервно переглянулись. — И помните: ведите себя хорошо. Эрен, в первую очередь, ты. На этом он схватил бутылку со стола и ушёл. Ильза вздохнула. — Ну… по крайней мере, в этом году он хоть как-то вложился в подготовку! — воодушевлённо сказала она.

***

Эрена всё бесило. Ханнес посоветовал ему: если ну прямо невозможно любезным, то хотя бы прикинуться равнодушным. Но это не Ханнеса только что раздели догола, чтобы вымыть с таким усердием, будто он десять смен подряд в шахте отпахал. Это было унизительно. Когда поезд прибыл в столицу, их немедленно сопроводили в Центр преображения. К нынешнему моменту он не видел Микасу несколько часов, и был весь на нервах. Он уже несколько раз рявкнул на мелкую группу назойливых марлийцев, которые пытались сделать из него «что-то презентабельное». Он буквально послал матом кого-то, кто попытался открыть ему рот и посмотреть зубы. И того, кто возился с его ногами, он чуть не пнул пяткой по морде — но тут уже пусть прощает, такой рефлекс. В какой-то момент у него взяли кровь на анализ, и хоть он не до конца понимал, зачем, это было наименее напрягающим проникновением в его личную жизнь. Единогласно было решено не трогать его волосы — разве что концы подравняли, приговаривая, что «неотёсанная грубость тоже по-своему очаровательная». Скорее всего, им попросту надоело с ним возиться. Они всё ещё смотрели на него с опаской, будто он прыгнет и укусит. — Ну… думаю, ты готов встретиться со своим стилистом! — нервно пропищала одна из них. — Боже, после вас ещё кто-то будет? Почему-то у всех после этого началась истерика. Команда подготовки выбежала за своим боссом, и Эрен решил насладиться несколькими минутами покоя. Справедливости ради, эти ребята и на людей-то похожи не были. Он не должен был чувствовать себя униженным. Он скорее… просто был на нервах, чем его вся эта кутерьма смутила. Он ждал, что к нему придёт кто-то такого же нелепого вида, но стилистка, что вошла в дверь, была невысокой и молодой, с каштановыми волосами и бросающейся в глаза повязкой на руке. В Шиганшине, на таком отдалении от столицы, они их даже не носили. — Рада знакомству, Эрен, — тепло поприветствовала она. — Рада видеть, что твою встречу с моей подготовительной командой все успешно пережили. Ну, скорее они пережили, чем ты. — Вы из элдийцев? — Тебя это удивляет? — она покосилась на свою повязку. — В столице нас больше, чем ты думаешь — но да, сделать здесь такую большую карьеру это редкость. В любом случае, зови меня Петра. Извини, если заставила понервничать. — Вы тоже извините. Я немного сорвался на вашей команде. Петра отмахнулась. — А, да они не в обиде. Ты им сильно понравился, нам нечасто попадаются такие пламенные трибуты, которые не слишком много о себе думают. Или которые не испуганы до паралича. А ты… просто немного сварливый и не привыкший к чужому уходу. Бывает. Она начала задумчиво обходить его и хмыкать. Чем дольше это продолжалось, тем сильнее это капало ему на мозги, и он не выдержал: — А Микаса… — Всё с ней нормально. Не так брыкалась, как ты, но тоже нервишки пощекотать может! И тоже про тебя спрашивала. Я как раз только что переговорила с её стилистом, и мы почти сообразили вам образ… — она задумчиво поморщилась. — Знаешь. Тебе, наверное, уже надоело слушать, но многих элдийцев здесь тронуло, когда ты вызвался вместо того мальчика. Она была права. Ему надоело. — Почему все так об этом говорят, будто я что-то из ряда вон выходящее сделал? — Эрен… а ты сам вспомнишь, когда в Шиганшине были последние добровольцы? А в любом другом отдалённом дистрикте? — Но я же не пошёл вместо какого-то левого парня. Армин — мой друг. Моя семья. — Просто прими наши наилучшие пожелания, — она сделала шаг назад, складывая руки на груди. — Что думаешь, если мы оденем тебя в чёрное? Что это иронично — одеться, как на собственные похороны. Или чьи-то ещё. — Вы пытаетесь через меня донести какое-то заявление? — Возможно. Эрен решил, что Петра ему понравилась. — Давайте своё чёрное. Она сняла с него все мерки, время от времени вызывая и высылая членов своей команды подготовки за каждой мелочью. И они послушно торопились выполнять. Удивительно было смотреть, как по одному элдийскому приказу марлийцы, разодетые и разукрашенные, начинали мельтешить. Интересно, как к этому пришло. С Петрой было легко общаться. — Я бы в любом случае пошёл добровольцем, — признался он ей. Микасе он никогда не сможет этого рассказать. — Даже если бы выбрали не Армина. Я сделал это из эгоизма, а не бескорыстия… я просто хотел пойти с ней. Петра смотрела на него, и смотрела, и смотрела. — Я бы всё равно не сказала, что это эгоизм. — Это просто моё желание, чтобы она никуда не шла без меня. — Хм-м… — Что за «хм-м» дурацкое? — Ну, как разберусь — тебе первому дам знать. А теперь идём. Думаю, мы закончили.

***

Группа их дистрикта (включающая его, Микасу, Ханнеса, Ильзу, и теперь двух стилистов, плюс, по два помощника стилистов) вновь воссоединилась на нижнем этаже Центра преображения, в конюшнях. Эрен и Петра с её идиотиками прибыли последними. В его груди что-то набухло при виде его старого красного шарфа, так и оставшегося на шее Микасы. Наверное, она наотрез отказалась его отдавать. Она слишком была привязана к этому мусору. А не считая его — её одели во что-то примерно похожее на его собственный костюм, такое же чёрное и с тяжёлыми ботинками. Она сейчас стояла спиной к нему и полностью отвлеклась, поглаживая одну из гигантских, угольно-чёрных лошадей, которые, как он понял, будут тащить их колесницу. — Привет. Она мгновенно отреагировала. На её лице было написано облегчение такое же яркое, какое чувствовал сам Эрен. В их отношениях далеко не он вечно за неё цеплялся — но за последние двадцать четыре часа слишком многое случилось, при чём, часть он ещё не до конца осознал, а остальное наотрез отрицал. Сейчас он мог не вменять себе в вину собственную прилипчивость. «Ты в порядке?», хотел спросить он. Вместо этого Эрен поймал прядь её волос. — Смотрю, их не тронули. Ему нравилось, что её оставили похожей на саму себя. Часто он замечал, что девчонок-трибутов выкрашивали в слои макияжа и наряжали в роскошные переливающиеся платья, и даже если бы Микаса в них выглядела великолепно, ей бы не понравилось носить подобные кричащие шмотки во имя чьего-то развлечения. — Думаю, только их и не тронули, — буркнула Микаса в ответ. — А тебя, мне кажется, совсем не дёргали. — В следующий раз тоже попробуй с ними подраться. Они к такому не привыкли, проще будет искать компромисс. — Ханнес же просил тебя… — Так я ни с кем не ссорился! Если бы я хотел — сделал бы что похуже. Микаса поджала губы, скрывая прорывающуюся нежную улыбку, от чего он не сдержал собственную, куда более весёлую. — Хм-хм-хм… Они оба обернулись на хмыканье — Петра мотала головой, глядя на них поочерёдно, и состроила какую-то понимающую улыбочку, которая Эрену совсем не понравилась. Он уже чувствовал, как горят уши и затылок. — Вам что-то нужно? — сухо спросил он. Они с Петрой достаточно поладили, чтобы она посмеялась в ответ, но Микаса этого ещё не знала, и еле слышно его пнула. — Так, ладно, ребятишки, — позвал их Ханнес. — Церемония открытия через полчаса. Слушайте сюда. Второй стилист внезапно ткнул пальцем Эрену в лицо. — Микаса сказала мне, что вы обучены верховой езде. — Ну, допустим? — только это было, когда дедушка-Арлерт зарабатывал на разведении лошадей для нужд Марли, когда он мог заниматься этим без посильной помощи отца Армина. С тех пор прошло десять лет. — Славно. Тогда запрыгивай в седло. До Эрена наконец дошло — в этой конюшне не было никакой колесницы. И лошадей было всего двое. Он нервно и беспомощно дёрнул головой в сторону Петры, вдруг она что-то объяснит. — Мы решили, что вы не поедете на колесницах, как остальные, — сказала она. — Это немного бессмысленно. У нас появилась идея подчеркнуть самостоятельность Шиганшины и вашу непохожесть на другие дистрикты. Вам не нужно просто стоять в колеснице, как парочке пустоголовых белоручек, пока вас повезут на празднование ежегодной кровавой бани. Он на секунду опешил с того, как Петра осмелилась произнести последнюю часть вслух, тем более, что их могли подслушать. — Это и есть твоё художественное заявление? Петра в ответ невинно улыбнулась. — Наше заявление — чтобы вы запомнились публике раз и навсегда.