Где бы ты ни был

На полпути к пещере Микаса поняла, что шею обдувает прохладным ветерком, и ей тут же стало дурно. Она внезапно остановилась, Марко не отреагировал и врезался ей в спину — до сих пор он молча следовал за ней, и наверняка ещё не оправился от шока, когда она потащила его с поляны куда подальше. — Шарф там остался, — беспомощно пояснила она. Как вообще вышло, что она его забыла? — Мне… надо возвращаться. Марко тут же схватил её за руку. — Это опасно! — было первым, что он сказал за весь вечер. Его голос сипел и срывался. — Туда могли прийти другие трибуты, чтобы найти тебя и избавиться. — Или Эрен, — упрямо ответила она и попыталась вырваться. Марко на удивление крепко за неё схватился. — Микаса, пожалуйста, давай утром! Она хотела прямо сейчас оттолкнуть его и пойти хоть одной — она бы справилась со всем — но это был первый раз, когда Марко о чём-то её просит. Он принёс в жертву свой принцип, чтобы спасти ей жизнь, и это стоило ему полного ужаса. И вот так она собиралась ему отплатить? Естественно, он любой ценой старался не оставаться в одиночестве, но ещё он переживал за её безопасность. В груди кольнуло. Взгляд Марко напоминал ей Армина, когда они были помладше. Даже она прямо сейчас чувствовала себя маленькой девочкой, и ей хотелось плакать. Она потянулась к голому горлу — кожа немного лихорадила. Её совсем немного порезали, но крови, что сейчас липла на пальцы, было как-то слишком много. Она закрыла глаза и попыталась думать рационально. Шарф до завтра никуда не денется, она могла прожить ночь без него. Если кто-то и придёт — в темноте его не заметят. И каким он ни был особенным, её связь с Эреном не станет слабее, если она какое-то время походит без него. Спустя минуту она кивнула. — Хорошо, — сказала Микаса слишком тихо и слабо для самой себя. Марко поджал губы, как будто был готов тут же броситься и перехватывать на случай её внезапного побега, но довольно скоро он ей поверил по-настоящему. Они продолжили идти. Когда внезапно раньше времени заиграл гимн, вздрогнули оба. «Внимание трибутам! Произошла поправка в правилах.» Микаса и Марко встревоженно переглянулись. «В этом году победителями Голодных Игр могут быть объявлены два трибута, при условии, что они из одного дистрикта! Вы верно поняли, в этом году возможны два победителя!» Значит… Эрен. Она могла вернуться с Эреном! Они вернутся вместе! Но зачем распорядители пошли на это? Насколько она помнила, правила никогда не меняли посреди Игр — значит, это сделали как исключение для Райнера и Кристы, или Эрена и Микасы. Столица вроде бы тепло приняла первых двоих, но они не выглядели ни парой, ни какими-то особо близкими друзьями. И если дело было не в них — она больше ни на секунду не жалела о своём признании на интервью Вилли. Она была готова ещё трижды пройти через все круги смущения на телевидении, если бы знала, что всё приведёт к этому. Марко не выглядел особо взволнованным. Оно и понятно — она сама вряд ли бы отреагировала, если бы её партнёра по дистрикту уже не было в живых, да ещё и после такого тяжёлого вечера. По привычке Микаса потянулась к шарфу, только чтобы запоздало вспомнить, что его на месте нет. В животе будто кто-то закрутил канаты. Пока они прибыли на пляж, путь по скалам до пещеры им освещала только луна со звёздами. Микаса понимала, что Марко сейчас в раздрае, и чтобы чем-то его занять, вручила ему вещи, сворованные с трупов трибутов и попросила рассортировать. Когда играл гимн и показывали погибших, она как раз разводила огонь. Марко отказался выходить и смотреть. У них теперь было много запасной проволоки, так что, назавтра перед уходом можно было поставить несколько ловушек. У них появились ещё крекеры, сушёное мясо и цукаты — лишними не будут; им плотно покушать пошло бы на пользу. Топор был им ни к чему — слишком тяжёлый — поэтому она решила утром выбросить его в воду, чтобы не переживать о его присутствии на арене в принципе. Меч они оставили. Она отдала Марко свой нож. Она села на втором из двух расстеленных спальных мешков, в неуютной тишине между ними звучал только треск костра. Никто, очевидно, не был настолько голоден, чтобы давиться очередным пресным пайком, и вряд ли им перепадёт вторая порция супа, даже если они заслужили. На этом этапе подарки должны стоить целое состояние. Микаса вытащила абсурдно скудный набор первой помощи из своей первой сумки и обработала рану на шее — даже если было неглубоко, она тщательно всё промыла и перевязала. Марко в итоге не выдержал. — Кажется, я всё-таки был убийцей. Просто раньше этого не знал. Она попыталась прочитать его по глазам, но он показательно отвернулся и начал убирать вещи по рюкзакам. У неё не было никакого для него утешения. — В определённых обстоятельствах на убийство способен каждый, — сказала Микаса. Она понимала, какими муками он сейчас за это расплачивался. — Но если бы ты не вернулся и не помог, я могла там погибнуть. Поэтому, спасибо тебе. — Угу, — смято выдохнул Марко. Он застегнул последний рюкзак и оставил рядом с остальными у стены. — Извини, я понимаю, что просто ною. Тот парень заслужил. — Ты всё ещё хороший человек. Это ничего не изменило. Он снова угукнул. Несмотря на усталость, она вызвалась караулить первой, и под треск пламени сидела, обняв колени. Она тосковала по привычной компании Эрена — ох, как же сильно. Даже если каким-то чудом он пережил всё без осложнений, всё в любую секунду могло пойти не так. Получить шанс на победу вместе с ним — всё равно, что пойти на запах самого сладкого фрукта, и она уже могла себе представить с каким рвением распорядители подвесили его для неё. Может, в этом и был весь смысл — заставить её резко паниковать и рисковать, лезть в заготовленную ловушку — но для полной картины стоило позволить ей найти Эрена. Она могла обернуть всё в свою пользу, просто нужно было иметь в виду любой подвох. Звучало просто. Она честно пыталась не думать об этом в последние дни, но часы в одинокой скуке тянулись, и мысли в итоге вернулись к их последней перед Играми ночи вместе. Она была готова всё отдать, чтобы снова это с ним испытать — а может, и зайти дальше, если бы ему захотелось. Она искренне надеялась, что препирательства, которыми они обменялись, пока их не разлучили, не окажутся последним разговором в их жизни — даже если потом сказала ему что-то ещё, она не могла вспомнить. Надо было забыть про зрителей и, хотя бы раз, с ним поцеловаться. Прямо сейчас ей уже было всё равно, кто что увидит и услышит. Когда пришло время, она осторожно растолкала Марко для вахты, и судя по тёмным кругам под глазами, он вовсе не выспался, даже если и слова жалобы не сказал. Сворачиваясь на спальном мешке, она чувствовала, как тело дёргается в порыве встать и двигаться сейчас же, а не ждать утра. У неё ушло много времени, чтобы успокоиться, а веки отяжелели достаточно, чтобы больше не открываться. Сегодняшний сон был нервным и прерывистым, а без шарфа было холодно, как никогда. Марко оказался достаточно любезен, чтобы разбудить её на рассвете — он прекрасно знал, что ей хотелось бы отправиться в путь как можно раньше. Она швырнула топор как можно дальше в море и установила в лесу несколько силков — вдруг, повезёт, и вечером они поедят нормального мяса. В кустах что-то издало шорох, привлекая внимание и заставляя нервничать, но она была при оружии, на неё никто не бросался, и она спешила на поиски, поэтому решила не обращать внимания. Она вернулась в пещеру, только чтобы взять немного еды и воды. — Удачи, — сказал Марко, когда она заставила его оставить нож при себе. — Пожалуйста, береги себя. — А ты не выходи отсюда, — приказала она слишком твёрдо и властно, чтобы походило на искреннюю заботу, и тут же смягчила тон. — Если до заката не вернусь — не ищи меня. И тоже береги себя. К её удивлению, Марко налетел на неё с крепкими объятиями. Микаса никогда не была какой-то душой больших компаний. Когда жила с родителями, она просто была изолирована от общества. После переезда к Йегерам, у неё были Эрен и Армин, и никого другого для общения она никогда не искала. Сейчас, после всего пережитого, она могла бы назвать Марко своим другом — и поэтому она ответила на его объятия своими собственными, крепко сжимая его в руках. Когда она отстранилась, на его лицо уже вернулась прежняя улыбка. Кажется, даже вчерашнего было недостаточно, чтобы смутить его внутренний свет, и каким-то образом он смог заразить и её. Микаса вышла с самым оптимистичным настроем. Она ступала легко, быстро и точно знала, куда ставить ногу. По мере приближения ей было всё сложнее сохранять бдительность, а не ломиться вперёд сломя голову — и с каждым шагом, в который она не видела и не слышала ничего нового, разочарование усиливалось. Вскоре она вышла на открытое поле, и, если бы Эрен был здесь, он бы тут же её увидел. Со вздохом она начала осматривать землю в поисках шарфа, но очень быстро сердце начало паниковать. Его нигде не было. Трибут ведь не зажимал его в руке, когда Марко его убил — она бы заметила. Она вспомнила вчерашнюю сцену до мелочей, но здесь не осталось ничего, кроме сдавленной травы и засохшей крови. Глаза предательски защипало, и она моргнула. Выпрямляясь, она заметила вмятину в стволе одного из деревьев, оставшуюся от чего-то очевидно тяжёлого — и этой детали здесь явно не было. На земле рядом были разбросаны ошмётки коры. Вмятина была примерно на уровне её головы. После их ухода здесь была ещё какая-то драка, но никто не погиб. Она присмотрелась, и сердце замерло при виде крови, которая не принадлежала ни ей, ни ранее погибшим трибутам — это были всего лишь капли, но из них складывался целый след. Когда она проследила, быстро дошла до места, где лужа была чуть больше, как будто раненый стоял здесь и истекал кровью, а потом ушёл совсем в другую сторону. Она пошла по следу, и он тянулся настолько далеко, что Микаса засомневалась, а настолько ли хорошая идея продолжать идти в неизвестность, если это даже не обязательно мог оказаться Эрен? Если бы он зашёл так далеко, у него не было причин разворачиваться, он бы остался у поляны. Получается, он ранил кого-то другого? Было неясно, почему тогда она не нашла его поблизости. Микаса зажевала щеку изнутри, уже не зная, что ей делать. Эрен, где же ты?

***

Эрен проснулся далеко не так рано, как спланировал, но каким-то образом проспал всю ночь и почти всё утро, и даже тогда не чувствовал себя отдохнувшим. Вместо этого его нога едва двигалась и горела, и ему в целом было очень плохо. Он не менял повязку — до сих пор это не помогало, а сейчас и подавно. Его начало мутить от самой мысли о еде. Когда он попытался что-то в себя затолкнуть, и его затошнило, это был плохой знак. Пить немного хотелось, но он решил не рисковать, потому что съеденный паёк уже просился наружу. Слезал с дерева он очень медленно и болезненно — наверняка камеры уловили, как он корчил рожу от любого давления на больную ногу. Раньше он действительно карабкался по деревьям, как белка, но сейчас даже просто стоять у него едва получалось. Ему повезло, что удалось сбежать именно вчера, и повезёт ещё сильнее, если Райнеру через пару дней будет так же хреново. Но это если Эрен доживёт. На удачу Райнера, его ранили чистым лезвием, а нож Эрена уже был испачкан в чужой крови. Какой же тупой способ подохнуть. Надо было искать Микасу. Оказавшись на твёрдой земле, он постарался как можно меньше нагружать больную ногу, и чем больше двигался, тем легче становилось. Он сориентировался по кровавому следу Райнера, вышел на поляну, и раз уж задерживаться там не особо хотелось, Эрен направился по тому следу, который определил ещё вчера. С одной стороны, было разумно остаться (раз уж Микаса близко), но ему могло не хватить сил на побег и прятки на дереве, если Райнер вернётся. Прямо сейчас она могла сидеть где бы то ни было и залечивать любые раны после стычки. У него не было лишнего времени в любом случае. Может, это была паршивая идея, порождённая лихорадкой, но в его голове звучало достаточно разумно. Он полностью сосредоточился, чтобы никто не застал его врасплох, но весь день прошёл в тишине. Зная, что на арене осталось очень мало людей, у него даже нервозность поутихла. В любом случае, до конца Игр осталось совсем немного времени, и эта мысль странно его умиротворяла. Он потерял счёт времени, но оживился, когда услышал впереди что-то, похожее на прибой. Он даже остановился и прислушался… да, волны шумели совсем недалеко отсюда. Либо он пришёл на место, либо зашёл в тупик — но если здесь было укрытие, то Микаса и Марко могли легко здесь спрятаться. Здесь было достаточно далеко и шумно. С глубоким вдохом и новой, совсем робкой надеждой он сделал первый шаг — но раздался выстрел пушки. Первой реакцией почему-то стало желание рассмеяться — пусть это окажется Райнер, или Имир, или сраный Флок. Да хоть Криста, лишь бы на другом конце арены и не там, куда прямо сейчас шёл он. Он зажмурился, стиснул зубы и кулаки, но это не сделало приближающийся гул дирижабля тише, а тень над его головой — меньше. Даже боль стала ничем перед паникой, которая побудила его бежать. Нога, кажется, забыла, что должна была болеть. Когда он вырвался из подлеска, дирижабль с телом уже скрылся, и Эрен продолжил дорогу, даже не пытаясь прятаться. Группа Райнера не сможет так быстро сюда прибежать, а значит, рядом могла быть только Микаса или Марко… Он опешил при виде рыжей макушки, виднеющейся из-за скал, и через секунду на его уровень поднялся Флок, собственной персоной. При виде Эрена он вздрогнул, но потом присмотрелся, как будто признавая, и фыркнул, а потом начал смеяться, чем дальше — тем громче и заливистее. Эрен не знал, как на это ответить, поэтому выждал, чтобы Флок сказал первое слово. — О-о-ох, вот это номер, — выдохнул Флок, хрюкнув на полуслове. Его рваная рубашка была испачкана в крови. — Дай, отдышусь… извини, это даже слишком просто. Спасибо, что заявился. Выглядишь дерьмовенько, — прокомментировал он, окидывая Эрена пристальным взглядом. Его небрежный тон действовал на нервы, потому что Эрен понятия не имел, что заставило Флока так ржать. Внимание цеплялось за его состояние — Флок был весь испачкан и немного поцарапан, но не настолько ранен. Когда Флок проследил его взгляд, он самодовольно улыбнулся: — Давай так: у тебя две попытки угадать, кого я там зарезал. Какую игру Флок ни разыгрывал, пафосно указывая себе за плечо, у Эрена не было настроения. Он обнажил кинжал. Флок ухмыльнулся. — Что-то ты не весёлый. Шутки уже закончились? Ну давай, тебя же раньше было не заткнуть. Угадай! Прости, Марко. — Мне срать, ты — следующий, — прошипел Эрен не так угрожающе, как хотелось бы, но это не было проблемой. Он здесь быстро закончит. И даже если нет, Микаса не могла быть слишком далеко отсюда, а ему всего лишь надо было продержаться до её появления. — Видел бы ты со стороны, насколько убогие у тебя угрозы, — весело сказал Флок, и для последнего труса он чувствовал себя очень уверенно. Он прошёл в финал, и это подпитало его эго. — Ладно, вот тебе подсказка. Это не веснушчатый, он свинтил, как только я на горизонте показался. Если Флок хотел довести его до слепой ярости, ему стоило выдумать что-то не настолько очевидное. — Угу, уже поверил, — бросил Эрен. И так было понятно, на что намёк, но серьёзно? Кто-то вроде него поборол Микасу? — А, просто так не поверишь? Флок кинул рюкзак, расстегнул и одной рукой начал что-то искать внутри. Он даже не бросил на Эрена взгляда, настолько уверенный в том, что сейчас покажет. Он достал что-то красное. Ткань тянулась за его рукой, пока Флок не встал на ноги и не протянул сжатый кулак, оставляя концы развеваться на ветру, как будто Эрен не узнал бы в тот же момент, как рассмотрел цвет. Он видел этот предмет одежды каждый день, на протяжении почти десяти лет, на шее девушки, которую любил — и ошибиться не смог бы при всём желании. — А теперь… угадай. Флок небрежно скомкал шарф, прежде чем швырнуть Эрену под ноги. Было даже не слышно, как он падал, но Эрен заметил бурые пятна по всей ткани. Сначала внутри него ничего не было, ни один мускул не дрогнул. Потом ему стало очень и очень холодно. Кровь в жилах, кажется, заледенела. — Ты как там, в порядке? Ты какой-то бледненький, — издевался Флок. Это было невозможно — и всё же, он не мог оторвать взгляд. Другого такого шарфа здесь просто не существовало. Получается, это в её крови испачкался Флок? Новая тошнота подкатила к горлу, и на этот раз, дело было не в инфекции, и даже не в реальности, которая уходила из-под ног. Это не могло быть реальностью. Он ещё не слез с дерева. Это был дурной сон. Он не мог так подвести её. — Знаешь, если бы она не была ранена, то могла бы нормально так надрать мне задницу! — Флок задрал руки, демонстрируя царапины, оставленные на локтях отчаянными человеческими ногтями. — Я даже не думал, что она будет умолять о пощаде, но под конец она даже звала тебя. Это было так мило, что меня чуть не стошнило ей в рожу. Ты отсюда не слышал? Эрен не верил, что она могла быть настолько беспомощной. Он надеялся, что всё было не так… ведь было не так, правда? Его мозг сейчас очень туго соображал, и глаза застила пелена. — Ты — покойник, — сказал он даже не своими словами. Они просто вышли из его рта, и голос в ушах, вроде бы, даже не был его собственным. Он сбросил рюкзак с плеч. — Да ну? Ты же едва на ногах держишься… — Либо ты продолжишь трепаться и сдохнешь, либо заткнись и дерись со мной. Из всего, что Флок ожидал, готовность сражаться явно была не в этом списке, потому что его уверенность внезапно пошатнулась. Может, он думал, что сейчас Эрен сдастся и облегчит работу — но, когда он хладнокровно сделал шаг вперёд, Флок, почти спотыкаясь, начал отступать, хотя выставил на него нож. Последние сомнения при виде ножа Микасы улетучились. — После всей хуйни, что ты налил мне в уши, — пробормотал Эрен, пока Флок нервно отскакивал от него, — ты просто хочешь сбежать? Эрен двигался слишком вяло и терял равновесие, но ему не нужна была идеальная форма, чтобы начать отбиваться от Флока, который резко нашёл в себе смелость напасть. Он неумело тряс кулаками, и его явно расстроило, что Эрен не стал слишком сильно сопротивляться. — И кто теперь сбега… — начал было Флок, но на полуслове его обрубил удар в челюсть. Показалось, что из его рта при этом вылетела пара зубов. Эрен даже не пользовался кинжалом. Ему не хотелось; просто вспороть глотку было бы слишком милосердно. В какой-то момент он и вовсе выбросил оружие. Флок явно не привык к побоям — каждый пропущенный удар был настолько болезненным, что он ещё пару секунд приходил в себя. Не говоря о том, что его измотало раннее убийство Микасы. Когда Эрен решался мысленно называть это происшествие своим именем, кулаки как будто заряжались раскалённой добела яростью. Предплечья начинали неприятно покалывать, но он ещё мог это игнорировать. После очередного удара он смог выхватить у Флока нож и швырнуть его куда-то в сторону — но тот не искал честной битвы. Как только выдался момент, Флок нырнул и подобрал нож, защищаясь им, пока его не разоружили во второй раз. Потом в третий. — Какой же ты чмошник! — выплюнул Флок. Его зубы были полностью красные. — Что она в тебе нашла?! Ты же в хер её не ставил, пока сюда не припёрся! Ей пришлось признаваться в любви на всю ебаную страну, чтобы ты внимание обратил! Он понял их отношения абсолютно неправильно, но его слова оказались настолько близки к истине, что стало больно. И кажется, Флок это заметил. — А теперь какая жалость, она подохла! Надеюсь, ты хоть её жахнул разок, пока было время. Мне бы она всё равно отказала, но поверь, я получил достаточно удовольствия, пока отрезал от неё кусок за куском. И знаешь, что? Красное ей вправду идёт! В состоянии Эрена, было достаточно всего одного неверного шага, даже при всей неопытности Флока в настоящем бою. Он сильно его разозлил. Сильно отвлёк. Первым ощущением, что вывело его из транса, было жгучей болью в боку — и Эрен в ответ запрокинул голову, прежде чем со всей дури врезаться лбом Флоку в лицо. Тот рухнул на землю, прикрывая нос рукой, а кровь уже хлестала по его подбородку. Эрен мог и про агонию в животе забыть, если бы Флок не начал ухмыляться даже сквозь боль — и пришлось посмотреть, признавая в собственной плоти застрявшее лезвие ножа. Флок думал, что победил. Очевидно, он ни разу не выходил против кого-либо раз на раз, и даже если вступал в схватку, никогда её не заканчивал. Эрен твёрдо смотрел ему в глаза, когда решительно вытаскивал нож и даже бровью не повёл, когда кровь брызнула ему до самого бедра. Флок тут же переменился в лице — любое самодовольное выражение стёрлось, едва он понял, какую ошибку совершил, и теперь Эрен шёл прямо на него. У него осталось мало времени, поэтому удовольствие пришлось сильно подсократить. Флок больше на ноги не поднимался. Когда он попытался, на него обрушивались удары — в лицо, в голову, по рёбрам — куда Эрен смог дотянуться. — Да сдохни наконец! — прохрипел Флок, не веря, что Эрен ещё не свалился с ног. — Чухан ты сраный, я же заколол тебя! — Поднимайся, Флок, — «если сможешь», не стал добавлять он, обходя его по кругу. — Ладно! Ладно, перерыв, п-постой, я тебе немного сбрехал!.. — Поднимайся. — Э-это был Марко! Я убил Марко, клянусь! Микасы здесь даже близко не было! — Поднимайся. Флок попытался отползти, но при всём его рвении, Эрен уже наступил ему на запястье и давил всем весом, пока не услышал хруст. — А-ай, бл-бля! А шарф!.. Я вчера его нашёл! Они убили тех двоих, и я проследил за ними! Я п-просто подумал тебя развести! Кажется, Флок не собирался подниматься сам, поэтому Эрен помог ему, схватив за грудки и вынудив встать на ноги. — К-клянусь… — Ты что, думал, я начну унижаться? — холодно проговорил Эрен. — Думал, я буду плакать? — Э-Эрен, — выдавил Флок. Он выглядел, как до смерти перепуганный ребёнок, и вцепился Эрену в руку, даром, что тот ничего не почувствовал. — Я её не трогал… она жива! Пожалуйста, я… не хочу умирать… Эрену это уже было не интересно. Это было всё равно, что потрошить кролика — разве что, животное перед ним было ещё живо и сопротивлялось, а ещё заслужило сдохнуть. Скалы разнесли эхо задушенных воплей Флока, а потом от шока он полностью заткнулся, и так и остался с открытым ртом. Жизнь медленно уходила из его взгляда, пока Эрен вспарывал его ножом от живота до грудины. А потом запоздалой мыслью он толкнул Флока упасть куда-то с обрыва. Выстрел из пушки он услышал, как сквозь туман. Эрен выронил более ненужный нож. Он так устал. С трудом, теряя сознание от каждого усилия, он смог встать и поднять шарф. Ему пришлось несколько раз моргнуть, чтобы зрение пришло в норму, и медленно чувства начали возвращаться. Голова кружилась, дыхание было тяжёлым, шаг — нестройным. Его трясло от одной попытки держаться на ногах. Он уставился на ткань в руках, погладил одно из пятен крови, и впервые за много лет обернул шарф на собственной шее. Делая глубокий вдох, он смог уловить фантом запаха Микасы. Он взглянул на море в последний раз, желая, чтобы оно хоть как-то умиротворило своим видом. Чтобы оно подарило ему любое чувство взамен горечи. Он заглянул за скалу, где не так уж низко валялось изломанное тело Флока, а по камням разбросало его вывалившиеся кишки. Даже если он сбросится — вряд ли это мгновенно убьёт, поэтому Эрен подумал секунду и решил найти какой-нибудь славный тихий уголок, чтобы истечь кровью. Ему не нравилось, как здесь шумели волны и поднимались солёные брызги. Ему даже не придётся далеко идти. Если он прильнёт к дереву, закроет глаза — то получится представить, что он был всего лишь дома и задремал в лесу, или под деревом, что на холме, между Микасой и Армином. Он и так рано или поздно провалил бы обещание, что ей дал. — Эрен! Тело отреагировало на звук гораздо раньше, чем глаза сфокусировались на источнике. Она стояла на опушке, целая и более-менее невредимая. Эрен не дёрнулся. Её грудь тяжело вздымалась. Микаса отбросила оружие, чтобы подбежать к нему ещё быстрее, и когда она врезалась, он почти споткнулся и упал. Её объятия оказались достаточно болезненными, чтобы он понял, что не бредит — и, шатаясь от недоверия, он вскинул руки, обхватывая её и неуверенно зарываясь лицом в её шею. Ему было плевать, сколько они так простояли. Он обнимал её слишком крепко, чтобы она не смогла отстраниться дальше, чем на считанные сантиметры, и теперь придерживала его затылок, чтобы они смотрели друг другу в глаза, как будто она тоже не могла поверить, что они наконец-то встретились. Он не осознавал, что плачет, пока она не утёрла ему мокрые щёки. Микаса склонилась, прислоняясь к его лбу своим, и её рваное дыхание опалило ему губы. Она была жива. — Я думал, что ты… Флок сказал… Микаса быстро всё поняла. — Я жива. Я с тобой, клянусь, я в порядке. Жаль, он не мог сказать того же. Теперь он чувствовал себя последним придурком. Ну, хотя бы она поцеловала его — один раз, второй, слишком жарко, чтобы это было уместно — и только потом заметила, что он слишком тяжело навалился, и её рубашка начала пропитываться чем-то тёплым. Она опустила голову, признавая кровавые следы, которые он оставлял. — Прости, пожалуйста, — пробормотал он, действительно искренне сожалея, что они оказались в этой ситуации. — Э-Эрен, — выдохнула она. Её дрожащая ладонь прикрыла рану, как будто это удержит его кровь внутри. Чёрт, ему бы хотелось, чтобы она заметила не так быстро. Он был так счастлив, он был готов умереть под её поцелуем, но теперь он видел, как её лицо перекосилось в отчаянии. — Там… есть пещера, она недалеко. Только не засыпай. Идём со мной. Мы… я… Микаса, кажется, больше не слышала его голоса — ему пришлось повысить голос и обратить её внимание на его рюкзак на земле, и что там тоже есть аптечка первой помощи. Прямо сейчас содержимое вряд ли ему поможет, но она бы никогда себя не простила, если бы он лишил её хоть чего-то под рукой. А ещё он прошёл через ад, чтобы всё это ей принести. Это убедило её ненадолго его оставить — туда и обратно, чисто сходить за рюкзаком — а потом она его обняла, подхватила и повела вниз по склону, медленно и осторожно, чтобы он не упал. Он ненадолго отключился. Его ноги волочились по скалам, и в следующий момент он осознал себя закрытым от солнечного света, а под ним был мягкий спальный мешок. Стены вдалеке были в крови — он явно там не тёрся, а Микаса не была настолько ранена — и ему стало немного больно на душе от понимания, что здесь Марко и умер. Но в тот же момент, с плеч будто упал непомерный груз, и какой же мразью он себя почувствовал. Он услышал шум дирижабля, прибывшего за Флоком, и попросил Микасу как можно быстрее забрать забытое наверху оружие. Она не отреагировала, вместо этого лихорадочно перебирая содержимое рюкзака и распаковывая комплект с такой силой, что всё едва не рассыпалось ей под ноги. Пришлось просто надеяться, что Райнер и остальные были либо слишком далеко отсюда, либо слишком заняты, чтобы отвлекаться. — Давай же, я тут не сдохну, просто сходи и забери остальное, — промямлил он, пока всё плыло перед глазами, а Микаса на коленях нависала над ним и задирала ему рубашку. Её руки тряслись. Она храбро улыбнулась. — Успокойся, всё будет хорошо. — Точно? — Да. — Я тебе верю. Она принялась вытирать кровь и промывать рану. Эрен был далеко не так хладнокровен — всякий раз, когда она хоть немножко надавливала, он рычал и дёргался подальше от её рук. Будь на её месте кто другой, он бы и кулаками махать начал, но Микаса сдержала все его порывы. Он слышал, как она что-то бормотала — ничего важного, просто привлекала его внимание — и учитывая, какой замкнутой она всю жизнь была, прямо сейчас её попытки звучали фальшиво. Он накрыл своей ладонью её собственную, порхающую над его кровотечением. — Хватит, ты не умеешь успокаивать. Слушай, я… той ночью хотел тебе кое-что сказать. На всякий случай… — Эрен, не надо. — Но я… Он мог смириться с тем, что она его затыкает — особенно, когда она делала это своими поцелуями. Он почти забыл, что хотел сказать, но это было очень важно. И всё же, трудно было сохранять ясность ума. — Скажешь, когда мы вернёмся, — отстраняясь, прошептала она, а потом снова накрыла его губы своими. Ему очень нравилось, как она не могла нацеловаться. Наверное, у него пошёл бред. — Не здесь, не вот так. Умоляю. «Но почему нет?», хотел спросить он, потому что она наверняка уже знала все слова, которые он заготовил. А потом Микаса поморщилась и оторвалась от него, прежде чем приложить ладонь к его лбу. Она наконец-то заметила жар. — Моя нога ранена, — объяснил он. — Пошло заражение. Только давай не всё сразу, потом посмотришь. Её глаза заблестели от накопившихся слёз. Она всегда так упрямо сдерживала себя, чтобы не плакать перед ним. — Эрен… ты совсем себя не берёг. — Прости, — буркнул он и протянул руку к повязке на её шее. — Нет, там просто вчерашняя царапина. Я в порядке, сказала же. Но не в порядке был он. Он не пришёл ей на помощь вовремя, он не смог её защитить, а теперь он был обузой. Ей было бы даже сподручнее, если бы он здесь и умер, а не тащил на дно необходимостью тщательного ухода. Чем он думал, когда так уверенно вызывался добровольцем, как он рассчитывал её защитить? Какой же он клоун. — Эрен? Он, оказывается, на неё уставился. — Я был уверен, что ты умерла, — тихо сказал он. — Я жива, — прямо заявила Микаса. Она никогда не пыталась быть обходительной и говорила правду прямо в лоб — он бы сейчас этому рассмеялся, если бы не было так больно. Когда от спазма он зашипел сквозь зубы, она быстро придвинулась ближе, как будто могла чем-то помочь. — Я с тобой. Мы вернёмся домой вместе. Мы снова увидим Армина и Карлу, и с нами они до конца дней не будут в чём-либо нуждаться. А ещё я… больше никогда не отпущу тебя, — пообещала она так, будто всерьёз могла исполнить. В нём не было такого слепого оптимизма. — Я… буду рядом с тобой. Всегда и до самого конца. Он не ответил — просто скользнул рукой, вверх по её шее, пока пальцы не погладили ей лицо, и она тут же прильнула щекой навстречу, прикрывая глаза. Он когда-нибудь вообще прикасался к ней вот так? Даже той ночью? Сейчас он не мог вспомнить. «Какое убожество», подумал он, потому что ему стоило это сделать — как и многое другое, как все те мимолётные прикосновения, которые в последние годы ему дарила она сама, выражая свою привязанность и не требуя ничего взамен. Она должна была испытывать всё то же самое, каждый день. Потому что она была самой прекрасной на земле. Он проследил синяк на её скуле, трещину на губе, и от злости на всё это его зрение поплыло, а в ушах начало звенеть. Микаса тут же почувствовала перемену, но он уже не слышал, что она ему сказала. Она потрясла его за плечо — наверное, уговаривала оставаться в сознании — но это было бесполезно. Ему показалось, он смог выдать последнее вялое извинение, промямлить напоследок её имя, прежде чем тьма его поглотила. Эрен не знал, проснётся ли в следующий раз. Но теперь это зависело не от него.