Где бы ты ни был

Через несколько часов Шиганшина будет кипеть репортёрами и операторами — но для начала прибудут Петра и Олуо со своими ассистентами, чтобы отмыть Эрена с Микасой и отругать за такое кричащее запустение себя-любимых за всего лишь полгода. Микаса по ним соскучилась, но видеть Ильзу совсем не хотелось. При всём уважении к сопровождающей, в последнее время чаша её терпения была на грани, чтобы выдержать ещё и её наивное невежество. Сейчас они с Эреном посвятили себя отдыху под деревом — он, сложив руки на животе, улёгся на её коленях и дремал, пока она нервно плела цветочный венок. Им захотелось побыть наедине. Карла и Армин были на нервах, и даже судить их за это было сложно (они просто не хотели отпускать их), но по-другому подавить собственную тревогу просто не получалось. К тому же, Микасе хотелось провести сегодня немного часов чисто наедине с Эреном, потому что в следующие недели такой роскоши у них не будет. Микасе самой не нравилось скатываться в подобные мысли, но тяжело было оценить заботу Карлы или Армина, когда они вечно врывались в самый неподходящий момент их уединений. К счастью, они не застали ничего кричащего — только пару слишком глубоких поцелуев и поглаживания в многозначительных направлениях. Во многом была её вина, и Эрену тоже стоило быть внимательнее, но с тех пор, как вернулись с моря, они просто не могли держать руки при себе. При любой подвернувшейся возможности Эрен прятался с ней по углам, чтобы потискаться. Но всё же, пришлось сводить любовные взаимодействия к минимуму — ни Карле, ни Армину не станет веселее на душе, если они уже вдвоём перестанут вылезать из спальни. Как результат, Микаса перестала высыпаться. Каждую ночь она с нетерпением ожидала захода солнца и считала минуты до приемлемого момента ложиться спать, и Эрен не особо от неё отставал. На самом деле, он, как только понял, на что можно потратить лишнее время, почти сразу подхватил её привычку отходить «спать» пораньше. Иногда она набрасывалась на него ещё раньше, чем они дверь за собой закроют. Иногда она встречала его, разлёгшись на матрасе поперёк и оценивая, как в его глазах медленно, но верно разгорается огонь вожделения. В какой-то момент Эрен заметил, что она не всегда довольна только одной разрядкой за вечер, и взял на себя смелость это исправить. Она в первый раз только смято посмеялась и попробовала успокоить его рвение, мол, она так быстро во второй раз не может, но всё-таки решила не останавливать и позволить ему узнать эту печальную правду на горьком опыте. Ей в любом случае нравилось, когда он целовал её и ласкал. Через какое-то время она уже хотела попросить его прекратить и лечь спать, как внезапный жар скопился внизу её живота и между бёдер, нарастая, вынуждая скрутиться, и Эрен доказал, что всё она может. Этот прецедент стал одновременно счастьем и проклятием на их головы, и не только потому, что Эрен возгордился до самой невыносимой степени — но она сама стала ещё сильнее жаждать любой свободной минуты наедине, и ещё больше, и ещё чаще. Они попали в порочный круг: он возбуждался от одного только вида, как она дёргается и сжимается под его руками, а её сильнее заводило осознание, насколько он её хочет. Как хорошо, что их спальня была самой отдалённой в доме. Она даже была готова попробовать что-то намного серьёзнее, как только они вернутся из тура. Эрен здесь всецело доверился ей. Он не пытался давить, предлагая под шумок что-нибудь новенькое, и вообще, казался довольным их нынешним уровнем отношений. Была пара вещей, которые ей хотелось попробовать, но до сих пор ей не хватало смелости действовать. Эрен оказался куда бесстыднее в этом смысле. Как оказалось, все те её редкие провокации в ранней юности… что ж, она сильно недооценила силу, с которой ему хотелось на них ответить. Раздумывая о следующем шаге, который она могла бы предпринять, Микаса уставилась на свой палец и натянутое туда колечко из крошечных, но туго сплетённых белых маргариток. Пока что оно сидело как влитое, но грозилось развалиться от любого неосторожного движения. Она с густым румянцем на щеках приняла эту поделку от Эрена, когда он полчаса назад схватил её за руку, прерывая работу над венком, надел на неё это цветочное кольцо и небрежно завалился вздремнуть. Он пытался быть таким хладнокровным, но и его уши покраснели. А её глаза немного заслезились от такого нежного жеста и всех подтекстов, на которые он мог намекать. В последние две недели они были близки и счастливы как никогда — по её опыту, скоро случится какая-то беда. В животе начали разрастаться болезненные узлы от самого предположения, что именно пойдёт не так. — Микаса? Её руки давно бросили плетение. Она задремала. — М-м? — Я хочу кое-что попросить. — Что именно? Эрен нервно поёрзал. — Когда нас привезут в дистрикт Райнера или Флока, я не хочу там выступать. Если ты… если у тебя такие же мысли по поводу Марко, могу взамен прочитать там речь за тебя. По совпадению, она действительно переживала из-за предстоящей встречи с семьёй Марко. Он столько для неё сделал, а она в итоге не смогла его защитить. — Да… спасибо. Эрен выдохнул, и его плечи расслабленно опустились — как же долго он думал об этом, прежде чем набрать воздуха и спросить? Как бы то ни было, она отложила венок и обхватила ладонями его лицо, прежде чем прильнуть к нему с поцелуем, и судя по его всё более резвому ответу, стало ясно, куда Эрен клонит. Здесь никого не было. Микасу напрягло собственное волнение, что образовалось от одного осознания запретности подобных шалостей на открытом воздухе, и она поначалу даже всерьёз призадумалась, а может, оно того стоит — но послышались чужие шаги, и пришлось отстраняться. Эрен не двинулся с места, но выглядел раздражённым. Они ожидали, что это Армин — но когда вместо него появился совсем невесёлый Ханнес, всерьёз встрепенулись оба. Микаса даже не знала, что он в курсе, где их искать. — Пожалуйста, только не говори, что они уже приехали, — несерьёзно заныл Эрен. — Ещё рано! — У нас мало времени, — до странного угрюмо отрезал Ханнес. Не просто строго, но действительно напрягающе. Сначала ей показалось, что его просто заставили оставаться в трезвости ума до вечера, вот он и бесится. — Надо поговорить. — Серьёзно, вот прямо сейчас? Я сколько месяцев до тебя добраться не могу… — Эрен, закрой свой рот! — резко перебил он, и они с Микасой вдвоём послушно затихли. — Не расспрашивай меня, мне запрещено рассказывать подробности. Но ваши жизни в серьёзной опасности. И Карлы тоже, и Армина. И моя, но здесь кому не плевать. Пульс Микасы поднялся до самой глотки. Неужели сейчас они будут обсуждать то, что он рассказывал ей за кулисами полгода назад? — Не выделывайтесь во время Тура, делайте и говорите только то, что вам велят. Не больше, не меньше. Вы можете не осознавать, насколько мы в дерьме, но подозреваю, в следующие пятнадцать минут вас просветят, — сказал Ханнес и сделал паузу. Ни Микаса, ни Эрен не уточняли, поэтому он продолжил сам: — Магат у вас дома. Кажется, сейчас стошнит. — Карла сказала, что вы ушли гулять, а я как раз вышел за вами. Не хочу, чтобы она или Армин знали больше, чем им нужно, да и вас надо было предупредить. Генерал Тео Магат не должен был здесь находиться, и они не должна были официально видеться до самого конца Тура Победителей. Не в его положении были посещения каких-то дистриктов, тем более Шиганшины. Если он не был в Марли, то заседал в столице на правах главного надзирателя Голодных игр. Это было неслыханно. Теперь она испугалась всерьёз. Они действительно были в огромном дерьме. Магат был действительно зол, что Микаса вытащила Эрена с арены живьём, и теперь им придётся за это дорого расплачиваться. — Зачем он здесь? — тихо спросила она. — Задаст несколько вопросов. Отвечай, что не знаешь ничего насчёт Кристы. Тебя там не было, ты не при чём. А что может быть «насчёт Кристы»? Разве её не убил Райнер? — Мы и так ничего не знаем! Но ты в курсе, я так понимаю? — обвиняюще уколол его Эрен. Кажется, Микаса проморгала, но Эрен даже спустя полгода свято верил, что Райнер её не убивал. — Почему ты ничего не рассказываешь? — Потому что тебе скажи — ты случайно растреплешь! — Ханнес устало прикрыл глаза. — Идите домой. И будьте осторожны. — Спасибо на добром слове, — ничуть не благодарно отчеканил Эрен, поднимаясь на ноги и помогая встать Микасе. — Ты очень помог. Увидимся, наверное. Только постарайся до приезда остальных не нализаться. Это прозвучало жестоко, но Микаса и без того была слишком расстроена всем разговором, чтобы делать выговор. Ей осталось только крепко держаться за руку, пока они проходили мимо печально-усталого Ханнеса. — Эрен, что делать будем? — негромко спросила она. — Ничего. Мы ни в чём не виноваты. Он сам в свои слова не верил. Она не отпускала его до самой Деревни Победителей, и дверь им открыла до ужаса бледная Карла. Армин держался рядом с ней, встревоженный и позеленевший едва ли не хуже. Они не позволили себе наивно предполагать, что это всего лишь визит вежливости. Дом уже кишел марлийскими солдатами, пара из которых сразу же сопроводили Эрена с Микасой в одну из комнат, которая была обустроена под кабинет и никем практически не использовалась. Караульный на входе открыл им двери, и пара, не расцепляя рук, прошла внутрь — и за ними тут же с грохотом закрыли. Магат стоял у окна, такой же суровый и внушающий, каким Микаса запомнила его по ежегодным репортажам и церемонии открытия Игр полугодичной давности. Когда он повернулся, его лицо даже не выглядело особо угрожающим (разве что смотрел исподлобья), но у Микасы всё равно начали подкашиваться ноги. Человек перед ними способен убить их всех одним взмахом руки — особенно, учитывая мини-армию, что он собрал под этой крышей. — Аккерман, — коротко кивнул он. — И Йегер. Им… нужно было как-то ответить? У неё в любом случае отнялся язык. — Думаю, мы можем не усложнять ситуацию с самого начала, — продолжил он. — Давайте будем честны друг с другом. Микаса почти не дёргалась и не могла издать ни звука, но Эрен пришёл в себя быстрее. — Звучит неплохо. — Мой совет в последнее время был напряжён, но я знаю, что с вами можно договориться, — Магат перевёл взгляд на Микасу. — Во всяком случае, можно с мисс Аккерман. Вы ведь пойдёте на всё, чтобы сохранить ему жизнь? Ваш трюк с ягодами это доказал — такая преданность, пусть и слегка неуместная в ваших обстоятельствах, достойна восхищения. Магат говорил без единого читаемого между строк подтекста, без угроз или смутных обвинений. Микаса никогда в жизни не была так напугана, разве что, когда Эрен уже дважды истекал кровью и умирал у неё на руках. Эрен — неосознанно, или нет — придвинулся к ней ближе и слегка заслонил своим плечом. Когда они успели так поменяться ролями? Это ведь она клялась от всего его защищать, а теперь от ужаса не могла и пальцем дёрнуть. — Я не могла его потерять, — сказала она на удивление твёрдым голосом. — Вот и всё. — Я это знаю, — искренне признал Магат, и это напрягало ещё сильнее. — Но к сожалению, теперь это неважно. Если бы главный распорядитель Крюгер был чуть умнее, он бы расстрелял вас обоих с вашими ягодами прямо на крыше Рога изобилия, но это был первый раз за всю его карьеру, когда ему взбрело в голову кого-то пожалеть. И последний. Думаю, не нужно намекать, где он теперь? Был казнён. Это было ожидаемой новостью, и Микаса просто кивнула. — Я, конечно, не имею сомнений, что ваша романтическая привязанность самая искренняя, и всё такое, но не все оказались настолько же убеждены. Вам, не вхожим в другие дистрикты, разумеется, это было неизвестно. Скажем так, по местам были некоторые тревожные инциденты — некоторые элдийцы посчитали ваш бескорыстный жест актом неповиновения. Вы понимаете, чем это может обернуться? Магат сейчас намекал, что другие дистрикты каким-то образом начали вставлять столице палки в колёса, но это звучало, как какой-то бред. — А я расскажу: если не переломить ход событий в самое ближайшее время, дойдёт до настоящего восстания. Система рухнет, дистрикты погрузятся в хаос, а мирные жители, включая вас, не переживут последующего голода, ведь Марли больше ничем вам не поможет. Будете без еды, без воды, без лекарств и электроэнергии, без закона и порядка. Без возможности достать что-то даже с ваших чёрных рынков. Сколько вы продержитесь запертыми в четырёх стенах, пока не опуститесь до каннибализма? Что останется от вашего народа? Не могло такого быть, что все эти последствия оказались вызваны одной только её попыткой спасти Эрену жизнь. Почему люди вообще подумали, что она делала это по какой-либо другой причине? Все её мотивы были на ладони — для неё ничего, кроме сохранения его жизни, не имело значения. — Мы не желаем восстаний. Чего вы от нас хотите? — спросила она. — Если у вас есть план, мы ему последуем. Она проигнорировала, как Эрен дёрнул к ней головой. Он так же сильно хотел, чтобы эта встреча закончилась побыстрее и без эксцессов, но даже так наверняка разозлился её настолько быстрой покладистости. Магат не выглядел таким уж довольным, но его взгляд смягчился. — К сожалению, поубивать вас прямо сейчас мне не с руки, — сказал он, и кровь в жилах начала стынуть. — Здесь будьте уверены. На этой стадии конфликта я только сделаю вас мучениками и обращу ещё больше внимания. Вы можете хоть случайно споткнуться и переломать себе шеи, а люди будут уверены, что я это подстроил. Ваш единственный шанс — правильно выступить во время Тура Победителей. Убедите всех, что ваши кричащие жесты были из чистой любви, и не более. Давите свой образ тошнотворной влюблённости до конца. Будьте бесконечно и что самое главное, показательно благодарны Марли за всё. Забудьте про Шиганшину и про свой максимализм, отныне вы — такие же милые карманные пёсики, как и все победители до вас. Если нужно — посмотрите, как они себя ведут, вдохновитесь. И будьте любезны не запираться в этой деревне, как ваш ментор. О большем не прошу. Если не справитесь с этим — не гарантирую, что с вашим милым дружным семейством ничего не случится, потому что моё начальство к вам не настолько благосклонно. Краем зрения Микаса видела, что Эрен вскипает. Даже чудо, что до сих пор он молчал. Магат дёрнул уголками губ — самое близкое к улыбке за сегодня. — Мы их убедим, — быстро согласилась она, и Магат теперь прожигал взглядом только её. Его взгляд упал на её вторую руку, в которой она неосознанно несла цветочный венок с самого холма. Магат сделал к ней несколько шагов — потребовалось всё самообладание, чтобы не выставить руку и не сбежать. Микаса волновалась, что уже нервно подскакивающий на месте Эрен не сдержится, но на него Магату было плевать. Он подобрал из её пальцев венок и смерил оценивающим взглядом. — Чудесная работа. У тебя большой талант к искусству, ты бесстрашна как воин и прелестна как девушка. Мне искренне жаль, что ты появилась на свет на этом острове. Ты ведь даже не похожа на остальных элдийцев. Он подтянул венок к груди, очевидно, не намереваясь возвращать. Микаса так и не успокоилась. Магат с лёгким удивлением подметил цветочное кольцо на её пальце, но его комментировать не стал, и прошёл мимо них к выходу. — Я верю, мисс Аккерман, что вы сделаете всё возможное. За вас я не переживаю, — а потом он перевёл взгляд и выражение его лица, как и голос, в момент очерствели. — А ты, Эрен Йегер, если позволишь себе так на меня смотреть в присутствии прессы и камер, закончишь расстрелом в ту же секунду. Мне будет плевать, какие последствия это вызовет. И сейчас, когда я подумал лучше, мы сможем купировать любые недовольства даже без тебя. Подумай дважды, этот мир жесток и полон несчастных случаев. Тебе же не хотелось бы бросать мисс Аккерман здесь на произвол судьбы? И если вы вдвоём подумаете, что это будет того стоить — вам ведь наверняка интересно, достался ли статус почётного марлийца вашему товарищу? Откуда он?.. — Если сделаете всё, как я сказал — гарантирую, его никто не тронет. Выходит, Эрен говорил правду. Следующую Жатву хотели подстроить. Магат окинул их тяжёлым взглядом, прежде чем выйти вон. Солдаты последовали за ним. Микаса бросилась к окну, чтобы через занавески проследить, как все покидают их дом, и приложила руку ко лбу, чувствуя внезапное головокружение, вынуждающее рухнуть в ближайшее кресло. Он даже не спросил про Кристу. Даже если Магат знал, что они не имеют к этому, чем бы оно ни было, отношения, эта часть его не интересовала. О чём тогда говорил Ханнес? Микаса не понимала схем, которые вьются за кулисами, да и неинтересно оно ей было — она просто хотела прожить остаток жизни с Эреном. Микаса на периферии ожидала, что он сейчас будет беситься или снова замкнётся, но Эрен просто присел перед ней и взял её похолодевшие руки в свои. — Ты как, в порядке? — Нет, — выдавила она. — Эрен, он только что угрожал тебя убить. Пожалуйста, делай так, как он попросил… Их прервала Карла, влетевшая в кабинет с Армином за спиной. Микаса услышала, как Эрен вздохнул, прежде чем подняться на ноги. — Ребята, что происходит? Что он сказал? — начала заламывать руки его мама. — Они внезапно пришли, он потребовал вас видеть, я уже не знаю, что думать… — Нам нельзя рассказывать, — сказал Эрен, пытаясь состроить спокойствие, хотя его только что застали перед Микасой на коленях и в явных попытках успокоить. Магат ни слова не сказал о хранении молчания, но очевидно, распространяться было бы неразумным, да и Карле от этого легче не станет. — Он рассказывал о каких-то новых порядках во время Тура и желал удачи. Мы просто не ожидали, немного перенервничали. Извини, если пришлось волноваться. Карла не поверила. Она всё время всматривалась в его лицо, пытаясь определить, на каком слове он выдаст ложь — и одновременно с этим отчаянно хотела верить, что всё правда в порядке. Армин позади неё даже не скрывал своего неверия, и при первой же возможности начнёт допрос с пристрастием. Микаса резко заморгала, пытаясь сдержать слёзы, и он молча подошёл к ней, заключая в крепкие объятия, а следом за ним её обняла и Карла. Микасе было тошно от собственной слабости, а вид Эрена, обеспокоенного её состоянием, только сильнее бередило душу. После Магата она осталась полностью истощённой и уязвимой, а ведь основные дневные дела даже не начались.

***

Стилисты прибыли в полдень. Подготовительные команды начали визжать, едва увидели Эрена с Микасой, ожидающих их в гостиной, и подлетели, чтобы пощупать их волосы и лица, посетовать на их внешний вид. Карла и Армин с откровенным неприятием смотрели на это со стороны. Олуо и Петра зашли следующими, занятые больше перепалкой друг с другом, и не заметили, как Микаса встретила их тёплыми объятиями. Эрен же немного помялся, как и Петра перед ним, но он первым её обнял, и почувствовал, как она облегчённо выдохнула. Микаса до сих пор не обсуждала с ним Петру, но было видно, что любая его несправедливая обида на неё уже выветрилась, и оставалось надеяться, что они обсудят это между собой. Хотя ассистенты откровенно проигнорировали существование Карлы и Армина, Олуо с Петрой были воодушевлены возможностью познакомиться с ними. Хотя было странно наблюдать их взаимодействия. Как будто два разных мира столкнули лицом к лицу. Те, кто были приставлены к Петре — и девушки, и парень — слишком уж шумели и кокетливо хихикали рядом с Эреном. Он не понял, что делать с повышенным вниманием, пока они его обступали, и пятился, пока не оказался загнанным в угол. Петра не замечала, пока Микаса не стала совсем уж невыносимо злобно зыркать в их сторону, и пнула одну ассистентку по ноге, чтобы отвязались все. — Где ваш профессионализм? — начала отчитывать она. — Вас что, совсем никуда вывезти в люди нельзя?! И этим она покорила Карлу, а Армин с благоговением смотрел, как элдийка с повязкой на руке строит и пинает тупых марлийцев. Уже после того, как тех пристыдили, ассистенты затихли и бросали на Микасу нервные взгляды. Они изначально вели себя так из уверенности, что они в своём праве. Микаса почему-то не задумывалась, что это станет проблемой и за пределами столицы. Их развели по спальням для подготовки. Микаса сдержала радостную ревность от осознания, что весь этот хихикающий сброд увидит совсем не обжитую, если не сказать «нежилую» комнату Эрена. Она осторожно стянула цветочное кольцо и оставила на комоде, чтобы оно не расплелось и не порвалось, хотя и так скоро завянет. Она постаралась задвинуть неловкость как можно дальше, когда её раздевали, а на шее и груди красовались следы от недавних засосов. Будь это каким угодно другим следом или шрамом, они тут же разлились бы критикой и вознёй, но сейчас все затихли. Один из ассистентов даже покраснел при виде следов любви Эрена, хотя до этого даже не моргал лишний раз при виде её голого тела. И Эрен сейчас, должно быть, испытывал в соседней спальне всё то же самое. Её волосы вымыли и слегка подстригли, нахваливая её решение снова их отращивать. Не позволив одеться, ей выщипали брови и начали подпиливать и полировать ногти. Микаса, если честно, даже не замечала их возни, погрузившись в свои мысли. Зато слышала их приглушённую болтовню о том, как в столице уныло, зато как будет весело в Туре Победителей, и особенно перед Квартальной Бойней. Каждые двадцать пять лет в Игры вводят одно правило, отмечая юбилей первого поражения восстания дистриктов. И всегда оно было особенно кошмарным. Сама мысль об Армине, попавшем на Игры в Квартальную Бойню, была кошмарной. — Ух ты, в свой первый год будешь ментором на Квартальной Бойне! — благоговейно выдохнул кто-то. Если всё-таки туда отправят Армина, Микаса была рада, что они с Эреном смогут подготовить его. Когда команда подготовки достала для неё тонкий сарафан с цветочной отделкой, Микаса подумала, что им пришла какая-то разнарядка нарядить её как можно менее вызывающей, и по-девичьи хрупкой. Она не собиралась выступать против сарафана — он был достаточно удобным и закрытым — просто Олуо в прошлый раз говорил, что народу нравится её образ в чём-то более приземлённом: брюках, рубашках с длинным рукавом, грубоватых ботинках. А теперь её снова одели в платье, очевидно, навязанное Магатом. Все следы на её шее были скрыты, а на шею вернулся знакомый шарф. К тому времени, как она спустилась, в их доме уже была Ильза и вся съёмочная группа. Они собирались отснять дом, взять у Карлы и Армина интервью, а потом всё пойдёт на монтаж. Победители должны были продемонстрировать какое-нибудь особое хобби, которым они начали заниматься в новообретённое свободное время. Например, Микаса стала больше вышивать, и на пару с Карлой она работала на пышном огороде с цветником, которыми могла бы довольно гордиться. Эрен же всё свободное время страдал бессонницей, нелегально сбегал за Стену на охоту и рыбалку и тренировал Армина — и раз уж об этом на камеры не расскажешь, пришлось натужно благодарить Эрена за еду, которую на деле готовила Карла. Отчасти, они соврали наполовину — он действительно много помогал ей на кухне. Микаса не так сильно волновалась — все её неловкие паузы и отвлечения Эрена можно было с лёгкостью вырезать. Может, на монтаже их изобразят именно такими, как хотел Магат, счастливыми и влюблёнными, а не перепуганными и нервными. Ильза чуть не до потолка взлетала, настолько была счастлива их увидеть, а вот Микасе пришлось сдерживаться, чтобы не нахамить. Эрен тоже едва себя контролировал. Последним прибыл Ханнес. События развивались слишком стремительно — Эрена с Микасой вывели во двор, чтобы заснять, как они идут вместе под ручку, а потом, за кадром, им дали пару минут на попрощаться с семьёй, прежде чем их увезут на вокзал. Карла откашлялась, её взгляд бегал от одной на другого, и она ведь наверняка расплачется, когда они уедут. При них она бы и слезинки не проронила. — Мам, ну мы же вернёмся, — заверил её Эрен. — Скоро будем дома, не волнуйся. Не так уж и скоро, на самом деле — поездка обещала быть длительной, и им предстоит проехать большое расстояние по закольцованной дороге, чтобы объехать каждый дистрикт у каждой из Стен. — Только не надо меня опекать, — дрожащим голосом попросила Карла. Она обняла их так крепко и задержалась настолько долго, что даже Ильза заметила и пробурчала что-то про «зря так быстро камеры выключили». Микаса заметила, как Эрен физически закусил язык, чтобы ей не ответить. Армин тоже обнял друзей. — Не знаю, что там происходит, но берегите себя, ладно? — попросил он достаточно тихо, чтобы никто посторонний не услышал. Они никогда не хотели обременять его тем, что Ханнес вывалил им на головы перед последним интервью, но после визита Магата молчать больше не выйдет, а сегодня времени поговорить попросту не выдалось. Микаса, впрочем, была уверена, что к концу Тура он всё поймёт — будет несложно сложить два и два при виде откровенно неискреннего представления на сценах других дистриктов. Там любой, кто знает их хотя бы наполовину так же близко, как Армин, догадается, что так Эрен и Микаса будут себя вести только под дулом пистолета. По мере растущей дистанции между ними и Карлой с Армином, желудок становился тяжелее. Когда они вошли в поезд, состав почти тут же тронулся, оставляя на станции толпу репортёров. В груди Микасы засело странное чувство, что она приложила руку, как будто это замедлило бы её нервное сердцебиение. Она мялась на месте, всё агрессивнее навязывая себе спокойствие, потому что она уже прекрасно знала, чем заканчиваются эти яркие вспышки перед глазами и нарастающая паника. Скорее всего, именно из необходимости сохранять хладнокровие в этой поездке, её рассудок решил не сдавать. Было бы неловко едва отъехать от перрона, и уже запираться подальше от остальных. Чувство паники медленно отступало, пока Микаса втихую считала собственные мерные вдохи и выдохи, как советовал ей Армин, а для пущего сосредоточения переплела их с Эреном пальцы. К счастью, легко вышло проигнорировать охи и вздохи Ильзы, как и последовавшие её истории о собственной первой любви из юности. Этот никому не нужный монолог она подытожила замечанием, что Эрен с Микасой идеально друг другу подходят, и была совсем не похожа на ту ханжу, которая вечно пыталась разделить их в поезде в столицу или спальнях пентхауса. Впрочем, Эрен не унимал своих попыток Ильзу смутить. — Ты же не будешь снова запрещать нам спать в одной постели? И для разнообразия, попрошу тебя стучать, если вздумаешь зайти к нам с утра. Ханнес заржал над красноречивым молчанием Ильзы. Петра прикрыла рот, чтобы не выдать реакцию. Олуо закатил глаза. Микасе тоже Ильза не особо нравилась, но если Эрен собрался подкалывать её всю дорогу, поездка будет весьма напряжённой. К тому времени, как подали ужин, паника утихла. Впрочем, Микаса снова и снова прокручивала в голове весь прошедший день, пока ей не стало слишком паршиво даже для еды. Эрен подбадривал её и приглашал попробовать что-нибудь, но на второй взгляд она видела, что он и сам ковырялся в своей тарелке вместо того, чтобы есть нормально. Ей было не особо интересно, во что сшили репортаж об их новой жизни и насколько это могло бы утешить всеобщее любопытство. Она заинтересовалась только на интервью Армина — тот рассказывал, как они поехали на море, потому что естественно, его об этом спросили. Они трое ведь сбежали ещё до приезда прессы, а владельцы гостевого домика, по настоянию Армина, получили очень щедрые чаевые и вежливо отказались от комментариев. Журналисты сетовали на скрытность новых победителей. В большинстве, остальные победители из отдалённых дистриктов почти всё время проводили в столице, отзываясь на каждое приглашение и украшая собой любое мероприятие — а вот Микаса с Эреном пропали. Ханнес посоветовал оправдаться фазой медового месяца, если кто-то начнёт спрашивать. Петра, Олуо и их ассистенты разошлись на ночь по своим купе. Ханнес ещё не отрубился за столом, и Микаса была уверена, что сейчас он их расспросит о том, что было утром. Для начала, тот выждал, пока поезд не остановится на дозаправку, а потом громко и нарочито пьяно дал знать, что выйдет подышать свежим воздухом. Эрен с Микасой тут же вызвались присмотреть за ним, а Ильза не горела желанием развлекать такую компанию, поэтому даже не пришлось искать повод от неё избавиться. Ханнес обнаружился за хвостом поезда, сидящим прямо на рельсах и лакающим прямо из горла бутылки — скорее всего, не только ради легенды. — Ну? — спросил он, когда они показались на глаза. — Что он говорил? Эрен раздражённо поморщился. — Срать ему было на твою Кристу. В других дистриктах начались беспорядки. Он пришёл заявить, что это из-за нас. Микаса не смогла сходу прочитать лицо Ханнеса, но он был близок к опасению. — И что конкретно он предлагал? — Так, нет, стой… Ты что, совсем не удивился? Тебе уже рассказали? — Эрен, отвечай на вопрос. — Нет, пока ты… — Магат сказал, чтобы мы вели себя максимально втюренными, чтобы никто из элдийцев не думал, что мы выступаем против Марли, — перебила Микаса. У них не было возможности стоять тут и спорить, чтобы не привлечь внимание хотя бы одного проводника. — Он и так знает, что мы не выступаем, но кто-то другой подумал иначе, и… Он угрожал Армину, если мы всех не переубедим. — Тогда начинайте тренироваться перед зеркалом. Вы сегодня смотрелись на камеру ужасно неуютно. — Даже не знаю, с чего бы это, — сочился Эрен сухим сарказмом. — А ты не собираешься нам с этим помогать? — С чем именно помогать? — засмеялся Ханнес, и теперь неуютно стало безо всяких камер. Он отпил ещё немного, прежде чем, пошатываясь, уставиться в даль, где за холмами и полями рельсы вели в Шиганшину. — Вы ведь не думаете, что это касается только Тура Победителей? Это с вами на всю оставшуюся жизнь. Когда Тур закончится, ещё через полгода мы вернёмся в столицу на сами Игры, и вы теперь будете менторами. Вы будете переживать всё, что происходило с вами на арене, и ещё хуже этого — вас приставят наставлять детей, которых с огромной вероятностью зарубят в первые же полчаса. И это будет каждый год. Вдобавок, столица будет вечно потрошить вашу личную жизнь и выпытывать самые грязные подробности вашей самой большой и чистой на свете любви. Если вздумаете скрываться — они, едва вас поймают, просто будут спрашивать ещё больше и ещё агрессивнее. С этого поезда вам уже никогда не сойти. Думаешь, если бы они позволили мне просто сесть и забыть обо всём, я бы бухал через двадцать лет? Не-е-ет, теперь вы — их игрушка. И даже ваших детей они присвоят, а если не захотите их заводить — вас заставят. В глубине души Микаса об этом знала. До сих пор она говорила себе, что нужно пережить Тур, а потом пережить Жатву и молиться, чтобы на Игры поехал не Армин, а потом… она не загадывала. Их положение было слишком беспомощным, чтобы пытаться его осознать и не скатиться в депрессию уже сейчас. Может, поэтому Ханнес в итоге разрушил свой брак, заперся и погряз в алкоголе? Чтобы зрителям стало на него плевать, а столице не было чем угрожать? Ханнес, не услышав ничего в ответ на свою речь, тяжко обернулся. В каждом его движении были намёки на муки совести. — Теперь вы меня понимаете? — Ясно. Мы — рабы, у нас свободы ещё меньше, чем было до победы. Ей не нужно было смотреть на Эрена, чтобы понять всю его злость. — Эрен… — Ты расскажешь нам, что происходит? Ханнес прикрыл глаза и медленно покачал головой, прежде чем пройти мимо них ко входу в поезд. — Сейчас — особенно неподходящее время, так что, нет. Про Кристу забудьте, плевать на неё. Лучше сосредоточьтесь на приказе Магата, и не подведите его, — он отошёл ещё на несколько шагов, но остановился. Не оборачиваясь, он добавил: — Знаете, вам ещё повезло. Вы хотя бы по-настоящему друг друга любите, а не еле прикидываетесь, лишь бы не поубивали.

***

У Эрена ушло какое-то время, чтобы успокоиться и выпустить весь адреналин после Ханнеса. Он решил остаться снаружи на всю дозаправку, потому что не смог бы шагать между купе и не привлечь внимания. Микаса ждала его в их спальне, сидела на кровати и отрешённо щупала шелковистые покрывала. Теперь, точно зная, что здесь их записывают и прослушивают, даже само существование утомляло. Ей хотелось сбежать. К моменту возвращения Эрена, у неё уже была идея. — Пойдём со мной в душ, — сказала она вместо приветствия. До него дошло не сразу, пока он не понял, что здесь нет других мест без камер. По крайней мере, она надеялась, что туда их не ставили. Это предложение даже не выглядело слишком подозрительным — они были молоды, влюблены и соответственно, вполне способны уединиться даже там. Для самого красноречивого намёка Микаса подошла к нему и подарила долгий томный поцелуй, а потом скрылась в ванной. Так все всё поймут, и в основном, уже было всё равно, как её воспримут, если запись этого момента где-то потом всплывёт. А если камеры стоят в самой уборной, оставалось надеяться, что пар от горячей воды помешает обзору. Когда воздух разогрелся настолько, что стало едва возможно дышать, Микаса сложила шарф и позволила расстёгнутому сарафану упасть к талии. Со спины к ней подошёл Эрен — на мгновение он прижался губами к её плечу, прежде чем помочь ей избавиться от остальной одежды, а после уже она повернулась и помогла раздеться ему. Когда они закрыли за собой дверцу душа, впервые за весь сегодняшний день Микаса смогла глубоко и свободно выдохнуть. — Что случилось? Всё случилось. Вместо ответа, она обвила руками его шею и уткнулась лицом ему в плечо, пока вода их омывала. Эрен обнял её в ответ, и это дарило какое-то утешение, даже если ничего, по сути, не изменит. — Просто хотела побыть с тобой наедине, — в итоге ответила она. Ритмы их дыхания совпали. Изначально, её планом было обсудить здесь всё, но оказавшись с ним в этом положении, разговоры оказались совершенно ей неинтересны. Магат и Ханнес ясно дали понять — у них нет выбора, кроме как плясать под дудку столицы. Глаза начали тяжелеть от жары и внезапно накатившей сонливости. Вода была горячее, чем она обычно себе выбирала, чтобы пар в ванной стоял погуще. — Ханнес нам наговорил… — начал Эрен. Он пробормотал что-то ещё, но сорвался и начал заново. — Не знаю. Я не… Мне жаль, что всё так сложилось. — Не то чтобы ты был виноват. — Магат сказал, я самый проблемный. — Но до морника додумался не ты, — виновато пробормотала она. — Как будто его оно интересует. Из нас двоих, это я вспыльчивый, непредсказуемый и представляю опасность. Он был прав. Магат справедливо счёл, что Микасой намного легче будет манипулировать. Он мог угрожать людям, которых она любит, и поэтому Эрен был в серьёзной опасности. — Значит, попробуй себя контролировать. Пожалуйста. Она почувствовала, как его грудь слишком резко поднялась напротив её собственной — его лёгкие наполнились желанием поспорить, но Эрен отпустил этот порыв и выдохнул. Микаса прекрасно понимала, насколько он чувствовал собственное бессилие. Весь их жизненный путь пошёл под откос, и им оставалось только читать на публику заготовленный сценарий. При чём, буквально — Ильза перед ужином вручила им тексты, которые они будут декламировать со сцены. — Ты думаешь, вправду будет восстание? Надеюсь, что нет. — Нет, — просто ответила она, потому что было слышно, с какой надеждой он спрашивал. Этот всполох был опасен, и стоило затоптать его как можно скорее. — Я даже не знаю, как это должно произойти. Люди начнут сопротивляться, допустим, выгонят марлийских солдат с территории и оцепят дистрикт. И сколько они продержатся, пока не начнётся голод? А если Магат прикажет весь их дистрикт разбомбить с воздуха? Только не говори, что лучше им всем умереть, чем жить, как они живут. — Но ты видела Ханнеса! Он же знает, там происходит что-то серьёзное!.. — Эрен, — отрезала она, отстраняясь и глядя ему в глаза. — Не накручивай себя. Давай, для начала, закончим Тур, ладно? Я… правда не думаю, что готова сегодня всё это обсуждать. Мне кажется, я… — «такая бесполезная», не смогла закончить она. Огонь в его глазах потускнел от её настроя, но не угас. Ни на миг. Она могла бы укротить его на время, пока он не подпитается чем-то ещё, и не воспылает вновь. Он нежно прислонил их лбами. — Хорошо. Эрен потянулся, чтобы чмокнуть её в щеку, но Микаса повернулась и поймала его губы своими, замещая его неуверенный поцелуй своим настойчивым. Это было не только ради его отвлечения, но ей тоже нужно было немного близости. Её рвения хватило, чтобы раззадорить и его — в момент Микаса оказалась зажатой его телом у плитки. Даже когда он физически давил на неё, когда целовал её до бесчувствия, практически не позволяя найти глоток воздуха среди горячей воды и его ласкающего языка, когда касался её — ни разу это не отдавало ни грубостью, ни пренебрежением. Просто вот таким он был жарким, что мог и её сжечь изнутри, начиная с её крови, что закипала в жилах. Она могла только принять его энтузиазм и развести бёдра, чтобы Эрен тут же занял между ними свободное место, принадлежащее только ему. — Ненавижу, как этот ублюдок позволил себе с тобой разговаривать, — прорычал Эрен ей в рот. И она ненавидела, хотя явно восприняла комплименты Магата совсем не так, как Эрен, который теперь собственнически покусывал её шею (Олуо и ассистенты так не обрадуются) и прощупывал ягодицы. Впрочем, её эта реакция заводила. Не было похоже, что Эрен пытался что-то ей доказать или доминировать — скорее, отчаянно хотел что-то этим объяснить. Пресс Микасы поджался от ощущения его возбуждения, теперь прижавшегося до боли близко к месту, где ей хотелось его сильнее всего. Эрен приглушённо выдохнул, когда она просунула руку вниз и принялась поглаживать его, разжигая пламя далее. Он больше не кусал её, но мягко целовал, пока боль не прошла, и шептал её имя с почти религиозным почтением. Она никогда бы не перестала удивляться, что это ведь всё ещё Эрен — такой же нервный и часто резкий, даже если в последние годы подавил в себе юношескую агрессию. Но стоило оказаться с ней в подобном положении, как он становился до ужаса проницательным мужчиной и обращался с ней, как с чем-то хрупким и драгоценным, всё ещё отдавая отчёт, что в ней силы достаточно, чтобы перебросить его через плечо. Может, именно по той причине, что другие видят в ней только силу, с которой стоит считаться, Микаса полюбила и нежную его сторону, которую он показывает только ей. Так же, как и она могла бы снять маску бесконечной хладнокровной стойкости и показать свою уязвимость только ему. Поэтому она не слишком волновалась, когда слегка отталкивала его, перенимая инициативу и теперь целуя его — от шеи ко груди и дальше к животу. Под её губами играли его мышцы, по мере её продвижения всё ниже и ниже. Микаса не до конца продумала этот момент, но Эрен оказался либо слишком заинтересован, либо слишком шокирован, чтобы как-то её остановить. Напоследок она поцеловала линию его шрама, и опустилась на колени полностью. У него перехватило дыхание, когда очередной робкий её поцелуй опустился на его бедро. В итоге, она набралась смелости достаточно, чтобы попробовать то, ради чего она всё это затеяла — слишком уж хотелось забыть всё остальное, что не касалось только их двоих. — Что т-ты делаешь? — спросил он как-то… иначе. Не так взволнованно, чем она ждала услышать, и намного тише. — Как будто ты не понимаешь, — покривилась Микаса. Поколебавшись, она подняла голову, встречаясь с ним взглядом и отчаянно надеясь сейчас выглядеть сексуально, а не глупо. — Мне сделать это, или лучше не надо? Как захочешь, так и будет. Он жадно облизал губы. Ему хотелось попробовать. — Н-ну, ты… не обязана… — и этого было достаточно. — Эрен. Либо отвечай по существу, либо заткнись. Он тут же захлопнул рот, и Микаса опустила голову, сосредоточившись на всём, что осталось перед её взглядом. Одна её рука оказалась на его бедре, другая — взялась за основание, и Эрен замер, словно кролик в силках, то ли забавный, то ли несчастный. На самом деле, это прибавляло ответственности за все фантазии, которые расцвели в его голове в последние десять секунд. Она слышала о подобных ласках только смутно, из редко пойманных пошлых разговоров между парнями (а иногда и девчонками) где-то в поздние школьные годы, и по сути, Микаса действовала вслепую. Достаточно хорошей идеей показалось начать с того, в чём она уже ориентировалась — она ведь уже наловчилась доставлять ему удовольствие руками. — Я не «обязана». Я правда хочу попробовать, — зачем-то сказала она, а потом придвинулась ближе, чтобы попробовать языком всю его длину. Услышав, как из него вырвался тихий стон, она покраснела, но и робость слегка улетучилась. Её уверенности хватило, чтобы полностью его облизать. Она не торопилась, когда вела языком долгую линию от корня до самой розовой головки, и тут же захватила её между губами, пробуя на вкус его смазку и нежно посасывая. Сейчас ей хотелось просто изучить его в своё удовольствие и понять, что и где ему нравится больше, но как обычно, у Эрена не хватило на это терпения. Он дёрнулся навстречу, раздался глухой удар — как выяснилось, он теперь навис над ней, а его предплечье тяжело врезалось в стену. От его ободряющей радостной реакции и общей нереалистичной внезапности голова начала чутка кружиться. Микаса прикрыла глаза, пробуя играть с ним языком, и Эрен явно еле держался. Ей до чёртиков понравился этот глубокий стон, который раздался, когда она склонилась и взяла ещё немного его в рот, такого крепкого и твёрдого — даже слегка неудобного и требующего немного привыкнуть. Почти сразу в ней распалился интерес, а насколько она вообще может его принять. Эрен распахнул глаза, пристально наблюдая, как она внизу пыталась его заглотить, насколько сможет. Её горло резко сжалось, когда с непривычки Микаса взяла слишком много и закашлялась. — Э-эй, Мика… — он попытался прервать её даже сквозь дымку своего удовлетворения. Его рука легла ей на лицо. — Всё хорошо? Расслабься. Микаса отмахнулась и попробовала ещё раз, но уже медленнее. Её начало смущать, насколько всё выходило грязно и слюняво, но Эрену, казалось, всё нравится. К её радости, он так и не убрал пальцев с её щеки, и он стонал как будто от одного только вида, как она берёт его член в рот. Когда она внезапно застонала, он с силой сжал челюсти. Интересно, как для него ощущалась вибрация в её горле. — Т-твою же… мать… Вроде бы, это ему тоже понравилось. То ли из-за душного воздуха, или возбуждения, или она, дура, просто забыла, как дышать носом — Микаса безнадёжно перегрелась. Она решительно настроилась довести дело до конца, и теперь активно мотала головой, отстраняясь и снова принимая его, с каждым разом всё ближе и ближе к уровню пальцев, которыми она придерживала его за основание. Его бёдра на инстинкте дёргались навстречу, и с каждым разом он насильно сдерживал себя, бормоча извинения — впрочем, Микаса быстро поняла, что так даже проще, и она могла бы расслабить горло и ещё легче его заглотить. Она изначально не ожидала, что ей самой так это понравится. До того, как ей пришла в голову эта мысль относительно Эрена, все мысли о минете сводились как к чему-то унизительному, но сейчас она поняла, почему это нравится обеим сторонам. Теперь она знала, насколько сильно его заводит ощущение скольжения вдоль её ребристого нёба, пока язык ласкает его с чувствительной нижней стороны. Когда он толкнулся в неё в следующий раз, Микаса сдвинула руку с его бедра ближе к ягодицам и очень осторожно притянула к себе. Челюсть начала ныть, но это должно было дать ему понять — можешь толкаться сам, только не очень резво. И он подчинился. Микаса сама не знала, почему, но стоило ему убрать с её лица налипшие волосы и зарыться в них пальцами, чтобы осторожно и заботливо направлять её, из её горла вырвался писк. Новая вибрация выбила воздух у него из лёгких — Эрен всегда чувствительно реагировал на любые её звуки, а сейчас они попали в порочный круг, когда она стонала от его возбуждения, и тем самым заводила его сильнее. А потом ещё сильнее, и ещё. — Мика, твою… чёрт, — выплюнул он, когда дыхание полностью сорвалось, а его тело уже бездумно искало разрядки. Она решила просто податливо принять всё, что он готов ей дать, пока совершенно внезапно Эрен не начал отстраняться. Несмотря на мгновенное облегчение в челюсти, она не торопилась его отпускать. — Микаса, я сейчас… пожалуйста, дай мне… м-м-м, гх-х, чёрт… Микаса обняла его за талию и несогласно застонала — ничего она ему не даст, она хотела, чтобы всё закончилось именно так, без полумер, а ему не стоило за неё переживать. И несмотря на всю её решимость, ощущение Эрена, кончающего ей в рот, и его задушенные крики застали её врасплох. Она никогда его таким не слышала, и в секунду её затопило тёплым удовлетворением, а горло на автомате глотало всё, что он выпустил. Она отстранилась сама, когда точно знала, что больше ничего не осталось, и напоследок любяще его облизала. Лёгкие тут же принялись накачивать себя воздухом. Микаса даже не знала, насколько не справилась с собственным дыханием, но понадеялась, что это всего лишь вопрос практики. Естественно, если Эрену захочется повторить. Она утёрла рукой подбородок, вымывая все следы под горячей водой. — И, ну… тебе понравилось? — сбито спросила она. — Мне… — странно сказал Эрен, а потом дёрнул её на себя. Оказывается, они дышали одинаково тяжко, и слова им давались с трудом. — Поднимись ко мне. Спасибо, ему хватило сил помочь ей подняться и снова зажать у стены, потому что её собственные ноги слишком болели и подкашивались. Пар уже душил, сознание начинало уплывать, но когда Эрен так яростно её целовал, это уже не имело значения. Она бы покраснела этому поцелую ещё гуще, если бы могла — она как-то не думала, что ему захочется целоваться, учитывая, где этот рот только что находился. О боже, она действительно сделала это. — Конечно, мне понравилось, — сказал он, едва от неё оторвался, и почему-то это прозвучало издевательством за сам факт её вопроса. Микаса потёрлась щекой о его плечо. Глаза порывались нервно метаться из стороны в сторону вместо того, чтобы стойко выдержать его взгляд. Он всегда был открытой книгой, но даже Микаса не привыкла к такой его чувственной откровенности. Она помнила этот взгляд — с того самого вечера, когда они друг другу признались, и всё усугубилось, когда они поехали на море. И он был полным штилем только после победы, когда она потеряла его в депрессии и отчаянии. Несмотря на то, как сильно-пресильно хотелось, Микаса в ответ на его красноречиво скользнувшие по телу руки только покачала головой. Ей сейчас не было нужно, чтобы он полез между её ног и выяснил, насколько ей хочется продолжения. До сих пор он и так подпитывал своё эго, бесконечно ломая её и топя в удовольствии, может же она хоть раз побыть на его месте? Потому что он не позволял ей этого с той первой ночи в домике у моря. — Завтра, — пообещала она и немного отошла. — Я чувствую, что упаду в обморок прямо здесь, если мы задержимся. Предлагаю просто помыться и пойти спать. Он так надул губы, что она улыбнулась. Она так его обожала. Но потом воспоминания в момент вернулись. Страх и паника вернулись, хоть и не испортив новый пережитый опыт, но добавляя в настроение хорошую ложку дёгтя. На глаза навернулись слёзы. С тела ещё не отхлынуло возбуждение, и теперь сердце не понимало, что ему чувствовать, а поселившееся в груди тепло начало стремительно тухнуть. Когда она улыбнулась в первый раз, Эрен успел отвернуться, и теперь не видел, как менялось выражение её лица. Когда он захотел взглянуть, она перехватила его руку — лучше не надо портить момент — и сморгнула непролитые слёзы как раз вовремя, чтобы он их не заметил. Но Эрен ведь не был дураком. Микаса прикрыла глаза, когда он наклонился и подарил ей тёплые поцелуи — не начиная новый цикл возбуждения, но ради успокоения. — Что случилось? — Ты не сделал ничего плохого, — заверила она, потому что наверняка сейчас он мучился паникой. Прямо сейчас ей всё нравилось. Было тепло и безопасно. Но они ведь не могли остаться в этом душе навсегда. Ночью Микаса не удивилась, когда вообще не смогла уснуть. Она не удивилась, когда Эрен проснулся с криком от нового кошмара. Они обманывали себя, думая, что смогут вернуться в обычную жизнь — но спящий ужас реальности вернулся с Магатом и невыносимо знакомой тряской поезда, возвращающей их обратно в столицу.