Где бы ты ни был

— Микаса, — умоляюще позвала Карла. Моргнув, Микаса вздрогнула — к тому времени, как она пришла в себя, столичная толпа в экране уже снова ликовала. Репортаж объявления переключился на студию, где комментаторы в недоумении начали всё произошедшее обсуждать. Микаса еле держала Карлу, что уткнулась носом ей в плечо, но задержалась не более чем на минуту. — Я к Ханнесу, — пробормотала она так сипло, будто орала последний час. Карла замотала головой. — Я уговорю его пойти добровольцем вместо Эрена. Пусти меня, я должна успеть… — добраться до него первой. Потому что если это будет Эрен, то со всеми уговорами, уловками и угрозами заткнёт Ханнеса и поедет вместо него. Он не доверит Микасу и Армина никому, кроме себя самого. Но Микаса была ещё сильнее и смекалистее. Она должна была убедить Ханнеса даже его не слушать. — Но ты… Об этом думать не хотелось. Она вырвалась из абсурдно мощной материнской хватки, и несмотря на задушенный крик за спиной, от которого внутри всё выворачивалось, бросила извинения. Микаса выскочила из дома и побежала ко знакомому соседнему, на крыльцо, на порог — дверь оказалась не заперта, и по ту сторону кто-то уже собирался наружу, что она чуть его не сбила. Он почти не удивился — напротив, очевидно, сам уже шёл к ним — и отступил на шаг, пропустил Микасу, и пошёл за ней в свою гостиную. С прошлого раза, здесь оказалась ещё большая помойка. На полу валялись битые бутылки и свежие лужи вонючего спиртного. Выцветший телевизор был разбит, в окне красовалась дыра. При внимательном осмотре Микаса заметила, как Ханнес тяжело дышал, и что его рука распухла и была перепачкана в свежей крови. Он только что всё это побил. — Дай угадаю, хочешь, чтобы я пошёл туда? — спросил Ханнес без единого предисловия и опустился на стул, чтобы дотянуться до первой попавшейся ещё целой бутылки. — А где же сам виновник торжества? Не верю, что он послал тебя в одиночку меня просить. Микаса даже не присела. — Я просить не собираюсь. — А-а, ну, удачи. Угрожать мне нечем, — и, пока она собирала все свои доводы и аргументы, Ханнес просто вздохнул. — Ладно, пойду за него, — бросил он и усмехнулся при виде вылупившейся Микасы. — Что, это было слишком просто? — Да. — За кого меня держишь? — устало спросил он и отпил из бутылки. — Я до сих пор только и делал, что ваши жопы спасал. Мне ж не плевать. И у него причин жить дальше побольше, чем у меня… даже если вы оттуда не вернётесь. Даже если мы оба понимаем, что он с этим не согласится. — Карла не может потерять его снова! Я поговорю с ним, он обязательно… — Да говори с ним, не говори, как будто ты можешь его заставить! — рявкнул он, и это было самой болезненной правдой. — Микаса, ты же не дура. Они там понимают, что Эрен пойдёт с вами добровольцем, они для этого даже не попытаются вписывать его имя в выборку. И тогда от меня уже ничего не зависит. Она именно этого и боялась. Магат всё просчитал. — Но всё равно, пообещай мне. На всякий случай. — Конечно, я обещаю. Это было слишком просто, но всё же, Микаса собралась с мыслями и попыталась всё, что хотела обсудить с Ханнесом без присутствия Эрена. — И если… если он действительно обречён — ты, как ментор, должен сделать всё, чтобы он там не умер. Ты и так в прошлый раз выжидал, пока он не окажется при смерти… — Микаса. — Нет, ты как раз ничего тогда не сделал! Он говорил, что просил тебя предпочитать меня — но чёрт, как ты мог пропустить для меня суп от головной боли, пока у него шло заражение крови?.. — А теперь поговорим, — холодно перебил он, и это сработало, как переключатель. — Здесь выбор не только за мной стоял. В тот момент, у тебя было больше шансов выжить, а я не мог рассылать ему подарки, пока он был с группой Райнера. Если бы они заметили, что раненая нога может стоить ему жизни, Имир бы прирезала его, бесполезного, на месте. К тому времени, как он от них сбежал, цены на лекарства были конские, и никто их выкладывать не хотел до самой его драки с Флоком. А уже тогда, лекарства не пропустили сами распорядители. Они решили пустить их на финальный пир, чтобы сделать из тебя шоу и вручить приз. Микаса… признавала, что настолько далеко об этом не рассуждала. Ни одно из его объяснений она даже не допустила. И всё же, покачала головой. — На этот раз, помоги ему, несмотря даже на всё это. И Армину тоже. А я справлюсь так. — Микаса, ты же не можешь не понимать, что это всё — коллективное наказание всем нам. Ситуация в других дистриктах явно выходит из-под контроля. Марли пытается взять власть заново в свои руки, как думаешь, как им это сделать? Сломав всю надежду элдийцев. Они отнимут символы свободы дистриктов и снова бросят в котёл арены, на сей раз, с неопытными детьми. Вдвое больше трибутов нужны только, чтобы посыпать соль на рану — любимчиков здесь не будет. У тех, кто на арене впервые, шансы сводились к нулю. Многие из победителей были друг другу либо друзьями, либо хорошими знакомыми — и как же разрушить образ их единства наилучшим образом, если не стравить друг с другом? — Можешь какие угодно строить планы, но никого из нас оттуда живым не выпустят. Всё играет против нас, — ровно заключил Ханнес, как будто земля и так не уходила из-под ног. — Просто… сделай это, — хрипло сказала она. И добавила уже куда искренне: — Спасибо, Ханнес. Он ведь согласился пойти с оружием против немногих друзей-победителей (или оказаться ими убитым) ради Эрена. Ханнес только угукнул и протянул бутылку, как бы предлагая разделить в знак примирения, но Микаса ушла. Ей не нравилась жалость в его глазах. До сих пор ей удавалось сдержать слёзы. По возвращении домой она увидела Карлу в полном одиночестве, сидящей на диване и уткнувшейся в Снежка. Тот громко мурлыкал, как и полагается коту, которому вообще на всё вокруг плевать. Микаса на входе в гостиную задела подошвой так и не убранные осколки стекла, и стало так паршиво на душе, что она сбежала, оставив Карлу совсем одной, и некому было её утешить. Телевизор так и не выключили. Марлийцы уже строили догадки о предстоящих Играх, и Микаса вздрогнула, когда её упомянули — единственную девушку-победительницу Шиганшины, а значит, стопроцентного участника. Комментаторы сияли от предвкушения, хотя и состроили для приличия минуту скорби. Впрочем, они могли действительно сожалеть — например, что не увидят свадьбу. — Он согласился, — тихо сказала она, приседая перед Карлой. — Ханнес согласился пойти за Эрена. Всё будет хорошо… — А за тебя кто пойдёт? — крикнула Карла. Снежок перепугано мяукнул и выпрыгнул с её коленей. — А за Армина?.. Микаса, я не… я не могу. Я не могу! Ты понимаешь, что я этого не переживу? Я не вынесу потерять хотя бы одного из вас, не говоря уже о троих… Микаса никогда не видела Карлу в таком состоянии. Даже после пропажи дяди Гриши. Даже после их первой Жатвы. Она была до глубины души сломлена, у неё не было сил это скрывать, и Микаса не знала, как быть. Её саму это било в самое сердце. — Я не могу… Это невозможно. Я не смогу. Она не могла выдавить ни единого заверения или пустой банальности. Микаса могла только сохранять спокойствие ради Карлы и держаться, даже когда по гостиной начали разноситься душераздирающие рыдания из самого нутра сильнейшей из женщин, которых она знала.

***

Ей больше не хотелось видеть перед собой безутешную Карлу, как и не хотелось смотреть в глаза Армину. Ещё до их возвращения, она ушла в спальню и свернулась калачиком посреди матраса. Под дверью образовался Снежок, начал царапаться и мяукать, искать Эрена, но Микаса не поднялась, даже чтобы его впустить. В какой-то момент он устал и куда-то ушёл. А Микаса смотрела в сторону окна, на парящие пылинки в лучах заходящего солнца. Судя по приглушённому шуму внизу, они наконец-то вернулись. В основном, там снова раздались рыдания, крики и мольбы Карлы. Микаса просто уткнулась лицом в подушку и ждала, когда всё затихнет. Наконец, на лестнице раздались знакомые шаги. Микаса вскочила с кровати — как только за Эреном закрылась дверь, она тут же бросилась к нему и вцепилась, как в спасательный круг. На его лице не дрогнул ни один мускул. — Ми… — Давай сбежим! Бросим всё и исчезнем, — сказала она. Он не шелохнулся. Кажется, даже не выдохнул. — Куда? — Не знаю, но… — Я серьёзно. Куда? — он схватил её за плечи и чуть грубо увёл от себя. — Куда на этом острове нам сбегать? Нас все в лицо знают. Дикой природы не так много, чтобы нас рано или поздно не нашли. И что будут делать моя мама с Армином? А Ханнес? Она не ожидала, что он потребует аргументации. Очередная глупость с её стороны. — Мы могли бы уехать все вместе?.. Сбежать в другую страну, где элдийцев так не травят… — А-а, и какую же? Кроме Марли, что-то вообще существует? И как ты попадёшь туда, просто купишь билеты на поезд и пересядешь на паром? Микасу это начало бесить. — Хорошо, твои идеи? Он впился в неё стеклянным взглядом. — Микаса… Стены полностью запечатаны. Ты забыла? Да. И нет. Она цеплялась за любую соломинку, обдумывала эту идею уже несколько часов. — Некуда нам бежать, — горько признал он. Его глаза были такие поразительно тусклые. — И делать нам нечего. Это было совсем на него не похоже. — Тогда останься здесь, — робко предложила она. Это ведь всерьёз было её планом Б. — Ханнес уже согласился пойти за тебя добровольцем. Позволь мне там победить, и я к тебе вернусь. Она ведь врала. Если выберут Армина, она сделает всё, чтобы победителем остался только он. И Эрен знал это. — Нет. — Эрен, ну почему ты так поступаешь? — Да потому, что они хотят нас поубивать, Микаса! — не выдержал он. — Мы не должны выжить, а они докажут всем, что были правы! Поэтому у нас ни шанса на победу, — кажется, он быстро понял то же, что и Ханнес. — Они уже знают, что я пойду за тобой добровольцем. Они напишут Ханнеса дважды, чтобы я точно его заменил. Может, Армину оставят шанс, но нам с тобой… конец. — Тогда не заменяй. Я пойду одна, мы не обязаны втроём там… — Ты глухая, что ли? — от ярости, с которой он это выплюнул, заложило горло. — Если я не вызовусь, пойдёт вплоть до того, что они меня в этом доме пристрелят. Или подстроят несчастный случай. Маму тоже убьют — а её я не могу подставлять. И… просто, не могу я остаться. Ты без меня никуда не пойдёшь. Я не позволю тебе умирать в одиночестве. Она могла прочитать это по его выражению. Он был готов умереть вместе. Её хватка на его рубашке ослабла. Голова устало уткнулась ему в грудь. — Прости, — сказал Эрен уже тише. Спокойнее. — Я не вижу выхода. — Ты просто сдался, — сказала Микаса по-детски капризно, но сейчас уже было плевать. — Ты никогда не сдавался. Повисло долгое молчание. — Просто, Мика… я не знаю, чего ты хочешь, — беспомощно заключил он. Его голос так дрожал, что ей самой стало плохо. Это всего лишь шок. До Жатвы оставалось немногим меньше трёх месяцев, она могла бы ещё его уговорить. Они могли бы что-то придумать. А сейчас она заставила себя сделать глубокий вдох и успокоиться. — Мы с Армином поругались, — пробормотал он. — Он всю дорогу орал на меня. Пытался спорить, материл последними словами. Мама тоже начала ругаться, не успел я порог переступить. Я не хочу сегодня ещё и с тобой поссориться. Давай завтра, — умоляюще попросил он. — Я сейчас… я просто хочу… пожалуйста, давай на сегодня закончим. — Хорошо, — тихо согласилась она. Было так стыдно. Она ведь тоже была ему нужна. Прошла ещё одна пауза. — Я бы… — он сглотнул. — Я бы сбежал, если бы это было возможно. Даже не задумывался. Ты же это знаешь? Даже если бы пришлось всех бросить… я бы, наверное, смог это пережить. Точно не скажу. Этот абстрактный сценарий был славным утешением — но не более. Они бы скорее струсили и ни за что не бросили ни Армина, ни Карлу. Микаса знала, что их бы замучило чувство вины. — Прости, — снова сказал он. Как будто он во всём был виноват. Она так его и не переубедила, и скорее всего, уже не сможет никогда. Микаса наконец рухнула. Она повисла в его объятиях, весь боевой дух ушёл. Воротник его рубашки медленно начал пропитываться её слезами, и даже когда Эрен попробовал вытереть, они пошли с новой силой, что сквозь эту пелену едва было что-то заметно. Он долго смотрел ей в лицо, пока не склонился, и не уткнулся в её лоб своим. В какой-то момент она поняла, что не все слёзы на щеках принадлежали именно ей.

***

Проснулась она уже затемно. В доме стояла зловещая тишина, не считая стука дождя по окнам и крыше. К счастью, гром звучал где-то далеко. Микаса подняла голову к часам — была совсем глубокая ночь. Должно быть, она так плакала, что несколько часов назад уснула и не заметила. Они с Эреном так плотно друг к другу прижались, что она чувствовала стук его сердца и не слишком ровное дыхание — получается, он не спал. Снова приподнявшись, она потёрлась лицом о его шею, и к её радости, получила в ответ крепкие объятия. Она хотела быть полностью уверенной. — Не спишь? — Угу. Славно. Дыхание начало панически ускоряться — она ведь точно знала, чего хочет, едва открыла глаза. Неужели страх перед неизбежным ускорил её рвение? Пусть так. Прямо сейчас, вспоминая прошедшие месяцы, все её девчачьи волнения казались сущим пустяком. И она не собиралась впустую терять время, как это делал Эрен. — Эй, Эрен? — М-м? — то ли сонно, то ли задумчиво отозвался он. Ей прямо сейчас нужно было почувствовать что угодно, помимо глубокого отчаяния, в котором можно было с головой потонуть. Плевать, по какой причине. Плевать на всё. — Если ты готов… то я тоже готова. Он подумал. — К чему я?.. Микаса не дала договорить — притянула его к себе и поцеловала. Если он не был готов, или не хотел — она бы отступила. Последний выбор остался только на его усмотрение, на которое возлагались большие надежды и ровно никаких ожиданий. Возможно, она просто сошла с ума. Щёки вспыхнули, когда в ответ он поцеловал её со всей страстью, и очень скоро ей в рот скользнул его язык, а под юбку — его ладонь. Обстановка накалялась со всей стремительностью, и Микаса попробовала на вкус его резкий выдох, когда слегка закусывала и оттягивала его нижнюю губу. Чтобы его сильнее возбудило. — Э-эй, постой, постой, — едва выдал он и потряс головой, будто пытался выбросить оттуда ненужные мысли. — Что ты имела в виду? К чему готов? Ей что, по буквам объяснять? Она влезла на него, колени обхватили его талию. Когда они снова поцеловались, уже не так торопливо, его руки снова вернулись шарить по её бёдрам — пришлось выжидать, когда его дыхание снова начнёт срываться, прежде чем откинуться назад. Вместо того, чтобы принять его, потянувшегося следом, Микаса придавила его грудь, чтобы на матрасе не дёргался, и начала двигать тазом. Даже сквозь пальцы она чувствовала, как сбивается его дыхание, как вибрирует внутри от тихих стонов. Даже в этих обстоятельствах, от его реакции и ощущения, как его возбуждение заполняет пустоту между её ног, раздувалось самолюбие. Они двигались в унисон. В какой-то момент Эрен смог подняться и сесть, и так было даже лучше — немного припасть между его колен и прижаться внизу теснее. К самому искреннему удивлению, в новый поцелуй он её притянул сразу за шарф, и они не отрывались даже чтобы снять друг с друга рубашки. Каким-то образом у них получилось, правда, пара её пуговиц оторвались и полетели на пол. Пока он сосредоточенно стягивал красную полосу ткани и изучал кожу её шеи, Микаса решила, что да, самое время объяснить по буквам. Будет проще, когда не нужно смотреть ему в глаза. Её пальцы схватились за его волосы на затылке, вторая её рука нырнула между ними и приласкала его пах, скрытый брюками. В секунду его поцелуи сменились несильным укусом, и она выдохнула. — Эрен? — М-м-м-м-м. Губы внезапно пересохли. — Я хочу почувствовать его внутри. Он настолько резко напрягся и прекратил вообще всё, что она занервничала. Впрочем, зря. Эрен снова нашёл её губы, и теперь двигался куда податливее, нежнее, а его руки скорее томно поглаживали, чем пытались прощупать все изгибы. Не то чтобы ей и прошлая агрессия не понравилась, но уголки глаз защипало от резко проявленной заботы. Ему всегда было комфортнее выражать свою привязанность через действия. Язык тела давался ему куда лучше слов. Эрен запоздало что-то вспомнил, и разочарованно покривился. — Я не… в смысле, я так и не ходил за… я не думал, что тебе захочется… Учитывая их обречённую судьбу, можно было и не переживать о контрацепции. Микаса всё равно не доживёт до… разбирательств с этой случайностью. Однако, если она скажет вслух, то неизбежно испортит настроение, в котором Эрен немного подзабыл, о чём они ссорились несколько часов назад. А напоминать не хотелось. Он явно растерялся, когда Микаса слезла с него, с кровати и ушла в другой конец комнаты. Там, в комоде, она с самого Тура прятала небольшую упаковку. Ей было достаточно стыдно их покупать, не говоря уже о том, чтобы обсуждать. В пару шагов она вернулась и швырнула ему пачку презервативов, и осталась смотреть, как он щурится в попытке прочитать название. — Это… очень дальновидно, — ровно прокомментировал он, но шутка провалилась — никому смешно не было. Хотя в другой ситуации, если бы была способна хоть улыбнуться, она бы признала, что прозвучало забавно. — Смотрю, ты себе не изменяешь, — продолжил бормотать он, пока Микаса возвращалась и уже затыкала его новыми поцелуями. — Всегда готова ко всему. Остальная одежда тоже надолго не задержалась, и в обычный день её пальцы не были настолько неуклюжие, а тело не бросало в такую сильную дрожь. Конечно же, стоило ей снова оказаться на его коленях, полностью голой, и Эрен это почувствовал. Она была слишком разгорячена, чтобы мёрзнуть. Он перехватил её запястье. — Ты уверена, что хочешь? Бесконечно к ней внимательный. — Эрен, если ты хочешь и дальше ждать идеальный момент, то его уже не будет, — прямо заявила она. Сердце кольнуло, когда он очевидно, немного обиделся. — Я больше о том, что… не хочу терять ни секунды. Они больше ничего у меня не отнимут. Она имела в виду, что хочет испытать этот опыт, пока у них осталось немного времени — но Эрен отвёл взгляд, потому что она всё-таки напомнила. — Справедливо. Микаса помялась. — Ты хочешь? Его глаза потемнели сильнее, чем она могла вспомнить, зрачки расширились. Знакомой зелени там практически не осталось. Он чуть отстранился, только чтобы посмотреть на неё, её губы, шею, бесстыдно скользнуть по обнажённому телу. Ей стало гораздо легче, когда его руки снова коснулись её, отдельно задержались на груди и мимо подтянутого живота, спустились к бёдрам. — Да, — уверенно сказал он. — Я хочу тебя. Постоянно. Несмотря на прорывающиеся довольные стоны, сердце всё-таки сжалось. Микаса уложила голову ему на плечо и жадно опустилась на пальцы, которые начали всего лишь её подразнивать. Он честно попытался двигаться сначала понежнее, да и просто нравилось ему ласкать её пальцами — но тут уже в Микасе не было терпения. Она хотела поторопить его, но Эрен упрямо держал её не месте, и не позволял ей трогать его, хотя был возбуждён донельзя. Он решил вести на своих условиях, а ей осталось только сдаться, прижаться к нему и наслаждаться процессом под звуки дождя и собственного частого дыхания. На этом этапе он чётко знал, что и как ей нравится, и лишние указания были не нужны. Когда она начала ёрзать и решила, что он растянул её достаточно, то перехватила его руку. Через секунду она взглянула ему в глаза, и чтобы он в них ни увидел, его это убедило достаточно. — Ложись, — сказал он. После контакта с его теплом, стало ещё холоднее терпеть, пока он поможет ей расположиться в центре постели. Его взгляд, когда Эрен открыто изучал каждый её сантиметр, заставлял её краснеть. Микаса едва не вскрикнула — Эрен слишком резко ухватился за её разведённые перед ним бёдра и притянул поближе, а потом и вовсе потянулся погладить себя внизу, пока выжигал этот её образ в своей памяти. Из желания побыть хоть немного полезной, она заменила его руку своей, и как стало хорошо, что Эрен тут же закрыл глаза и начал удовлетворённо морщиться. Ей нравилось, какой властью она над ним обладала, при этом делая настолько мало. Но также, она его невольно отвлекла. Эрен с трудом подавил желание толкаться в её идеальную хватку, и вместо этого потянулся к упаковке, что лежала рядом. Микаса в жизни не подумала бы, что простой звук оторванного пластика заставит её так дёргаться. Ей очень тяжело было сдержать предвкушение, когда Эрен подвинулся ближе и уложил руки на её бёдра. Сердце билось настолько быстро, что грудь наполнилась странным чувством. Он неуверенно помедлил. — Ты же скажешь, если будет неприятно? Или если захочешь, чтобы я прекратил? — Конечно, — соврала она. — Ты клянёшься? — Эрен, пожалуйста, — «не томи уже», хотелось сказать ей. Но вместо этого из неё вырвалось самое уязвимое: — Ты мне нужен. Он остался не совсем довольным, но Микаса увидела, как выражение его лица едва переменилось, как открылась смесь желания и нежности к ней. Глаза снова сияли. Она откинулась на подушку, и с неловкостью не сразу определилась, куда девать собственные руки — пока Эрен не склонился к ней, и она не обняла его плечи. Напоследок он подарил ей поцелуй — одинокий и неожиданно целомудренный — и Микасе оставалось только проклинать единственную ускользнувшую слезинку, надеяться, что он не заметил. Эрен приподнялся над ней, и она прикусила язык от лёгкого прикосновения его между складок. А когда толкнулся вперёд — медленно выдохнула. Он там… был совсем не сравним с пальцами. Куда больше и толще. Микаса этого ожидала, и отчасти именно поэтому нервничала. Было немного больно от первого растяжения, но в основном она чувствовала давление — не то чтобы неприятное, просто новое для себя. И всё же, это было восхитительно, чувствовать его, наконец-то. Её возбуждение и чувство какого-то завершения довольно быстро перебили боль, и Микаса расслабилась, пока Эрен с новым толчком проникал ещё глубже, дальше, где она никогда раньше его не ощущала. И в момент, когда она была готова поклясться, что всё, дальше некуда, и попросить его остановиться, Эрен полностью прижался тазом. Теперь… она знала, в какой именно точке хотела его больше всего, и куда он никогда не мог дотянуться ни языком, ни пальцами. А вот сейчас… дотянулся. Оказалось, им обоим нужна была минутка на выдохнуть. Эрен, похоже, заметил, что ей не совсем удобно. — Т-ты в порядке? Он весь запыхался. — А т-ты? — спросила Микаса, и оказывается, она тоже. — М-м-м, — невнятно протянул он и опустил голову. — Так… круто. Внутри. Можно двигаться? От похвалы стало ещё постыднее. — Да… конечно. Она могла ещё попросить его быть осторожнее, но он и так будет. Было слышно, как он напрягается, как сдерживается, чтобы не слишком напористо в неё толкаться — а вместо этого медленно скользил наружу и снова внутрь. Со второго раза, когда он был весь смазан её возбуждением, было и ей не так больно, и ему полегче. Внезапно её осенило: они действительно этим занимаются. Любые остатки нервозного сопротивления улетучились, оставляя место чистому ощущению, как он двигался в ней, наполнял. В животе что-то начало нарастать. На чистом инстинкте голова откинулась назад, а бёдра поднялись навстречу его телу. Стоило ей рвано прошептать его имя, как Эрен припал к ней, и продолжил двигаться уже в её объятиях — куда размашистее и свободнее, как будто он уже знал, насколько она готова полностью его принять. Они не сразу поняли ритмы друг друга, но по ходу приспособились — и сориентировались настолько хорошо, что оставалось горькое чувство, будто они могли сделать это ещё много месяцев, если не лет, назад. Её руки заскользили по его спине, его грудь тёрлась о её собственную, его живот скользил на ней, и его крепкая талия отлично уместилась между её бёдер. Глаза почему-то постоянно норовили то закрыться, то закатиться, и голос было почти невозможно сдержать. Из лёгких вырвался писклявый, слишком громкий и резкий скулёж. В ответ его тело замерло, но шею опалил горячий поток его дыхания. Вроде бы, ливень за окном и приличное расстояние между комнатами должны были задержать любые прорывающиеся звуки тяжёлого дыхания, её вздохов и его стонов, но Микаса быстро осознала, насколько же её не интересует вообще ничего, кроме того, что происходит в этой спальне и на этой постели. Кожа покрылась потом. Микаса начала уставать, ей захотелось, чтобы побыстрее пришло какое-то облегчение — и точно так же ей хотелось, чтобы этот момент не заканчивался никогда. Эрен всё это время молчал, что странно. Стоило заметить раньше, насколько он погрузился в собственные мысли — раньше он разливался бесконечными комплиментами и похвалой, от которых она краснела. В попытке вернуть его внимание, она подняла его лицо за подбородок и поцеловала. — М-м, Микаса… Сейчас начнёт. Он слишком резко толкнулся, что из груди вышибло дыхание. — А! — Я хочу… Микаса изо всех сил пыталась его расслышать. — Хочу сп-просить. Она ни слова не могла разобрать, ни единой буквы. Её мысли осыпались прахом. Он прижался к её лбу своим и поумерил толчки — ещё не замедлился полностью, но двигался очень затянуто и мучительно, заставляя только сильнее ёрзать и выгибаться навстречу, требовать чего-то серьёзнее. Взамен, он одним движением зарылся в неё так глубоко, что Микаса снова вскрикнула. Это было довольно опасно. Они оба были на грани. — Микаса… — Эрен, я… слышу. — Выйдешь за меня? От неловкости она икнула в чём-то среднем между истерическим смешком и всхлипом. Она совсем этого не ожидала. Слёзы, которые она сдерживала, покатились по щекам. — Прямо здесь, в Ши… Шиганшине. Правда, — выдохнул он. — Давай просто это сделаем, пока… — и не договорил. — Эрен, — выдавила она. — Меня в Туре… оно так бесило. Я сам хотел спросить. Т-так давно, что я… прости, что затянул. Пожалуйста, прости. Пожалуйста… скажи, что ты согласна. Почему он вообще её уговаривал? — Согласна. Конечно, я согласна… — а всё остальное он забрал в новый поцелуй. Её ноги заключили его поясницу в объятия и надавили, чтобы он продолжил двигаться — и когда он так и поступил, внутри что-то начало разгораться. — Мика, я… бля, я… так люблю тебя, что сдохнуть могу… Она и раньше слышала его признания, но сейчас… скорее, она могла умереть. Когда он говорил таким голосом, наполненным грустью и отчаянием, у неё сердце начинало болеть. — Я люблю тебя, — хрипло прошептала она. Она любила — больше всего на свете, больше собственной жизни. — Люблю… только тебя, всю жизнь… Ах! Он продолжал расцеловывать её и двигаться в ней, осыпать лаской и кое-как облегчать боль. Но когда почувствовал на вкус её соль, то стало натурально слышно, как он осознал, что она под ним плачет. — Мика? До неё только сейчас дошло, почему люди называют всё это «занятием любовью». Тело и душа рвались на части — ей было настолько же приятно ощущать его внутри, насколько сердце обуревало отчаяние. Ей не хотелось умирать, ей хотелось быть с ним, о большем она ни разу в жизни не просила, и это было настолько несправедливо… Смутно она почувствовала, как он сунул руку между ними и начал помогать ей, натирая её самое чувствительное место — и конечно, в этот момент много усилий от него не требовалось. Удовольствие только приливало, может не так уж быстро за отвлекающими рваными хлопками их тел, но в какой-то момент Микаса всё-таки вздрогнула всем телом и запрокинула в оргазме голову. Это было… очень бурно. Все её мышцы, казалось, начали дёргаться и сокращаться — от внутренностей до кончиков пальцев. Перед глазами чуть ли не звёзды вспыхнули. И Эрен продолжал натирать её пальцами до самого конца, а потом и после него, что пришлось уже его злосчастные руки отталкивать, потому что даже дышать в таком удовольствии было невозможно. Он тоже был близок, и она это чувствовала, но её комфорт был на первом месте. — Может, мне… — Нет. Хочу, чтобы ты сделал это во мне, — прошептала она, развеивая любую его неуверенность. И в принципе, большего было не нужно. Эрен перестал сдерживаться — получив позволение, он погнался за собственной разрядкой, а идеально податливой к нему Микасе оставалось только обмякнуть. Без единой жалобы она приняла его, только слабо постанывала в остатках оргазма, и её стенки внутри сжимались в такт толчкам, приглашая его излиться внутрь. И наконец, он затрясся, полностью расслабляясь на ней, что захотелось не иметь никаких преград между ними. Захотелось принять и эту его часть тоже. Они развалились на кровати, липкие, грязные и запыхавшиеся. Микаса не могла припомнить, чтобы когда-либо была так вымотана — ни после изнурительных тренировок, ни после смертельных схваток. Самым близким был день, когда она неслась от Рога изобилия в пещеру, где сгорающий в лихорадке Эрен ожидал её с лекарством от заражения. Но раз уж он сейчас был жив и здоров, то попытался пошевелиться — и Микаса не торопилась его отпускать, вместо этого вцепившись руками и ногами. Без слов ему было понятно, что хочется растянуть этот момент, запечатлеть в памяти. И вместо лишних движений, они просто лениво целовались. В итоге, им пришлось разъединиться, по крайней мере, чтобы избавиться от презерватива. Микаса в секунду болезненно охнула — Эрен, к счастью, не заметил и решил, что она всё ещё не хотела расставаться — и начала дрожать во внезапном холоде, что осел на пропотевшей коже. Неплохой идеей звучало сходить в душ, но она в дикой тряске не могла даже пошевелиться, чтобы встать с кровати. А там и Эрен вернулся, и на этот раз они вдвоём полезли под одеяло. Когда они обнялись, она поёрзала от удовольствия. Он был такой тёплый, как маленькая печка. Микаса даже задремала, когда почувствовала, что он прибирает упавшие на её лицо волосы. Она сейчас, наверное, выглядела встрёпанным неопрятным монстром. — Ты как, в порядке? — спросил он. Она медленно, на пробу, подвигала ногами. — Болит немного, — и едва он начал кривиться, добавила: — Эрен, это неважно. Думаю, так… даже лучше. Он помялся под её уверенным взглядом и явно не понимал, как к этому относиться. Её в самом деле больше радовала идея пронести затяжную память об этой ночи до самого завтрашнего утра. Пусть она утешит, пока Микаса будет разбираться… со всем остальным. И поскольку Эрен совсем не успокаивался, она именно так ему и сообщила — честно и открыто. Было приятно видеть, как он краснеет от её слов, и теперь она вовсе не волновалась, что он загордится, или ещё чего себе удумает. Их забавная игра в «кто кого сильнее впечатлит» подходила здесь к концу, и навсегда заканчивалась ничьёй. Микаса принялась вытирать липкие от слёз щёки. За короткое время она испытала слишком много всего. — Ты знаешь… я спросил это не потому, что в моменте был на эмоциях. Она сонно моргнула, вспоминая, что он вообще спрашивал — а когда дошло, то повернулась и чмокнула его у плеча. Она испытывала какое-то смутное счастье, и даже это, в свете их скорой смерти через два месяца, было чудом. А может, просто глупостью. — И я ответила не поэтому, — заверила она. Эрен заметно расслабился, чуть обмяк и выдохнул. Микаса была полностью истощена — и телом, и душой. Пока что слёзы закончились, но потом они вернутся снова. А сейчас, последним, что она видела перед сном, был Эрен, что брал её за руку.