Встретившись однажды...

Ничто так не радует с утра, как просыпание будильника. Позов подскакивает, когда понимает, что выспался слишком хорошо для семи утра. — Черт, — ругается себе под нос он, когда видит на часах 8:15. Время еще есть, но в обрез. Придется пожертвовать завтраком и первой сигаретой. — Окс, Савина! — заглядывает в комнату дочери Дима. Сестра спит на раскладном диване, вчера она осталась у них, потому что ей ближе на работу ехать от Димы. А малышка безмятежно сопела в своей кроватке лицом к стенке. Диме было очень совестливо будить дочь, когда она так сладко спала, но выхода не было. — Малышка, вставай. — тихо зовет дочку Позов, девочка поворачивается, потягивается и только потом открывает глаза. — Пливет, пап. В садик? — делает догадку Савина. — Сегодня нет. Папа у тебя дурачок и проспал, поэтому ты сегодня поедешь с тетей Оксаной на работу. — Что? — резко поднимает голову Оксана. — У тебя просторный офис, и там есть телик, а у меня единственное место, где Савина может посидеть — приемная. — Я же тебе еще вчера сказала, что сегодня вся в разъездах. Я умотаю ее за 12 часов в машине. -- напоминает Оксана, протирая глаза и опусая ноги на пол. — Вот черт… — закрывает глаза рукой мужчина, вспомнив вчерашний разговор с сестрой. — Фу, почему так много? — морщит носик племяшка. — С заказчицей будем ездить смотреть рестораны, а это обычно очень долго, солнышко. — с сожалением говорит девушка. — Тогда сегодня пойдем к папе на работу? — с надеждой говорит малышка. — Похоже, что так. — улыбается Позов. — А сейчас все быстро собираемся, у нас 40 минут, чтобы доехать. — подхватывает на руки дочь Дима, и быстро ведет ее сначала умыться, потом передает Оксане, чтобы они нашли, что одеть, а сам спешит на кухню, чтобы сделать дочке какое-то подобие пайка которого ей хватит до обеденного перерыва, когда отец сводит ее поесть нормально. — Мы готовы! — Оксана и дочка уже в коридоре, полностью одеты и ждут только Диму. — И я, — Дима протягивает сестре еду для дочки, а сам быстро натягивает ботинки и пальто. — Помчали. — и все Позовы покинули квартиру, готовые к этому дню!

***

— Что Московчук сказал про дизайн? — подскакивает с места Захарьин, как только увидел друга, подходящим к их рабочему месту. — Одобрил, — Антон выдыхает. — Но ему не нравится шрифт. — раздосадованно сказал Сережа, падая на свой стул. — А кто его делал? — Я, — так же невесело отвечает Матвиенко. — сказал, ощущение, что взял первый попавшийся, а не рисовал. — Ты дурной, что ли? — с наездом спрашивает Антон. — Да я так не делал! — запротестовал Сергей. — Просто голова не варит, столько всего навалилось, я даже не посмотрел, как он выглядит на всем сайте. — делится мужчина. — Ты про Машу? — догадывается Антон. — Да не, уже прошло то сколько, больше месяца. Уже не так переживаю. Просто…пока не могу тебе рассказать, извини. Эти сопли про чувства ты не любишь, знаю. — Да ладно тебе, братан. Что я сухарь какой-то? — с какой-то обидой в голосе спрашивает Захарьин. — Нет, что ты! — спешит заверить друга Матвиенко. Помедлив еще пару секунд и увидев в глазах товарища неподдельный интерес, Сережа заговорил: — Встретил я тут кое-кого, не так давно, пообщались какое-то время, но вот уже почти месяц особо не связывались, а из головы человек не уходит, но написать как-то духу не хватает. — Ого, — только и говорит Антон. — Знаю, так мало с Маши прошло, а я тут уже о ком-то другом говорю, самому от себя плохо. — потирает шею мужчина, вздыхая. — Да не, Серег, — машет головой друг. — Это бывает, просто ты случайно встретил подходящего человека. Это все равно произошло бы, и лучше рано, чем поздно. Случайно. Да, Антон, ты прав, это действительно было случайно. Судьба Чудо. — Хоть знаешь, где она работает? — Матвиенко решает, что не стоит поправлять друга и подыгрывает. — Она в стоматологии работает. Отсюда минут двадцать. — Ну вот видишь как удобно? — восклицает Антон. — Что? — не понимает Сережа. Антон цокает языком и закатывает глаза. — Я тебя прикрою. А ты пока едь к ней и поговори. — разъясняет Захарьин. — А, то есть, «привет, я не писал тебе почти месяц и никак о себе не заявлял, возможно ты уже имени моего не вспомнишь, но вот он я», так, что ли? — Ну примерно. — пожимает плечами коллега. Матвиенко лишь раздраженно выдыхает, ты не помогаешь, друг. — Пока не попробуешь — не узнаешь. — констатирует Антон. — И это всяко лучше, чем написать "Привет". — а вот это уже кажется более весомым аргументом. — Вот тут ты прав. — озвучивает свои мысли Матвиенко, поднимаясь с места. — Только не сильно долго, я не смогу весь день говорить, что ты отошел поговорить, покурить или на обед. — предупреждает друг. — Я не курю, — напоминает Сережа. — Да иди уже! — торопит его Захарьин, махнув рукой. Матвиенко, тихо кидает «до скорого» и быстро ретируется.

***

До стоматологии, где работает Дима действительно было не дольше двадцати минут. Но Сережа не спешил выйти из машины и помчать на всех парах напоминать о себе. А если ему не будут рады? Если про него уже сто раз забыли и Дима и Савина… И тут он вспоминает медвежонка. Мужчина поворачивается назад и смотрит на пассажирские кресла. Его юный игрушечный компаньон сидит тут после того, как Сережа уже не мог постоянно натыкаться на него взглядом в своей комнате в квартире Арса, а когда он наконец нашел симпатичную однокомнатную квартиру и переехал туда, совсем забыл забрать медвежонка наверх в дом. Что-то мешало ему просто спокойно относиться к нему. Как к игрушке. Потому что для мужчины он значил куда больше. Зачем тогда он недавно свозил его в химчистку, чтобы он не был пыльным, когда… А что когда? Когда он наконец решиться навестить Диму и подарит медвежонка Савине? Чего скрывать. Так и есть. Поэтому он его с собой и возит. Для того, чтобы в любой момент иметь хоть какой-то повод появиться на пороге работы или дома Позова. — Сейчас, или никогда. — вслух произносит он. Рука на ключе зажигания говорит все за него. Мотор заглушен. Сейчас. — Так, временное лекарство я положил, жду вас через неделю, мы положим уже долгосрочное и потом встретимся через три-четыре месяца. Будем следить за динамикой развития кисты. Но не волнуйтесь, я полностью уверен, что мы сможем сохранить зуб. — беседует с пациенткой Позов, выписывая на листке рекомендации. — Спасибо. — поблагодарила молодая девушка, принимая листок. — До свидания. — прощается она. — Всего доброго, — проводив пациентку к регистрации, Дима кивает ей на последок и уходит в кабинет. — Ну, все, у меня перерыв, как минимум, час. Солнышко, поехали пообедаем. — зовет дочку Дима, заходя в небольшую комнату за кабинетом, где обычно проводили время сотрудники в небольшие перерывы. — Ула! — отзывается она, подскакивая с места и несясь к папе, обнимая его за ногу. — Чего хочешь? — спрашивает у дочки Позов, надевая пальто и меняя обувь на уличную. — Макалоны. — заключает девочка, пока папа застегивает на ней ее куртку. — Отлично, тогда пойдем есть макароны. — подхватывает на руки дочку Дима. Под веселое щебетание девочки они покидают кабинет. Дима улыбается дочке, слушая незатейливую песенку, которую она бубнит под нос. Они выходят на улицу, их встречает теплое солнце и легкий ветерок. Это освежает и придает сил спустя пять часов работы кабинете. — Сележа! — восклицает девочка, указывая куда-то вперед своим пальчиком. Дима вздрагивает от неожиданности и не сразу прослеживает куда указывает дочь, но как только он повернулся в том направлении, он встречается с темно-карими глазами, и полностью обескураженным выражением лица Матвиенко. Он хоть и увидел их первее, но возглас малышки застал его в расплох и он забыл совершенно, что хотел сказать.  — Сережа? — повторяет за дочкой Позов, только уже с вопросительной интонацией. — Привет, — неловко здоровается армян, помахав рукой. — Где ты был? Мы с папой думали, что ты больше не хочешь с нами длужить. — Савина, я так не думал. — одергивает малышку отец. — А вот и да. — протестует она. — Я слышала, как он с Оксаной тебя обсуждал. — сдает все с потрохами девчушка. Дима сокрушенно вздыхает. — Конечно это не так, глупости. — качает головой Сережа, делая несколько шагов им навстречу. — было очень много работы. — отчасти это так, этот месяц был одним из самых продуктивных, но основная проблема была в том, что Сережа испугался такой стремительной привязанности к новым знакомым, от чего он невольно начал избегать встреч, что в итоге привело к тому, что сейчас они стоят здесь, смотря друг другу в глаза. — Я, наверное, не вовремя. — понимает по-своему эту образовавшуюся тишину Сережа. — Нет, что ты! — спешит его переубедить Дима. — Мы сейчас едем обедать. — Будем есть макалоны! — радуется девочка. — Да, если хочешь, присоединяйся к нам. — пожимает плечами Позов. — С радостью. — улыбается Сережа, совсем сокращая расстояние между ним и Позовами и шагая рядом к машине друга. — Где ты был? — устремляет на Сережу свой заинтересованный взгляд девочка. — Я… — Сережа же сказал, что работал, видимо, только сейчас освободился. — отвечает за друга Дима, обращаясь к дочке. На Матвиенко он не смотрит, и Сережа начинает нервничать, ему неловко. Ощущение, что приятель не так и рад его видеть. Может, на обед он пригласил из вежливости, на самом деле не хотя этого. — Твой папа прав. Было много работы, да и тебя, -- обращается к Диме. -- от работы я отвлекать не хотел, поэтому так редко выходил на связь. — будто оправдывается Матвиенко, виновато глядя на девочку, которая внимательно его слушала, а потом понимающе улыбается, как не свойственно детям ее возраста. — Мы не обижаемся, плавда папа? — Конечно, — подтверждает слова дочери Позов, и наконец обращает свой взгляд на друга. От этого простого действия Сереже почти моментально становится спокойнее. — Залезай, — Дима нажимает на брелок на ключах зажигания, и машина, издав характерный звук, открывается. Сережа падает на переднее сиденье машины, пока Позов неторопливо пристегивает дочку в детском кресле. — Готово, — объявляет он, и садиться за руль. — есть тут одно неплохое кафе, с вкусной пастой, и кофе. — обращается он к Сереже, заводя машину. — Голоден? — Ну, есть такое. — Отлично. — и машина стоматолога трогается с места, покидая парковку клиники.

***

Друзья занимают столик у окна. Девочка залезает в середину, чтобы лучше видеть все, что происходит на улице. — Савина, обувь. — напоминает отец. Дочка стаскивает с ног кроссовки и уже в носках стоит на диване, смотря в окно. К ним подходит девушка с двумя обычными меню и одним детским. — Можно сразу кофе, эспрессо. Девочке яблочный сок.– обращается к девушке Дима. — Мне тоже кофе, капучино, пожалуйста. — в догонку говорит Сережа. Девушка кивает, и ненадолго их покидает, чтобы принести напитки. — Совенок, посмотри, что будешь, потом в окно наглядишься. — зовет дочь Дима. Девочка кивает и без лишних слов садиться на диван, глядя в свое меню, копируя действия и жесты папы. — Это что? — тыкает пальчиком она. Девочка еще плохо читала, но старательно делала вид, что понимает все буквы. — Паста болоньезе, это как Оксана готовит. — поясняет Позов. — Тогда это. — кивает девочка и закрывает меню, возвращаясь к наблюдению за окном. — Как скажешь, торопышка. — хмыкает отец и возвращает свой взор к своему меню. — Выбрал? — поднимает глаза на друга он. Сережа даже толком не вчитался в меню, все думал как начать разговор. — Эм… — задумался он. — Болоньезе, говоришь… — задумался он, ищя наименование в меню. — Повтолюшка, — насупилась девочка. Сереже хихикнул. — Немного. Но это же вкусно, я не виноват. — оправдывается мужчина. — А я буду предателем и закажу пасту с курицей. — ухмыляется Дима. Будто услышав их, появляется официантка с напитками. Она расставляет чашки и один высокий стакан с яблочным соком, принимает заказ и снова удаляется в глубь зала. А Сережа все не может подобрать слова для разговора. Напряженное молчание спасает телефонный звонок у Позова. Он достает телефон и смотрит на экран. — Я быстро, — предупреждает он. — да? Да, это я, что такое… — его голос становится тише по мере того, как он удаляется, пока не перестает быть слышним совсем. — Он не злиться, — успокаивающим тоном говорит девочка. — он плосто не знал, что ты плиедешь. — Правда не злиться? — уточняет Матвиенко. Девочка качает головой, потянувшись к стакану с соком. Сережа пододвигает его и придерживает, пока младшая пьет. — Я думала, что ты не захотел с нами больше длужить. — с обидой в голосе говорит девочка. — Конечно нет, мелкая, ты чего? Я очень хотел и хочу, просто… –Много лаботы, я это уже слышала. Папа тоже так говорит, когда не может со мной поиглать. — Савина как-то загрустила, и опустила голову. — Большое количество работы — это часть взрослой жизнь, Савин. — мягко объясняет мужчина. — Твоему папе приходится много работать, чтобы ты ни в чем не нуждалась. — А мне ничего и не надо. Я хочу, чтобы он со мной поиглал, а не говолил, что устал и что завтра приедет Оксана и поиглает! — для малышки это, очевидно, больная тема. Она скрестила маленькие ручки на груди и сгорбилась, всем видом показывая «я этим обижена» — Но в нашу первую встречу вы вместе гуляли, — припоминает Сережа. — Это у папы выходной был. — отвечает девочка тем же тоном. — А их у него мало. Сереже понятно: сколько ребенку не объясняй, что родителям надо работать, они этого на сто процентов не поймут. Они дети. И им важно внимание, даже если для них оно проявляется в простой игре. Савина верно сказала, все, что ей нужно — папа. Его внимание, любовь и защита. Хоть Сережа и уверен, что Позов замечательный отец, и он точно сам все это понимает, но с его работой времени на семью было мало. И вот сейчас. Он уже почти пять минут говорит по телефону, скорее всего, по работе. Легок на помине. Идет размашистым шагом назад. Сам понимает, что долго говорил. — Работа. — объясняется он, садясь на диван и подвигая к себе кофейную чашку. Савина смотрит на Сережу и пожимает плечикам, мол, я же говорила. Сережа лишь понимающе кивает. Прошло примерно еще минут десять, когда девушка принесла первые два заказанных блюда, паста болоньезе для Сережи и Савины. — Ула, — в предвкушении еды подпрыгивает на месте девочка. — Осторожно, не обожгись. — предупреждает ее папа, дав специальную детскую вилку, более маленького размера, чем обычные приборы. Девочка по чуть-чуть накалывает макароны в форме бабочек на вилку и отправляет в рот. — Не горячо? — спрашивает отец. Малышка мотает головой, продолжая есть. — А ты чего не начинаешь? — Дима замечает, что Сережа не приступил к еде. — Я подожду, когда принесут тебе. Мне неловко оставлять тебя одного. — объясняется Сережа. — Да брось, — машет рукой Дима. Но Сережа качает головой, аля, даже не пытайся, я подожду. — Ладно, как скажешь. — Что делал этот…месяц? — почему-то только сейчас Сережа понял, какой же большой период времени месяц. Ему вновь стало не по себе от этого. — Ну, что делал… зубы лечил, Савину в садик возил. Недавно пошел на повышение квалификации, дополнительное образование, так что работы стало куда больше. Но это всего-то на полгода, так что не страшно. — неторопливо рассказывает Дима. А Сережа слушает так, словно ничего интереснее в жизни не слышал. Вот сейчас, именно в этом моменте он чувствует себя спокойно. Все…нормально? Нет. Все хорошо. Его ждали. Про него не забыли. — А ты что делал? — выдергивает из своих мыслей друга Позов. Сережа, будто не ожидав ответного вопроса сначала замямлил, а потом уже смог членораздельно рассказать про свои похождения в прошедший месяц. Хотя он и понимал, что ничего нового у него не было, он постарался рассказать как можно более подробно обо всех, даже маленьких событиях. — А сегодня мы сдали один проект. Но из-за того, что я запорол шрифт, его придется переделать. — Что значит «заполол шлифт»? — переспрашивает девочка. — Я его плохо нарисовал. — разъяснет Сережа. У девочки округяются глаза. — Ты умеешь лисовать? — Да. — кивает Сережа, не совсем понимая реакции младшей. — А лягушек умеешь? — смотрит щенячьими глазками девочка. — У-умею, — совсем обескураженный таким вопросом еще раз кивает Сережа. — Савин, — умоляюще зовет ее отец. — Ну, пап, я тебя плосила, но ты не умеешь. — У Сережи много работы, а ты его просишь лягушку нарисовать. — Лягушки пликольные. — насупилась девочка, опуская голову и перебирая пальчиками. — Мне не составит труда нарисовать одного лягушонка. Есть листок и карандаш? — Дима и Савина практически одинаково удивленно смотрят на Матвиенко, который согласился выполнить просьбу девочки. Савина весело кивает на его вопрос и ловко открывает рюкзачок, с которым никогда не расстается, и достает из него небольшого размера альбом и зеленый карандаш. — Пять минут, — говорит Сережа, начиная быстро чиркать карандашом по бумаге. Савина завороженно следит за каждым его действием, а Дима даже не обратил внимание на то, что ему уже принесли и его пасту, так внимательно он смотрел. Казалось бы, простой рисунок, а вызывает такие бурные эмоции у обоих. — Прошу, — протягивает листок девочке Сережа. Савина восхищенно вздыхает, глядя на простой рисунок мультяшного лягушонка, который сидит на всех четырех лапах и улыбается, а глаза такие большие и реалистичные, что ей кажется, вот-вот заморгает ими. — Клуто-о-о-о! — протягивает она, показывая папе рисунок. Дима одобрительно кивает. — Вот это ты даешь, какой прикольный лягух. — выдает свою оценку Позов. — Спасибо, — со смешком отвечает Матвиенко. — Спасибо, Сележа. — благодарит его девочка обнимая нарисованного друга, но очень осторожно, чтобы не сомнуть листок. — Не за что. — кивает армян, и умилительно смотрит, как девочка с присущим ей детским восторгом разглядывает рисунок. Матвиенко смотрит на часы. Вот черт. — Мне пора бежать, с работы ненадолго отпросился. — говорит он, а в груди саднит. Не хочет он уходить от них. Малышка надувает нижнюю губу, и смотрит грустным взглядом. — Но ты еще придешь? — с надеждой спрашивает она. — Конечно, — кивает он, девочка заметно приободрилась. — Стой, твоя машина же у клиники. — вспоминает Дима. Матвиенко хлопает себя по лбу, точно, он же приехал на диминой. — Тогда я на такси до клиники, а оттуда на своей. — быстро находит решение Сережа, натягивая кожаную куртку поверх толстовки. — Девушка, — зовет официантку он. — за эту пасту примите оплату, пожалуйста, и с собой заверните. — просит Сережа уже подоспевшую девушку. Та кидает «да, конечно, одну минуту» и покидает их. — Был рад вас увидеть. — первый говорит Сережа. — И мы! — в один голос говорят Позовы. — Не пропадай. — тянет руку для рукопожатия Дима. — Даю слово, — отвечает на рукопожатие Матвиенко. В это время уже вернулась официантка в одной руке с контейнером, а вдругой с счетом и аппаратом для карточки. Она набирает цену за пасту из счета, Сережа прикладывает свою карту и после удачной операции забирает контейнер из рук девушки. — Всего доброго, — прощается она. — До свидания. — отвечает Сережа. Махнув на прощание Диме с Савиной, он быстрым шагом покидает помещение. Такси приезжает за три минуты, и уже в салоне машины Сережа обдумывает все то, что успело произойти за это время. И он рад, что все прошло гораздо лучше, чем он себе мог представить. Уже подъезжая к клинике он вспоминает об одном. Мишка. На заднем сидении его машины. Он идет к ней, отпирает заднюю дверь и меняет контейнер и медвежонка местами. Он снова смотрит в стеклянные глаза своего мехового пассажира, и выдыхает, собираясь с смыслями. — Извините, — зовет он девушку на регистрации. — Дмитрий Темурович Позов в каком кабинете работает? — в 154, но его сейчас нет. У него обед. — отвечает девушка. — Да, знаю. Можете передать ему кое-что? — Простите, но он не принимает подарки от пациентов… — качает головой девушка. — Я не пациен… я… – кто? — друг семьи. Передайте ему этого медвежонка. Скажите: от Сережи Матвиенко. Хорошо? — умоляюще смотрит он. Девушка, видимо, ожидала чего угодно, но не плюшевого медведя. — Передам… — все так же немного потерянно говорит она, принимая мишку. — Спасибо, — кивает Сережа и со скоростью пули вылетает из стоматологии.

***

— Как все прошло? — Захарьин уже второй раз за день подскакивает на месте при виде Сережи. Он с нетерпением смотрит на друга, который на его слова пару раз быстро кивает, скидывая с плечь куртку и ставя на стол контейнер с едой. — Отлично. Поговорили, даже на обед сходили. — А че с собой притащил? — Так я торопился, чтобы тебе по шапке не прилетело за мое отсутствие. –поясняет Матвиенко. — Да ладно тебе, полчаса плюс-минус погоды бы не сделали. — махнул рукой товарищ. Но уже бежать обратно смысла не было. Дима скорее всего, уже вернулся в клинику, и возможно даже получил медведя… Тут у Сережи на мгновенье екнуло сердце. Он написал бы, если бы получил. Точно написал бы, вряд ли это такой рядовой подарок, к которому не нужны пояснения. Но сообщения не было ни через десять минут, ни через полчаса, ни когда Сережа уже закончил рабочий день и ему надо было ехать домой. Его голову не покидали тысяча мыслей. Не получил? Девушка могла просто забыть. Возможно… А вдруг просто не оценил, посчитав шуткой? Эти догадки его убивали. Мужчина был напряжен во время всей дороги домой. В животе будто ураган, от нервов его всего крутило, а еще был стыд. Будто он жалел об этом частично спонтанном поступке. Сережа, уже ничего не ждав, берет в руку смартфон. Обычно он даже внимания не обращает. Но сейчас этот звук уведомления как бальзам на душу. И Имя.

Дима 20:03

Медведь крутой, Савине понравился)

И вдогонку простое:

Спасибо)

Простое, но теплое. И приносящие спокойствие.

Серега 20:04 Рад, что понравилось

Прочитано сразу и в ответ улыбающийся во все зубы смайлик. Сережа прыскает. Конечно понравился, иначе и быть не могло. А ты так переживал, дебил. Ругает сам себя Сережа. Хоть он и понимает, почему так переживал, вопросов себе больше не задает. Достаточно для него сегодня мозговых штурмов. С долгожданным чувством легкости он готовит себе простой ужин, пасту он доел на работе, принимает душ и перед сном открывает ноутбук, он видим на рабочем столе файл с шрифтом, который ему предстоит переделать, и файл с его книгой, которую он забросил так же месяц назад. Он наводи курсор на второй файл, просто желая освежить в памяти о чем хоть он написал, хотя последние строчки всплывали в голове предательски часто. «Два имени». И он знал, что это за имена. Дима. Савина. Пускай за короткое время, но они успели поселиться в душе Сережи, растапливая лед, который начал появляться в нем после не самого легкого расставания, он заметил, что когда проводил с ними время, от его проблем оставалось крохотное пятно, которое практически не доставляло проблем. И сейчас он понимал, насколько было глупо пытаться отдалиться от них. И он дает себе слово, что больше так делать не будет. Теперь ему понятно как никогда раньше — он встретил их не случайно.