Тёмный. Битва за Жизнь

       Оставлять Николая одного рядом с Евгением не хотелось. Благо, хоть Бинх разбавит их... вечную компанию. С другой стороны, Гуро не сильно доверял и ему, но иного выбора не было.        Следователь посмотрел на бодро шагающую рядом с ним Василину. Ему вдруг стало грустно, ведь своих детей у него нет (Да и в априори быть не могло, не любы ему женщины).        — Господин Гуро, а Вы никогда не хотели повернуть время вспять? — Ведьмочка отвлекла его от нелегких дум. — Изменить или вовсе что-то не делать?        — Понимаешь, — Яков посмотрел на облачное небо своего любимого города. — Не всё так просто. Поступая иначе в прошлом, ты меняешь будущее. И я думаю, что лучше бы… — Мужчина запнулся, стыдливо отводя взгляд. — Хотел бы я сказать «Никогда не встречать Николая Васильевича». Он бы никогда не ввязался в эту войну между тайными обществами, не видел бы столько смертей, полюбил бы женщину, что так же бы любила его, как я. Я бы хотел ему лучшей жизни, чем у него сейчас. И мне до ужаса стыдно, что я поступил так эгоистично, позволив ему увидеть ответные чувства. Позволил себе, в первую очередь, быть счастливым, — Гуро говорил, казалось бы, забывая о том, что перед ним всего лишь ребёнок. Но Василина не прерывала его, кивала с присущим взрослым пониманием в широко открытых глазах. — Я ведь знаю, что Бенкендорф оставил бы жизнь любому, кроме меня. Провинившихся он не прощает. И ведь я бы уехал с Николаем Васильевичем куда-нибудь в Европу, если бы не Пушкин, подсказавший идти против Александра Христофоровича. Мне иногда кажется, что Александр Сергеевич — подставная лошадь, Троянский конь, если можно.        — Ваши мысли имеют место быть, Господин Гуро, — кивнула ведьмочка. — Но узнаем мы всё через месяц. И, простите пожалуйста, Вы тот ещё глупец, раз желаете не знать пана Гоголя.        Девочка серьезно посмотрела в глаза следователя, показывая, что с его ходом мыслей она не согласна.        — Да, меняя прошлое, мы меняем будущее, но есть события, что произойдут в независимости от наших желаний и действий. Встреча с Николаем Васильевичем была предначертана самой Судьбой, а это значит — для чего-то ей это понадобилось. Вы встретились не случайно, влюбились не случайно. В будущем это спасёт вас обоих.        — Вот только ты забыла, — прошептал Яков, заводя её в небольшое ателье. — Что будущего у меня нет.

***

       Приобретя Василине пару платьев нового кроя, дабы она не сильно отличалась от местных детей, Гуро отвел её к себе домой. Приказав одному из слуг показать ей дом, мужчина отправился в свой кабинет.        Там он достал стопку чистых листов и приготовил чернильницу.        — Начинать письма всегда очень трудно… — Прошептал себе под нос следователь.        Ему хотелось оставить после себя что-то, но не обычное завещание, а письмо. Письмо Коленьке.        «Передать Николаю Гоголю» — вывелось довольно ровно. Он с трудом унял внутреннюю дрожь, сводившую руки.        Обрывки мысли начали формироваться в предложения, которые Гуро в спешке сразу переносил на бумагу. Исписывая черновики вдоль и поперёк, Яков все никак не мог прийти к целостному тексту.        Устало опустив голову на руки, мужчина взглянул на письмо. Выдохнув, он убрал листок в подписанный конверт.        Заходя на кухню, Яков налил себе воды, отстранёно глядя в окно.        — Господин Гуро, Вы не могли бы почитать мне сказку? — Василина, стоя на пороге в одной ночной рубашке, держала в одной руке книжку, а в другой — свою куклу.        Яков замер и, неуверенно глядя на девочку, кивнул.        — Что ты хочешь услышать? — Отведя в приготовленную ей комнату, следователь уложил гостью в кровати и взял протянутую книжку, листая её. — Тут много сказок.        — Вот эту хочу! — Василина открыла на нужной странице.        — «Лебединое озеро»? — Мужчина прочитал название и удивился.        — Да, люблю эту историю, — Девочка улыбнулась, укладываясь удобнее.        Гуро выдохнул, принимаясь читать выбранную сказку. И сам не заметил, как погрузился в ожившую на страницах историю любви. Он как будто примерил её на себе. И искренне порадовался тому, что в конце главные герои остались вместе, преодолев все трудности.        Поглядев на уснувшую девочку, Гуро укутал её получше и ушёл к себе.        Он не успел дойти до своей комнаты, как его остановил слуга и сообщил о позднем визитёре. Удивившись, следователь спустился вниз, гадая, кто бы это мог быть.        И, увидев Гоголя, почти удивился.        — Яков Петрович, слава Богу, я уже боялся, что не успел и Вы уехали, — Писатель сделал шаг вперёд и, не дожидаясь дозволения, обнял мужчину.        — Ну что Вы, Коленька, — Погладив его по голове, Гуро улыбнулся, чувствуя приятное тепло в груди. — Разве мог я уехать, не попрощавшись с Вами, душа моя?        — Простите… — Коля уткнулся носом в грудь следователя и трогательно шмыгнул. — Можно я побуду с Вами до Вашего отъезда?        — Конечно, яхонтовый мой, — Яков улыбнулся. — Пойдём в мою комнату.        Гоголь кивнул на его предложение и проследовал за возлюбленным на второй этаж. Там, раздевшись, они легли в кровать и, прижавшись друг к другу, попытались уснуть. Но Гуро, чувствуя витающее в воздухе напряжение, привстал на локтях.        — Тебя что-то волнует, душа моя? — Мужчина погладил его по щеке.        — Нет, совершенно ничего…        — Не договариваешь ты мне что-то, Коленька, — Усмехнулся Гуро, видя возлюбленного своего насквозь. Он смотрел на него внимательно и жадно, стараясь запомнить каждую мелочь, каждую морщинку на бледном лбу мальчишки, как падает дрожащий свет на чело его, как переливаются текучие пряди, стоит коснуться их рукой...        — Просто поцелуй меня, Яш… — Вызывая у следователя шумный выдох, произнес Николай.        Ему не нужно повторять дважды. Насладившись сладостью губ своего мальчика, Яков притянул его ближе к себе. Он не знал, как проделал это, но поцелуй его даровал Николаше настоящий покой, и он почти тотчас уснул, стоило лишь погладить его по голове, словно ребенка. Услышав умиротворённое сопение, Яков Петрович позволил и себе окунуться в мир снов.        Следующим днём Гуро отбыл по делам в другой город. Весь месяц Гоголь усердно постигал гипноз, ну а месяц следующий начался с ужасной трагедии.