мой сосед (в которого я влюблен) вампир

К вечеру Чимин был готов подать в суд на человечество. Не потому что произошло что-то ужасное. Наоборот — всё было слишком обычно. Клиент опоздал на сорок минут и потом сказал «ну вы же всё равно тут, а после меня никого нет». (Чимин всё равно заставил его заплатить за дополнительное время). Фотограф драматично объявил, что «не чувствует свет», как будто свет был бывшим, который перестал отвечать на сообщения. А вишенкой на торте стал мужчина в дорогом пальто, который решил, что слово «luxury» означает возможность курить прямо в павильоне. — Нет, — уже в четвёртый раз повторил Чимин с профессиональной улыбкой человека на грани преступления. — Мы не можем сделать атмосферу «нуар» настоящим дымом. Для этого есть дым-машина, и её можно использовать в определенных залах. — Но это концепт. — Концепт не оплачивает пожарную сигнализацию. К концу смены у него дёргался глаз. Совсем чуть-чуть. Но дёргался. Поэтому домой он шёл уже в состоянии «если сейчас кто-то заговорит со мной на улице, я начну лаять». Пакет с едой неприятно бил по ноге, ветер лез под воротник, а телефон разрывался уведомлениями из рабочего чата. Чимин отключил звук. Мир этого не заслужил. Подъезд встретил его привычным полумраком и запахом чужих ужинов. Где-то наверху кто-то ругался, этажом ниже играла дорама, а лампочка над лестницей мигала так, будто тоже устала жить. — Родная атмосфера, — пробормотал Чимин, поднимаясь по ступенькам. У двери квартиры он уже машинально полез за ключами. И только когда замок щёлкнул, понял, насколько сильно хочет домой. Не «лечь спать». Не «побыть одному». Именно домой. Он открыл дверь и, ещё не успев войти полностью, автоматически сказал: — Я дома. Тишина длилась ровно секунду. Потом с кухни донеслось спокойное: — Я заметил. Чимин замер одной ногой в прихожей. И почему-то вдруг почувствовал себя… пойманным. Как будто его застали за чем-то личным. Очень глупо. Это буквально его квартира. Ну, технически наполовину. Он закрыл дверь чуть громче, чем нужно. — Не комментируй мои фразы после работы, — буркнул он, стягивая кроссовки. — Я в уязвимом состоянии. — Ты всегда в уязвимом состоянии. — Это неправда. Пауза. — Это очень грубая правда. Чимин фыркнул и прошёл на кухню. И тут же остановился. Потому что Чонгук снова сидел за ноутбуком. И снова — в очках. Чимин медленно прикрыл глаза. — Кухня стала твоим офисом? Чонгук поднял взгляд от экрана. — Что. — Ты опять их надел. — Это очки. — Не притворяйся, будто ты не понимаешь, что делаешь. Свет от ноутбука мягко подсвечивал его лицо. Тёмные волосы падали на лоб чуть небрежнее обычного, рука лениво лежала на столе рядом с кружкой, а очки делали всё это почему-то ещё хуже. Точнее — лучше. Что и было проблемой. Чимин с подозрением прищурился. — Ты специально выглядишь как «таинственный парень из дорамы», когда я прихожу домой? — Я работаю. — Нет, ты терроризируешь меня визуально. Чонгук молча снял очки. Очень спокойно. Без закатывания глаз. Без комментариев. И это раздражало ещё больше, потому что он реально слушался. Чимин почувствовал внезапное желание ткнуть его пальцем, просто чтобы убедиться, что тот настоящий. Вместо этого он открыл холодильник. И тут же нахмурился. — Почему у меня пропал йогурт? — Я выбросил его. Чимин медленно обернулся. — Ты что сделал? — Он был просрочен на девять дней. — Это был выдержанный йогурт. — Это была биологическая угроза. — Ты не имеешь права так говорить, пока буквально пьёшь кровь. Пауза. Чонгук слегка наклонил голову. — Это другое. — Конечно. У тебя кустарная вампирская плазма, а у меня опасный клубничный йогурт. Уголок губ Чонгука едва заметно дрогнул. Чимин тут же ткнул в него пальцем. — Вот. Вот это было почти смешно. Я видел. — Нет. — Да. — Тебе показалось. — Ты буквально живёшь сто лет и всё ещё не научился нормально врать. Чонгук не стал комментировать. Чимин достал контейнер с лапшой и плюхнулся за стол напротив него. Несколько секунд они сидели молча. Точнее — в их версии молчания. Чонгук печатал что-то на ноутбуке. Чимин открывал соус с уровнем агрессии человека, которого жизнь довела до микроволновой еды. На кухне было тепло. Тихо. Подозрительно уютно. И это, пожалуй, пугало больше всего. — Так чем ты вообще занимаешься? — спросил Чимин, ковыряя лапшу палочками. — Работаю. — Спасибо. Очень информативно. Ты идеально подходишь для допросов. Чонгук перевёл взгляд на экран. — Дизайн. — Какой именно? — Интерфейсы. Чимин прищурился. — Подожди. — Он медленно опустил палочки. — Ты хочешь сказать, что вампир со столетним жизненным опытом работает… в UX? — Мир меняется. — Это худшая фраза, которую бессмертное существо может сказать про корпоративную работу. Чонгук спокойно сделал глоток из кружки. Красное. Конечно. Чимин уже даже не реагировал. — А у вас есть какие-нибудь вампирские законы? — Есть. — Типа «не убивай людей»? — Нет, это скорее рекомендация. Чимин замер. — Господи. — Большинство законов связаны с сокрытием существования. — То есть у вас есть совет вампиров? — Да. — И собрания? — К сожалению. — Пожалуйста, скажи, что у вас есть очень древний вампир, который не понимает, как работают Zoom-звонки. В этот раз Чонгук действительно тихо усмехнулся. Коротко. Почти случайно. Но этого хватило. Потому что Чимин тут же почувствовал, как внутри что-то довольно устроилось поудобнее. Очень опасное чувство. Очень. Он быстро уткнулся в еду. Неважно. Ничего не происходит. Он просто сидит на кухне с красивым вампиром, который выглядит слишком хорошо в домашнем свете. Обычный вторник.

***

Позже Чимин искал зарядку в гостиной и случайно вытащил с полки старую книгу. Что-то тяжёлое выскользнуло между страниц и упало на пол. Фотография. Плёночная. Старая настолько, что уголки уже начали белеть от времени. — О, — пробормотал Чимин, поднимая её. На снимке стояли несколько человек. Очень старая одежда. Очень серьёзные лица. Очень мёртвое качество фотографии. И посреди них — Чонгук. Чимин замер. Потом поднёс фото ближе к свету. Потом ещё ближе. — Нет. С кухни послышалось: — Что. Чимин вошёл обратно медленно, всё ещё глядя на фотографию. — Это что? Чонгук бросил взгляд на снимок. И сразу стал тише. Не внешне. Где-то глубже. — Это фотография, — ответил он после паузы. — Спасибо. Без тебя бы не разобрался. Чимин сел напротив него и снова посмотрел на фото. Те же глаза. То же лицо. Тот же человек. Разве что одежда выглядела так, будто за неё можно получить туберкулёз. — Ты это фотошопил? — В девятнадцатом веке было сложно с фотошопом. Чимин не ответил сразу. Это уже было… Не странно. Не «хаха, какое обязательство к образу». Просто факт, который его мозг пока отказывался нормально сортировать. Он поднял взгляд на Чонгука. Тот сидел очень неподвижно. Слишком внимательно. Будто ждал чего-то. Страха? Паники? Нормальной человеческой реакции? И почему-то именно это заставило Чимина фыркнуть. — Ты вообще никогда причёску не менял? Пауза. Чонгук моргнул. — Что? — Почти сто лет, Чонгук. Сто. Лет. И ты всё ещё ходишь с одной и той же укладкой. — Это не одна и та же укладка. — О, прости. В 1879 у тебя был «лёгкий творческий беспорядок». На секунду повисла тишина. А потом Чонгук рассмеялся. По-настоящему. Не этим своим тихим выдохом. Нормально. Живо. И Чимин вдруг понял, что раньше ни разу не слышал, как он смеётся. Это был хороший смех. Тёплый. Очень человеческий. И от этого у Чимина внутри что-то неприятно перевернулось. Чимин всё ещё смотрел на него после смеха. И это было проблемой. Потому что раньше Чонгук казался… собранным. Контролируемым. Почти слишком спокойным для живого человека. Но когда он смеялся, всё это на секунду ломалось. Появлялось что-то другое. Что-то тёплое. Настоящее. И Чимину это понравилось слишком сильно. Настолько, что он немедленно решил перевести разговор в сарказм, пока ситуация не стала опасной для его психики. — Ладно, — он ткнул фотографией в его сторону. — Сколько тебе вообще лет? Только нормально. Без этого вашего загадочного «достаточно». Чонгук забрал снимок из его рук осторожно, почти машинально проводя большим пальцем по краю фотографии. — Сто семьдесят шесть. Чимин открыл рот. Закрыл. Потом снова открыл. — Тебе буквально почти двести. — Это не двести. — Это очень рядом с двести. — Это сто семьдесят шесть. — Ты сейчас споришь как человек, которому уже пора выбирать надгробие по скидке. Чонгук спокойно убрал фотографию обратно в книгу. — Ты ведёшь себя так, будто тебе пятьдесят. — Спасибо, это худшее оскорбление, которое я слышал за неделю. Он плюхнулся обратно на диван, поджав под себя ногу. Несколько секунд Чимин просто смотрел на Чонгука уже совсем иначе. Не испуганно. Скорее… странно. Потому что сто семьдесят шесть лет не укладывались в голове. Это не «человек постарше». Это — другая категория существования. Этот человек видел вещи, которые для Чимина были строчками в учебниках. И при этом сейчас сидел напротив него в растянутой чёрной футболке и спорил про йогурт. Мозг отказывался воспринимать оба факта одновременно. — Подожди, — медленно сказал Чимин. — То есть ты жил… когда люди ещё ездили на лошадях? — Да. — Господи. — Это не так давно. — Для тебя. — Для истории тоже. — Нет, не надо делать вид, что ты был свидетелем «интересного исторического периода». Ты буквально старше электричества. Уголок губ Чонгука снова дёрнулся. Чимин тут же ткнул в него пальцем: — Вот. Опять. Ты сейчас почти улыбаешься. — Нет. — Ты ужасно отрицаешь очевидное для человека, прожившего почти два века. — Сто семьдесят шесть. — Боже, да понял я. Пауза повисла мягко, уже почти привычно. За окном шумел вечерний город, где-то наверху снова двигали мебель, а холодильник тихо гудел, будто тоже участвовал в разговоре. Чимин откинулся на спинку дивана и вдруг прищурился. — Подожди. — Что. — А разве вампиры не должны не отражаться? Чонгук даже не поднял взгляд от ноутбука. — Это устаревшая информация. Чимин медленно моргнул. — У вас патч вышел? — В старых зеркалах использовалось серебро. Серебро мешало отражению. Современные зеркала дешёвые. Мы тоже страдаем. Чимин уставился на него несколько секунд. А потом очень серьёзно сказал: — То есть IKEA разрушила многовековую мистику? — IKEA разрушила многое. Чимин не выдержал и фыркнул в ладонь. Это было невозможно. Абсолютно невозможно воспринимать вампиризм как что-то жуткое, когда человек напротив звучал как уставший сотрудник службы поддержки древнего проклятия. — Ладно, — Чимин прищурился. — А солнце? — Аллергия. — Ты сгоришь? — Я покраснею. — Вампирский SPF? — Сто плюс. И кепка. Чимин медленно прикрыл лицо ладонью. — Ты сейчас разрушил последние остатки готической эстетики. — Она и так держится на очень хрупкой конструкции. — Нет, серьёзно. Я ожидал хотя бы драматичное «солнечный свет разрывает мою плоть». — Это ультрафиолет. Не проклятие Ра. Чимин рассмеялся уже в голос. Легко. Совершенно автоматически. И снова поймал себя на том, что ему… комфортно. Слишком. Это настораживало. Поэтому он решил немедленно продолжить допрос. — А чеснок? Чонгук чуть нахмурился. — Что чеснок. Чимин поднялся с дивана и направился к кухне с выражением лица человека, которого внезапно посетила очень плохая идея. — Проверка. — Нет. — Проверка. Через несколько минут кухня уже пахла чесноком так, будто здесь собирались изгонять демонов оптом. Чимин демонстративно закинул чеснок в пасту и обернулся. — Ну? Чонгук смотрел на сковородку с плохо скрываемым осуждением. — Чеснок не убивает вампиров. — А что делает? — Отвратительно пахнет. — То есть вы просто драматичные? — Очень. Чимин прыснул со смеху. И именно в этот момент понял, что Чонгук стоит совсем рядом. Слишком рядом. Он даже не услышал, как тот подошёл. От него снова пахло чем-то холодным, чистым и слегка ночным — запах, который Чимин уже начинал узнавать раньше, чем видел самого Чонгука. Это было опасно. Очень. Потому что тело реагировало быстрее мозга. Чимин резко отвернулся к плите. — Не смотри на меня так, — пробормотал он. — Как. — Вот так… спокойно. — Это моё лицо. — Ну так прекрати. Пауза. А потом совсем рядом послышалось тихое: — Ты нервничаешь? Чимин чуть не уронил лопатку. — Нет. — У тебя покраснели уши. — У меня горячая сковородка перед лицом. — Ты стоишь к ней боком. Чимин медленно повернул голову. Чонгук смотрел на него совершенно невинно. И вот это было хуже всего. Потому что он явно начинал понимать, какой эффект производит. Чимин прищурился так, будто собирался лично подать жалобу на его лицо. — Не смотри на меня так. — Повторяется. — Я буквально ничего не делаю. — Вот именно. Это и проблема. Чонгук медленно моргнул. Спокойно. Невыносимо спокойно. А потом взял с разделочной доски зубчик чеснока и, не сводя с Чимина взгляда, бросил его обратно. — Ты переварил пасту. Чимин резко обернулся к плите. — Чёрт. Паста была ещё не катастрофой, но уже на пути к ней. Чимин раздражённо выключил огонь и ткнул лопаткой в сковородку так, будто это она виновата в его психологических проблемах. — Это всё твоя вина. — Какая именно часть. — Вся твоя… — Чимин неопределённо махнул рукой в его сторону. — Аура. — У меня нет ауры. — Конечно. У тебя, наверное, премиум-подписка на загадочность вместо неё. Чонгук ничего не ответил. Только опёрся бедром о столешницу рядом. И остался стоять. Слишком близко. Чимин чувствовал это почти физически — чужое присутствие рядом с собой, спокойное, тяжёлое, внимательное. Не давящее. Просто… настоящее. Это раздражало. Потому что он уже начинал привыкать. Чимин резко кинул пасту в тарелку. — Всё. Ужин готов. Если умрёшь — это не моя ответственность. — Ты буквально живёшь с вампиром. — Да, но теперь у меня новые причины для страха. Они снова ели на кухне. Уже почти по привычке. Чимин поймал себя на этой мысли и немедленно решил её проигнорировать. За окном окончательно стемнело. Свет над столом был тёплым, жёлтым, немного старым — он иногда мигал, но Чимин всё никак не доходил купить новый. Чонгук сидел напротив с ноутбуком, который уже давно ушёл в спящий режим. — Ты вообще спишь? — внезапно спросил Чимин. Чонгук поднял взгляд. — Иногда. — Это не ответ. — Да, сплю. — В гробу? — Ты сейчас очень доволен собой? — Немного. — Нет. Не в гробу. — А жаль. Это было бы атмосферно. Чонгук едва заметно выдохнул через нос — почти смешок. Чимин лениво ковырял пасту, потом вдруг замер. — Подожди. — Что. — Тебе вообще нужна отдельная комната? Ты всё равно по ночам не спишь нормально. — Это твой очень тонкий способ сказать, что я слишком часто сижу на кухне? — Это мой прямой способ сказать, что я чуть не умер от инфаркта вчера ночью, когда вышел за водой, а ты просто стоял у окна в темноте. Пауза. — Я смотрел на ночной дождь. — Ты выглядел как демон депрессии из артхаусного фильма. — Это грубо. — Но точно. Чонгук спокойно сделал глоток из кружки. — Я могу сидеть у себя. Чимин уже хотел автоматически ляпнуть что-то саркастичное, но вдруг понял, как именно это прозвучало. Слишком… отстранённо. Будто он выгонял его обратно за невидимую черту. И почему-то от этой мысли стало неприятно. Он нахмурился и ткнул вилкой в стол. — Я не это имел в виду. — Чонгук молчал. — Просто предупреждай, когда собираешься внезапно появляться в темноте, ладно? У меня и без того психика декоративная. На секунду в глазах Чонгука мелькнуло что-то мягче. — Хорошо. Тишина после этого уже не была неловкой. Скорее тихой. Домашней. Чимин ненавидел, насколько быстро начал различать эти вещи. Потом он встал, забрал тарелки и направился к раковине. — Кстати, — бросил он через плечо, включая воду. — Ты можешь заходить в мою комнату, если нужно взять зарядку или что-то ещё. Секунда тишины. Слишком заметная секунда. Чимин обернулся. Чонгук смотрел на него очень внимательно. Не удивлённо даже — скорее так, будто услышал что-то, чего не ожидал. — Что? — насторожился Чимин. — Ничего. — Нет, это было лицо «что-то». Чонгук отвёл взгляд первым. — У нас не принято заходить без разрешения, мы ведь обсуждали это. — У вас — это у вампиров или у людей с нормальными границами? — И то, и другое. Чимин фыркнул и снова отвернулся к раковине. — Ну вот. Разрешаю. Пользуйся своей привилегией соседа. Он ожидал какого-нибудь комментария. Сарказма. Хотя бы этого раздражающего спокойного «хорошо». Но за спиной было тихо. Слишком тихо. Чимин обернулся снова. Чонгук всё ещё сидел за столом. Только теперь выглядел… странно собранным. Будто случайная фраза внезапно стала чем-то серьёзнее, чем должна была. И это неожиданно заставило Чимина замолчать тоже. — Это что, реально важно? — осторожно спросил он. Чонгук несколько секунд ничего не говорил. — Для некоторых вещей приглашение имеет значение. Чимин моргнул. — Подожди. Это вот это ваше вампирское «не войти без приглашения»? — Не совсем. — Но что-то похожее? Чонгук слегка качнул головой. — Скорее… вопрос доверия. На кухне снова стало тихо. Только вода шумела в раковине. — Ну, — Чимин кашлянул и выключил воду. — Не вздумай теперь делать из этого драматичную сцену. Это просто комната. Там максимум опасность получить психологическую травму от моего кресла с одеждой. — Я уже видел это кресло. — Тогда ты понимаешь уровень угрозы. Уголок губ Чонгука дрогнул. И Чимин внезапно понял, что начинает различать его улыбки. Это была уже не первая. И это было очень, очень плохой новостью.