мой сосед (в которого я влюблен) вампир

Утро наступило слишком быстро. Это была первая мысль Чимина ровно в ту секунду, когда сознание начало медленно всплывать из сна. Вторая: что-то тяжёлое лежит у него поперёк живота. Третья пришла сразу следом, вместе с ощущением чужого дыхания у шеи. О нет. Чимин резко открыл глаза. Комната была залита мутным серым светом — видимо, за окном опять собирался дождь, но проблема заключалась вовсе не в погоде. Проблема заключалась в Чонгуке, который спал рядом, очень близко. Одна его нога была закинута поверх ноги Чимина, рука — поперёк талии, а лицо уткнулось куда-то между его плечом и шеей, словно они всю жизнь так спали. Чимин замер, будто пытаясь замедлить собственный пульс, даже дышать перестал на секунду. Потому что воспоминания о вчерашнем вечере ударили мгновенно и безжалостно: поцелуй, пена для бритья, холодные пальцы на шее. Господи. Чимин медленно закрыл глаза обратно, словно это могло отменить реальность. Не помогло, всё оказалось вовсе наоборот. Теперь он слишком отчётливо чувствовал тепло чужого тела, тяжесть руки, размеренное дыхание, и то, как Чонгук машинально притягивал его ближе даже во сне. Это было катастрофически интимно. И хуже всего — не выглядело случайным. Чимин осторожно попытался выбраться, но стоило ему чуть сдвинуться, как Чонгук недовольно нахмурился во сне и только крепче прижал его к себе. Вот же блять. Чимин уставился в потолок с выражением человека, которого жизнь систематически унижает. — О боже, — прошептал он. — М-м?.. Голос Чонгука был хриплым после сна. Всё таким же тихим, низким, абсолютно убийственным для нервной системы. Чимин почувствовал, как внутри всё моментально превратилось в горячую кашу. Чонгук даже глаз не открыл сначала. Только медленно потёрся носом о его шею, будто бессознательно устраиваясь удобнее. И вот это то, что топит Чимина всё глубже. Не флирт, не уверенность, не его привычные издёвки, а то, насколько естественно он сейчас тянулся к Чимину. Будто тело уже решило всё раньше мозга. Чимин сглотнул. — Ты сейчас делаешь это специально? Один глаз Чонгука медленно приоткрылся. Он несколько секунд просто смотрел на него снизу вверх, явно ещё наполовину спящий, растрёпанные волосы, тёмные ресницы, ленивый, тёплый взгляд. Господи, это было нечестно. — Нет, — тихо сказал Чонгук. И потом, почти сонно: — Но теперь уже да. Чимин тихо застонал и закрыл лицо ладонью. — Я не переживу тебя. Чонгук очень лениво улыбнулся ему в шею. — Переживёшь. — Ты буквально вампир. Статистически — нет. На это Чонгук тихо рассмеялся. Прямо над кожей. И Чимин внезапно понял, что ему нравится просыпаться от этого звука. Твою мать. День был ужасным не в каком-то трагическом смысле, наоборот, потому что теперь каждая мелочь ощущалась иначе. Чонгук стоял на кухне и готовил кофе — и Чимин слишком хорошо помнил вкус его губ. Чонгук проходил мимо — и пальцы случайно скользили по его пояснице. Чонгук наклонялся посмотреть что-то в телефоне — и Чимин остро чувствовал его дыхание возле виска. Катастрофа. Абсолютная. При этом Чонгук тоже изменился, совсем чуть-чуть, но Чимин замечал. Он стал трогать его чаще, не нарочно даже. Как будто после поцелуя тело Чонгука просто перестало держать дистанцию: ладонь на колене, подбородок на плече, пальцы в волосах, когда Чимин жаловался, что они опять лезут в глаза. И каждый раз — абсолютно естественно. Словно так и должно быть. А Чимин от каждого прикосновения чувствовал себя человеком, которого медленно поджигают. К вечеру нервы начали сдавать. Они лежали на кровати Чимина, смотрели какой-то бессмысленный ролик про заброшенный отель в Канаде, и Чонгук, как обычно, занимал неприлично много личного пространства, то есть буквально лежал на нём. Одно колено между его ног, тяжёлая рука поперёк живота, подбородок почти у плеча. И Чимин больше не мог думать ни о чём, кроме: его дыхания, его веса, его запаха, его губ. — Ты можешь перестать вести себя так, будто ничего не произошло? — резко сказал он. Видео продолжало тихо бубнить что-то про призраков. Чонгук медленно поднял голову. — А что именно произошло? И тут всё внутри Чимина внезапно споткнулось. Потому что вопрос прозвучал не насмешливо. Не как провокация, а честно. Чонгук действительно хотел знать. Чимин уставился на него, на тёмные волосы, на расслабленное лицо, на внимательный взгляд. И вдруг с пугающей ясностью понял: Чонгук не знает, кто они теперь друг другу. Потому что у него не было «нормально». Не было опыта вот этого — медленного, домашнего, бережного сближения. Он жил бесконечно долго. Терял чересчур много. И, наверное, давно перестал понимать, где вообще проходит граница между «просто рядом» и чем-то большим. Чимин отвёл взгляд. — Мы поцеловались, вообще-то. Тишина. Очень короткая, а потом Чонгук тихо сказал: — Да. И господи. Сколько всего оказалось в одном этом «да». Неуверенность. Удивление. Что-то почти невозможное мягкое. Чимин почувствовал, как сердце снова начинает вести себя отвратительно. — И это всё? — нервно спросил он. — Просто «да»? Чонгук смотрел на него ещё пару секунд, потом очень медленно поднял руку и убрал волосы с его лба кончиками пальцев. Так осторожно, будто Чимин мог исчезнуть. — Я стараюсь не напугать тебя, — тихо сказал он. Вот и всё, финал психики. Чонгук сдерживается постоянно. Даже сейчас, даже после ванной, даже после того, как Чимин сам тянул его обратно. У Чимина внутри что-то болезненно сжалось. — Иди сюда, — пробормотал он. Чонгук замер. — Что? — Господи, не заставляй меня повторять. На этот раз Чонгук поцеловал его первым. Медленно. Всё ещё проверяя, можно ли. И Чимин сразу подался ближе. Невозможно было не. Поцелуй получился совсем непохожим на первый. Тогда всё было горячим, резким, сорванным с тормозов. Сейчас — медленнее, глубже, интимнее. Чимин чувствовал, как ладонь Чонгука скользнула ему под футболку, останавливаясь на талии. Холодные пальцы, горячее дыхание. Невыносимо. Он тихо выдохнул в поцелуй и сам не заметил, как оказался прижат спиной к матрасу. Чонгук навис над ним, опираясь на локоть, и на секунду они оба замерли. Слишком близко. Чимин чувствовал тяжесть его тела между своих ног. То, как сбилось его дыхание. То, как Чонгук смотрел сейчас — темно, голодно, практически потерянно. И это было самым опасным. Не контроль, а его отсутствие. Чонгук резко вдохнул, когда Чимин машинально провёл пальцами по его шее, будто это прикосновение ударило током. Потом уткнулся лбом ему куда-то в челюсть и тихо, хрипло выдохнул: — Ты вообще понимаешь, что делаешь со мной? У Чимина сердце колотилось так сильно, что почти болело. Он запустил пальцы в волосы Чонгука, медленно перебирая пряди, а потом тихо выдохнул: — Нет. Но ты можешь не останавливаться? Чонгук полностью замер, у него на секунду перестало работать всё — дыхание, мысли, способность двигаться. Чимин почувствовал это буквально кожей. То, как дрогнули пальцы на его талии, как сбилось дыхание, как взгляд стал ещё темнее. О боже. Он не должен был говорить это вслух, но было уже поздно. Чонгук медленно поднял голову. Между ними оставалось всего несколько сантиметров — слишком мало воздуха, слишком много тепла. Чимин видел каждую мелочь: расширенные зрачки, чуть приоткрытые губы, напряжение в линии челюсти, кажется тот сдерживал себя из последних сил. — Чимин, — тихо выдохнул он. И вот это — то, как прозвучало его имя, — не флирт, не насмешка. Чимин почувствовал, как по позвоночнику медленно прокатилась дрожь. Он сглотнул и, сам не понимая зачем, провёл большим пальцем по шее Чонгука ещё раз. Очень плохая идея. Чонгук резко вдохнул, а потом поцеловал его снова. На этот раз без осторожности, не грубо — никогда грубо, — но так, будто терпение у него наконец закончилось. Чимин тихо выдохнул ему в губы, когда чужая ладонь скользнула выше по его боку, под футболкой, холодными пальцами касаясь кожи. Контраст был невозможный. У Чимина мгновенно перехватило дыхание. — Блять, — очень тихо выдохнул он между поцелуями. Чонгук замер буквально на секунду. — Слишком? — Нет, — Чимин тут же дёрнул его обратно за ворот футболки. — Даже не думай сейчас становиться джентльменом. Уголок губ Чонгука дёрнулся прямо у его рта. — Ты ужасно влияешь на моё самообладание. — Твоё самообладание умерло ещё в ванной. — Справедливо. Но голос у него был уже совсем не насмешливый, и Чимин чувствовал его где-то под рёбрами. Чонгук вновь поцеловал его — медленнее теперь, глубже, заставляя Чимина бессознательно податься навстречу. Рука Чонгука легла ему на бедро, крепче сжимая ткань домашних штанов, и у Чимина внутри всё било током. То, как Чонгук дышал, когда Чимин запускал руку ему в волосы. Очевидно Чонгук старался держать контроль. Чимин чувствовал это в каждом движении, в том, как тот постоянно замедлялся. Как останавливался на долю секунды, будто проверяя, всё ли нормально, как сдерживал силу, даже когда явно хотел притянуть ближе. Эта осторожность сводила с ума сильнее всего. Чимин отстранился буквально на пару сантиметров, тяжело дыша. — Ты опять думаешь слишком много, — тихо сказал он. Чонгук коротко усмехнулся ему в губы, но взгляд остался тёмным. Расфокусированным. — А ты вообще не думаешь. — Неправда. — Правда. — Чонгук медленно провёл большим пальцем по его талии под футболкой. — Ты сейчас буквально разрешаешь мне вещи, после которых сам же завтра устроишь экзистенциальный кризис. — Он у меня и так по расписанию. Губы Чонгука дрогнули в короткой улыбке. И господи, это было нечестно — выглядеть так одновременно растрёпано и красиво. Чимин чувствовал его дыхание на своей коже. То, как между ними почти не осталось воздуха. То, как Чонгук держал себя — не жёстко, не напряжённо, а с этим невозможным контролем человека, который очень хочет больше, но всё ещё ждёт. — Перестань смотреть на меня так, — нервно пробормотал Чимин. — Как? — Как будто у тебя сейчас сердце остановится. Чонгук замолчал, на секунду, и этого хватило, потому что Чимин вдруг понял: вот оно. Вот почему у него самого так дрожат руки. Чонгук выглядел не самодовольным. Не победившим. Не опасным. Он выглядел человеком, который сам не ожидал, что его может накрыть настолько сильно. И это оказалось интимнее всего остального. Чимин медленно провёл пальцами по его шее, чувствуя под кожей напряжение мышц. — Иди сюда, — тихо сказал он. Чонгук выдохнул что-то очень тихое, почти бессвязное — и поцеловал его снова. На этот раз глубже. Он окончательно перестал пытаться делать вид, что держится нормально. Чонгук целовал его так, будто у него наконец закончились причины останавливаться. Медленно. Жадно. Но всё ещё с этой невозможной внимательностью, от которой у Чимина каждый раз что-то болезненно сжималось внутри. Он чувствовал всё слишком остро: как чужие пальцы скользят по талии под футболкой, как Чонгук тяжело дышит ему в губы, как матрас прогибается под его весом, как собственное сердце колотится где-то в горле. И, о боже, то, как естественно это ощущалось. Словно они уже давно должны были оказаться вот так. Чимин тихо выдохнул, когда губы Чонгука сместились ниже — к челюсти, к шее, туда, где всё ещё оставался едва заметный след от пореза. — Ты специально туда целуешь? — хрипло пробормотал он. Чонгук замер на секунду, потом очень медленно поднял взгляд. — Может быть. Господи. Чимин закрыл глаза рукой. — Ты невозможный. — А ты сейчас буквально дрожишь. — Замолчи. — Нет. И Чимин, ненавидя себя, рассмеялся прямо посреди поцелуя. Это окончательно разрушило остатки контроля, потому что Чонгук вдруг тоже тихо рассмеялся ему в шею — и звук получился каким-то слишком живым, слишком тёплым для человека, который пережил почти два века. Чонгук немного приподнялся на локтях, тепло смотря на улыбающегося Чимина сверху вниз. — Не смотри так, — тихо сказал он. — Почему? — Потому что у меня ощущение, что ты сейчас скажешь что-то очень страшное. Чонгук несколько секунд молчал, потом медленно провёл пальцами по его щеке. — Я думаю, — тихо сказал он, — ты стал моим любимым человеком. Сердце Чимина пропустило удар, это не похоже на обычный флирт. И не просто «любовь моей жизни», сказанного ради шутки, потому что прозвучало абсолютно честно. Чимин почувствовал, как у него буквально перехватило дыхание. — Это вообще-то очень нечестно говорить после того, как ты меня целовал, — слабо пробормотал он. Чонгук мягко усмехнулся. — Почему? — Потому что у меня сейчас мозг не функционирует. — Хорошо. Тогда я подожду, пока он вернётся. Чимин тихо застонал и уткнулся лбом ему куда-то в плечо, и почувствовал, как Чонгук улыбается ему в волосы. За окном шумел дождь, где-то в квартире гудел холодильник, ноутбук давно погас, а Чимин внезапно понял одну очень опасную вещь: ему впервые за долгое время совершенно не хотелось быть где-то ещё.