Тёмный Властелин Который Выжил

Ответа на свой вопрос Рил’аар не дождался. Темноволосая женщина с лёгкостью перемахнула через спинку переднего кресла, и уже в следующий момент Тёмный Властелин был вынужден защищаться от её побелевших кулаков. Он закрылся локтем и отступил, ощущая замешательство. Не было никаких маркеров и примет, которые бы ввели его в курс дела. Тот, кто внёс его имя в эту историю - не удосужился прояснить ситуацию и оставить хотя бы намёк. Трактовок можно было придумать великое множество: от унылого посмертного бреда, до заточения в глубинах собственного подсознания. Но все теории равновесно теряли смысл без какого-либо без твёрдой почвы хоть каких-то фактов. Рил’аар решил найти таковые и установить их как столпы своего нынешнего восприятия. Иначе можно было сойти с ума. Дело давалось с большим трудом. Уж очень диковинные вещи происходили. - Оставь в покое нашего сына, чудовище! Он и так настрадался от подобных тебе! Я не дам вам забрать его! Вы больше не будете его мучать! - Кричала красивая женщина с курносым носом и россыпью веснушек на щеках. Её пальцы вцепились в расшитый звёздами чёрный халат Властелина и она толкала его всё дальше, пытаясь вытеснить казалось бы из самой реальности. Всё это походило на плохо написанную постановку в королевском театре и Рил’аар решил подыграть ровно столько, сколько мог: он сжал кулаки на запястьях девы и закружил её, заставив прижаться к своей груди. - О чём ты? Какой сын? - Наверное, его реплики не удосужились прописать. Либо они просто не подразумевали никаких ответов. Девушка вырывалась из хватки, но не так уж легко это было. Не сейчас, когда при нём было вся прижизненная стать и телесная удаль. - Кто вы такие, что вам всем от меня надо? - Спрашивал он. Насыщенный аромат роз исходил от его противницы, лишённый пота, крови и биения сердца. Он не рождал страсть и не навевал воспоминаний о жизни. Создавалось ощущение, будто кто-то единожды вдохнул аромат роз и решил - будто так этот человек и должен пахнуть. - Отпусти меня, чудовище! - С волевым рокотом произнесла мягкая, тёплая женщина с неправильным запахом и голосом, который звучал слишком театрально. - Ты не слышишь меня? - Прошептал он в её чёрные волосы, но она лишь повторила свои слова и продолжила сражаться с его руками. Мальчик издали наблюдал и бил по столу кулаками, призывая к тому же что и его… мать. Только вот в юнце, совсем неидеальном и плаксивом, виделись искры жизни и достоверности. Шрамы существования, отчеканенные словно бы отпечатки пальцев на каждой руке во вселенной. У безумно красивой женщины таких шрамов не было. «Морок? Призрак? Зомби? Голем?», - перебирал в своей голове Властелин, светлыми пальцами всё более жестко связывая в объятиях женщину. Ему казалось, что он должен как можно скорее разгадать загадку всего, что его окружало. Мальчик зарычал, утомлённый долгою вознёй взрослых. В этот момент дева ударила Рил’аара в подбородок затылком и затем пнула со всей силы в бедро, так что он рухнул на землю и покатился. Несмотря на впечатляющий удар, Властелин не почувствовал боли, лишь только повиновался приказу материи и упал. Ему стало странно на душе. Да, любое животное опасалось боли и скорее не приняло бы её по отношению к себе. Это было бессознательное чувство, проявляющееся в особой алхимии тел и душ. Но сейчас не было совсем ничего. Сам Рил’аар как будто отказался от боли, как от кружки эля за столом… и она не пришла. - Сдохни! - Возопила женщина, задирая руками подол платья и пытаясь размазать его голову по полу. Но зачем принимать эль, если у тебя не горят трубы? Он поднял пятерню и дама исчезла так, будто её никогда не было. Спустя мгновение сам мир развернулся для него на сто восемьдесят градусов и маг уже снова стоял на ногах. Завизжали несуществующие колёса, мальчика мотнуло вперёд, но Рил’аар остался стоять. Из-за переднего кресла выпрыгнул теперь и длинноволосый мужчина. Бледный как вампир, но с лихой розой за ухом - он мог бы прослыть тем ещё кавалером на почти любом балу. - Ну и тварь же ты! Как ты посмел ударить мою жену?! Оставь нас в покое! - Возопил мужчина, но теперь уже не поднимая ладоней Чернокнижник приказал ему не существовать. Без посыпания пылью и чёрной гарью ещё один морок исчез. - Это всё ненастоящее, так ведь? - Спросил Рил’аар, не совсем понимая у кого конкретно. Пока мальчик бился в дверь и пытался влезти через окно, Чёрный Маг решил проверить подлинность того пространства, в котором находился. Рука его поднялась, и он усилием воли заставил часть пальцев исчезнуть, а после появится вновь. - Да. Это чей-то бессвязный сон. - Решил мужчина и стал оглядываться в поисках хмурого мальчика, который наверняка был источником всего этого безумия. По-крайней мере, в нём было куда больше правды, чем во всём остальном. Сквозь переднее стекло можно было увидеть, как по дороге прочь уносится очень медленная фигура. Не желая бегать в пространстве без материи, Рил’аар просто растворил в ничто железную бочку на колёсах и уничтожил ту длинную полосу дороги, что отделяла его от ребёнка. Мир развернул мальчугана вспять волей древнего мага и тот на полном ходу врезался в бедро Чернокнижника. - Эй, отрок, это ты создал всё вокруг? - Вопросил древний маг. Происходящее изрядно злило его и формой, и содержанием. Но он пока не выходил из себя - в конце-концов, ведь это было бытие. Хотя бы какое-то. Вооружившись теорией ментального дрейфа Лайфайера и практиками Сокротоса Чаруши, Рил’аар объявил себя листком, разрубающим морок. И полетел. - Мне нужно разобраться в том, куда я попал. Я не враг, ты можешь рассказать мне обо всём. Я просто хочу поговорить. - А я просто хотел умереть и попасть к родителям! - Настойчивый голос расхрабрившегося юнца звучал отовсюду. Мальчик явно хотел напугать старого гостя, но пронять волшебника яростным взглядом и громкими уловками было невозможно. Для этого нужно было бы позвать банши и застать Чернокнижника во сне. - И я еду дальше в рай, а ты остаёшься. Точка. Никаких разговоров. Никаких вопросов. Никакой болтовни. Прочь, демон! - Куда-куда ты хочешь отправится? В рай? Что это такое? - Спросил Тёмный Властелин, прощупывая почву. - В рай отправляются после смерти все дети и добрые люди. Мои родители уже заждались меня на той стороне. Они, Бог и Его ангелы. Потому проваливай и… - Мальчик не успел договорить, чернокнижник рассмеялся. - После смерти… дети и добрые люди… Бог... так вот, оказывается, где я сейчас? В твоём раю? - Они с мальчуганом стояли посреди дороги и на них светило посеревшее солнце. Зелёные очи ребёнка искали, за что бы зацепится, но каждую деталь его мира Властелин растворял быстрее, чем юный разум успевал выдумывать. - Стало быть, я и есть тот самый бог, про которого ты говорил? Тогда мне полагаются… - Рил’аар не договорил, поскольку детские куклы вырвались из-за облаков попытались на него напасть. Маг дал мальчику эту попытку, просто желая побольше узнать. Теперь у защитников юнца были крылья и сверкающие нимбы. Женщина с чёрными волосами и её супруг явно преображались в соответствии с каким-то внутренним представлениям ребёнка о родителях-защитниках. Впрочем, даже если бы мальчуган наделил свой морок огромными руками размером с океан или формами Матери Оскалины, Чумной Дочери - это не сделало бы иллюзии по-настоящему могущественными. Это нужно понимать, если играешь внутри чьего-угодно разума. Рил’аар, к примеру, наизусть помнил тринадцатое правило Требе: «Морок хорош до тех пор, пока в него верят, при раскрытии сути морока любое масштабирование иллюзии избыточно, кроме рекурсивного». Тут рекурсией и не пахло. Мальчик похоже не владел своим разумом от слова “совсем”. Этот бой не продлился и пары мгновений. Но визуальный образ уже закрепился. Откуда бы ни был этот мальчик - в его голове добро тоже было белым и крылатым. - Зачем ты убил себя? - Спросил Чернокнижник с лёгким неодобрением в голосе. Этот вопрос следовало задать, потому-что в голове всплыла прямая взаимосвязь маленьких пальцев, мальчишечьего голоса и петли, в которой самому Рил’аару пришлось не так давно болтаться. В его родном мире любой самоубийца мог попасть в лапы настоящих демонов и воскреснуть подобием ревенанта. Либо отдать тело кому-то куда более омерзительному, страшному и проклятому. Возможно, именно такой проклятой сущностью и стал Рил’аар. - Это же так глупо и опасно. - Ты пришёл судить меня, чтобы забрать в ад? - В отчаянии вопросил юнец и отпрянул. «Как много у них синонимов к слову “смерть”», мелькнула в голове Рил’аара неодобрительная мысль. Мальчик продолжил с болью в голосе и с жемчужинами слёз на часто хлопающих ресницах. - Я не просто так… моя жизнь - это ужас. Мои родители умерли, мои родственники - чудовища. У меня нет ни друзей, ничего. Я не хочу жить так… почему я просто не могу мечтать о чём-то светлом? Дурсли - это бесконечные муки. Каждый день хуже смерти. Только здесь я ощутил себя счастливым. С моими родителями. Неужели Бог хотел, чтобы я мучался и терпел Дадли, тётю Петунию, дядю Вернона? Все синяки, одиночество, тьму. Годы моей жизни были полны страдания. И что я теперь, буду вечно гореть в аду за то, что не выдержал? Я ведь ребёнок! Тёмный Властелин молчал, а рыдающее дитё говорило, жаловалось и рассказывало. О том как его кусали собаки тётушки Мардж, как били родичи, о том как тяжело приходилось в голодные ночи, когда из-за мелких провинностей его оставляли без ужина. Говорил про единственный сон с огромным добрым великаном, который мчит его на летающем мотоцикле по небу. Про девочку, которую полюбил, но которая не ответила ему взаимностью. Его рассказы коснулись даже закопанных на пустыре Литтл-Уингинга игрушек, которые должны были служить могилой матери и отца. Разрисованные камни, неровный почерк. Гарри Поттер приходил туда время от времени, чтобы просто поплакать и попросить прощения. Силуэты воспоминаний вспыхивали за его плечами и уходили в горизонт вместе с солнцем, которое уже покраснело и облупилось трещинами скорби. Мальчик говорил долго. Часть слов Рил’аар пока не понимал, но предпочитал молчать. Слушал. «Так вот какую жизнь дали мне взамен на судьбу Тёмного Господина? Тело и удел плаксивого сироты, проживающего в доме каких-то безумцев. Клянусь, у Магии есть на меня какой-то зуб», подумал великий маг и присел на колено перед Гарри Поттером. Его рука стёрла слёзы с румяных щёк, подняла за подбородок лицо ребёнка. - ...я не хотел ничего больше… пожалуйста, отпустите меня к моим родителям. Я так хочу пойти дальше... - Что если я скажу, что дальше ничего нет? Что если твои родители ушли в никуда, и ты устремился туда же, повиснув тяжёлым грузом в той простынной петле? Что если я скажу, что однажды уже умирал и теперь знаю запах смерти. Ношу его с собою в душе и могу рассказать об оттенках смертной юдоли? Что если я скажу, что тебя, малыш, ждёт лишь агония пустоты, растянувшаяся в вечности? - Чернокнижник уже понял, что ничего более из ребёнка вытащить не удастся, а потому не видел смысла продолжать надрывную беседу. Ему показалось, что он вспомнил какие-то заклинания и истории о таких же случаях. Древних, забытых в пыльных фолиантах. На самом деле, никто из них не был богом, и жизнь каждого здесь зависела от полного уничтожения другого. По-крайней мере, Рил’аар ощущал, как ребёнок старается стереть из себя любую тьму Господина и выгнать прочь. А это значило, что перед ним был враг. Пусть слабый, пусть ничтожный и глупый - но враг. «И выбирая между собой и тобой, я, разумеется, выберу себя, юнец. Такой расклад», подумал Рил'аар, но вслух не произнёс. Лицо мальчонки напряглось снова, он старался защитить себя чужими руками. Его куклы, выряженные в странные доспехи, ринулись в атаку в третий раз, но воля Владыки была настолько сильна, что обе фигуры обратились в тени и собрались на земле, сгущаясь в один кромешный мрак. Он кольцом окружал ребёнка. Мальчик зарыдал, сотрясаясь всем телом и надежда покинула его. Тёмный Властелин почти уничтожил ребёнка, не оставив от него ничего. - Мне жаль, что ты упустил такой великолепный шанс пожить нормальной жизнью. Ты ведь понимаешь, мы в равных условиях. Твоё желание не исчезать навсегда против моего. Только я сильнее. Такой вот расклад. - С горькой усмешкой чернокнижник помахал ладонью. Истлевающие остатки Гарри Поттера в его голове надрывно рыдали, сопровождая мрачной музыкой всхлипов смерть чужой души. Настоящую, подлинную и необратимую. Тьма заполнила выцветший мир детских мечтаний. Последние слова Рил’аара прозвучали как-то отдалённо и тихо. - Прощай, отрок. Спасибо. Удачной пустоты…

***

Рил’аар остался в юдоли меньшей, чем тьма и довольствовался этим. Словно в очищенной дотла пламенем комнате, которую раньше заполняли миазмы. Он был здоров и бодр, его духовное начало воспряло, готовое заново испивать мир и наслаждаться жизнью. Заново заполнять себя знанием, любовью и страстью. В этом полусне он позволил себе воскресить свою собственную потайную боль и слабость. Тихой поступью она прошла по позвонкам и нервам его тела. Славная, как кружка пенного пива и лихой танец на столе. Женщина, ради которой можно было сжечь весь мир. Жаль, что он слишком хорошо знал, что такое морок и самообман. - Эра… - Его лицо обратилось густою тенью к лучезарности её иллюзорных черт. Тёмный властелин признавался ей хриплым голосом на языке забытых королевств и духов, которых больше никогда не встретить в мире. Признавался в собственном провале, в собственной смерти и той глупой гибели, которую навлёк на всё дело возмездия. Просил прощения за то, что её жертва оказалась напрасной. Пальцы его скользили по всё ещё кровящей ране посередине женской груди. - Эра… Сквозь шёпот собственной боли он почувствовал душою рассвет. А также нарастающее ощущение чьего-то присутствия. Морок женщины истаял мгновенно, оставив пепельный привкус на губах. В юдоли меньшей, чем тьма к нему приблизилось что-то слабое и трусливое. Крыса, которая боялась одного лишь присутствия здесь кого-то такого, как Рил’аар. И в следующий миг, не разглядев и не расслышав достоверно плаксивой мольбы Того-Второго, Тёмный Властелин проснулся. В его памяти не осталось отпечатка, ведь Второй не хотел чтобы его помнили и притворился вещью меньшей, чем ничто.

***

Оливер почти не помнил как добрёл до Большого Зала, отыскал свободное место за столом Гриффиндора и принялся за еду. Страшная апатия сковала его из-за очередного поражения в кубке школы по Квиддичу. После того злополучного матча Вуд сломал нос Перси Уизли за то, что тот посмел предложить свои идиотские правки в их расписание тренировок. У этого всезнайки были, видите ли, свои выработанные методики. Целая кипа бумаг, забрызганных кровью, и валяющийся на газоне идиот - вот что Оливер думал о методиках этого вылизанного придурка. Теперь будущий капитан Гриффиндорской команды по Квиддичу сидел один, ибо многие его друзья посчитали выходку омерзительной и отчасти Слизеринской. «Да плевать», успокаивался Вуд, вливая в себя очередную плошку с супом. - Можешь уделить… Оливер, Оливер… Вуд. Смотри сюда. - Кто-то коснулся его плеча и сквозь внутренний до сих пор не утихший гул огорчённых болельщиков «Уууу… позор...» вратарь Гриффиндора услышал наконец слова подошедшей сокурсницы из Когтеврана. - Думаешь, я девочке морду не набью? - Спросил резонно Вуд, хотя запал уже давным-давно угас. Он просто не хотел никого видеть. Полностью разбитый, капитан даже к экзаменам почти не готовился. Учился спустя рукава, почти каждый день вылетал на поле ближе к вечеру и тренировался несмотря на запреты профессора Макгонагалл. - Набьёшь, конечно. Только подпиши вот эту бумажку. Я пока тебя не буду выгонять из кружка кройки и шитья, но если до конца года так и будешь халявить, то вылетишь с треском. И никаких послаблений из-за ваших этих кубков. Да, даже несмотря на то, что ты великолепный игрок и тебя огорчают косорукие... как ты их там назвал? - Ну лузеры же! Центр не держат совсем! Один я играю в защиту! - Снова взорвался Вуд, но когтевранка хлопнула его по макушке своей папочкой. - Я всё поняла. Успокойся уже. И подпиши. - Девчонка дала ему пергамент и перо с чернильницей. Вратарь Гриффиндора медленно перечитал бумажку. - Значит. отработать придётся? Вязание свитеров и шапок пропустил… - Оливер обречённо макнул перо в чернильницу и только собрался оставить свою подпись, как от учительского стола донесся громкий утробный голос. На дюжину ударов сердца все находящиеся в Зале затаили дыхание, ибо говорила Сибилла Трелони. - Тёмный Лорд одержал победу! Грядут времена вечного мрака и никакого тыквенного сока! - Даже после того как она договорила, весь зал оторопело прислушивался. Ученики ждали продолжения, но вместо этого их ждало внезапное появление Альбуса Дамблдора, который, как заядлый борец, обхватил предплечьем горло Трелони и они вместе под хлопок крыльев феникса исчезли. - О нет, пророчество исполняется! - Завопил кто-то со стола Пуффендуя, разрушая царящий полумрак. - У меня тыквенный сок пролился… смотрите, похоже на двух борющихся котов. Это наверняка предзнаменование возвращения Тёмного Лорда! - Где моя книга по прорицаниям?! - Ответила ещё одна девчонка с Пуффендуя, выхватила из сумки талмудик в чёрной обложке и ринулась к сокурснице. Все как-то оживились и снова Большой зал стал напоминать школьный балаган с играми влюблённых, тихими сплетнями, громкими спорами. - Сумасшедший дом. - Произнёс Вуд и вернулся к тому, на чём закончил. Пергамент к тому времени уже весь был заляпан кляксами, но всё-же вратарь Гриффиндора поставил лихой росчерк и дал его когтевранке. Он даже не заметил, что кляксы образовали пятиконечную звезду с чем-то вроде морды гоблина посередине.

***

Утро поздней весны. Изумрудным ковром разнотравья уже накрыло поля Британии. Деревья роняли пух и распускались листьями. В тёплых рассветных лучах грели бока на заборах жирные деревенские коты, лаяли псы. По нешироким дорогам тащились брендированные фуры и разноцветные легковушки, обгоняемые лихими мотоциклистами. Горы слезились ручьями. Люди, зевая, двигались в сторону своих офисов, магазинов и заводов. И в то же время где-то в городке Литтл-Уингинг, в доме номер 4 по Тисовой Улице, проснулись абсолютно все домочадцы. Особенно рад пробуждению был юный Тёмный Властелин. Ведь у него появился второй шанс.