Тёмный Властелин Который Выжил

Сбегать из дома ему приходилось частенько: своенравие толкало вперёд, исследование за исследованием, всё новые штрихи к общей картине мира. Кредитки, компьютеры, спутники, электричество - о многих вещах он знал, по-крайней мере предполагал, что такое может существовать. В древних манускриптах описывались разные артефакты и знания, но этот мир был комплексом, в который сходилось всё то, чего никогда не случилось бы в его родном мире. Не так массово. Магия, она бы разрушила всё куда раньше. И потому феномен этой материи был так интересен. Как для учёного, хотя, разумеется, Рил’аар был кроме этого ещё и воином, заводилой и знатным куролесом. Такого в четырёх стенах не удержишь. Дядя Вернон по-началу угрожал племяннику расправой, пару раз бил и закрывал в чулане. Но это давило скорее на самого тюремщика. Он был слишком слаб, не имел никаких инструкций и как будто ломался каждый раз, когда понимал, что теперь с ним говорит кто-то куда более взрослый, но не понимал источника изменений. А Гарри Поттер не собирался ничего рассказывать. Уж точно не Дурслям. Так и получалось - заставишь впасть Вернона в ступор, а сам идёшь куда глаза глядят. В первый же день он нарвался на мальчуганов постарше, которых натравил Дадли. Пришлось знатно получить, хотя кончилось всё, конечно, хорошо. В этом мире были травмпункты, и сломанное ребрышко примотали как надо уже через час. А дальше оставалось только поделиться историей о том, как Гарри бежал и споткнулся зачем-то. Не говорить же в самом деле врачу, что его побили? Дело даже не в стыде или солидарности униженного к унижающему. Просто так делать было нельзя. Во все времена. Сейчас, к удовольствию Гарри Поттера, тоже. Будь он младше и живи в городе поглуше, то может кольнул бы в отместку Дадли меж рёбер, чтобы меньше гадил. Но тут так не было принято. Вместо этого Рил’аар просто поиграл с братиком в гляделки и выиграл. Неизвестно что - может немое обещание будущей расправы, а может и просто серьёзность намерений. В любом случае, Дадли отступил. И великий Владыка Тьмы победил одиннадцатилетку. «Победа. Надеюсь не все мои победы здесь будут так ничтожны», думал Гарри Поттер. А дни сменялись, подготавливая его к чему-то, что уже витало в воздухе. Что-то ужасное.

***

Гарри Поттер сидел на качельке, которая разграничивала мир природы и людей. С одной стороны были пустыри, поросшие травою и низким кустарником. Там резвились жирные стерилизованные собаки, гоняя неудачливого кота миссис Фигг от одного деревянного столба к следующему и далее, пока зверьё не скрылось за горизонтом. С другой стороны шеренгой уходили на юг одинаковые домики, в которых одинаково не горел свет, стояли дорогие и очень даже средние машины, а также щетинились к небесам спутниковые антенны. Всё казалось мёртвым до срока. Час, может два, и людишки разбредутся по своим делам. Откроются школы, библиотеки, магазины, да даже пекарни. Потоки людей двинуться навстречу новому дню, ничуть не хуже предыдущего. Рил’аар расслаблялся, поднимая здравицы за всех погибших по его недосмотру солдат. Со стороны, наверное, казалось, будто ребёнок одиннадцати лет старается выпить больше пива, чем в нём было весу. Но разве мало он потерял? Да, тело было дрянное, но окажись он тут среброволосым красавцем, абсолютно также качался бы на качельке и пил, салютуя бутылкой в розовеющее небо. Он же был ещё и солдат, а не мразь, в конце-концов. - Будь беда, мы ратью встретим, на щиты поднимем ветер, и с бутылкою в руках, захоронимся в сенях. Будь беда… - Напевал он любимую балладу капитана Крижбока Старохундубского. Этот тролль был что надо, дважды спасал Рил’аара от смерти и верил до конца, как будто в собственных пращуров. Хороший был мужик: первый в бою, последний на пиру по случаю победы. - За тебя, Крижбок, и за твою белопёрую бригаду. И брата своего тоже напои от меня. Как его звали… Матиль или Приклеч? А может и два брата у тебя было. Сам знаешь, для меня все тролли на одно лицо. Вы уж там разберитесь меж собой. Хорошо? За вас. За вас! Толстовка была тяжелее иной кольчуги. И длинная, совсем не по размеру. Хотелось её обрезать, ушить и всё, что останется пустить на какую-нибудь простецкую эмблемку для плеча. Ан нет - ни нитки, ни иголки. Вокруг пустота такая, что даже бросить взгляд некуда. Только вдали виднеется маленький холмик, где по признанию настоящего Гарри Поттера зарыты куклы его родителей. А ведь место пусть пустое, но всё-равно хорошее для памяти. Уж грустить мальчуган умел по совести. В свете поднимающегося красного гиганта Гарри Поттер сидел на качельке и отбрасывал тень куда большую, чем ему полагалась. И слабый силуэт иного человека возвышался над ним, в доспехах чернее ночи, с глазами зеленее изумрудов. И рать из тысяч и тысяч солдат уходила полем прочь. Орки оборачивались, стаскивая шлемы и салютуя ими в последний раз. Так прощался он со своим воинством, горе от этого чувства заполняло его почти до краёв. Аккурат так, чтобы осталось место под дрянной напиток, а единственную скупую слезу только и оставалось что утереть кулаком. - Так просто ничего не забыть. В этом ли мире, в ином. Жизнь злая или добрая - всё помнится. А теперь вот руки у меня детские, и слышится как самолёт пролетает высоко. Но разве это повод забыть? Эра? - Он обернулся, чувствуя нутром шёпот травы под ногами. Словно в успокоительных объятиях к нему приникла головой змея - тусклопузый ужик, маленький и совсем безобидный. Рил’аар поднял его с земли и поцеловал в пыльный лобик, прохладный змей обмотался вокруг слабого кулака и уснул. Хотелось выйти в поле с конём и мечом. Уйти в лес украдкой, пройтись по болотной тине и вдохнуть запахи всех пустынь мира. Быть единым с той жизнью, которую потерял. Мириады лагерных огней, башни из обсидиана и города сложенные из обожжённого кирпича. Всё хотелось. Но вместо этого Гарри Поттер вместе со своим потёртым портфелем присел на скамью, а после и вовсе лёг. Змей переполз на грудь и мальчик пригрел его, несмотря на все крестьянские поговорки. Сон пришёл уже в следующее мгновение. А по пробуждении над ним нависла старушка со смуглым добрым лицом - соседка миссис Фигг. - Гарри? А ты чего здесь делаешь? - Спросила она, не дав даже как следует проморгаться Рил’аару. Мальчуган утёр глаза и привстал на локтях. - Здравствуйте... То-есть доброе утро, миссис Фигг. Просто в чулане душно сегодня спать, а тут хорошо. Вот решил встретить рассвет. А вы мистера Лапку ищите? Он резвился с собаками Маклейнов. Часа два может назад. - Он посмотрел за её плечо на взошедшее солнце. - Да, может три, не больше. - Всё никак в голову не возьму, почему тебя не переселят из чулана в другое место. У них же там целый дом, и немаленький, вроде. - Нотки неодобрения и даже горечи появились в её голосе. - Конечно, ты растёшь и вон уже какой… хотя нет, маленький такой же, щупленький. Но всё-равно растёшь, разумом уж точно. И конечно теперь не помещаешься в каком-то закутке. Знаешь, если бы тебе было куда идти, можно было бы пожаловаться в полицию на это дело. - Старушка улыбнулась и подмигнула. - Нет, так лучше. Они пообвыкнуться, поймут, что я не мусорное ведро и бояться меня не нужно. Какая бы причина за тем не стояла. Я так чувствую внутри. - Гарри Поттер поднялся и улыбнулся в ответ. - Извините, не могу помочь с поисками. В школу опаздываю. Но спасибо что разбудили, тут то будильника в виде милого Дадли нет. - Ладно, иди учись. А то как ты без тригонометрии и биологии? Никак. - Как то слишком иронично улыбнулась миссис Фигг, но Гарри уже мчался прочь в своей безразмерной толстовке. По пути мальчик нагнулся и выпустил из рукава ужика, который недовольно выполз наружу и скрылся в ближайших кустах.

***

За окном шёл дождь. Стрелки часов беззвучно двигались по кругу, отмеряя минуты перемены перед уроком биологии. Тик-так. Гарри сидел на первой парте вместе с конопатой девчонкой по имени Мэгги, которая не так давно переехала из Уэльса. Она много потела, потому-что много волновалась, но это в их возрасте было почти нормально. Обычно они не болтали, потому-что Рил’аару не нравилось играть глупого ребёнка. Просто совместная учёба, ничего личного. Но тут он разговорился. Они обсуждали особенно детальный рисунок внутреннего строения цветка, и она рассказывала, что у её бабушки целая оранжерея. Дома у Мэгги был большой гербарий с засохшими цветами. Поттер же зачем-то поделился с ней рассказом про то, как когда-то сам занимался садоводством. Скорее детали, чем общую суть. Разумеется мальчик не рассказал, что тогда руками тысяч рабов высадил для императора Тарквиния целый город необычайных роз, гиацинтов, зачарованных лилий и прочих цветов. Всё ради красивого свадебного жеста, чтобы император мог присунуть принцессе из соседнего Каэрво и присоединить регион к своей могучей державе почти бескровно. Тогда Рил’аар уже был очень опытным магом, а работа, пусть и была непыльной, его бесила. В конце он сказал, что всё-таки скорее не любит цветы, чем любит. Но похвалил девчонку за её хобби. Скоро должен был начаться урок. Чуть более необычный чем в последние дни. Ведь у них поменялся учитель. Вместо хмурой и вечно подвыпившей мисс Хогг, пришла скромная молодая девушка с каким-то умным огоньком в глазах. Правда дети её совсем не слушались: она трижды приказала Дадли убрать со стола карты, но мальчик то ли не слышал за общим гомоном, то ли искусно притворялся. Звонок на урок слегка остудил пыл учеников и дал возможность Руби Брюэр представится. Как оказалось, она пришла практиканткой с чётвёртого курса колледжа, потому реального опыта преподавания не имела, зато имела много идей относительно их обучения. Её упрощённые объяснения пришлись Рил’аару по душе в куда большей степени. Правда к тому моменту он уже приговорил оба томика биологии, положенных на этот год. Хорошо, что он был знаком с учеными методами мышления: будь он простым вахлаком из своего мира, не понял бы ни черта и даже шанса не имел бы понять. Но магическая школа дала ему неоспоримое преимущество даже перед местными. Он впитывал знания как губка, уже располагая внутренними механизмами понимания. Сейчас Гарри Поттер в большей степени просто заигрывал с учительницей. Не напрямую, но во всяких мелочах. Она спрашивала, он тянул руку и отвечал. Либо не тянул и отвечал. Всё равно, Руби Брюэр обладала харизмой спичечного коробка, и даже если бы он начал хохмить над ней, не смогла бы ничего сделать. Но он не хохмил. - Я так и не запомнила, вас ведь Гарри Питерс зовут? - Спросила она, когда все остальные записывали в тетрадь очередное определение из параграфа. Гарри отвлёкся, уже записав коротко «Фотосинтез - питание светом». - Почти правильно, но Поттер. - Он хотел сказать Потный. - Рассмеялся Дадли, и остальные в классе тоже чуток загоготали. - Шутка была бы действительно забавной, если бы только я, а не ты минуту назад потея стоял у доски и не знал что ответить. Дадли, давай помолчи чуть-чуть. - Повернувшись вместе со стулом, Гарри Поттер склонил голову и вытащил из ботинка наполовину нож так, чтобы вся кодла братца его видела. - Хорошо, Дадли? - Потный, Потный! - Взвизгнул в ответ ребёнок. Ему ещё долго придётся привыкать к тому, что Гарри Поттер стал взрослым и мало интересуется подобными штуками. Да к тому же и вовсе не боится толстых людей. Ни старшего, ни младшего. - Ну хорошо, пообижайся. - Мальчик развернулся и убрал ножик обратно. Взгляд его коснулся неопытной учительницы, которая не знала что в данном случае делать. - И всё-таки да, я Гарри Поттер. А вы мисс Брюэр, или миссис? - Он заинтересованно поднял бровь, глядя на учительницу, которую от него отделяло две головы росту. - Миссис Брюэр. Мне просто интересно, как вы быстро схватываете материал. Ваши родители тратят много денег на вспомогательные курсы, или вы записаны в лагерь с биологическим уклоном? - Она похоже признала в Гарри Поттере что-то вроде местного гения. Математик также смотрел на него, когда мальчик явил полное знание всего, что они могли пройти в этом захолустном местечке. Даже их высшая математика была ничем не лучше того, чем пользовался для заклинательских рассчётов сам Рил’аар. Ну разве что интерпретация связи математики и физики у местных показалась ему необычайной, но более истинной. В этом деле местные продвинулись так далеко, что Гарри Поттеру было чем себя занять. После учебников, разумеется. - Нет, просто прочитал учебник. Здесь ведь всё есть, от начала и до самого конца. Очень хорошая книга. Было бы неплохо, если бы все имели к таким доступ. Вообще все. - Кивнул он и ткнул в свой новёхонький томик. - То-есть, в этом не замешана даже никакая сторонняя литература? И если я, например, последую за Гарри Поттером после уроков, не обнаружу его в библиотеке? - Улыбнулась девушка, на что Поттер кивнул. - Обнаружите, но здесь мало книг, и многие далеки от простоты учебников. Пособия, есть интересные рассказы и легенды, но знаете… я не нашёл ничего из того, что по-настоящему искал. - Рил’аар грустно цокнул языком, как будто сдулся и потерял изрядную часть своего настроения. - Запишите пока следующее определение, я его объясню. - Прервала на мгновение их разговор Брюэр, а после снова обратилась к юному собеседнику. - А что вы там искали? Надеюсь не способ собрать атомный реактор в домашних условиях? А то новости из США порой в трепет повергают. Дети умнеют слишком быстро в наши годы. - Нет, хотя ради интереса я бы почитал и такое. Тут дело в другом. Вы когда-нибудь сталкивались с магией? Ну, в книгах много про духов, души, эльфов, орков, сказки. Про всё. Я читал Толкина и мне стало больно, ведь это всего-лишь выдумка обычного человека? - Рил’аар вспомнил, как листал этих графоманов и пытался понять, шутят над ним или нет. Те миры были созданы по образу и подобию его мира. Как будто кто-то решил переиначить его, описать словами героическими и пафосными… но в конечном итоге всё было примерно сходным. А после он узнал, что это называется фэнтези. «Это мой мир… а для них это просто жанр литературы!», сколько же столбов он запинал по пути домой в тот день. От непонимая, боли и гнева. - И в ней нет ничего реального. - Кто-то говорит что это всё, описанное Толкином - наше прошлое. Давно забытое. Но вас такое утешение не устроит, полагаю? - Усмехнулась девушка. - Нет, я читал и историю. Мельком, чтобы не забивать голову слишком сильно. И я понимаю, что в этом мире нет места никаким оркам, эльфам и огромным паукам. Тем более разумным паукам. Просто интересно, откуда взялся миф. Являлся во снах, или может просто кому-то выдумался? - Поттер не понимал именно этой странной, слишком подозрительной похожести. Это намекало на то, что возможно… в этом мире он не первый и не последний пришелец. - Опыт. Всё это культурный опыт многих поколений. Я так думаю. И всё-таки, раз все записали, можно вернуться к уроку. - Девушка кивнула, как будто благодарно за краткую беседу. Рил’аар пожал плечами в ответ и принялся записывать.

***

Пасмурная погода не унималась уже несколько дней. Солнце скрывалось за плотными тучами, слабый ветер играл ветвями деревьев в школьном саду. Четвёртый класс младшей школы толпился у входа в закрытый кабинет истории. Дети разбредались, создавали свои маленькие группки и шумно обсуждали урок биологии. - Я маме скажу, что ты снова нёс эту свою чушь про сказки. - Сказал Дадли, подходя ближе и с медлительностью медведя прижимая Гарри к стене. Ладонь его крепко вмяла кузена в холодный камень. Наверное со стороны это выглядело круто. - И нож показывал. - Могу не только показывать. Лучше отойди, Дадли. - Между ними действительно очень быстро появилось лезвие, ткнувшееся сильно в рёбра толстяка. - Я не хочу ссориться сейчас, ты до этого был паинькой и не задирался без дела. Так что я тебя прощаю. В конце-концов, ты всего-лишь ребёнок. - Ты тоже ребёнок! - Он снова перешёл на визг. Всё самое шумное в природе, как говорит опыт - очень трусливо. А смерть несёт молчание и тишина. Жирдяй ударил Гарри Поттера по лицу кулаком, тот кувыркнулся и покатился по полу, выронив нож. Безделушка улетела к ногам какой-то одноклассницы, так что та взвизгнула. - А теперь, Потный… - Тебе конец, тупица. - Гарри встал, утерев обильно текущую из носа кровь и поиграв челюстью. Их было четверо, но все они двигались как-то странно и тупо. Просто шли к нему, как будто всё ещё боясь чего-то. Ну и они даже не подозревали, что людей можно окружать при численном превосходстве. Гарри этим воспользовался. В конце представления на полу остались валятся Дадли с едва не выбитым глазом и его друзья: кто держался за пальцы ноги, кто за пах, ещё один рыдал, вытирая кровь текущую из уха. Гарри Поттер еле дышал, стоя возле окна и пытаясь рукавом оттереть кровь с очков. Из него самого вышла отличная отбивная, но хоть что-то сделать получилось. Обидчики валялись, а кровь ртом - оно бывает у всех. Дыр внутри не ощущалось, значит просто носовая не туда пошла. Да, будь при нём чуть больше килограмм веса, он бы мог сделать куда больше. «Но имеем то что имеем, главное воспитательная функция. Если бы упал, то ещё долго бы падал и не вставал… а так мне жить в этом теле не хочется. Не на то я учился у лучших воинов мира», с этими мыслями он встретил подоспевшего директора.

***

Прошло уже порядочно дней с тех пор, как Вернон Дурсль принимал у себя органы опеки. После того как у него едва не забрали Дадли и Гарри, дядя решил всё-таки не избивать последнего за “утипути, повреждённый глазик сыночка”, а поселить в верхней комнате. Может, он был бы и рад сбагрить в детский дом Поттера, но тогда ему бы не дали иметь детей вообще на ближайшие лет пять. Побои, насилие, чулан, обноски, недоедание - мало ли что сказал бы этот черноволосый прохвост в желании опорочить светлое имя Дурслей? Конечно Рил’аар был неблагодарной сволочью, но зато у него теперь была своя комната и его кормили как надо. Не говоря уже об одежде. Учителя до этого сквозь пальцы смотрели на вечно побитого, голодного и пошарпанного племянника толстосума. Но когда дело дошло до администрации Литтл-Уингинга, Дурсль едва не сел в тюрьму за изнасилование. Да, один из учителей решил, что есть смысл проверить главу семьи по этой линии тоже. Полиция провела обыски и не нашла вообще ничего, что на это бы намекало. Просто жуткое отношение к ребёнку. Хотя этого уже хватило, и у Вернона появились проблемы. Единственной же проблемой для Гарри после той драки было то, что его поставили на учёт, и каждую неделю приходилось беседовать со школьным психологом. Впрочем, дядя то вообще каждую субботу в полицию ездил, чтобы отчитаться. «Вот мы и выяснили, на что идут наши налоги», думал про себя Рил’аар, нежась в лучах рассветного солнца на своей старой кровати, но в совершенно новой просторной комнате. И всё-таки как мало надо человеку, чтобы почувствовать радость. Просто хорошенько подраться. Желательно - победить.

***

Дом номер четыре по Тисовой улице пребывал в умиротворяющей дремоте, ожидая наступления утра. Все Дурсли спали по своим комнатам, отдыхая после тяжёлых будней. Не спал только неугомонный Гарри Поттер. Весь покрытый ещё не до конца зажившими ссадинами и синяками, он сидел у ночника и читал с фонарём книгу по истории. Прошло несколько недель с тех пор, как он обнаружил себя в теле Гарри Поттера. В веренице жизни простых смертных это время пролетело почти незаметно. С тех пор он узнал о таких явлениях как автомобиль, электричество, школа, радио и телевизоры. Правда, как оказалось, этот мир был начисто лишён магии или любого её аналога. Всё, чего добились люди, все те безумные машины, которые они создали - действовали без единого упрощения, исключительно за счёт знания. Это завораживало и заставляло с ещё большей жадностью отдаваться процессу изучения. А к миру проникнуться уважением. По-крайней мере к людям, что его населяли. Уже сейчас на счету Тёмного Властелина было больше двадцати трёх полновесных книг, семь из которых являлись школьными учебниками, а остальные он взял из библиотеки. Всё больше светлых волосков можно было увидеть в смоляной шевелюре Тёмного Властелина. Теперь лицо Гарри Поттера осунулось, под ярко-зелёными глазами залегли мешки. Даже такой дуралей как Дадли мог заметить, что Поттер стал совсем другим: от властной поступи маленьких ног, до пристального взгляда, пронизывающего насквозь. Впрочем, это всё спецэффекты. Главной чертой было то, что он больше вообще ничего здесь не боялся. - И всё-же… в чём цель? Зачем Провидение отправило меня сюда? - Негромко говорил он, отставляя книгу. Светлые страницы рассказывали историю некоей огромной войны, которая унесла жизни многих тиранов… но позволила выжить и править прочим. - В этом мире нет магии, нет настоящих пророчеств и деления на свет и тьму. Значит, здесь нет избранных мальчиков, кои вопреки логике могут обратить вспять силы могучего гения. Но и смысла воевать нет. Все выиграли уже сейчас, и войны закончились. Разве что ради больших денег и богатств для кого-то одного. Но зачем? Все народы одинаковы, все религии одинаково мертвы и безбожны. Нет ничего, никакого признака, по которому в целом можно было бы призвать под знамёна людей. Неужели я здесь чтобы просто наслаждаться детством в представлении местных неженок? В тишине маленькой комнатки бывший Тёмный Властелин думал о шансах, которые упустил; о жизни, которую так глупо потерял; об опыте, которого ему не хватало в том мире несмотря на долгие 200 лет обучения. Теперь это всё почти не пригодится. Но с другой стороны, может его история уже закончилась, и теперь следует быть Гарри Поттером? - Смешная шутка. Никто не свободен от пут собственных душ. - Улыбнулся сам себе Рил’аар и лёг, закрыв глаза. Сон встретил его тысячей поцелуев любви.

***

Тётя Марджори должна была стать тяжелой артиллерией на пути непробиваемого племянника. Ему необходимо было испугаться приземистой женщины или её собаки, как то планировал мстительный дядя Вернон. Но так уж получилось, что Гарри понравилась тётка. Пробивная, весёлая и как будто из родной ему эпохи, где мало жалости, но много работы. Пила она за двоих, а то и троих. Когда прибыла, ей поставили целый фужер бренди, чтобы успокоить её говорливость. Всё собачье и дадлинское было обсуждено, а потому в конце-концов Мардж перешла на Гарри Поттера. Или, как она его называла ввиду недавних событий - поганым ублюдком, тварью и просто поганцем. Разговор вышел славный. - А я говорила, что вам давно уже надо было отправить его в детский дом. Вымели бы грязь за порог, и нервов бы столько не попортил, поганец. Ещё с родителями его всё было понятно, а вы возитесь, воспитываете, кормите! Просто головой об стену и в реку, что ещё с такими нелюдьми делать. Чего смотришь, думаешь я тебя боюсь? Я не добренькая Петуния, и даже не мой сердобольный братец. Только попробуй при мне тронуть Дадличку, я из тебя всё выбью, паршивец! - Она была маленькая для людей, но руки у неё были что надо. Волосатые, крепкие, с пальцами-сардельками. Вполне подходила под описание какого-нибудь очень высокого дворфа. От такой получить даже почти не стыдно. А характер Рил’аара даже позабавил. Ему такие люди были по нраву больше, чем половина местных нюнь и трусов. Говорила как есть и без капли лишнего. Только то, что думала. - Можно мне тоже бренди? - Спросил вместо тысячи слов Гарри, уже доевший свой ужин. Улыбка не сходила с его лица. Дурсли как будто только и ждали, когда он испугается или начнёт злиться, но тут не было причин. - Ты ещё и пьёшь?! Хах, точно вырастет алкаш наподобие родителей. Как там звали этих бездельников? Поттеры… дурная кровь. - Стопка опрокинулась внутрь, за ней ещё одна. Само собой, Гарри бы никто ничего не налил. Но кто он такой, чтобы не подкинуть дров в это бушующее пламя? - Пью. Это у меня в крови. Не слышали? Мои родители разбились на машине, когда были пьяные вдрызг. Наверное хорошая смерть, лучше чем от сердечного приступа из-за ожирения. Это просто к примеру. - Улыбка не сходила с его губ, а нож он старался держать подальше от себя. Не потому-что бесился, а скорее просто чтобы не сработали рефлексы когда вдруг эта барышня решит на него налететь. - Ага, признал? И сам небось разобъёшься так же, да? Дурная кровь. Стервец! - Теперь улыбалась и она. Слишком глупая чтобы видеть намёки, оскорбления или просто глумление, Мардж была тем и прекрасна. Гарри Поттер кивнул, раскинув руки как в реверансе императрице. - Я кстати здорово от Дадли получил тогда. Он тоже сильный, ему бы на бокс записаться. Удар поставить. - Одна из конфет оказалась у него во рту, хотя кушать уже не хотелось, но этот мир диктовал новые пищевые привычки. Тут всё было какое-то совсем неестественно вкусное. Рил’аар пока ещё не знал об усилителях вкуса. - Да отделал он тебя как шавку. Дешёвка ты маленькая! - Она хохотнула, ущипнув Дадличку за бочок. Тот покраснел, но поднимать глаза на Гарри не стал. Вообще тот случай произвёл на него впечатление. Он никогда не видел, чтобы дети так быстро и отлаженно двигались… и Гарри ведь положил всю его банду один. Даже минуты не заняло. Да, сам получил, но валялись то они. - И ещё отделает. А ты действительно запиши его на бокс. Пусть учится малыш, а то он миролюбивый слишком, ходит из-за тебя Вернон нюнькает. Запиши! - Она рыкнула на братца, так что тот кивнул. - Да запишу, запишу я. - Зачастил дядя. Стало ясно, кто кого бил в детстве. - У вас кстати действительно хороший пёс. Когда он меня укусил попервой, я ещё подумал “Ну что за псина”. А оказывается это я просто неумёха. К нему подход нужен. - Под столом Злыдень сидел у ног Гарри и мальчик чесал пяткой его пузо. Бульдожка конечно выглядел скорее как гаргулья, нежели пёс… таких уродцев в мире Рил’аара всегда убивали мальчуганы с улиц. Но в этом сытом мире пойдёт. Пёс есть пёс, в конце-концов. Это хорошее животное. - Да-да, подлизывайся. Думаешь, я тебе деньги дам? Подарю чего-нибудь на день рождения? Я не благотворительный фонд для детей пьяниц и бездомных. Понял? Ты вообще тут лишний и никому не нужен, шельмец! Правда, Петуния? - Взгляд маленьких глазок пополз по стене, медленно приближаясь сквозь хмель к своей цели. Петуния Дурсль стоически приняла тяжёлый взор и кивнула молча. - Да. И, всё-таки, можно бренди? - Повторил Гарри, и тётушка Марджори усмехнулась. - Этот бренди? - Она подняла фужер, покружила им, как будто приманивая мальчика, он протянул руку… в желании подыграть. И в следующий миг тётушка приникла губами к фужеру и выхлебала его весь. Ещё полминуты она торжественно глядела на Гарри Поттера. Он грустно покачивал головой. - Вот так… паршивец… И она упала на стол, зазвенели ложки, вилки, тарелки. Всё пришло в движение. А Мардж уснула самым сладким победным сном за последние несколько лет. Ей снилось, будто Дадличка избивает поганого Гарри Поттера. А Гарри лишь встал, помог тёте Петунии убраться и со Злыднем пошёл прогулятся. Бедняга мало того что еле дышал, так ещё и очень сильно пукал, просясь на улицу. Звук, с которым Вернон запихивал в гостевую комнату Марджори - слышался каким-то треском. Это был треск хитроумного плана Дурслей по «воспитанию» ненавистного племянника. - Ну чего, Злыдень? Палку что-ли принеси. Не умеешь? Да понятно что не умеешь, с такой то хозяйкой. А бренди принесёшь? - К удивлению Гарри Поттера пёс умчался обратно в дом. И вернулся спустя время с почти опустевшей бутылкой. - Какой… хороший… пёсик. Это был почти конец апреля. Хорошее время, в воздухе пахло надвигающимся теплом и неминуемой грозой.

***

Был конец апреля. Дожди зачастили в уютный и тихий Литтл Уингинг, но, несмотря на непогоду, учителя всё-же решились повести детей на экскурсию в единственный музей. Там была выставка скульпторов-неоклассицистов, и оной решили закрыть дыру в отсутствующем уроке искусства. Несмотря на обилие разноцветных зонтов, дети всё-же здорово вымокли и в большое здание музея вбежали беспорядочной гурьбой. - Да кому нужны эти искусства? - Спросил недовольный мальчонка, который шёл под одним зонтом с Гарри. - Я же не буду рисовать, когда вырасту. Папа говорит, это для педиков. И вообще… тупость. - У него... - Хихикающая одноклассница шла впереди и указывала на скульптуру, изображавшую нагого мужчину. Мраморный человек держал на своих плечах огромную планету и прогибался под её тяжестью. И да, у него был крохотный член, а также соски, задница и все прочие присущие человеку части тела. Другие ученики считали это как минимум забавным, но Рил’аар же обращал внимание лишь на искусность, с коей мастер высек эту статую из камня. Тёмный маг врос в пол и долго разглядывал гиганта, замечая божественную гладкость резьбы, тонкую мимику и плавность жестов. В этом могучем мужчине бесспорно наличествовала какая-то еле уловимая душа. Символы, слова, аллюзии на историю и биографию самого скульптора. Всё сходилось под разными углами. Гарри Поттер не хотел быть искусствоведом и деталей не знал, потому просто смотрел на хорошую работу. - Кто это? - Спросил Гарри, потеребив темнокожую учительницу за ладошку. Та с улыбкой взглянула в его глаза. Мокрая, с дождевиком на локте - она сперва не поняла его вопроса. Потом взгляд её поднялся выше и она узрела предмет восхищения ребёнка. - Это Атлант, он держит на своих плечах небосвод. Он из греческих мифов, вы ведь их проходили? - Спросила она и Гарри кивнул неопределённо. Запоминать имена всех похожих друг на друга героев древности этого мира ему было попросту лень. Учитывая, что они все выдумкой - тем более. - И в чём здесь символизм? В том что он слишком много на себя взял, или в том, что порой от одного человека зависит будущее целых миров? - Ответил он вместо этого и учительница пожала плечами. - Каждый решает сам. Вот я например вижу, что он прямо таки кричит мне: «Держись, девчонка. Наступит и на твоей улице счастье, а этот нелепый шар когда-нибудь заберёт другой трудяга. Не вечно же мне и тебе лямку тянуть, да?». - Учительница похлопала мальчика по голове и пошла дальше, уводя вереницу учеников вдоль заставленного репродукциями коридора. Гарри пошёл последним, чтобы самому разглядывать скульптуры. Судя по словам этой темнокожей учительницы, смысл был лишь в том, как сами люди видят искусство. Только так можно расти, впитывая его. В таком случае пусть гид объясняет детям простые истины, а Рил’аар подумает сам за себя. В этих размышлениях Гарри даже не заметил, как откололся от прочих учеников. Он оказался возле скульптуры некой Венеры - красивой барышни из древней Греции, которая напомнила ему одну миловидную деву-волшебницу из Пер-Шайена. Самое то, чтобы впервые влюбиться и быть очарованным. А после сломать ради неё себя об колено судьбы, как оно и положено. Давно это было, и уже совсем не в этом мире. Рил’аар даже забыл о ней, как будто. Как символично. Ведь и эту барышню когда-то любили достаточно, чтобы запечатлеть в камне образчиком красоты. А теперь всё уже позабыто. «Только горстка идиотов теперь покушается на её формы», хмуро подумал Гарри, узрев как по постаменту наверх взбираются бесы. Тут была вся пятерка: Дадли, Пирс, Деннис, Малькольм и Гордон. Дадли поставил на плечо Гордона ногу и начал лапать сиськи скульптуры. Смех у него был заразительный. - Уйдите отсюда, оставьте статую в покое. - Гарри Поттер стоял подле поруганной девы и откуда-то в нём был гнев за вовсе не его женщину. И всё-таки запах Пер-Шайенских рынков и чайных вновь ударил в его ноздри. А поцелуи градом обрушились на плечи. Воспоминания заставили его сжать кулаки и выкинуть Малькольма прочь. Так получилось, что Мальком вместе с Пирсом держали слегка приподнявшегося Гордона, тот был седушкой для Денниса который лапал задницу, и подставкой для Дадли, который влез наверх. Когда одну из опор конструкции вандализма убрали - все остальные упали со скоростью крика. Один лишь Дадли повис, держась за руки статуи и двигая ногами. - Прыгай, тут метра полтора от силы. Дадли… - Гарри потянул его за ногу и пожалел об этом, потому-что в следующий момент здоровяк накрыл его своим весом и по обеим сторонам от них ударились каменные руки. Если другие мальчуганы успели опомниться и убежать, то Рил’аар ещё с минуту налаживал дыхание после падения на него огромного Дадли. Когда Дурсль привёл за руку преподавателя, Поттер стоял рядом с разрушенной скульптурой и пытался не заблевать всё вокруг.

***

- Я не виноват, меня подставили. - В который раз повторил Гарри, глядя в серые глаза офицера. За окном было уже темно, лил дождь. Единственный оставшийся в участке полицейский нёс свой караул и сторожил бесхозного ребёнка, по ходу опрашивая того на предмет состоявшегося правонарушения. - Дадли сломал эту руку своим весом, а я просто пытался их отогнать. Отпустите, я не виновен. - Разумеется. Но все ваши одноклассники сказали обратное: вы толкали своего брата и всех остальных, а после залезли наверх и оторвали статуе руки. - Молвил в усы высокий полицейский. Он выглядел как одна из тех изваяний с выставки - такой же ровный, атлетичный и широкоплечий. Барри Олдстоун - этим именем он представился. - К тому же, вы уже стоите на учёте, как я вижу. И обыски у вашего родителя дома были, так что ещё одна провинность - и вас заберут. Как я вижу, воспитать детей господин Дурсль не способен. - Эх, думайте, что хотите. Это просто недоразумение и капелька лжи. - Ответил Рил’аар, откинувшись на спинку стула и глядя на окно. В его голове всё вертелось желание дать кому-нибудь по морде за такую подставу. Дадли просился в первую голову. - Само собой, недоразумение и ложь. - Понимающе улыбнулся уставший порядком Олдстоун. Он потёр виски и продолжил совсем негромко, так что в слова его приходилось действительно вслушиваться. - Ну какие у вас, молодой человек, причины так поступать? Вроде одеты, накормлены, живете в доме у родственников. Поверьте, я бывал в разных частях страны и видел разное. Но всё ещё решительно не понимаю, как в нашем Литтл Уингинге ребёнок может вести себя… как преступник. - Его взгляд встретился со взглядом Гарри и ребёнок сощурился. - Я не совершал этого преступления… - Ответил он. - И вы действительно правы. У меня нет причин. Я счастлив тем слипшимся макаронам и ничего вкуснее их не пробовал в жизни. У меня был свой чулан под лестницей, а теперь целая комната, пусть местами поношенная, но всё-таки одежда. Школа, в конце-концов. И раз мы решили, что никаких мотивов так поступать у меня не было, я могу быть свободен? - Не можешь, пока не приедет твой дядя. К слову, вот, кажется, и он. За окном действительно показался знакомый автомобиль. Дурсль вышел из него с зонтом, хотя быстрее было бы просто забежать в здание. - Мистер Дурсль, я вынужден сообщить вам, что ещё одно правонарушение, и нам придётся лишить вас родительских прав на Гарри Джеймса Поттера и вашего сына Дадли Дурсля. Надеюсь вы понимаете весь вес ответственности, которую на вас возлагает Британия? - Полицейский драматизировал, но на таких пустых людей как Вернон это работало хорошо. Гарри увидел, как дядя почти роняет слезу от патриотичного кивка и хмуро смотит на юнца. - Сделаю всё что в моих силах, мистер полицейский. Подыщем мальцу школу исправительную. Святой Брутус, да, он родименький. Там его научат. Уж там то научат. - Взрослые понятливо покивали друг-другу и Гарри увели из участка прочь. Апрельский дождь так красиво бил по стёклам едущей машины. Вечер сгущался, превращаясь в ночь. Они ехали долго, дядя остановился у магазина и долго закупал еду. Бренди позвякивало в пакете, когда он вернулся обратно. - Ты слышал, мальчишка? Брутус. Это школа такая, в которой всяких бестолочей учат уму разуму. Таких как ты например. - Мужчина сел за руль, но пока не трогался. Ему похоже было что сказать. - Мардж уже оплатила всё. Со следующего года, если будешь хорошо себя вести - поедешь туда. А если не хорошо - тогда к Мардж. У неё есть друзья в Лондоне, которые смогут справиться с твоей кровью. Я тебя в курс дела ввёл. Решать тебе. - Там видно будет. Покажете буклет школы хоть? А то звучит достаточно неплохо, чую там будет много похожих на меня симпатяжек. - Хмыкнул в ответ Гарри Поттер и Дурсль кивнул. - Там видно будет. Я ведь говорил тебе - хорошо себя веди. Будь нормальным, а не как у вас Поттеров заведено. Ну почему ты такой? А? Откуда в тебе это? - Дурсль обернулся, сев поудобнее чтобы видеть ребёнка. На его лице не было злобы и ненависти, он просто ничерта не понимал. - Это всё любовь, дядя. Я ведь люблю вас, а оно безответное всё. Ни разу мы не обнялись как положено родичам, даже ни разу не поели за одним столом, смеясь и хлеб ломая со здравицами. Вот и вся правда, я думаю. Чего-то таинственное есть в твоей нелюбви ко мне. А я не знаю. Вот почему ты, дядя, меня ненавидишь? И даже боишься, как я чувствую. - Гарри Поттер подался вперёд, положив руку на толстую ладонь Вернона Дурсля. Зелёные очи встретились с голубыми. - В чём причина? Повисла пауза, полная дождя. Капли молотили по крыше и было так приятно. Рил’аар даже не знал, что бывают места, в которых настолько приятно под дождём. Машины в этом деле казались почти что волшебными. - Когда тебя оставили на моём пороге, я ничерта не понял, Гарри. Честное слово, вообще ничерта. Увидел кулёк, подумал “Ну и зачем?”, а Петуния бросилась извиняться, оправдываться, как будто это её. А оказалось - её сестры. Ну, я решил что буду хорошим дядей, а она меня в грудь бьёт, говорит “Осторожно, он странный”. Знал бы ты, какой испуганной она была. - В его голосе чувствовалась искренность, а глаза как будто вернулись к тем бородатым годам, когда он весил ещё на добрых пятьдесят килограмм меньше. Гарри нахмурился, не понимая. - А в чём была странность? Я ведь обычный ребёнок. Ну худенький, чёрненький, волосы непослушные. А так в зеркале и не скажешь, что странный. Всё странное во мне от вас, Дурслей. Эта побитость, усталость и бледность. Я же видел фотографии, никогда на них не было меня. Вот и вопрос. - Рил’аару не было обидно, ибо это не он жил той жизнью униженного, вечно забытого ребёнка, которого не любил никто, кроме кукол. Кроме воспоминаний о несуществующих родителях. И всё-таки была тут какая-то загадка. - А с чего ты решил, что только видом странный? А? Ты говорил со змеями в серпентарии. Один раз в три года, когда мы были на юге у парома - ты упал в воду и стал по ней бегать, не промокши ни на нитку. Твои волосы не пострижёшь, они отрастают такими же на следующий день. И что ты скажешь, не странность? И Петуния рассказала почему… - Момент кульминации был так близок, но в окно вдруг постучал какой-то паренёк лет шестнадцати. Он показал пальцами, что не прочь был бы выпить. Просил деньги. Вернон даже открывать окно не стал, сказал ему проваливать. И то ли пьяный, то ли ещё более нетрезвый мыслями - юнец достал из-за спины биту и стал бить по машине. Вернон дал газу и они поехали. Весь путь прошёл в сплошной ругани Вернона о том, что его налоги опять куда-то делись и их точечно недопотратили в нужном русле. А ведь он только что был в полиции и его там ещё отчитывали. В общем, много чего дядя наговорил хорошего. А когда они подъехали, он просто остался в машине и достал бутылку из пакета. - Потом дорасскажу, мне нужно выпить. А ты проваливай из машины. Растрогал, тоже мне. - Гарри открыл дверь и вышел, услышав напоследок. - Ещё теперь эта починка. Не день, а какая-то идиотия. Все с ума посходили! Под звук открываемой бутылки дверь захлопнулась.

***

Ближе к утру, когда свет ещё не занялся Гарри проснулся, тут же выключив тихий будильник. Ему нужно было таки наказать Дадли, а ради этого можно было пожертвовать и частью сна. Бить, само собой, он никого бы не стал, просто бы сел и поговорил по душам. Может, припугнул бы. В конце-концов, брат действительно повёл себя как идиот. Подставил своих родных, несмотря на то, что мог подставить кого угодно. Рил’аар оделся и собрался. В пижаме, которой позавидовали бы многие паруса, он вышел из комнаты и медленно прошёл к соседней двери. В доме уже было тихо, только дождь и гроза за окном не унимались. В комнате Марджори похрапывал пёс. Злыдень в последние дни порывался спать в комнате Гарри, потому тётушка стала запирать свою дверь и пару раз угрожала Поттеру, что побьёт его за порчу породистого пса. К слову, сегодня Гарри перед сном слышал едва ли не впервые с момента появления здесь, как в комнате старших Дурслей поскрипывает кровать. Судя по всему, внутренние терзания Дурсля во многом связывались с вот такой вот закрытостью. Они поговорили, и в дяде пробудилось мужское. Рил’аар был собой доволен. Может, он даже станет самым прекрасным лекарем душ для местных обитателей? Гарри Поттер тихонько приоткрыл дверь в комнату Дадли. Мальчуган спал на боку и ронял слюни в один из своих любимых комиксов. Он вообще любил все книги, в которых было больше картинок, чем текста. А эти импозантные “Вжух”, “Бац” и “Бух” - были едва ли не любыми его звуками. Так что они нашли друг-дружку. В полутьме комнаты Поттер подошёл к кровати кузена и несколько мгновений смотрел в его спящее лицо. Фонарь на улице тускло светил сквозь полузакрытое шторами окно, и в этом свете Властелин Который Выжил казался очень угрожающим. Его очки сверкали, а ладонь, тянущаяся к плечу Дадли - бледнела как-то по-особенному. Но… ещё страшнее выглядел другой силуэт во тьме. Маленькая женщина, которая беззвучно вошла следом и теперь с ужасающей миной глядела в спину Гарри Поттера. Кулаки её сжались добела.