Тёмный Властелин Который Выжил

У неё действительно были очень крепкие руки. Пальцы как челюсти крокодилов впились в шею маленького мальчика и подняли его над головой, оставляя ногтями борозды на коже. - Что я тебе говорила, поганец? Маленький гадёныш, ты всё-таки посмел тронуть моего Дадличку? - Из её рта пахло специями и хмелем, волосы свалялись на одной стороне черепа, а ухо всё ещё было красным спросонья. Гарри пытался бить ногами в железные бёдра тётушки Мардж, но то ли сил резко поубавилось, то ли она была действительно недалека от гномов. - От… пус… - Он хрипел, царапал её морщинистую кожу, но всё напрасно. В темноте её глаза пылали огнём пьяной ненависти. Может она думала, что ей это всего-лишь сниться. - Отпустить тебя? Нет, ты ведь ещё ничего не понял. - Продолжила голосом тихого убийцы Мардж. В кровати возился испуганный Дадли, готовый в любой момент расплакаться и заорать во всю глотку. - Много крови выпил. Надо было тебя сразу удавить. Как только появился. Нет… сэр, никакой жалости к подобным паршивцам. Дурной приплод никто жалеть не будет. Его просто задушат… или… Гарри Поттер ощутил, как хватка её на мгновение ослабла, дав вдохнуть воздух полной грудью. Он закашлялся, а после его со всей дури швырнули в стену. Голова взорвалась болью. Шрам загорелся, как будто объятый белым пламенем. - Мардж… что ты делаешь?! - Тусклый вопль дяди Вернона донёсся откуда-то из другого мира. А Гарри смотрел на растекающуюся под ухом лужу собственной крови и ноги Мардж, которая с кем-то боролась. Зря мальчик моргнул. Открыть глаза снова оказалось задачей не из лёгких. Смерть дышала ему в затылок.

***

Руки Джека были по локоть в крови. Зелёные очи следили за тем, как медленно исчезает последний блеск из глаз поверженного противника. Чёрные белки налились слезами, в последнем судорожном вдохе зеленокожего прозвучали все оттенки агонии. - Уже небось не просигналят… - Хмыкнул рыжий Пит Соммерс, срывая с шеи ещё одного мёртвого орка сигнальный рог. Отряд из шестерых людских разведчиков заполнил плато перед крохотной пещерой, а где-то внизу горели огни бесчисленных кострищ объединённой армии Мрачных Гор. Орки, тролли, гоблины, огры, оборотни. Шайка размером с кочующий город усеяла берег быстротечной реки. «Только кретин назовёт их армией», подумал рядовой, медленно вытащил топор из тела противника и встал. - Не просигналят. - Согласился будущий чернокнижник и пристальнее вгляделся в бесконечно далёкие штандарты. Красные змеи, бурые топоры, огромный главный стяг, вышитый лазурными нитями по чёрной ткани. Во всём этом была какая-то ошибка. Какая именно - он ещё не понял, но догадки шлялись под рубахой непрошенными мурашками. - Это не те, кого мы искали. - А какая разница? В горах все орки морда к морде - не отличишь. Каких выследили, таких и убьём. - Ответил Пит. Его удовлетворённая ухмылка говорила о том, что паскудник уже припрятал за пазуху пару орочьих безделушек. Этого ничем нельзя было пронять. Солдафон до глубины души, да к тому же пакостный малый. С ним Рил’аар старался держать ухо востро. - Такая, что эти пришли по Баргунскому тракту и встали аккурат там, где нам удобно их убить. Ты видел хоть раз, чтобы орки так поступали? - Джек почесал щетинистый подбородок. Да, по его мнению тут всё слишком пахло ловушкой или договорняком. Лучше бы второе. «Пусть среди высокопоставленных орков найдётся предатель, а среди наших таких не будет. Если не так, то значит нас пошлют в самую мышеловку не далее чем через день», тревожно размышлял Рил. Остальные не разделяли этой тревоги. - Орки тупые как брёвна. Успокойся и не истери. - Буркнул Болджер Пятак, роясь в золе пяткой и выискивая метку, которую зеленокожие обычно оставляли друг для друга по причинам, которые известны были только им. Обычно это был плоский камешек с одной-двумя рунами. Командование и маги приказывали доставать эти камни и отдавать старшим. - Нам не о чем беспокоится. Крыло остроухих всадников подпирает бочок, крылышко паладинов стережёт тыл. Мы тут тихонько помашем ножичками и всё. - Сюсюкал Мадэн, разрезая ткань гоблинской туники и вытаскивая из внутренних карманов всякие камешки, обереги, нитки. - И всё…

***

- Что с резервами? - Сорванным голосом произнёс Рил’аар, валяясь на земле и притягивая к себе офицера. Тот сжимал в руках тубус с приказаниями командующего мёртвой хваткой. - Всё хорошо… всё хорошо, да? Мы побеждаем? Мы побеждаем, мать твою?! - Ответом будущему Властелину было молчание. В глазах соратника-человека не было и капли жизни. - Чёртов урод… ты не можешь умереть… - Вставай, мразь и беги за Малдар воевать! - Доносился до ушей раненого Рил’аара голос сотника. Их отрезали от основной армии, весь их фланг был загнан в ущелье, и дюжина рвущихся внутрь троллей обещала скорое поражение. - Щиты, поднимите грёбанные щи… кх-кх… - Сотник замолчал, хотя общий гомон и без того глушил его тщетные потуги поднять боевой дух поверженного отряда. Над телом его стоял Соммерс и дрожащими руками вытирал засапожный нож о плащ капитана. - С-с.. сам мразь… - Повторял судорожно Пит, стискивая труп командира руками и покачиваясь. Бедняга похоже двинулся крышей. Продержался дольше многих других, стоит отдать ему должное. Тем временем тролли раскидали оставшихся защитников ущелья и стали волнами ужаса разбредаться по их укрытию. Огромные тени падали на раненых солдат, по которым чудовища шагали без тени какого-либо сочувствия. Пустые хищные глаза глядели на живых мельтешащих рекрутов королевской армии. На крикунов, которые хватались за пики и бросались вперёд - навстречу своей смерти. Рил’аар лежал среди трупов и корчащихся раненых. От их славного фланга, насчитывающего шесть тысяч солдат осталось звенящее ничего. Оставалось только надеяться и молиться. Правда Джек не знал никаких молитв и просто глядел как рвуться тела и мясо с кровью летает по полю боя. А потом пришли маги. В самый последний момент, как раз чтобы спасти три дюжины выживших. Эффектное светопредставление окончилось очевидным поражением тёмных тварей, но никто не закричал «Слава королю!». В голове Рил’аара мелькнуло лишь «Почему так поздно?», а после будущий Властелин отключился.

***

Руки помощника интенданта с поражающей ловкостью орудовали монетами. В пару движений худосочный паренёк сложил их в четыре стопки, а после добавил ещё одну поменьше и взглянул на своего господина. Сир Мальсибер хмыкнул, глянув из под бровей на рослого Рил’аара. В глазах интенданта читалось неодобрение и даже лёгкая злость. Как будто ему было жалко отдавать заслуженное солдатом жалование. - Ровно сорок медных гесп и шесть серебром. Благодарим за верную службу королю Онмерику II, да благословит его имя Свет. - Произнёс он, нехотя отодвигая от себя монеты. Их было меньше, чем полагалось. Не говоря уже о том, что геспа обесценилась не далее месяца назад, когда установили новый солид. Солдатскую золотую шлюх забили шлаками едва ли не в половину веса - так говорили в лагере, по-крайней мере. - Я восемь лет в строю… здесь нет ветеранских, и надбавки за… - Заговорил было Рил'аар, но рыцарь поднял руку в нетерпеливом жесте. - Наш благородный король Онмерик II отменил закон о Золотых Ветеранах, а нынешние надбавки не касаются солдат Барисфальского корпуса. Откуда его Величеству знать, что вы не сами раздробили себе бедро? Сотни симулянтов штурмуют мою палатку целыми днями. И что, я всем должен раздавать казённые деньги? Может ещё и дворец вам выделить под Марсбэнком? - Интенданту явно нравилось говорить всё это. Рушить чужие надежды, восстанавливать (как он считал) жестокую справедливость мира. Губы его едва уловимо искривились, дрогнули лишь кончики, но Рил’аар скрежетнул зубами. - Нам обещали земли в Вюрнбурге, но я беру деньгами. Вы должны… - И снова вздёрнутая рука. Это был приговор, даже без дальнейших слов понятный. Да, когда он шёл сюда - уже знал, чем кончится. Все те деньги и бумаги, которые подписывались крестами в попыхах перед войной, после неё оказались ничем. Король обогатился, они обеднели. - Ложь. Никогда наш мудрый повелитель не обещал Вюрнбург солдатам. Все наделы он распределил между верными рыцарями и эльфами Доль-Айны. За своими верными людьми из простого люда король оставляет право остаться в Зелёной Марке, поднимать целину и прогонять прочь оставшихся в этих землях зеленокожих. Благородство нашего сюзерена не знает… - В голове стоял нарастающий гул барабанов. Ноги подкашивались, глаза моргали медленно, как будто в янтаре. - ...Можете остаться в войске для похода на Куарнивир в качестве, к примеру, копателя канав… - Его клонило ко сну, сердце билось жутко медленно или слишком быстро. Джек зажал рот, вставив кулак между зубов и сжал до крови, чувствуя как сильно болят глаза. Слёзы потекли по щекам. - Вам плохо, Джек… из Пэнсфорда? - Нет, всё… - И прогремел взрыв. - Чёртовы пустоши, сука столичная! Здесь есть лишь чёртовы пустоши и гоблины, какая нахуй целина?! Какая к вашей матери Зелёная Марка?! Выйди из палатки и вдохни, тут везде чёртов песок и ебаная галька! Я не чувствую ногу! У меня нет ничего, нет ничего! Где мои деньги?! Где мои деньги, сука?! - Рил’аар похоже был далеко не первым, кто вышел из себя и взялся за топор в палатке счетовода. Напрасно, разумеется. Тому лишь стоило щёлкнуть пальцами, чтобы вспыхнула телепортационная аура мага-гвардейца, а в следующий момент раненого ветерана ветром сдуло наружу. Следом прилетел матерчатый мешочек со звонкими грошами и нашивкой в виде крылатого льва Королевского Казначейства. - Где… где мои деньги… - Он не мог дышать от боли и бессильной ярости. Бывший разведчик сидел, глядя на то как очередной солдат входит внутрь интендантского шатра, чтобы быть обворованным Его Величеством королём Онмериком II, великим господином Малдара. - Где…

***

Дорога была забита людьми днём и ночью. Все курсировали на восток, запад и юг. Гонцы носились с королевскими штандартами в сопровождении рыцарей. Торговцы из ганзы Пинхельта Речного Льва вывозили прочь награбленное войсками, чтобы сбыть в местах более товарных. Циркачи с медведями и закованными в цепи орками становились всюду на постой, чтобы показать миру свои весёлые сценки. Продавцы рабов из среды бывших офицеров водили караваны, на цепях и верёвках брели далеко от своей пустынной родины гоблины, орки, даже тролли. Целые вереницы народов Пустоши отправлялись строить дворцы и развлекать господ. Женщины, этих было больше всех, они меньше воевали и теперь остались трофейным товаром для безразличного мужичья. Рил’аар видел как новообразованный Барисфальский уезжает без него по дороге на Куарнивир, где герцог Льюэтт восстал со своими вороньими баронами. Так для многих выглядело возвышение империи Онмерика II, но Джек из Пэнсфорда чувствовал в воздухе гнилостные миазмы. Возможно это его нога душила запахом весь мир. А может он просто знал, что справедливость никогда не отступит надолго. - Не похожи вы на ветерана, право. Вон как пернато настоящие ветераны ходят. Как будто действительно победили. И женщины им улыбаются, они в ответ, а там дальше дело житейское. А у вас на лице даже крупицы счастья не сыщешь. - Говорил сеновозец, в телеге которого Рил’аар решил добраться до ближайшего приграничного города. Пыль дорог скрывала его лицо, впрочем, из-за тумана в глазах Джек бы итак ничего не увидел. Ему было плевать. - А вы вернитесь в Хайшью год спустя, поглядите, кто там остался королевскую волю править и песок мотыгами скрести. И увидите таких же неулыбчивых ветеранов. Победа - она песок на губах. Смерть есть смерть. - Ему хотелось кричать это в уши каждого, кто способен был бы услышать. Но смысла было мало. Вместо продолжения разговора Джек просто уснул, забывшись в своей собственной боли. А когда проснулся с ним рядом рыдал ребёнок и девушка лет шестнадцати успокаивала его, поминутно оглядываясь через плечо. Была ночь, лес южной Галатрины сгущался вокруг, кусты сузили дорогу до ширины телеги. Палки скрежетали по дереву, а в колёсах путалась трава. Где-то вдали виднелся фонарь синего цвета и Джек зарычал от узнавания. - Вы ещё кто? - Спросил он у девушки, та покачала головой. - Эта по пути попалась. Я, знаете ли, ещё не всю честь растерял, чтобы девок в лесу посреди ночи одних оставлять. Нет уж, не всю. - Кто ты? - Меч выскользнул из ножен и прильнул к коже дамочки. Глаза её расширились. - Там вдали фонарь синий. Кто-то идёт за нами из-за тебя. Не думаю, что оно хочет миром дело пообстряпать. Дело в ребёнке? - Да что ты такое несёшь, солдафон? - Тележечник обернулся и тоже заметил фонарь. Тот покачивался не так уж и далеко. Шаги лошади или иного живого существа уже должны были быть слышны. Но ночь молчала. Только их дыхание слышалось. - Не отдавайте ему. Пожалуйста… - Шептала девушка, показывая ребёнка. На голове того виднелась метка, как будто кто-то пальцем мазнул по лбу и перечеркнул. - Я дурой была, теперь уже не хочу. Пожалуйста… - Останавливайся, кучер. У нас тут дух лесной. Если хочешь до утра дожить, то давай помоги мне. - Джек вцепился в руку женщины и кое-как выдернул ребёнка. Тот зарыдал и стал совсем некрасивый. Похоже, родили его не далее нескольких дней назад. - А чем помочь то? - Кучер перепугался и остановил лошадей. Те еле слушались и вырывались. Ночь густым туманом стелилась повсюду, но только видать её не было за высокими деревьями. Джек стеклянными от страха глазами оглянулся ко второму мужику. - Держать её надо, а то сорвётся. - Нет. Пожалуйста… Бенни. Мой маленький Бенни. - Пальцы вцепились в руку ветерана и она стала бить его по щекам и груди, на что тот лишь тряхнул безумную девку и кинул со всех сил в сторону уже подоспевшего кучера. - Ах тыж… ненавижу. - Джек медленно сполз с телеги и подтянул за пелёнки ребёнка. Тот ревел, ревела и мать, крича на весь лес. Зато фонарь дал вбок, будто глаз на голове заинтересовавшегося создания. В ночной мгле солдат наощупь двинулся в сторону этого ужасающего светильника. Влажные лужи в середине дороги проглатывали его сапоги почти по колено, но идти нужно было. Метр, два, восемь, десять. Наконец, он уже не видел телеги и слышал только крики и оры. Ребёнок в руках перестал рыдать. - Договорено? Бери. Бери и отпускай. Хватит нас кружить в свой туман и логовище. Я ещё жить хочу. - Зачастил Рил, на что ему ответил тихий гадосливый хохоток. - Отдай. Отдай. Отдай. - Чья-то рука, а следом ещё восемнадцать пар таких же показались из темноты, окружая Джека. Гнилые все до единой, они пахли можжевельником и червились как будто трупные. Медленно солдат протянул им пелёнку и закрыл глаза, отвернувшись. Стоял так может минут пять пока наконец не открыл глаза и не увидел, что туман исчезает. Звёздный купол небес засиял вновь. - Чтоб вам всем пусто было. - Ковыляя сквозь боль, он вернулся к телеге и лёг на сено. Девушка же рыдала, но кто её заставлял свататься к лесным духам? Кто обязывал с феями ночными танцевать? Кто? Он разве? Нет, он просто солдат, и ему хочется просто жить. Наконец уже просто жить. - Трогай! - Рыкнул он и зарылся в мешковатое одеяло. Ночь была бессонная и тяжёлая.

***

- О, я имел дело с такими ранениями. Приходить в себя ты будешь конечно долго, но всё поправимо. С магией вообще всё, что угодно поправимо. - Алхимик-целитель разглядывал неправильно зажившую бесчувственную ногу и уродливый шрам от удара копьём. Рил’аар лежал полностью нагой на деревянном столе и смотрел в потолок, чувствуя как старик хихикает своим шуткам, о чём-то говорит. Глаза воина же были почти пусты. Все его сбережения перекочевали в сундук мага-зельевара. Тот обещал привести отставного солдата в норму и запросил огромную по меркам обычного человека сумму. «Ровно в пару военных компаний и встало моё лечение». - А за кого вы воевали то хоть, молодой человек? Выглядите как нериссиец, у них у всех глаза как большие изумруды. Загляденье. Почему говорю так и знаю? А моя дочь, между прочим, влюбилась в паренька из Неры. Звали его Бенедикт. Только их обоих поветрие застало в дороге до Северного Брэнсдока. Я говорил им не идти, но разве-ж будет слушать ваше поколение глупых стариков вроде меня? Эх... жаль, хорошие бы внуки вышли - красивые... и живые. Так. И всё-же откуда вы, на чьей стороне топором махали? - Я из Пэнсфорда, это на островах. - Хрипло молвил Джек, стараясь удержать глаза закрытыми. Он не спал уже очень долго и в глаза ему словно ссыпали песок. Постоянно хотелось проморгаться. - Где Пэнсфорд, а где Нера. По виду и не скажешь, там же смугленькие все и такие, ну знаете. С говорком. А у вас чисто прибрежный говорок, а вид нериссинский. Точно из Пэнсфорда? - Алхимик явно радовался возможности поспрашивать. Только вот Рил’аар не был рад. - Да. А теперь лечи, старик. - На выдохе ответил он, сжав кулаки добела. - Это то сейчас начну, погодите чуток, надо ведь изготовить всё как следует. К слову, про службу так и не сказали мне. Где служили то? Небось у Гальвены под началом с эльфами бились? Славное, слышал, побоище. Остроухие уж было решили, что из под плаща Малдара можно нас ковырять, ан нет. Ну? - Старик много говорил, но Джек его почти не слушал. Его мысли фокусировались в одной точке - в той ране, которая до сих пор болела с той же силой, что и в первый день. Как говорил лекарь в лазарете - такой вот у орков был яд. А противоядие не дал, ведь дорого на таких как Рил’аар его тратить, ещё рыцарям не достанется. В общем, болело сильно. Потому он и не услыхал важных слов. - Малдарское Королевство. - Кратко рыкнул в ответ Рил’аар, и почувствовал как руки алхимика чуть сильнее вдавили стальное зеркальце ему в место ранения. - Ай! Тише, старик, мне больно… - Ах… простите. Отвлёкся… Малдарское, значит? - Голос зельевара стал куда прохладнее. - Ну хорошо… наверное. Малдар… да. - Я хочу поскорее почувствовать свою ногу, старик. Ты можешь заняться делом? - Грубовато осадил мага Рил’аар, его и без того нервировали незнакомые чародеи. В голове уже всё кружилось от боли, спать было нельзя. В лесу то хоть можно было найти и пожевать серый лист, а тут в городе нечем было боль останавливать. Приходилось мучатся. - Да, вам просто надо выпить вот этой настойки, мастер… - Джек. Джек Рилмарк. - Звук собственного имени прозвучал как-то неестественного для будущего Властелина. Он уже отвык слышать его от кого-либо. - Да, вот эта настойка подойдёт вам в самый раз, мастер Рилмарк. - Тёплая деревянная чаша с пахучим зельем легла в ладони Рил’аара, он поднёс её к губам и начал безостановочно лакать, несмотря на отвратный вкус. Карие глаза алхимика взирали из под густых серебристых бровей бесстрастно, разве что... Спустя пять минут подволакивающий ногу Джек вышел на улицу при помощи алхимика. Тот крепко держал рослого воина за плечо. - Я всё ещё не могу нормально ходить. - Сказал будущий Властелин, на что получил лишь смешок. - О, настойка ещё не подействовала. Поверьте, вы снова встанете на обе ноги уже через неделю. - Весёлый голос алхимика звучал словно бы из конца огромной трубы, хотя старик стоял рядом. Его руки разжались, оставив Рил’аара стоять одного посреди оживлённой улицы. Пахло близостью сточной канавы. - Где мы? Куда… - Вы в Керстейне, на улице Тележечников, стоите напротив отставного мага-солдата великой армии Цурхесского княжества. - Снова слова прозвучали откуда-то издалека, но воин понял их смысл, хотя глаза жутко мылились, всё вокруг расплывалось. Голова раскалывалась от боли. - Цурхесса уже двадцать лет как не существует… Он теперь часть Малд… кх-кх… - В рот ему как будто залетела огромная неповоротливая муха и он не сразу понял, что это его собственный онемевший язык. - Ах-кх-ского… Ко-олес-ва... - Глупо пробормотал Рил’аар, чувствуя как нижняя часть лица немеет. Впрочем, как и верхняя. Взгляд его отыскал седоволосую фигуру отставного мага, но зрение окончательно оставило бывшего солдата. Он рухнул на мощёную улицу, потеряв сознание.

***

На протяжении месяца была только боль. Он скитался полуслепым, полунемым, полумёртвым. Ползал по улицам на четвереньках, пытался вставать на ноги, молил о подачках размытые силуэты беззвучных людей. Внутри его жгло проклятие, самостоятельно выпитое из чаши алхимика. Боль заставляла рыдать, молить о еде, нести полусонные бредни. Ночи и дни смешались, превратились в одну сплошную пытку. Рил’аар, когда мог мыслить хоть чуть-чуть трезво, корил себя за тупость, но всё-равно цеплялся за жизнь. Изо всех сил, сколь мало бы их не оставалось в измученном теле. Как давным-давно, на улицах родного портового города. Как в рядах королевской армии. Ему было не впервой. Он терпел, отгоняя смерть своей нерушимой волей. Терпел, несмотря на то, что жизнь превратилась в одну сплошную боль. Терпел, несмотря на то, что это жалкое существование нельзя было назвать жизнью. И в один из осенних дней он очнулся живым посреди канавы. Это воспоминание не имело никакого образа. Оно не оставило следов в памяти будущего Тёмного Властелина. Месяц боли для него пролетел как бесконечно долгая пытка, о которой после и сказать нечего. Зато он в малейших деталях помнил, как весь грязный пришёл к лавке алхимика ночью. Как сжал в руках украденный чёрт знает где тупой нож. Как подстерёг старика в переулке, как несколько дней вырезал из него всё, что только можно. Как заставил подписать бумаги, а после разрубленным на куски отправил плыть по канаве в единый ливнесток. Запомнил, как вошёл в ненавистную лавку, чтобы просто согреться и забрать свои деньги, а в итоге открыл для себя мир магических книг. «Кто ты без армии своих верных орков?» - спросил Рил’аар сам у себя и ответил сквозь боль и смех: «Самый живучий и терпеливый сукин сын на всём белом свете, конечно же»

***

В доме номер четыре по Тисовой улице на полу валялся окровавленный мальчик с проломленным черепом и вытекающей изо рта струйкой крови. На его лбу был шрам в виде молнии. Чёрные волосы с белыми прядками падали на бледное лицо. Он, казалось, совсем не дышал, под тёмными веками не двигались глаза. - Мардж… ты… Мардж… - Слышался негромкий мужской голос. Окровавленный краткой схваткой и побеждённый, на полу сидел у стены Вернон Дурсль. Его синие очи наблюдали как трясётся в конвульсиях тело маленького мальчика. - Он притворяется… Вставай, паршивец. Я кому сказала?! - Воздух слегка задрожал. Мальчик не отвечал. - Ты… убила… - Петуния Дурсль прижимала к себе Дадли и стояла на кровати, пытаясь успокоить и закрыть от всего этого ужаса сына. Но ужас был уже в нём и в каждом человеке, что находился в комнате. - Вставай, кому говорят! - Ревела тётя Марджори, отпинывая Злыдня, который пытался порвать ей ногу. - Он мёртв… боже мой, Вернон! - Петуния рыдала, пытаясь возложить всю ответственность на мужа, который не понимал что делать. - Не трогай его. Мы скажем, что к нам пришли грабители. Что он упал, что… - Вернон вцепился в Мардж и потянул назад. Она уже занесла ногу для пинка по рёбрам умирающего Гарри, но он не дал. - Уйди с дороги, я покажу ему как притворятся! Выбью из него всю эту чушь! - Марджори повторялась, но кажется не замечала этого. Её глаза были устремлены только на мальчишку. - Вы приютили его! Дали кров! Он вам по гроб жизни обязан! - Нет, мы скажем, что он сам… Мардж, пожалуйста! - Отупело повторял Вернон. - Отойди! Я ему покажу! - Дурсль оттолкнула брата и таки вырвалась. Её рука легла на горло Гарри Поттера. Властелин распахнул глаза. А после был свет. Очень много интенсивного белого света. Сфера магии объяла дом номер четыре по Тисовой улице на мгновение, а после крыши, стен, пола и мебели не стало. Волна порушила и стёрла в порошок ближайшие здания, выжгла траву, подпалила деревья, разбросала машины, оставила следы нескольких испепелённых собак и их хозяйки на асфальте. Громкий звук выбил стёкла из почти всех зданий Литтл Уингинга. Треснули лампочки, зеркала, стёкла автомобилей. Почти три сотни людей мгновенно умерли в своих постелях, даже не успев понять, что умирают. Больше двух тысяч всё равно, что умерли, получив ранения не совместимые с жизнью. Дюжины людей в прямом смысле не стало, просто стёрло ударной волной в пыль, даже меньше, чем пыль - в совершенное физическое ничто. Их развеяло по ветру. Линии электропередач оказались разрушены ударной волной. Литтл Уингинг погрузился в тяжёлый предрассветный мрак. Посреди этого густого мрака (в большом кратере на месте Тисовой улицы) лежал совершенно уставший, но в целом здоровый мальчик с седыми волосами, шрамом на лбу и ярко-зелёными глазами. Он спал и видел прошлое, в котором его непререкаемая сила уничтожала целые города и повергала самых могущественных чародеев в панический страх. А где-то далеко отсюда у Корнелиуса Фаджа случился сердечный приступ.