Тёмный Властелин Который Выжил

Старый Арбат пах жареным мясом, сладкой ватой и людьми, которые скопом вываливались на пешеходную улицу с самого утра. Лавочники, держатели кафетериев, редкие попрошайки и просто прохожие - все они образовывали живой человеческий поток, в котором несложно было затеряться кому угодно, даже главе Магического Союза с его верными телохранителями. - Часы роликс. Женские, мужские, хочешь сынишке или жене купить? Купи мужик. Мужик! - Неслось позади Петра Алексеевича. Пальто с длинным воротом колыхалось на прохладном ветру, сапоги из чёрной кожи чеканили шаг, в седых усах терялась длинная сигара, большие блеклые глаза глядели только вперёд, а трость словно сама собой раздвигала потоки идущих вразнобой людей. «Первомай! Первомай! Славный праздник Первомай! Заходи в наше кафе! С нами вместе отмечай!», кричал мальчишка зазывала с покрасневшим носом. Стального цвета небеса нависали над Москвой, ударяя редкими каплями по крышам домов. Солнце едва виднелось в редких прорехах облачной кровли, но тепла от него было немного. Усатый уроженец средней Азии предлагал прохожим вкуснейший шашлык. Цыганка хватала девок за руки и предсказывала успехи на романтическом фронте. На углу отдыхал милиционер, его товарищ что-то спрашивал у хозяйки тележки со сладкой ватой. Григорьев Пётр Алексеевич с неодобрением относился ко всему этому шуму и суете, но молодому поколению магов похоже нравилось. Все эти новомодные машины, грохот колонок, дикая музыка, выкрашенные в чёрт пойми какой цвет волосы, несоразмерные куртки и лихой придурковатый вид. Словно мир сошёл с ума. «Платье в пол, длинный плащ, скромные манеры и чуткое отношение к языку? Да пустяки. Кому нужно всё это старьё. Мы сами знаем, чего нам надо», у главы Совета Магических Народов России было дурное настроение. Его собственный внук накануне выбрил себе на голове ирокез, выкрасил его в огненно-красный цвет и заявил, что старые порядки нужно рушить. Любящий дед оставил на заднице кровинушки длинную надпись «Я сперва научусь убирать свою комнату, а после буду рушить порядки в Магической России». - Пфф… рушить. Мой собственный внук... - С некоторым негодованием повторил старый маг, выдыхая из ноздрей клубящиеся облака дыма - они поблёскивали в свете тусклого солнца словно белый шёлк, а после растворялись. Сигара на время вылетела изо рта Петра Алексеевича, чтобы дать хозяину выговорится. Впрочем, очевидной магии маглы не замечали. Им было глубоко плевать: магнитофоны, часы, джинсы, газировка и конфеты занимали их во сто раз сильнее. Пётр Григорьев не мог понять всего этого. Впрочем, он и не жил так, как все эти люди. Ему не было дела до их правителей, законов, налогов. Как волшебник, глава Союза Российских Магических Народов относился к маглам всегда настороженно. Особенно после времён Сталина, когда их маленькое сообщество едва не было рассекречено. Старик успел пожить в то время и знал, что пуля, пущенная из пистолета, ничуть не хуже смертельного проклятия… а местами даже «лучше». Они пережили те времена и дали жизнь детям. Теперь новое поколение ставило на их стараниях крест. Юнцам не хотелось жить тайно, им вообще ничего не хотелось. - Безмозглое поколение… - Рыкнул старик и сигара вновь заняла место под седыми усами, а из ноздрей повалил дымок. Группа волшебников уже почти подошла к месту назначения. Впереди замаячил одутловатый серый дом в пять этажей с шикарной облицовкой. Кривоарбатский переулок (а именно туда направлялся со свитой глава государства) был уже близко… правда возле него было подозрительное скопление фокусников и цыганок. - Здравствуйте, Пётр Алексеевич. - С улыбкой поприветствовал старика рыжий волшебник. Этот бездельник разыгрывал магловских детей в монеточку, показывал карточные фокусы, овивал проходящих мимо девок почти бесконечными лилиями прямо из подмышки. - С праздником вас! - Хохотнул он, получив скромный поцелуй от одной из девушек прямо в высокий лоб. Проводив смелую красавицу взглядом и послав вслед воздушный поцелуй, он снова обратился к высокому, плечистому и очень серьёзному Петру Алексеевичу. - Чего вы сдерживаете порывы, Авдеев Вячеслав Михайлович? Могли бы и вовсе через весь Арбат повесить плакат: «Заходи на огонёк в наш магический мирок». И стрелочку, стрелочку, разумеется. - Вкрадчиво ответил Глава Союза Российских Магических Народов. Он знал этого рыжеволосого юнца, ибо тот был племянником его предшественника - Авдеева Геннадия Андреевича. Будучи маленьким, рыжий прохвост частенько бегал по их мирному Дому Правления, отвлекал младших клерков и стажёров от работы. - Ну бросьте, в это тяжёлое время всем нам нужно немножко волшебства и чуда. И вы можете звать меня как и раньше - просто Славик. - Усмехнулся «Славик». - Освободите дорогу, молодой человек. И скажите своей труппе, что у них есть ещё пять минут… - Пётр Алексеевич поглядел на часы и продолжил, выдыхая дым в лицо рыжеволосого волшебника. - Сейчас 6:55, в 7:00 сюда придут вежливые люди из управления тайных дел и им тоже будет интересно поглядеть на волшебство и чудо… Цыганка, несколько фокусников, “карлик” (на самом деле это был небритого вида леший) и «Славик» испарились спустя тридцать секунд. Свита главы Союза Российских Магических Народов двинулась дальше. Настроение Петра Алексеевича даже немного улучшилось… а потом он вошёл в переулок и снова увидел вандальские надписи. «Цой Жив», гласила одна из тысячи уродских надписей. Удивительно, с какой единодушной бандитской поспешностью эти маглы за один год могут раскрасить целую стену идиотскими писульками. Разделяющий барьер был поставлен здесь только в 1989 году. Тихое и симпатичное местечко, думали они. Лет десять точно ничего менять не придётся, казалось им. В 1990 году какой-то магл написал на стене «Сегодня погиб Виктор Цой» и понеслось. Теперь из-за волокиты с наложением и отменой чар приходилось по два раза в неделю стирать память ошивающимся тут не волшебникам. Они не могли каждый день по желанию менять местонахождение разделительных барьеров между волшебной и магловской Москвой. - Понятно, почему у них вечно разваливаются страны. Они же заняты исписыванием стен. - Рыкнул глава Магического Союза. - Действительно, почему нет? - Пётр Алексеевич уже знал, кому посвящены все эти надписи, и оттого раздражался ещё больше. Певец… один из тех типов людей, которых усатый старик не любил всем сердцем. Возможно, причиной тому была вышедшая за музыканта дочь, хотя тут скорее виной его тонкий музыкальный вкус. Все эти визги-стуки-крики его только злили. Он любил мягкую музыку скрипки, и даже сам умел на ней играть, хотя слышать это было дозволено лишь его старухе. Возле стены бродила стайка вооружённых баллончиками юнцов. Волшебник вытащил палочку из трости и взмахнул ею в сторону хулиганов, так что те пожелали отвернуться и забыть о каком-либо вандализме. Позади закрылось окно и курящий мужчина тоже отвлёкся от наблюдения за свитой волшебников. «То-то же», хмыкнул Пётр Алексеевич, а после подошёл к исписанной стене и, не замедляя шага, вошёл в неё. Дюжина палат - так звалось волшебное сердце Москвы. Шесть длинных улиц встречались в самом центре - на круглой пешеходной площади со скамьями, тележками разномастных коммерсантов, музыкантов и фокусников. Над площадью в середине возвышался Дом Правления. Поставленный ещё при Иоанне III, он представлял из себя ансамбль белокаменных дворцовых сооружений с бирюзовыми и матово-алыми крышами. Старинные стяги развевались на флагштоках. Чёрные новостные полотна свисали с некоторых крыш и собирали подле себя группы зевак. Огромная двойная дверь парадного входа могла без проблем впустить в себя великана. Пётр Алексеевич вдохнул полной грудью здешний воздух и почувствовал себя так прекрасно, что аж захотелось станцевать, но делать этого он разумеется не стал. Сигара снова вернулась на место, он крепко затянулся, выдохнул через нос облачко дыма и пошёл к гигантским дверям через всю площадь. Его ждали коллеги, подчинённые, важные бумаги, кабинет под самой крышей и любимая работа.

***

Кабинет был просторным, чистым и светлым. На стенах под самым потолком висели портреты с многочисленными прошлыми главами Магической России. Все они уже умерли, но частично ещё жили в пределах своих рам. Здесь было много книжных шкафов, длинная полукруглая софа для переговоров и рабочий стол главы волшебного сообщества на возвышении. Настоящих людей в кабинете было всего трое: хозяин оного, сидящий на софе и глядящий на наручные часы; высокий русоволосый маг-дипломат по имени Игорь Владимирович - в руках его была волшебная палочка из вишнёвого дерева; а также бородатый гость из Узбекистана, одетый в фиолетовый кафтан - этот сидел напротив Петра Алексеевича и неотрывно смотрел на главу Магической России. Гость говорил очень долго, уже по-крайней мере минут пять. - Самарканд за ситуацией следит, но взять её под контроль у нас нет никаких возможностей. Часть сообщества и вовсе маглов в их начинаниях поддерживает. - Говорил среднеазиатский волшебник, растягивая слова в самых неожиданных местах. - Мой отец меня сюда послал, чтобы во времена магловских потрясений волшебная дружба наших народов крепкой оставалась. А также для меня место консула и наблюдателя в Дом Правления он попросил. Молчание ненадолго заполнило кабинет. Пётр Алексеевич думал, глядя на свои наручные часы. - Самарканд и Москва союзники, Измаил Акбаевич. Союзники вот уже почти полтора века. - Сказал наконец глава Союза, взглянув на собеседника. - Но зачем вам становится консулом и наблюдателем? Стоит ли мне расценивать это как намёк на недоверие с вашей стороны? - С моей? Нет. Со стороны Самарканда? Возможно. - Ответил волшебник-южанин, голос которого стал чуточку тише. - Наше сообщество в неравноправности этого союза уверено, понимаете? Московские делегации вот уже полтора века в Самарканде располагаются, но все наши просьбы об ответном посольстве у глав Союза отклика не находили. - Контролировать мир и порядок тяжело, Измаил Акбаевич. Для обеих сторон в данном случае легче использовать посредников в торговле. Вы ведь знаете про Коллегию Российских Вампиров? - Игорь Владимирович покрепче сжал палочку… просто на всякий случай. - Подобные оправдания должны удовлетворить моих людей? - Уже куда громче сказал Измаил, речь его как-будто слегка оправилась, стала более грамматически правильной. В его карих глазах на мгновение вспыхнул огонь едва сдерживаемой ярости. - Стоит ли мне снова им передать, что вампиры оказались дороже нашей дружбы? - Это было бы неправдой. Москва предоставила вампирам убежище после гонений в Европе и не может прогнать их сейчас обратно, это их дом. - Спокойно поправил гостя Пётр Алексеевич. - Дом для вампира - горящий саван, а не огромный дворец посреди Дюжины Палат. Почему им разрешено входить и выходить без проверок, в то время как меня обыскали на наличие кольев, чеснока и серебряных стрел? Почему они круглый год живут тут, а нам дают зайти лишь на пару часов? - Эти вопросы стали частью литании самарканских послов. На протяжении целых десятилетий они прибывали в Москву с гневными отповедями о вампирском вопросе, о несправедливости и прочих вещах, и каждый раз, получив дары и заручившись поддержкой Союза убывали домой. Пётр Алексеевич мог лишь надеяться, что Измаил Акбаевич не будет долго ярится. «7:32, у Варвары Матвеевны надо быть без десяти восемь, а потом встреча с киевской делегацией», думал Пётр Алексеевич, глядя на часы и слушая собеседника лишь вполуха. Этого старому боевому магу было достаточно, чтобы в случае чего суметь себя защитить. Реакция главы государства была неизменной с самого пика его формы благодаря частым тренировкам. Впрочем, самаркандец лишь ярился, но напасть на кого-то будучи гостем не смог бы. Не из того теста. Все они любили и блюли традиции. «7:33, ещё 3 часа и двадцать семь минут до беседы с президентом магловского Советского Союза. Дальше откладывать этот разговор уже слишком опасно и бессмысленно», мысли шли своим многоструйным потоком. Где-то на заднем плане среднеазиатский гость осадил Игоря Владимировича. Молодой дипломат слишком много знал о работе с южными коллегами, но совершенно ничего не умел в этом плане, потому Пётр Алексеевич его и взял. Юнцу нужно было учится на практике. Молчанием можно добиться от самаркандца куда большего, чем криками, увещеваниями, ссорами. - Хорошо… - Сказал наконец Измаил Акбаевич, поднимаясь с софы и глядя только на усатого главу Союза. Тот тоже медленно встал, сделал несколько шагов навстречу гостю. - Мы подумаем сообща над нашими кризисами. Потребуется некоторое время, но обе стороны придут к пониманию. Я обещаю. - Сказал Григорьев Пётр и протянул руку. Южанин словно хотел покачать головой, но после вытянул свою мягкую ладонь. - Я надеюсь на ваше слово, Пётр Алексеевич. - С лёгким недовольством ответил он и вдруг на лице его отразилась гримаса ужаса, южанин отступил. - Что происходит? Уши главы Совета Магических Народов России заложило. Он не услышал слов гостя, но смог прочитать по губам немой вопрос. Лишь один ответ пришёл на ум старика, ответ неутешительный и ужасный. «Эти германские идиоты упустили Геллерта». А после, несколько мгновений спустя, в голове всплыла ещё одна ужасная догадка. «Маглы начали ядерную войну… о нет...» Палочка уже была в его руке.

***

По Дому Правления носились боевые маги из управлений магического правопорядка и делам по работе с маглами. В воздухе белой тучей носились самолётики писем. Двери в некоторые кабинеты порой просто не успевали закрываться - их снова тут же распахивали. - Время выброса семь часов тридцать четыре минуты двадцать две секунды. - Рыкнул рыжий волшебник-шкаф, откликающийся на имя Иван Сухов. Мужчина появился в кабинете внезапно, просто ворвался ураганом. Палочку он сжимал в массивном своём кулаке и был весь мокрый и загорелый. Иван минуту назад прибыл из Индонезии, на территории которой вместе с местными волшебниками выслеживал тёмную ведьму по имени Ади. Его присутствие подбодрило Петра Алексеевича. Они вихрем пальто и мантий двинулись вниз, дабы собрать и возглавить остальные отряды реагирования. ...Патронус в виде рыси вернулся обратно в большой зал заседаний Дома Правления и Пётр Алексеевич позволил ему растаять. Три дюжины волшебников - иностранные представители и его собственные помощники, - теперь были в сборе. Вооружённые палочками, проверенные на оборотное зелья и прочие магические способы обмана, проинформированные ровно в той же степени как и сам Григорьев. - Время сбора 3 минуты 44 секунды. - Отрапортовал невысокий волшебник с густой русой шевелюрой. Он стоял по левую руку от Петра Алексеевича и придерживал у груди какие-то папки, перевязанные ярко-красными лентами. Со всех сторон лилась информация: глава управления магического порядка, глава отдела по работе с маглами, дипломат - они все предоставляли актуальные данные. И по их рапортам следовало, что никакая эта была не ядерная атака… Глава Магической России пытался наладить диалог с представителями иных государств. Посол из Британии откликнулся спустя две минуты после случившегося инцидента и очень удивился, узнав о существовании ядерной угрозы. Представитель США оказался в холле уже на 30 секунде и сообщил, что им не хватает людей для наложения заклятия империус и стирания памяти: паника поднялась даже на их континенте. Григорьев послал своих людей в Германию, Америку, Британию и Китай, но пока узнать причину и выяснить локацию магического удара они не смогли.

***

На дне полусферического кратера Гарри чувствовал себя очень хорошо. Глубже канализационных и газовых труб, ниже любого фундамента, он спал посреди эпицентра взрыва и улыбался. Ему безразлична была собственная нагота, налипшая на лицо грязь не тревожила его в это тёплое первомайское утро. Голая задница бесстрашно принимала на себя рыжие лучи солнца. - Как прекрасен мир, являющийся во снах: от загадочных глубин океана, до сверкающих звёзд Вселенной. - Улыбался Альбус Дамблдор, сидя на краю образовавшегося кратера и глядя на едва видную фигурку маленького мальчика. Рядом с директором стоял Северус Снейп. Физиономия зельевара должна была выражать многоцветную гамму чувств, но его немного заклинило. - Да-да, Северус. Я тоже потрясён до глубины души. Лимонную дольку? Пепел падал на их головы. За шоссе Магнолий полыхали подсохшие поля высокой травы, горела школа Литтл Уингинга, раздавался звон далёких автомобильных сигнализаций. - Что это? - Наконец прошептал Северус. Альбус пожал плечами. - Это кратер. Примерный радиус триста пятьдесят метров. Причиной послужил магический выброс, я так полагаю. Ребёнок, спящий ровно посередине кратера - Гарри Джеймс Поттер. - Произнёс он, покачивая ногами. - Именно на том месте, только чуть выше, я оставил его десять лет назад. У меня было искушение присвоить чрезвычайно могущественное дитя себе, и не только у меня, должен сообщить. - И вы решили... оставить его среди маглов? - Недоверчиво спросил декан Слизерина. - Вот именно. Вижу, вас терзает множество вопросов, Северус... но я не хочу отвечать на них сейчас. У меня есть чудесная возможность отдохнуть ровно сорок две секунды, прежде чем здесь станет слишком шумно. - Дамблдор замолчал и на несколько долгих вдохов тишина заполнила то, что осталось от Тисовой улицы. Позади послышались множественные хлопки аппарации.

***

Тихие коридоры давно утонувшего города требовали тишины. Легендарная Атлантида желала лишь забыться под покровом непроглядных вод родного океана. Тихая песнь рождалась в храме давно позабытых богов и неспешной поступью проникала в каждый уголок затонувшего города. Тени металлических стражей бродили между колоннадами и сводчатыми безлюдными проспектами: мрачные духи сторожили запечатанные саркофаги хозяев, хотя от тел их не осталось и пыли. Ужасающие чудовища дремали в зверинцах и вместо снов видели воспоминания о своём былом величии. Не способные умереть, не имеющие возможности выйти - они были обречены вечно томиться здесь. Тихие голоса звали умерших хозяев, но те уже много тысячелетий не отзывались. Атлантида спала. Спала и вновь, и вновь переживая кошмары давно ушедшей эпохи. Век за веком она проваливалась в свой сон всё глубже. Только Зал Ораторов жил новой и совершенно чуждой для города жизнью. Никаких делегаций, никаких голосований и выборов, никаких разговоров о квиддиче или магических созданиях. Несколько тысяч волшебников из всех возможных магических государств собрались нынче в Зале Ораторов, чтобы посмотреть на сонного грязного мальчика, укутанного в сиреневый плащ с вышитыми золотыми звёздами и заняться одним общим, давно откладываемым делом. - Сегодня, первого мая одна тысяча девятьсот девяносто первого года, в пять часов тридцать четыре минуты по Лондонскому времени, на территории Магической Британии в городе Литтл Уингинг случился катастрофического размаха выброс стихийного волшебства. Жертвами стали семнадцать тысяч четыреста девятнадцать маглов, три тысячи девятьсот пять из которых на данный момент мертвы, либо считаются без вести пропавшими. Пять тысяч двести семнадцать маглов получили ранения и травмы необратимого характера. Восемь тысяч двести девяносто семь маглов были ранены, либо лишены большей части имущества. Общий ущерб экономике магловской Британии оценивается суммами, которые невозможно покрыть бюджетом Магической Британии. Цифры не окончательные и будут меняться в ходе расследования международной комиссией. - Говорила высокая, очень уверенная в жестах волшебница, которую слёгший с сердцем Корнелиус Фадж оставил разгребать всё творящееся вокруг дерьмо. Амелия Боунс выглядела изнемождённой и бледной, но крепко стояла на постаменте перед расходящимся вдаль полукруглым амфитеатром. Зал Ораторов мог вместить в себя больше десяти тысяч людей, потому казался сейчас почти пустым: все прибывшие сидели в нескольких передних рядах. По краям зала стояли металлические гиганты - хранители мира в умершей давным-давно Атлантиде. Здесь не требовалось знать тысячу языков, Зал был зачарован древними атлантами так, что все понимали друг-друга. Амелия прокашлялась. Она не хотела говорить дальше, но особого выбора у неё не было. - В шесть часов двадцать одну минуту по Лондонскому времени боевые маги США, России, Германии, Китая, Бразилии… - Список продолжался ещё некоторое время. Амелия перечисляла названия всех магических сообществ, откликнувшихся на зов о помощи. Всех тех, кто не пожалел силы, прислушался, и тем самым создал будущее для всего Магического Мира. Она не могла, просто не имела права на хотя бы малейшее проявление неблагодарности. Руки её вспотели, пальцы вцепились в края каменной тумбы так, что костяшки побелели. - …и Египта благодаря командной работе нейтрализовали угрозу ядерной войны, а также новой войны между маглами и волшебниками. Итогом этой операции стало спасение всех живых существ, населяющих планету Земля. Всех нас. Спасибо... - Последнее слово она произнесла на дрожащем выходе, а спустя секунду собралась и продолжила. - У меня всё. На ватных ногах уставшая ведьма спустилась и двинулась туда, где сидели прочие британцы. Её место на постаменте занял усатый господин из России. Волшебник коснулся горла волшебной палочкой, и его глубокий вздох услышали все присутствующие. В призрачном голубоватом свете Зала Ораторов мужчина казался выточенным из камня, ровным и мрачным. Светлые глаза его оглядывали присутствующих, из. - Я бы сказал “не за что”, но меня не поймут мои люди. Так что обойдёмся в этот раз без приличий. - Громко заговорил Григорьев Пётр Алексеевич. - Также обойдёмся без слёз, пугливых вздохов и заявлений о сочувствии. Всему этому найдётся своё время… Сегодня в семь часов сорок восемь минут по Московскому времени правители и генералы маглов потянули свои загребущие лапы к оружию судного дня. Люди боялись, находились в неведении, тряслись от страха, прятались по бункерам, правительства обвиняли друг-друга и бросались угрозами. Счёт шёл на секунды, и катастрофа была неизбежна. А после мы объединились так, как никогда ранее не объединялись. - Голос старого мага угас на мгновение, заставив слушателей затаить дыхание и внимать каждому последующему слову, потому-что это было важно. - Размах операции: тридцать семь убитых маглов, шесть тысяч под заклятием империус, по меньшей мере сорок тысяч подвергнутых чарам изменения памяти в разной степени... - Речь его потонула в буре восторженных аплодисментов, искры вырывались из волшебных палочек, раздавались хлопки фотокамер, вверх летели шляпы. Старик выдохнул. Светлые глаза бывшего боевого мага были полупусты и усталы. Все, кто был с ним знаком, могли бы в один голос заявить, что их друг и коллега постарел лет на десять за последние часы. И хотя держался маг ровно, морщины его словно стали глубже, а голос казался охрипшим и ослабевшим. Пётр Алексеевич не любил маглов, но… столько смертей. Это просто не укладывалось в голове видавшего виды волшебника. Григорьеву были неприятны овации магической общественности. Он знал что эту речь занесут в учебники истории многих стран, переведут на разные языки, добавят в завтрашние газеты. А спустя десятилетия ему припомнят то, с каким пустым голосом он зачитывал сводку, назовут кровавым маглоубийцей и тираном. Но пока Петру Алексеевичу нужно было говорить. В отличие от магловских правителей, у него не было суфлёров и заготовленных текстов, потому он молчал почти минуту, обдумывая следующие слова и глядя на расшумевшуюся толпу коллег и репортёров. - Но это лишь первая операция из двенадцати запланированных на оставшиеся месяцы 1991 года. Магические правительства двадцати трёх стран уже скрепили словом и действием соглашение о создании Нерушимого Альянса, целями которого станет защита всего мира от уничтожения магией и магловским оружием. Время прятать драконов и василисков давно ушло, мой предшественник говорил это двадцать лет назад, стоя на этом месте… а теперь говорю я. - Он замолчал, повернулся и стал спускаться вниз под очередной гул аплодисментов. Потом постамент заняла молодая ведьма из Америки, она кратко прошлась по деталям деятельности Нерушимого Альянса. Бородатый маг-азиат с татуировками через всё лицо очень скупо озвучил мнение монарха магического Китая и заверил, что Тайный Город не останется в стороне теперь, когда магический мир созрел для настоящего сотрудничества. Из Евразии, Африки, обеих Америк, Океании и Австралии: маги разного вида, с разной одеждой, цветом кожи и размером рук - все они имели возможность сказать своё слово. И чаще всего слова их вызывали аплодисменты восторженной толпы. А зрителей стало во много раз больше. Уже добрая половина Зала Ораторов заполнилась волшебниками и волшебными существами со всех уголков света. Стало совершенно ясно, что для всех речей понадобится целая монография, а никакой утренней газетёнки не хватит для всего объёма информации. Даже гоблины высказались. Пусть у глав волшебных сообществ и не было времени для того, чтобы просто сидеть и целый день слушать, но у новых ораторов находились другие слушатели. В разных концах планеты просыпались и засыпали волшебники. Отдельная часть газетчиков и радиоведущих ждала речи Альбуса Дамблдора, который появился в первую минуту и исчез, оставив под защитой своих союзников таинственного седого мальчика со шрамом в виде молнии на лбу. Тот мирно дремал, укутанный в расшитую звёздами мантию. Его лицо казалось безмятежным. Многочисленные правители, дипломаты, консулы и прочие хотели увидеть и услышать этого ребёнка, но никому сделать это так и не удалось. Это лишь накаляло интерес, рождало слухи, создавало неповторимой Когда посреди Зала Ораторов раскинулись палатки с товарами, появились спальники, лежаки и количество волшебников перевалило за десять тысяч, появился Альбус Дамблдор.

***

Он одевался по моде Туманного Альбиона века этак шестого: фиолетовая мантия с порхающими серебряными воробушками, остроконечная шляпа на серебристой макушке, борода едва ли не до колен… не хватало только посоха (впрочем, некоторые присутствующие ведьмы знали, что посох у него таки имеется). Многие волшебники слышали об этом старике - он бывал во многих уголках Земли, совершил не менее сотни подвигов по всему миру и считался героем своей эпохи. Некоторые даже осмеливались сравнивать его с Мерлином. Маги знали и почитали Альбуса Персиваля куда сильнее, чем маглы того же Черчилля. Отовсюду можно было услышать: Дамблдор старик что надо, пусть и немного двинутый чердаком. И отчасти это было правдой. Какой именно части - история, конечно, умалчивает. Его высокая фигура появилась в Зале Ораторов шумно, куда громче обычных хлопков аппарации. На мгновение вспыхнул яркий свет, озаривший половину зала, и стоящий на помосте гавайский волшебник уронил свою папку с заготовленной речью. Многие газетчики поспешили обступить директора Хогвартса, но он мановением палочки создал невидимую преграду и три дюжины вопрошающих остались за непроницаемым барьером тишины и спокойствия. - Альбус... - Произнесла усталого вида волшебница. Всё это время Гарри Поттер спал, положив голову на её колени, но теперь она встала и аккуратно переложила мальчика. Тот завозился, пообещал отрубить кому-то голову, но просыпаться не стал. - Зачем ты оставил нас здесь? Мог бросить Поттера в свой кабинет и освободить хотя-бы меня от его унылого бубнежа о захвате мира. - Гаркнул такой же уставший Грозный Глаз. Он выглядел как всегда: потёртый непримечательный плащ, деревянная нога, растрёпанные волосы, нервные движения. Волшебный глаз Моуди беспрестанно и хаотично вращался, выискивая потенциальных врагов. Впрочем, по мнению Аластора, половину присутствующих можно было смело отнести к потенциально опасным прохиндеям. - Я подумывал наложить на него силенцио, чтобы все эти идиоты перестали спрашивать нас, чего это там бормочет Мальчик-Который-Выжил. Вот была бы потеха, да, Альбус? - «Браво, штурм самого великого города Востока окончен, победители разбирают трофеи, Владыка занимает трон и ожидает своих даров… И ему приводят вот это… Я что, когда-нибудь признавался в нездоровой любви к буйволам? Её я должен по вашему мнению изнасиловать, запугать и сделать своей рабыней? Мне кажется, всё будет с точностью наоборот». - Процитировал Северус Снейп без капли смеха в голосе. Однако, глаза его нехорошо блеснули. - Это лишь часть того, что нам тут понарассказывал. У ребёнка слишком живая фантазия для десятилетки. Лично я никогда не мог представить себе тролля… - Опустим детали, Северус… - Тоном гриффиндорского декана с многолетним стажем отрезала Минерва. Она тоже была поражена образам в голове их подопечного, но считала неуместными любые ироничные высказывания на сей счёт. И, похоже, списывала всё на его долгое проживание у магловской родни и чрезмерное увлечение «тэлэйвисором». - Что нам делать? Мы сидели здесь с самого утра, слышали все выступления. Мы знаем о переполохе в магловском мире… но со слов всех этих политиканов нельзя узнать наверняка, что же ждёт малыша Гарри. Ему ведь ещё нет даже одиннадцати, Альбус, а кто-то из них всерьёз высказывался за его уничтожение. - В голосе женщины сковзило волнением. Макгонагалл нервно сжимала палочку в жилистых пальцах, словно была готова кинуться на любого, кто решится подойти к Гарри. - Разумеется, никто не уничтожит Гарри, Минерва. - Отмахнулся чрезвычайно старый волшебник. - Я обо всём и со всеми уже поговорил. Ребёнок просто защищал себя, совершенно неосознанно, хотя и с прискорбным размахом. Думаю, отлучение от волшебного мира или казнь через повешение ему не грозит. Также никто не возражает против того, чтобы оставшиеся дни до учёбы в Хогвартсе Гарри отдохнул в месте поспокойнее, чем руины Литтл Уингинга. - С каких это пор убийство трёх тысяч маглов стало пустячным делом? Помнится, по причине подобных пристрастий Гриндевальда между вами и произошло то сражение… и что теперь… - Произнёс Снейп, прерывая директора школы. Его лицо казалось бледным не то от гнева, не то от страха, не то от непонимания. - Геллерт замучал и убил в своих чудовищных ритуалах куда больше людей, но всё это делал осознанно. Сын Лили и Джеймса не чертил пиктограмм, не собирал машины для переработки душ и не использовал ритуал Опустошения в бою. Гарри стал убийцей, впрочем, именно этого качества я от него и ожидал, когда избрал орудием борьбы с Воландемортом. Правда, я уж точно не думал, что он начнёт так скоро и в таком неожиданном направлении. Не говоря уже о том, что он сделал всё это случайно... - Спокойным тоном ответил профессор, лицо Снейпа стало совершенно белым, словно весь цвета украл у него какой-то пролетающий мимо лепрекон. Губы зельевара искривились. - Вы говорите так, будто… - Директор прервал профессора, подняв руку. - Будто - вот ключевое слово. И всё что за пределами видимого вам “будто”, Северус, вы сможете услышать позже, в частной беседе. Сейчас я предпочту занятся неоконченными делами… - Альбус Дамблдор словно вырос на целую голову и теперь возвышался над всеми членами Ордена Феникса. Его голубые глаза сверкнули непререкаемым приказом. Всего одно мгновение он казался едва ли не бессмертным. - Аластор, может ли Гарри Джеймс Поттер рассчитывать на твоё гостеприимство, кров и защиту в эти месяцы? - Спросил великий старик, и Грозный Глаз ответил утвердительно. Старый волшебник, похоже, ожидал, что под неусыпным контролем мракоборца мальчик будет в безопасности. Также, как и все остальные... - С этим решили. Теперь пора рассказать мировой общественности сказку о Великом и Прекрасном Гарри Поттере. - Вы намерены поддержать его репутацию убийцы? - Ахнула Макгонагалл, переступив дорогу директору, словно он намеревался ударить по мальчику смертельным проклятием. Но Дамблдор хмыкнул и обернулся. - Я намерен быть неоднозначным, безумным и невероятно обаятельным. Как всегда, Минерва. - Едва заметно улыбнулся Альбус, убирая барьер и направляясь к помосту.