Тёмный Властелин Который Выжил

Отец семейства Джонсон курил на балконе, привалившись плечом к прохладной оштукатуренной стене дома. Посреди вереницы летних распродаж у него наконец-то выдался полноценный выходной. Телевизор оказался в полном отцовском распоряжении, и он весь день смотрел всевозможные шоу, фильмы и даже рекламу. А сейчас его серые глаза искоса поглядывали через стеклянную дверь на рябящую муть вечерней новостной программы. Поседевшие раньше времени усы шевелились от причитаний по поводу неуклонно растущих цен, беспорядков по всему миру и ушлых чиновников, которым время от времени приходилось давать взятки, чтобы его маленький магазинчик не прикрыли за какую-нибудь дурацкую оплошность. Сигаретный дым залетал в комнату вместе с дуновениями ветра и на мгновения создавал туманы неподалёку от разбросанных детских тетрадей. Элис изредка кряхтела и сопела, чтобы привлечь к себе внимание. Но все взрослые в небольшой квартирке на окраине Бирмингема были заняты своими делами. Отец, как уже было упомянуто, курил на балконе. Мать сидела на кухне, красила ногти в нынче модный алый цвет и приглушённым (чтобы соседи не грели своё любопытство) тоном рассказывала бабушке о том, что приключилось с её семьёй буквально вчера. - Ты же знаешь, у нас кроме тебя и папы гостей не бывает. Ещё бы, приглашать людей в этот бардак… - женщина огляделась вокруг, словно убеждаясь который раз в своих же собственных словах. И уже куда более громко произнесла, - Элис! Убери уже наконец свои “зелья” прочь от миски кота! У него уже второй день лоток синий! …Элис! Ответом на крик было тонкое «Сейчас!», которое грозило по своему обыкновению превратится в «Никогда». Ну или, на худой конец - «Не сегодня». - Так вот, звонок уже пылью покрылся. А тут в утренний час кому-то приспичило заявиться. И этот кто-то так настырно звонил, - женщина отвлеклась от ногтей и изобразила противный «вззз» несколько раз для полноты картины, - Я испугалась, что мы кого-то затопили или ещё чего стряслось. Но нет, это была не полиция, не врачи, не газовщики и даже не свидетели Иеговы. Как думаешь, кто? - И кто же? - Усталым голосом поинтересовалась бабушка, накручивая на палец шерстяную нитку, - небось ещё какие-нибудь перекупщики телемагазинного ширпотреба? - Нет же. Я сначала подумала, что бездомный какой-то побирается. Весь чёрный, заляпанный и заплатанный, с немытыми волосами. - Палец с недокрашенным ногтем ударился о стол, как бы ставя ударение на всём, что было произнесено. - Не говори так! Я тебя такому не учила. Ну что ты, право… чёрный. - Рассеянно молвила старая женщина. - Волосы у него были чёрные, не кожа. Кожа была бледная, как у болезненного. А всё остальное - чёрное. Волосы, одежда, глаза, да и вообще всё. И он с порога начал распоряжаться, как будто павлин из Вестминстера. Не хватало только хвосту за спиной распуститься. Я думала его огреть тряпкой, раз уж этот бродяга меня от мытья полов отвлёк, но он взял меня за руку и как посмотрел, - на этом моменте у женщины голос обрёл немного потусторонний окрас. Но почти сразу он смылся, будто и не было, - У меня чуть сердце не остановилось. «Миссис Джонсон, будьте добры, познакомьте меня с мисс...», он посмотрел на бумажку, хотя я не знаю откуда она взялась и куда исчезла. В общем, он хотел поговорить с нашей Элис. - Что? - сначала опешила бабушка. Она, как завсегдатая каналов с полицейскими расследованиями и криминальными хрониками, тут же напряглась. Мужчины в грязных одеждах, интересующиеся одинадцатилетними девочками - дурное. Очень дурное. - Что за нахал?! Ворвался в дом… У него не было оружия? - Старушка встрепенулась и начала чаще дышать от накатившего негодования, - Куда смотрит полиция?! Разве мало психов ходит нынче по улицам, одеваются в странные тряпки и слушают отвратную музыку? Да ещё и детей наших высматривают! Нет… наша страна уже не та. - Да ты дослушай! -мать громко стукнула флакончиком с лаком по столу, успокаивая свою родительницу, - Я его таки огрела мокрой тряпкой и выкинула за дверь. Заперлась тут же. В этот момент слёзы хлынули от страха. Уже зову Элис, прошу подать мне трубку, потому как сама встать не могу. Не успела моя девочка из комнаты высунуться, как чувствую - дверь открывается. В следующий момент я лежу наполовину в подъезде, в обнимку со своей тряпкой. А сверху на меня смотрит этот чёрный. С чем-то длинным в руке! - Ох! - вздох бабушки сопроводил звук бьющейся чашки и плеск чая по кухонному кафелю. - Да успокойся, мам. Это была палочка. А чёрный бродяга - оказался обычным британским волшебником. Назвался Северусом, Северусом Снейпом, - Заторопилась с объяснениями мать Элис, хотя своими словами она едва ли добавляла бабушке хоть каплю спокойствия. - Ты так не шути со мной, у меня, между прочим, сердце! - Как будто сквозь ком в горле прикрикнула старушка, - Какой ещё волшебник?! Более молодая женщина схватила за рукав старшую и заставила обратить на неё внимание и перестать восклицать. - Такой волшебник, - совсем тихо процедила сквозь зубы мама девочки, - Помнишь, я после выпускного почти на год уехала в Лондон с одним байкером? У него ещё группа была, отчего он тебе не нравился никогда. - Да, этот черноволосый разъе... Бабушка тоже понизила тон, отчего подслушивающей весь разговор Элис пришлось почти не дышать. Иначе за звуками телевизора она совсем не слышала разговора. Девочка хотела подойти поближе к кухонной двери, приложиться ухом к щели и подслушать, что же там за черноволосый кто-то, с которым мама когда-то уехала в Лондон. Аж в сам Лондон! Она ведь ничего не рассказывала… А тут такое! Пусть Элис никогда не молилась о чудесах и волшебной силе, но история с неким волшебником стараниями женщин вляпала уже в себя простую бермингемскую школьницу. Но такую ли простую? Даже сама Элис с благоговейным замиранием сердца засомневалась. Теперь ей было одновременно любопытно и страшно от того, куда катится её жизнь. Если, конечно, это не сон. И дым от отцовской сигареты скоро не заполонит всю комнату и не заставит проснуться. Отбросив потуги вчитаться в текст одной из заданной на лето книжки, Элис встала и тихо-тихо подползла к стене, после чего украдкой скользнула в коридор. Она сделала это так ловко и быстро, что снова прилипший к телевизору отец так и не заметил исчезновения дочурки. Элис прилипла к углу кухни, слившись с покоцанным косяком. - Но его ведь звали Сириусом, а не каким-то там Снейпом. Или этот паршивый рокер всё поменял? Какой кошмар... И зачем он вернулся? - С надрывом спросила бабушка, - неужели начал испытывать муки совести? - Нет, мама. Это был не Блэк. Другой волшебник… Сириус был красивый и умный, завораживающий. Элис услышала всхлип. Потом звук зажигаемой спички и уже с кухни потянуло табачным ароматом и жжёной серой. - Я… ты ведь помнишь, какой я приехала домой? - сбивчиво говорила мама, - я всё это время думала, что мы с ним употребляли что-то тяжёлое. Иначе как бы я могла объяснить все эти летающие мотоциклы, мётлы, драки на волшебных палочках? Прости. Прости ещё раз. Всхлипы перешли в настоящие слёзы. Сквозь щель Элис видела, как дрожит её мать и как бабушка берёт её ладони в свои руки и успокаивающе гладит. Внутри девочки что-то дрогнуло от обиды за маму на того самого Блека. - Я думала, этот поганец свёл тебя с ума. Сколько нервов мы тогда потеряли. Но всё давно прошло. - Да… если бы не ваша с отцом помощь, я бы наверное просто покончила с собой. Это было так странно. Они взяли паузу, чтобы дать эмоциям улечься. Потому как и у бабушки плечи едва вздрагивали, а голос стал грустным. Мамина сигарета тлела в обрезанной под пепельницу банке из-под «Пепси», пока женщины понимающе смотрели друг другу в глаза. - Получается, - неуверенно продолжила разговор бабушка, - всё вернулось? Ты ведь снова говоришь о волшебниках,- бабушка сложила руки на лице и снова вздрогнула, - Я говорила, что эта стерва доведёт тебя до белого каления. Я скажу Мэттью в этот раз, всё скажу! Пусть даже её ноги в этом доме не будет. Свекровь называется. - Дело не в этом, - мама покачала головой и набрала в грудь побольше воздуха, чтобы прошептать буквально на одном дыхании, - Дело в том, что всё это оказалось правдой. На секунды, показавшиеся девочке целой вечностью, на кухне воцарилось молчание. И если бы не заедающая песенка из рекламы жвачки и тихое подпевание отца этой мелодии, то вся квартира погрузилась бы в напряжённую тишину. Но наконец мама продолжила говорить: - Элис была единственным, что связывало меня с той историей. И она не кончилась. Я давно замечала, что наша девочка умеет делать мир вокруг себя страннее. Ты ведь сама видела, как она изредка задумывается и пишет в тетрадях при этом даже не касаясь ручки. А ещё я тебе не рассказывала, но в три года она на рождество напугала всех детей в садике. Они ведь говорили, что у неё отрасли клыки! Сердце одиннадцатилетки по её собственным впечатлениями подпрыгнуло до горла и упало куда-то в живот, скручивая тот неприятным ощущением. Мама тем временем наконец закрыла лак, чтобы не сох. Ногти она так и не докрасила, но ей уже было не до этого. Женщина взяла сигарету под задумчивое молчание бабушки. - Дети впечатлительные, ты же знаешь. Им и не такое может привидеться. Её кузен Чарли мне как-то пытался доказать, что она летает во сне… - бабушка вдруг снова замолчала и хорошенько тряхнула своими завитыми седыми прядями, - А я уже, должно быть, впала в маразм, раз думаю теперь об этом не как о выдумках. Бетти, пойми, этот этап мы уже проходили: никакого волшебства нет. Мама Элис активно замотала головой, словно была маленькой девочкой и не хотела слушать наставление взрослой родительницы. Она резко встала из-за стола и кинулась к подвесному шкафчику. - Северус Снейп оставил письмо, - женщина положила вскрытый конверт на стол. Бабушка аккуратно взяла его в руки, словно тот был не менее, чем гремучей змеёй, - А перед этим он показал мне магию. Мне и Элис. Девочка крепко зажмурилась, вспоминая этот момент вчерашнего дня. Она думала, что ей это всё приснилось, потому что потом день был как в тумане. Тот самый Северус Снейп говорил о какой-то школе, в которую необходимо поехать Элис. Теперь она жутко боялась, что её отправят неизвестно куда в интернат и она не увидит больше ни своих родителей, ни бабушек и дедушек. Даже скверная по своему характеру бабушка Лотта уже не казалась школьнице такой уж ужасной, и расставаться с ней не хотелось. Но как будто не чуя страха дочери, Бетти продолжала говорить. - Он остался до ужина и показал эту магию Мэттью. Спроси его - он скажет тебе, что тоже видел все эти искорки и как чайник летал по кухне и наливал нам чай. Даже Мэттью поверил! Представляешь? - Последнее являлось хорошим аргументом. Ибо отец семейства был максимальным материалистом и никогда не подтверждал ничего, что не было увидено и проверено им самим. - Что такое со всей нашей семьёй! Мы что, прокляты?! Знала я, что не надо связываться с этой Шафранкой… Вот стерва… Да я бы её... Что с некой Шафранкой сделала бы бабушка - для истории так и останется загадкой. Потому что Элис вышла на кухню и сложив на груди руки сказала: - В июле мы отправимся в Косой Переулок и купим всё для школы. Бабуль, там всё покупают за золото... Кухня снова погрузилась в тягучее молчание. Зато из комнаты прекрасно было слышно, как в новостях показывали недавнее происшествие в Литтл-Уингинге. Диктор громко вещал о метеорите Pestus-21, который упал в предместьях Лондона несколько недель назад. А приглашённый учёный рассказывал, что телескопы в момент падения и столкновения как будто ослепли, а из-за необычной траектории и позднего времени почти никто из горожан и не заметил события. - Вот же, - громко сказал Меттью - хорошо, что не у нас в Бермингеме такое случилось. А то коту под хвост пошла бы акция на следующей неделе!

***

Малыш Джеймс чернобровым призраком шлялся по коридорам и искал, куда спрятался Кикимер. Предыдущий раунд их короткого противостояния не решил ничего: остроухий трус убежал жаловаться отцу. Но в этот раз с Джеймсом была сувенирная полицейская дубинка отца и красная от наказания задница. Шансов сбежать у домовика не было. - Ки-ки-ме-ер! Все нижние этажи отводились под охоту. Благо родителей не было, а оставленный следить за младшим кузеном Драко заперся на чердаке и читал свои дурацкие книги. Можно было спокойно и методично исследовать каждый закоулок. Конечно легче всего было бы просто сказать домовику прийти и принять побои, но так было нечестно. Ведь олени же могут убегать, когда их гонят. К тому же отец наверняка дал проклятому старому ворчуну какие-то дополнительные указания. - Я почти не буду тебя би-ить! - Господин Блэк, не хотите лучше поесть? Я приготовлю пудинг, как вы любите! - Пищал домовик, с хлопками исчезая каждый раз, когда Джеймс оказывался слишком близко. Мальчуган тоже надеялся когда-нибудь научиться также, но пока у него в распоряжении были только детские ноги. - Я сам себе пудинг сделаю! Когда тебя догоню! - Заливистый смех раскатился по всему дому. - Ну или ты сделаешь… но сперва догоню! Так продолжалось не меньше часа. Конечно ребёнок часто отвлекался: то поболтает с картиной почтенной бабушки, которая шепнёт ему сквозь раму пару дельных советов; то подолбится в чердачную дверь, донимая своего кузена. В конце-концов, когда Кикимер был найден, стало уже слишком поздно для мести: входная дверь распахнулась и в дом вернулись хозяева. Отец, мать и… Тот кривой грязный мужик, которого отец порой называл Нюниусом. Северус Снейп. Они застали пухлого мальчугана держащим за шкирку домовика. Дубина волочилась по полу, притороченная кое-как к ремню. Сам ребёнок тут же обнял пойманного слугу и быстро оттолкнул, устремляясь в объятия матери. - Опять мучал Кикимера? - Строго вопросил отец. Впрочем, по голосу было слышно, что ему сейчас не до этого. Кроткий хлопок по обнаглевшей заднице - вот и всё что получил Джеймс за те часы озорства и несправедливости, которые учинил в доме. Сверху тягучей походкой спустился позёрствующий по делу и без кузен. - А, я думал вы с моим отцом. Он сказал, мы полетим в Корнуолл вместе, вы не знаете, когда он меня заберёт? - Спросил Драко Малфой. - Нарцисса попросила оставить тебя до завтра. Им нужно подумать над твоим подарком. - Подмигнула мама. Сервина Блэк, в девичестве Лонгботтом. - Я уже сказал им чего хочу. Надеюсь, они не придумают подарить мне брата или сестру. - Драко искоса посмотрел на Джеймса, и тот ему очень широко улыбнулся. - У тебя я есть. Зачем тебе ещё сёстры и братья? - Непосредственно пожал плечами малыш, а после обернулся к взрослым. - А Нюниус надолго? Отец подавился смешком, а взглядом грязнули с нечистыми портками можно было резать металл. Но ребёнок не зря взял на себя честь носить имя благородного воина. Он ответил взмахом как будто бы палочки. - Левикорпус! - Хохотнул мальчик. И губы Северуса Снейпа исказила злая усмешка. - О, так вы настолько стремитесь повторить судьбу своего тёзки? Надеюсь, у вас получится исполнить эту роль до конца. - И тут же этот змеиный человек отвернулся, как будто Джеймс был ниже его достоинства. Мальчик насупился, как это, взрослый человек не принял его всерьёз?! - Я бы промочил горло, Блэк. У тебя есть огневиски? Всё ещё чувствую на языке сахар… Ненавижу объяснять маглам, что их дети не маглы. Вечно суют либо ножи под нос, либо пытаются напоить галлонами чая. - Терапия Дамблдора продолжается? Я думал ты уже достаточно полюбил маглорождённых по его мнению. - Отец движением палочки распустил шнуровку своих прекрасных кожаных сапог. Кикимер подошёл и снял с него обувку, нацепив тут же домашние тапочки с черепами и гитарами. - Но это же не всерьёз? - Спросил Драко, скорчившийся презрительно от слов взрослых. - Что не всерьёз? - Сириус наклонился поцеловать Джеймса в лоб и тот дёрнул отца за усы. - Поймал! - Радостно воскликнул Джеймс, но никто больше его восторга не разделил. - Ну про маглов. - Сказал Драко. словно это было и так очевидно. - Вы же на самом деле притворяетесь? Отец постоянно молчит и не говорит ничего. Но я то знаю, что вы на самом деле не любите всё это. Так ведь? Ну, что вокруг все носятся с этими маглами. Как будто они хоть чуть-чуть важны. Вы то уж скажете. Да? - В последнее время Драко часто стал говорить на эту тему. Чем ближе была школа, в которой ему неминуемо пришлось бы встретится с главным страхом (так говорил отец), тем больше кузен истерил по этому поводу. Спрашивал, можно ли пить из одного стакана, можно ли заразиться магловостью и всеми прочими штуками. И вообще, могут ли маглы по ночам забирать силы у чистокровок, если не прятаться от них в подземельях. Джеймс знал итак, в чём тут суть. Ему было пять и он понимал этот мир лучше их всех. Конечно выразить словами не мог, но понимал. - Ты дурак. - Сказал малыш с видом настоящего эксперта. - Они нужны, чтобы деньги были. У нас деньги. Понял? - Мы итак сами можем деньги заработать! Потому-что мы богатые и чистокровные! - Рыкнул в ответ белобрысый мальчуган. - Потому-что деньги отсюда беруться. - Он ткнул себе в висок. - Мы умные и трудолюбивые. А они просто наши деньги прожирают. Да? - Ну как сказать… Драко, ты наверняка унаследуешь от отца всё чем он владеет. И тогда поймёшь, как ко всему относиться. А пока не забивай себе голову чушью. Учись и сам становись лучше. Хорошо? Или ты наш потенциальный новый тёмный властелин? Если так, то нам всем, включая твоего отца, придётся сдать тебя в Азкабан. Хочешь в Азкабан? - Шутка была лишена смеха, лишь коза, которой отец пригрозил Драко, выдавала шуточность его слов. Взрослые похоже действительно не хотели новой войны. Правда, Джеймс не понимал почему, ибо все рассказы о тех временах ему нравились больше, чем о нынешних. Сейчас только деньги, ужины, огневиски, мётлы и всякая прочая чушь. А там были битвы и добро. Ну и зла чуть-чуть, которое в итоге всё-равно побеждают. Но зато интересно. И Волан-де-Морт лучший враг, чем какие-то там гоблинские кредиторы. - Если будешь тёмным властелином, проиграешь мне. - Кивнул Джеймс, подытоживая всё сказанное. Северус Снейп хмыкнул.

***

Взрослые сидели за столом, дверь закрыли и о чём-то шептались. Наверное хотели скрыть свою болтовню, но Джеймс приказал Кикимеру перенести его в пустую кухонную бочку из под прошлогоднего урожая вина. Также приказал молчать и не привлекать внимание, а то он знал, как любит домовик во всех его геройских приказах искать лазейку. Сидя так в бочке рядом со своим (на самом деле) лучшим другом, Джеймс пожёвывал собственный рукав и вслушивался в беседу. Голоса были приглушены, но разобрать их всё ещё было можно. Родители и Нюниус сперва долго (аж целую минуту) говорили ни о чём. Просто обменивались слухами, Снейп высказал отцу за то, что он пичкает ребёнка рассказами о стыдных моментах его жизни. Сириус на это ответил лишь тонким звуком открываемой бутылки и хлюпаньем наливающегося по бокалам огневиски. - Ладно. Не буду делать вид, что у нас тут дружеская беседа и делового в ней ничего нет. Северус, что с мальчиком? Дамблдор снова спрятал его где-то, и ни слуху, ни духу. Гарри жив? - Судя по всему, именно из-за этих вопросов отец и был так любезен с Нюниусом. Обычно то он высказывался о грязнуле как об одном из самых нелюбимых людей во вселенной. - Жив и здоров. Только поседел и заставил поседеть многих других. Даблдор приглашает к нему людей из Ордена. Но, судя по всему, Поттеру не нужно успокоение. Он и так спокоен. Я лично стараюсь держаться от всего этого подальше: Поттер не напоминает мне его родителей и вообще никого. Я иногда при взгляде на него чувствую, как по спине идут мурашки, противоестественное чувство сродни тому, что источал Тот-Кого-Нельзя-Называть. Я бы провёл подробные исследования, но кто же даст вскрыть ребёнка? Я пошутил, Блэк… - Северус Снейп утонул в звуках собственных глотков и по звону пальцев о бокал было понятно, что он требует ещё. - Дамблдор мог бы позвать и меня. Я был лучшим другом его отца. И… у него больше никого не осталось. Гарри же знает, что у него есть крёстный? - Отец разбавил слова журчанием огневиски. Мама ходила по кухне взад-вперёд, как будто пытаясь что-то отыскать. - Да куда Кикимер убрал моё вино? - Бормотала она совсем негромко. Джеймс зажал рот домовика и показал пальцем “молчать”. - Акцио «Слагхорн 1987-го»! - Бутылка просвистела где-то над головами спрятавшихся в бочке заговорщиков. - Не знает. Поттер выпал из табакерки, в которой ему никто ничего не рассказывал. Теперь он вынужден слушать одну историю за другой, чтобы понять. И твоя история, как ты понимаешь, не первая. - Северус Снейп облокотился о стул и накренил его, судя по деревянному скрипу. - Дамблдор не знает, что делать и что именно рассказывать мальчишке. Если у директора и были какие-то планы, то выходка Поттера в Литтл-Уингинге затруднила их исполнение. Она привела в хаос не только его мысли, все сильные мира сего теперь размышляют, что же такое этот Гарри Поттер. - Мог Волдеморт отразить себя в Гарри? Это точно не он или какая-то его часть? - Отец простучал по столешнице пальцами. Мать села где-то рядом с ним. - Как мальчик проявляет себя? Он ведь жил с маглами, которые пытались его убить, я же не ошибаюсь? Подозреваю, что он мог жутко попортиться характером. Не говоря уже о том, что в нём и не могло сохраниться ничего от его родителей. Лили и Джеймс не жили в несчастливых семьях. - Мама была судебным легилиментом и если бы не отец, то наверняка рассматривала газетные делишки Гарри Поттера как состав преступления. - Он мало знает и о мире маглов. Такое чувство, что родственники держали Поттера в чулане под лестницей и не выпускали. Худой, бледный, маленький, неряшливый и молчаливый. В чём-то конечно похож на папашу, глаза Лили, но в остальном забитый юнец. Впрочем, Аластор кормит его на славу. А если разговорить, то он даст фору в красноречии многим членам Визенгамота. Можешь мне тоже налить? Сто лет не видел Слагхорновского. Они ещё что-то изготавливают? - Взрослые обменялись напитками. - Да, если есть деньги - изготавливают. И всё-таки, откуда в маленьком мальчике силы, чтобы взорвать целый магловский город? Обскур? - Деликатно напирала мама. - Я бы хотел так думать, но Дамблдор проверил Поттера и не выявил ничего. Потом его проверил Моуди и сказал то же самое. Никакого обскури. В мальчишке просто слишком много магии и вот он единожды уже показал, насколько её много. Извините меня, если я не стану ставить это одиннадцатилетке в заслуги и преклонять голову? - Нюниус был раздражён и звучал как будто устало. - А что, есть те, кто не прочь преклонить? - Отец шорохом рукавов по столешнице подался вперёд. - Есть. Но это ты спросишь у своих партнёров. Мистер Малфой должен что-то знать, определённо. Ладно. Я здесь ещё по одному делу. Моя терапия, как ты её назвал, похоже коснулась очень пахучей темы. Я был в гостях у ребёнка, который появился на свет благодаря тебе. - Снейп растянул последнее предложение так, словно готов был по змеиному зашипеть. Джеймс в своём укрытии нахмурился и уже было выскочил из бочки, чтобы получше всё разглядеть, но остановился. Другим ребёнком в воздухе не пахло и не звучало. Северус Снейп наверняка не принёс сюда подкрепления своих слов. Но всё-равно было неприятно. - Элис Джонсон, одиннадцать лет. Её мать - Бетти, в девичестве Лонгбоу. Я немного покопался в её памяти, когда увидел ребёнка. Думал… какого Мерлина у маглорождённой бирмингемской девочки на лице написана вся родословная Блэков. Я почти видел маленькую Беллатрису. И знаешь, что я нашёл? - Отец молчал, а Нюниус говорил. Какая-то усталая храбрость была в его словах, но её топила та самая змеиная подковырка, никогда не исчезающая из речи школьного зельевара. - Не могу знать. Мне одиннадцать лет назад слишком часто приходилось стирать себе память. Война была, в конце-концов. - Почти безразлично сказал Сириус Блэк. - Но я как будто помню какую-то Бетти. Напомнишь, Нюниус? - Конечно, Блохастик. Ты протестовал против матери и искал себе утешение под магловскими юбками. Бетти была симпатичной в юности, хотела стать архитектором. Ты отвлёк её от обучения и свёл с ума. Возил всюду, где было погорячее и нарушал всеми силами статут о секретности. В конце-концов тебя пьяного поймали за езду в нетрезвом виде магловские полицейские. Её тоже. Тебя вытащил Дамблдор, а её родители. Ну и тебе стало плевать, ты исчез. Она помучалась некоторое время и потом поняла, что у неё растёт живот. Твоими усилиями. Родители просили избавиться от ребёнка, а она думала, что это единственный памятник её здравомыслию и памяти. Вот и вся недолгая. Ребёнок вырос, к сожалению, магом, а не сквибом. Теперь её жизнь будет куда сложнее. Можно пускать слезу, я даже отвернусь. - Скрипнул стул и судя по всему Нюниус действительно отвернулся. - В школе очень мало легилиментов, так что я буду знать, если вдруг все вокруг решат посплетничать. Ты же знаешь, что мне эти проблемы ни к чему? Хорошо что ты рассказал, это очень по-товарищески. Как будто возвращаемся во времена войны, да? Твоя неоценимая помощь на обе стороны. Куча амбиций и порошка, чего уж тут говорить. Славные были времена. - С почти что собачьим раздражением ответил отец, а после встал и похоже указал без слов на дверь. Потому-что в следующий момент стопы Нюниуса направились туда. - Не думай что сможешь нажиться на мне, Нюниус. Я, мать твою, Блэк. Если нужно будет - я сотру к Мерлину всю твою память. Иди готовь свои зелья и не отравляй людям жизнь. На этом их разговор завершился. Хлопок раздался запоздало, как будто гость хотел что-то ответить и передумал. И вот, когда родители задумчиво замолчали, и отец пригубил огневиски прямо из бутылки… Бочка движением Деймсовских рук опрокинулась и он выкатился наружу с лицом, на котором было написано очень много гневных вопросов.

***

Они лежали в постели. Тёплый свет уличного фонаря высвечивал мириады дождевых капель, бьющихся об окно. Сириус казался в этом свете очень старым, хотя прожил всего три десятка лет. Сервина всё-равно разглядывала мужа и считала самым красивым мужчиной на свете. Белая ладонь рисовала по татуированным рёбрам хаотичный узор. - Что мы будем делать? Я не осуждаю тебя ни за что, ты был молод, да и разве можно посчитать такое преступлением? К высшей мере тебя приговаривать не за что, и все свои сроки ты уже отбыл. - Пальцы коснулись рисунка потускневшей треугольной башни. - И всё-таки. Что мы будем делать? - А что мы должны? Если ты думаешь, что мне есть дело до Элис, то ты ошибаешься. Я отправлю ей деньги тайком, и больше ничем помогать не стану. Такая помощь может быть лишь во вред. Да и мне нет никакого интереса гонятся за своими бастардами. Я много чего сделал в жизни и уже вдоволь настыдился в Азкабане. - Его лицо стало гримасой боли, воспоминания о тюрьме до сих пор жалили его в самое сердце, он об этом не говорил, но Сервина знала это сама. Она ведь была судебным легилиментом. Также знала миссис Блэк и то, что единственной мыслью, которую пронёс сквозь казематы дементоров её муж, была мысль о маленьком мальчике, который поразительно быстро научился летать. Мальчике, который остался на его попечении и который ждёт своего крёстного. Сыне Лили и Джеймса Поттеров. Такой вот Сириус был человек. - А Гарри? - Спросила она, подтягивая себя ближе к лицу Блэка. Тот обернулся и взглянул ей в глаза. - Дамблдор не даст мне с ним даже поговорить. Его планы давно уже вышли за пределы разумного. Я не знаю чего хочет старик, но знаю, что у него всё просчитано на много ходов вперёд. Снейп не прав: Дамблдор знает что делает. И это пугает больше всего. Я бы хотел забрать Гарри и растить его тут. В достатке, в счастье, в окружении любящих его людей. Уважающих его семью и его самого. Но Дамблдор решил иначе. Он взорвал город маглов. Он делает из Гарри оружие куда худшее, чем обскур. И это ужасно тем, что мне нечего противопоставить. Даже наши соединённые силы не смогут ничего против его слова. И Визенгамот уж точно не встанет на мою сторону. Там много кого из Ордена и они до сих пор считают меня предателем фениксовских идей. Сервина знала об этом, потому-что ей приходилось крутится во всём, что касается Визенгамота. И она также знала репутацию мужа, который после войны, даже оправданный Дамблдором почему-то стал слишком много дел иметь с Малфоями и прочими бывшими пожирателями смерти. Не говоря уже про триумфальное возвращение его в отчий дом, где не так давно пестовали Волдеморта. Но она то знала, что на самом деле Сириус просто повзрослел. Война кончилась, а Дамблдор начал странную игру, в которой никто не знал своей роли до самого конца. Но Сервина верила в своего мужа и потому не успокаивалась. - А если поговорить с Аластором? Гарри, похоже, у него. Попробуй поговорить с ним. Или ты думаешь, Дамблдор сожжёт тебя Фениксом дотла за то, что приблизился к своему крестнику? Уж кто-кто, а он понимает, что ты один из немногих, кто не хочет Гарри вреда. Комната погрузилась в молчание. Сириус задумался, а Сервина прикорнула у него на плече. Когда женщина уже было совсем уснула, а за окном сверкнула первая молния надвигающейся грозы, Блэк всё-таки ответил. - Нет, он не даст. Но когда это меня останавливало?