Секретный сад Фридриха Эботта (Flowerfell)

Цветок появился у левой стены. В том же месте, где был в прошлый раз. Взгляд крипина прикован к человеку, что медленно и напряжённо идёт через комнату. Нервничает. Выглядит так, будто она что-то задумала. Девчонка почти приблизилась к месту, откуда крипин сможет атаковать, но в этот момент из-под земли проклюнулись змеи, и ящер, извернувшись, устремился к выходу, со слабым треском вонзая когти в потолок. Ближайшая змея оперативно ухватила человека за лодыжку до того, как показался сам парсник, но девчонке удалось удержать равновесие. Выдернув ногу из пасти, она поймала одну из гадин за голову и тяпнула зубами. В этот же момент ей в плечо вцепилась вторая. Недолго думая, девчонка укусила её за нос. Змеи удивлённо отпрянули и притихли. Парсник внимательно ждёт. Теперь она помашет ему ручкой и отправится дальше! Цветок мысленно выругался. Девчонка на сей раз шибко везучая, да? Что ж, посмотрит он, как эта мисс-везение пройдёт через камни. У тех ребят нет ни капли уважения к кому-либо. Надавить совершенно не на что. Уже собравшись переместиться в следующую комнату, цветок едва не хлопнул себя по лбу. Туда ведь только что крипин убежал. А если он ещё там? Похоже, беспечность бывает заразна. Как он мог забыть об этом? Цветок раздражённо тряхнул лепестками. Всё из-за девчонки! Лёгким шагом она прошла мимо и скрылась в проходе. Выждав несколько секунд, напряжённо прислушиваясь, цветок отправился следом. Она тихо стоит посреди комнаты с тёмным проходом в каждой стене, неловко переминаясь с ноги на ногу. По кофте на правом плече расползаются небольшие кровавые пятна. Змея укусила настолько слабо? Впрочем, задача паразита — схватить добычу и сунуть её в пасть хозяина, а не разорвать на части, не так ли? — Ты же понимаешь, как сильно тебе повезло? — монотонно пробубнил цветок, девчонка обернулась и уставилась на него. — Но это твоё последнее везение на сегодня, поверь на слово. Ребята за этим проходом, — он кивнул на центральный, — глухие и бесчувственные олухи, даже по сравнению с тем идиотом, который тает от упоминания старухи. Честно говоря, я сомневаюсь, что ты их в принципе сможешь пройти, — заключил он почти с тревогой в писклявом голосе, но затем, ухмыльнувшись, добавил: — Если ты милый, добрый человек, конечно же! Слова «добрый» и «милый» прозвучали с неприкрытым отвращением. Но девчонка лишь глянула на центральный проход. Задумчиво почесала кисть левой руки, дёрнувшись и съёжившись, когда, вероятно, зацепила лютик, помотала головой, а затем показала налево. — А, этот путь относительно безопасен. Но он никуда не ведёт, как и тот, — цветок бросил взгляд на ход напротив. — Впрочем, я не думаю, что что-то случиться, если ты захочешь посмотреть, что там. Главное, смотри под ноги. Девчонка кивнула в ответ и, аккуратно обойдя цветок, исчезла в темноте. Он скептически изогнул бровь — или то, что могло ей быть, — и нырнул в землю. А, спустя мгновение, очутился на краю обрыва, которым путь и оканчивался. Отсюда открывается прекрасный вид на огромную круглую пещеру с отвесными стенами, уходящими глубоко вниз и высоко вверх. Это одно из пяти мест в Подземелье, которые освещаются настоящим солнцем. Не магической имитацией. Девчонка опасливо подкралась к обрыву и глянула вниз. Вот бесполезное создание! Где нужно быть начеку, она лезет, развесив уши. А где, по сути, хватит простой осмотрительности — вся по струнке. Уголки цветочного рта приподнялись. Перед мысленным взором мелькнула забавная сценка: вот он подкрадывается лозой к её ногам, затем выкрикивает что-то вроде «берегись!», а когда она подпрыгивает от испуга, лоза бьёт по лодыжкам, и девчонка с визгом летит в пропасть. Она бросила в его сторону нервный взгляд, словно бы мысли отразились на цветочном лице, но, скорее всего, её просто пугает шум. Шипение. Пещера шипит как неисправный телевизор, сотня неисправных телевизоров. Иногда, в самые солнечные дни, можно заметить шевеление там, внизу. — Это парсники, — просто сказал цветок. — Дюжины и дюжины парсников. Знаешь, это место называется «Жучья Труба». Оригинально, правда? Но раньше здесь вправду жили монстры-жуки. Мигоспели, вимсаны… Видишь эти отверстия в стенах пещеры? Каждый из них был чьим-то домом. Но, после того как Тор… — цветок внезапно споткнулся на слове и притворился, что кашлянул. — Когда хранительница потеряла контроль над порядком, об этом месте пронюхали парсники. Однажды они наведались в эти милые, уютные квартирки и устроили себе званый обед. Те немногие, кому удалось выжить, сбежали в самую старую и разрушенную часть Руин. Я о том проходе, который ведёт направо. Это Тёмные Руины, там живут одни слабаки. Соваться туда… вроде как… дурной тон, это… всё равно, что ковыряться в мусоре. Цветок стих, внимательно глядя в лицо человека. За всё время, что он говорил, она лишь едва заметно нахмурилась и крепче сжала ветку в руках. Какая… слабая реакция. Даже пугает немного. Он уже рассказывал это двум людям. Двум из тех, кого Цветик не смог спасти. Оба были глупыми и сострадательными. Одна захлюпала носом, сжала губы и промямлила: «Какой ужас! Как можно было так поступить?», другой — ударил стену кулаком и процедил сквозь зубы: «Да что не так с этим местом?!». Позже цветок зарёкся объяснять, с чего вдруг пещера, забитая парсниками как банка с салатом, называется «жучьей». Однако в этот раз он намеренно добавил в свой рассказ немного эмоциональности, попытку надавить на жалость. А всё потому, что мысли этого ребёнка находятся за гранью понимания. Оттого любопытнее их разгадать. Постояв ещё немного на краю обрыва, девчонка пошла обратно. Цветок переместился в комнату с развилкой. Она задержала взгляд на входе в Тёмные Руины и решительно шагнула в центральный проход. Стоило ей исчезнуть из вида, как раздался мощный звук удара и треск, с каким осыпается мелкий мусор. Цветок появился в тени в уголке и живенько огляделся. Девчонка сидит на полу, кусок стены рядом неплохо так обвалился. В ядовито-красной кирпичной крошке шевелится кое-что серое. — Ой, извини. Мы тебя не заметили, — усмехнулись откуда-то справа. Цветок обернулся на звук. Почти в центре комнаты, рядом с кнопкой-платформой лежит крупный камень. Он с лёгким интересом разглядывает человека. Ещё один, хихикая, выбрался из обломков кирпича и быстро прошуршал ближе к приятелю. Цветок недоумённо замер. С каких пор здесь их двое? Куда девался третий? Одна из кнопок-платформ разбита и вдавлена в пол. Неужели его?.. — Чем можем помочь тебе, тыковка? — прогнусавил второй камень, красноватый от кирпичной пыли. Девчонка указала на проход, путь к которому перекрыт шипами. — А, так ты уже уходишь, — протянул первый под глухое хихиканье сбоку. — Вот жалость! Ну, пока! Комната погрузилась в тишину. Цветок настороженно напрягся. От этих ребят не исходит ни капли враждебности. И это нервирует. Но вмешиваться, пожалуй, рано. Пускай человек разбирается. Девчонка приблизилась к тому камню, который говорил последним, и слегка помахала рукой, привлекая внимание. — Чего? — фыркнул он беззлобно. Она сложила ладошки вместе, улыбнулась, склонив голову набок, и показала на платформу в метре от него. — Чего тебе? — повторил камень с едва различимой издёвкой. Вот в чём дело. Они только смеются. Пара дебилов. Девчонка глубоко задумалась, приставив к губам указательный палец. Булыжник рядом глухо хрюкнул. Предвидев долгие безумные шарады, во время которых эти парни рискуют лопнуть от смеха, цветок громко и чётко пояснил: — Ей нужно, чтоб ты подвинулся!.. Он чуть было не добавил «идиот», но вовремя умолк. Камни, явно не ожидавшие этой ремарки, удивлённо глянули в его сторону. Девчонка тоже обернулась. — Окей, — сообразил, наконец, камень, и что-то в его интонации напрягло ещё сильнее. — Только для тебя, тыковка. Камень тихонечко сдвинулся. Дюйма на три. Девчонка подождала несколько секунд, потом, видимо, сообразила, что он застрял, и помахала ладошкой, как бы подгоняя. Ноль реакции. — Подвинься подальше, — проговорил цветок, стараясь сохранить в голосе спокойствие. — Ещё дальше? — наигранно удивился камень. — Ладненько. Как насчёт этого? Он внезапно прыгнул в сторону девчонки, и та едва успела отскочить назад, чтобы не получить по ногам. Камень, покрытый красной пылью, заржал уже в голос. Девчонка нахмурилась и скрестила руки на груди. — Что? Не в ту сторону? — Этот урод уже открыто издевается! — Ай-ай-ай, как я мог быть таким твердолобым? — Второй камень подавился и раскашлялся, первый невозмутимо добавил: — Ладно-ладно, я всё понял. Он проехался по полу и придавил платформу, заставив её опуститься. Девчонка медленно кивнула и подошла ко второму, уже притихшему куску камня. — Чего? — прохрипел тот. Девчонка указала на другую кнопку и сложила ладошки вместе. Цветок набрал как можно больше воздуха в несуществующую грудь, чтоб дать такой ответ, который ни один ублюдок вывернуть не сможет, но его неожиданно опередили. — Да прижми ты свою кнопку, чувак, — обратился к камню его приятель. — Тебе трудно, что ли? — А-а! — протянули ему в ответ. — Ща всё сделаю! И он двинулся в нужном направлении, шурша крохотными осколками кирпича, рассыпанными по полу. Хотя, пожалуй, «двинулся» — слишком громкое слово. Скорее «зашевелился». Плавно и медленно пополз, под едва слышное похрюкивание. Цветок нервно тряхнул лепестками. — Да улитки быстрее двигаются, чем ты! — зло выплюнул он. Камень не отреагировал на грубость, только продолжил плестись как древний старик, даже хуже. Девчонка какое-то время стояла, затем села, скрестив ноги. Она не сводит глаз с царапающего пол куска гранита. А вот второй кусок не сводит глаз с неё. И на цветок порой поглядывает. Правый лепесток нервозно дрогнул. Воздух буквально щекочется от волн издёвки, источаемой этими типами. Стены выглядят так, будто их систематически пытаются разнести — кроваво-алый кирпич обвалился везде, разве что под самым потолком осталась узкая каёмочка. Во многих местах дыры обросли каким-то плющом. И паутиной. Листья рассеянно перебирают мелкие обломки, валяющиеся под стеблем. Камень продолжает медленно царапать пол. Цветок пересчитывает следы от ударов, постоянно сбиваясь, потому что всё время поглядывает на чёртов булыжник, стоит тому прошуршать немного иначе. Наконец, до края пластины осталось меньше двух дюймов, когда камень внезапно замер. — Фух! — вздохнул он. — Устал. Передохну полчасика. Невероятным усилием воли цветок подавил желание приложиться лицом об пол. Это даже хуже, чем если бы они полезли в драку! Девчонка откинулась на спину, развалившись на земле. Что, надоело уже с ними нянчиться? Сама виновата. Если б набрала приличный УР, в два удара бы из них щебёнку сделала. Трое, конечно бы, её по стене раскатали, но вот с этими клоунами, да с поддержкой цветка… Раздался тяжёлый стук, а затем лязг, с каким обычно металл скользит по металлу. Цветок вздрогнул и осмотрелся. Шипов не видно, камень лежит на пластине. Девчонка вскочила на ноги. — Ну, ты реально заставила меня попотеть, — прогнусавил уродец. Девчонка на секунду задержалась спиной к цветку, — наверняка улыбнулась камням своей жабьей улыбкой, — и бодренько зашагала к выходу. Это слегка удручает. Она ведь, кажется, не совсем тупая. Неужели и вправду поверила, что?.. В одно мгновение шипы выстелили из пола, словно смертельные копья главы Королевской стражи. И девочка… стоит в метре от них. Похоже, её не задело. Камни взорвались булькающим хохотом. Цветок нахмурился. Как ей удалось среагировать? Он не успел разглядеть. Девчонка встала на пластины или не успела? Цветок склонился в сторону и вытянулся, в попытке увидеть её лицо. И дёрнулся назад, когда она обернулась. Ни капли удивления или испуга. Девчонка вернулась к первому камню и спокойно указала на кнопку-платформу. — Что? — хрюкнули ей в ответ. — Мне там остаться надо было? Ну, тебе не угодишь! — он немного подвинулся к платформе, но внезапно замер. — Нет, знаешь что? Не хочу. Это слишком сложно. Он смотрит на человека снизу вверх, упиваясь превосходством. Уродец, присыпанный красной пылью, давно укатился с платформы, задыхаясь от смеха. Ох, как хочется сделать из них декоративный дренаж! Цветок стиснул зубы, крепче вцепившись в землю, но вдруг замер. Стебелёк обдало холодком. Атмосфера переменилась. — Эй! — рыкнул камень неожиданно злобно. — А ты чего ухмыляешься? Взгляд метнулся к лицу девчонки, но на нём лишь растерянность. Тем не менее, обращались именно к ней. Всю расслабленность сдуло как сквозняком, её место заняла агрессия. — Сзади! — зачем-то крикнул цветок, заметив, что камень, откатившийся за спину девчонки, собрался прыгать. Нет, это кричал не цветок. Это был Цветик. Именно ему неймётся лезть туда, куда не следует. Именно от него все проблемы. Девчонка, конечно, увернулась. Но теперь ненависть, потрескивающая в воздухе, давит на макушку уже и цветку. Секунда, и он вынырнул из той почти целой каёмки стены, до которой камни не достанут. А на месте, где он только что был, уже лежит один ублюдок, раскрошив грязный пол. Ещё бы мгновение и… По крайней мере, здесь цветок в недосягаемости. Безмозглый камень распахнул огромную, вполне настоящую пасть и яростно зарычал. От него начало исходить бесцветное свечение и собираться в одной точке впереди. Цветок будто холодной водой окатило. С каких пор эти ребята овладели магией?! Бесцветная яркая сфера метнулась к цветку, и он едва успел исчезнуть. Появившись на другой стене, цветок быстро окинул комнату взглядом и переместился ещё раз, в неглубокую дыру, заросшую лианами, откуда его будет сложно заметить. Похоже, девчонке пока удаётся избегать атак, хотя парни очень стараются: они прыгают, катятся, хаотично врезаясь в пол, пытаясь оттеснить её к стенке. Но магией не пользуются. Видимо, это для них не так просто, и какие-то ограничения всё же есть. О, одному из камней удалось припечатать девчонку о стену. Удивительно, что она смогла встать. Впрочем, следующий же удар это исправил. Цветок устало вздохнул. Дальше можно не смотреть — её всё равно добьют. Он бросил короткий взгляд на зубастую оскаленную пасть и переместился в следующую комнату. Если девчонке удастся пройти, она попадёт сюда, верно? Не помешает осмотреться и освежить память. Тем более, за столько лет что-то могло и измениться. Отсутствие третьего камня тому доказательство. Цветок осторожно заглянул в боковую комнату, где раньше несколько уродцев торговали всякой мелочью. Теперь здесь всё затянуто и обвешено серыми лоскутами тюли… Нет, похоже, это просто пыльная паутина. И почему-то в ней лежит какой-то мусор. Это что, пончики? Пауки и в Руинах магазин открыли? Цветок нервно отмахнулся от нити, коснувшейся лица. Как-то раз в Вотерфолле они с человеком наткнулись на распродажу паучьего шёлка. Значит, теперь они приторговывают едой. Девчонке бы это пригодилось — еда монстров восстанавливает людям «Здоровье». Но только при условии, что у неё найдётся добрая горстка местных монет, что маловероятно. Цветок почти не вздрогнул, когда лицо пощекотали иссохшие лозы. Комната со странным крипином, зачем-то позвавшим хранительницу. Девчонка показалась в проходе, и ящер отчего-то тихо фыркнул. Они играют в «палочку», цветок ждёт появления клубка, чтоб незаметно ускользнуть. В тёмно-бардовом озере прелой листвы множество всякого хлама и ничего полезного. Девчонка выходит из шахты, цветок сразу швыряет в неё телефоном с криком: «будь начеку!», а затем исчезает, чтобы встретить в комнате с бестолковым куском гранита, до омерзения преданным старым порядкам. В этот раз цветок дальше, — почти в самом углу, — гадает, удастся ли девчонке снова так легко избавиться от крипина и парсника. Она идёт уверенней и, вроде бы, быстрее. Шипение внезапно стихло, а ящер спрыгнул с потолка и бросился в атаку, разбрызгивая слюни. Закончилось всё очередным сбросом. Девчонка несколько минут тихо сидела в коридоре, и цветок начал подозревать, что она, наконец, сломалась. Однако дитя вернулось таким же милосердным и спокойным, как раньше, и придуманный живот слегка скрутило от досады. Она долго гуляла по лиственно-мусорной свалке, но цветку не хватило решимости в этом упрекнуть. Предлагать ей убить — бесполезно, а умирать страшно. Цветок знает это как никто другой. В первый раз его так трясло, что казалось — он лишиться всех лепестков. Даже вырвало какой-то вязкой, горькой дрянью, привкус которой надолго остался во рту. Цветок задумчиво качнулся. Как давно это было… Через всю помойку с встревоженным шорохом пронёсся бешеный клубок листвы. Девчонка — без единицы урона — неловко потёрла плечо и вдруг улеглась между мусором на пол. Цветок тихо фыркнул и перебрался к ней ближе. Сквозь затхлость пробивается чуть слышимый цветочный аромат. Лютики. Они на самом деле прорастают из-под кожи. И, судя по тому, что запах различается уже с такого расстояния, их стало больше. — Ну, и чем это ты занимаешься? — поинтересовался цветок.

Чем это ты занята?

Внутри что-то дрогнуло. Что-то, чего у цветка точно нет. Голову пронзило болью, и он наклонился, согнулся к земле, почти зарывшись в вонючие листья. Перед глазами отчётливо вспыхнуло жёлтое и рассыпалось обрывками мятой бумаги, и в этот момент… дрожащих лепестков что-то коснулось. Цветок вскинулся, отпрянув, ободрав листок о какую-то железку. Девчонка отдёрнула руку. — Ч-что! — дыхание сбилось от страха. — Что… Что за хрень ты удумала?! Она сцепила ладошки и слегка тряхнула ими. Первый испуг постепенно прошёл, зарастая стыдом, наполняя сознание злостью. И даже не ясно, на что злость сильней: на внезапную жестокость, с которой девчонка воспользовалась его слабостью, или на собственную позорную трусость. — Оу-у, — протянул цветок, подражая умильному тону старухи. — Ты увидела, что мне плохо, и хотела меня поддержать, да? Цветок тепло и мило улыбнулся, всплеснув листочками. Но получив в ответ растерянный кивок, расслабил лицо, позволив ему растечься и исказиться. — Ты думаешь, я поверю в это? — прошипел он глядя в прищуренные глаза. — Привет! Цветок нырнул в черноту, проклиная свою невнимательность. Нет, он знает, что люди способны на глупости. Заморышка была способна. И цветок даже на секунду не усомнился бы в искренности её жалости. Мысли доброй души были просты и прозрачны, как чистый стакан. Но вот этот человек… больше напоминает ящик. Заколоченный плотно ящик без единой щели, сквозь стенки которого не доносится ни звуков, ни запаха. Лишь гнетущая аура опасности. Возле колонны в уродливо-обычном коридоре сияет звезда сохранения. Цветок завороженно смотрит на свет. Есть ли шанс угадать наперёд…

Стоит ли вскрыть этот ящик Пандоры?