Секретный сад Фридриха Эботта (Flowerfell)

Разодранный листочек ноет и пульсирует. Над головой заманчиво сияет золотая звёздочка. Цветок создал тоненькую аккуратную лозу и потянулся к свету. Ничего не произошло.

***

Когда он появился в комнате, девчонка уже показывала телефон куску гранита. — Что это? Подкупить меня вздумал?! Этим мусором?! — Это телефон старой леди, не так ли? Как долго она его ищет? Лет десять? Пятнадцать? Диалог в этой комнате больше не изменяется, ведь цветок произносит ровно то, что нужно. Камень советует человеку «не дёргаться», осознаёт, насколько виновато он звучит, теряется. Пытается грубить. Ребёнок оборачивается на прощанье. Шипы перекрыли обратный путь, но надолго ли? Она не спешит идти дальше, смотрит сверху вниз — странно, неуверенно, как будто не может понять, почему он вернулся. Цветок тоже не может понять. — Не делай так больше, ага? Он произнёс это спокойно, без эмоций. Так обычно говорят о рутинных вещах. Знание правды не стоит того, чтобы рисковать жизнью. Тем более сейчас, лишившись надежды на сброс. Даже выяснив, с чего всё началось, цветок ничего не изменит. Он убеждает себя в этом уже годы. Повреждённый листочек подрагивает. Цветок бросил взгляд в сторону девочки. Она сразу же отвернулась, будто не пялилась всё это время. Комната с парсником и крипином. Последняя смерть была уже здесь. Если нельзя предугадать, кто атакует раньше — они рискуют угодить в петлю. И если в книгах и кино про путешествия во времени наблюдать за подобным забавно, в реальной жизни это чертовски скучно. Девчонка перепрыгнула дыру, оставленную парсником, прошла вперёд и замерла. Цветок, до этого появившийся в дальнем углу, переместился ближе. Где-то на этом месте она стояла в самый первый раз. Тогда напали змеи, затем ящер. Неужели собралась сражаться со всеми по очереди? Цветок скептично фыркнул. А силёнок хватит? Этот крипин не щадил её, каких бы глупостей она не делала. И язык показывала (пока не прикусила), и шипела, руками размахивала, ногами топала. Без толку. Парсник вырос из пола, преградив обратный путь. Девчонка извернулась отпустить его, схлопотав всего пару укусов. Однако лезть к крипину даже с такими несильными ранами — уже сродни сумасшествию. Но дитя человека полезла. Она дождалась «внезапной» атаки, увернулась. И вдруг вынула из кармана что-то небольшое и швырнула ящеру прямо в пасть. Прикусив и тут же сплюнув это, крипин буквально взвыл. И пока девчонка, прихрамывая, бежала через комнату, монстр извивался, отфыркивался и царапал морду. Цветок вытянулся в попытке рассмотреть загадочный предмет. Коробочка. Та самая коробочка со жгучим перцем. Видимо, девчонка подобрала её, пока бродила между листьев. Как занятно. Дитя куда сообразительней, чем хочет показаться. Пытаясь сбавить жжение, крипин петлял по комнате хвостом вперёд, пока ни врезался в змей парсника. Цветок затаил дыхание. Он никогда ещё не видел стычек между этими двумя. Крипин встал на дыбы словно кот. Комната погрузилась в молчание. Несколько мгновений корнеплод и ящер вглядывались друг другу в глаза, а затем крипин попятился, продолжая удерживаться на задних лапах, используя хвост как опору. Надо признать, эти белокожие гадины не часто ведут себя настолько осмысленно. Должно быть, он сильно испуган. Цветок прожил в Руинах немалое время, но даже для него подобная сцена в новинку. Парсник наблюдает внимательно и неподвижно. Наконец, крипин опустился на четыре лапы, развернулся и бросился бежать. Его оппонент задумчиво захлопнул пасть и нырнул в землю. Любопытно. Почему они не стали атаковать друг друга? Уголки рта немного дёрнулись вверх. Вот уж действительно, живи ты хоть целую вечность — вопросов от этого меньше не станет. Цветок осторожно заглянул в комнату с развилкой, но ни ящера, ни девчонки там не оказалось, и это вынудило призадуматься. Вряд ли бы человеку хватило ума ломануться к камням, да и Жучья Труба не приятное место. Цветок осмотрел грязный пол перед правым проходом. Ядовитая магия стен отражается в крохотных капельках крови. Здесь. Первое, что подтвердило догадку — совершенно новая атмосфера. Атмосфера безысходности. Отовсюду слышаться испуганные шорохи и всхлипы, скрежет крохотных коготков и плачь. В тени за некоторыми камнями заметны живые комочки, дрожащие или неподвижные, беззвучно молящие о спасении. Вот за что монстры презирают Тёмные Руины. Здесь все безмерно жалкие. Но каждый раз, когда об этом думает цветок, в голове раздаётся знакомый насмешливый голос.

А сам ты чем лучше? Ты такой же беспомощный, как и они.

Здесь тебе самое место.

Цветок ищет упорно, что возразить. У него же есть гордость, и знания, и здравый смысл… Решимость, в конце-то концов! Вот только, чем больше цветок оправдывается, тем очевидней становится… Для него всё кончено. Всё закончилось ещё в вечер, события которого ему, возможно, никогда не удастся отыскать в глубинах повреждённой памяти. Тёмные Руины задыхаются от рыданий, а это значит — сюда проник кто-то чужой. Кто-то немного сильнее, чем здешние мошки. Например, человеческое дитя. Девчонка сидит, прислонившись к стене за обломком колонны. Левое предплечье перевязано платком, другим она прижимает укус под коленкой. В этот раз раны глубже, чем в прошлый, да? Кровь течёт до сих пор. Цветок рассеянно взглянул на свой правый листок. Его разорвало почти пополам. Впрочем, уже совсем не больно. Нижняя часть, чёрным лоскутком волочащаяся по полу, не чувствуется вовсе. Цветок сконцентрировался, собирая немного энергии, а затем разделил её надвое, создав парочку «лечебных семян». Это его особенность. Отрицательная магическая атака. Такая не ранит, а лишь восполняет «Здоровье». Не важно, себе или кому-то другому. Мерзость. В Подземелье ценится опасная, эффектная магия, которая выглядит жутко и круто и точнее наносит серьёзный урон. Способность исцелять ассоциируют со слабаками. И это справедливо. Отчего обидно вдвойне. «Семена» коснулись повреждённого листа, распространяя жар и лёгкое покалывание. Разрыв медленно сросся и исчез, словно его и не было. Дитя не сводит любопытствующий взгляд. — Что? — цветок помахал совершенно целым листочком. — Жалко, что ты так не умеешь, да? Девчонка не ответила. Только приподняла платок, чтобы взглянуть, идёт ли кровь. И, судя по недовольному выражению лица, от тряпочки немного толку. Она прижала платок снова и вытащила из кармана ленточку — испачканную и поблёкшую — и принялась за перевязку. Цветок неловко кашлянул. — А неплохо ты с перцем придумала, — пробормотал он, разглядывая остатки колонны. — Я даже не ожидал. И эта гадина, видимо, тоже, хах. Эм, слушай, я… Я вот что спросить хочу… Почему ты никого не убиваешь? Краем глаза едва уловимы движения светлой фигуры. Цветок отвернулся сильнее, уставившись в стену. Пусть это глупо, беспечно, но главное — он не увидит её, а она не увидит лица. Лица, на котором могло промелькнуть что-то лишнее. Зачем бы цветок ни заговорил об этом, теперь единственное, что он может сделать — сказать всё, как есть. — Нет, конечно, ты не первый человек, который страдает подобной фигнёй, но они были слабы и трусливы. А та девчонка — ещё и до одури наивной. Всё только хлюпала носом и просила: «придумай что-нибудь» или «не бросай меня одну», — цветок слегка качнулся, передразнивая слезливый тон Заморышки. — Она не то что не убивала, для неё было проблемой даже защитить себя. «Как я могу!», «Ему же будет больно!»… Но ты!.. — он резко полуобернулся и прищурился, внимательно глядя на девочку. — Ты же не тупая. Ты знаешь цену своей жизни, ты видишь, что этих ребят нельзя просто обнять и сделать сразу милыми и пушистыми. Так почему? Почему ты всё так усложняешь? К чему это милосердие? Здесь не перед кем рисоваться! Тебя никто не обвинит за то, что ты пытаешься спасти свою жизнь. Это нормально. Здесь ценят силу. Если бы ты убивала хотя бы тех, кто пытается убить тебя, ты бы уже покинула Руины! — цветок снова отвернулся к стене и зажмурился. — Я не прошу тебя устраивать геноцид и специально убивать всех подряд, — он открыл глаза. — Хотя бы только тех, кто нападает первым. Это же естественно. Какое… Какое тебе дело до их жизней? Я не понимаю. Я просто… не могу понять. Цветок глубоко вздохнул и осторожно обернулся, открыто взглянув в прищуренные глаза. Она немного хмурится. Но не от злости, а, скорее, от растерянности. Скрывающийся в полумраке коридор давит на нервы своей тишиной. Тишиной? Цветок повёл лепестками, прислушиваясь, не сводя глаз с ребёнка. Верно. Плачь и стоны стихли. Это… слегка напрягает. Девочка медленно привстала и пересела на колени, придвинувшись немного ближе, но сохранив нейтральную дистанцию. Она вымучила улыбку — отвратительно-печальную, такими дитя приловчилось отпугивать спайнов, — и покачала головой. — Что? — дёрнулся цветок. — Ты не понимаешь? Или… думаешь, я не прав? Она промолчала, потихоньку поднявшись, держась здоровой рукой за обломок колонны. И преувеличенно недовольно осмотрела ладонь, ставшую серовато-белой от пыли. Цветок спрятал лицо, слегка наклонившись. Вот как. Глупо было надеяться, что она ответит. Даже если он честно пытался быть искренним. В этот раз… Цветок на самом деле говорил, как есть, почти не следя за словами. Но кого это волнует?

***

Гранитных уродцев ничто не пробирало. Девчонка из раза в раз устраивала двум камням театр одного актёра. Она злилась, топая ногами и кривляясь, «падала в обморок» и просто валялась на пыльном полу, потакала всем прихотям и всё игнорировала, пыталась напугать и насмешить, вползала в комнату на четвереньках, влетала на полном ходу, поднимая столб красной кирпичной пыли, одним словом — всячески выставляла себя полной дурой. Но ничего не сработало. Эти ребята либо насмехались, либо убивали. Цветок пытался вмешаться, запугивал их страшным человеком, зарекался о хранительнице… Один раз даже ляпнул, что они идут убивать Азгора. Но вся реакция этих тупиц сводилась к смеху или агрессии. Спустя несколько сбросов девчонка отыскала способ разобраться с гадиной, сидящей на потолке, не используя перец. Цветок так и не смог решить, смешно это или скорее жутко, но крипину ужасно пришлась по душе та поблёкшая лента, которую девчонка нашла на свалке. Ящер бегает за её кончиком как одержимый. А когда человек ловким движением руки прячет ленту в кармане, крипин садится на землю и выпадает из реальности, совершенно забыв, что он должен атаковать. Теперь девчонка всегда выуживает из листьев не только телефон хранительницы, но и ленту, а ещё подбирает коробочку с перцем. Один раз она запустила этой коробочкой в камень — в тот, что больше болтает. Сказать, что он пришёл в ярость — не сказать ничего. А вот его приятель чуть не лопнул от смеха. Цветку же пришлось зажать рот листками, чтобы не расхохотаться в голос. Потому что камень, который рычит, ругается и оглушительно чихает, — при этом каждый раз отлетая на полметра назад, — это лучшее, что он видел за последние несколько лет. В итоге девчонку, конечно, убили. Причём тот парень сделал это в одиночку — воспользовавшись чертовски мощной магической атакой. Вернувшись на свалку, она долго и упорно пыталась что-то объяснить, показывая на потолок, перекатывая в руках камушек и преувеличенно внимательно разглядывая его, пока до цветка, наконец, не дошло, что она хочет больше узнать о камнях. Он сам знал немного. Некоторые побаиваются этих кусков гранита, потому что считают, будто у них высокая Защита. На самом деле, их можно убить одной выверенной, внезапной атакой, если бить точно сверху. Об этом цветочку поведал знакомый скелет, с которым они неплохо общались когда-то. Ещё, из-за необходимости смотреть снизу вверх, камни очень гордые и не любят высоких. Если кто-то пытается наступить на камень, тот жутко злиться, ведь именно макушка их уязвимое место. Девчонка внимательно дослушала рассказ и серьёзно кивнула, видимо, в знак благодарности. А цветок скептично отметил подозрительно спокойную реакцию на слово «скелет». Она подобрала коробочку и ленту и снова начала свои магические пассы руками, из которых цветок каким-то чудом догадался, что его просят сделать так, чтобы особенно говорливый «центровой» камень разинул пасть. — Вот ещё! Я что, похож на сумасшедшего? Девчонка в ответ с улыбкой пожала плечами, от чего цветочное лицо свело нервной судорогой. — Ну, знаешь! — рассердился цветок. — Может тебе и пофиг умирать уже, ты всё равно вернёшься, но я-то насовсем умру! Она отрицательно качнула головой и показала на него. Сложила руки вместе и сомкнула ладошки с растопыренными, изогнутыми пальцами, как будто цветок проглотили. Затем указала на себя, сделала руками сердечко и «разорвала» его, резко делая шаг назад. — То есть, — подытожил цветок, — если меня убьют, ты сделаешь сброс? — Девчонка радостно кивнула, и от возмущения вздыбились корни. — Идиотка! Думаешь, я поверю в это?! Одно дело не убивать кого-то, но совсем другое — сдохнуть намеренно ради кого-то. Ты ведь даже не думаешь, что я пытаюсь помочь тебе! Так с чего я должен верить, что для тебя настолько много значит моя жизнь? Она задумчиво притихла, приставив к губам указательный палец. Цветок демонстративно отвернулся, сложив листочки у стебля крест-накрест как руки. Через какое-то время раздался глухой неуверенный кашель. Цветок повернулся обратно. Девчонка указала на него, зачерпнула воздух руками и поднесла к себе. Выпрямила правую руку, сделала выпад в его сторону, развернула ладошку по дуге, и цветок прервал её, нервно всплеснув листочками: — Хорошо! Хорошо, я понял, я сделаю! В первый и последний раз!

***

Камни глумятся, изображая добродушие, человек терпит унижение с истинно родительским спокойствием — сценарий идёт по накатанной. Цветок нервно сжимает землю корнями. И как только позволил себя уговорить? Это безумие! Но, даже если девчонка обманула… её всё равно здесь убьют, верно? — Чего тебе? — усмехнулся камень, притворяясь, что не понимает безмолвных намёков. — Она мечтает, чтоб твоё гранитное высочество соблаговолило подвинуть себя на эту платформу, — широко улыбнулся цветок. На него совершенно точно уставились две пары невидимых, но изумлённых глаз; второй, покрытый красной пылью, поперхнулся. Девчонка не отреагировала. — Окей, — протянул в ответ камень слегка неуверенно. — Мне не трудно. Он чуть-чуть шевельнулся и вдруг резко прыгнул девчонке под ноги — но та успела отскочить. — Ой, занесло немного, — съехидничал камень. — Давненько я не шевелился. — Ага, лет триста, — усмехнулся цветок. — Как ты только прахом ещё не рассыпался? — Чего? — опешил он. На макушку надавила знакомая аура враждебности, но это не помешало расхрабрившемуся цветку гордо выпрямиться. — У тебя со слухом проблемы, старичок? Хорошо, я повторю. Если ты не способен выполнить свои прямые обязанности, то чем так позориться, тебе лучше бы сдохнуть! С каждым сказанным словом воздух сгущался, пока, наконец, не свернулся на стебле петлёй. Тело жжёт непомерная жажда убийства. Оба камня оскалились, показав свои мерзкие пасти, и в этот момент… на центрального вспрыгнула девочка. Её рот и нос обвязаны платком. Камень замер, явно чувствуя что-то неладное, но не понимая, что произошло. На несколько секунд воцарилось молчание. А затем тот, что покрыт кирпичной пылью, взорвался безудержным смехом. От неожиданности цветок крупно вздрогнул. — Как-кого, — пробормотал первый, с девчонкой на макушке. — Ты-то с какого хрена ржёшь?! Мозги себе, наконец, отбил?! Прекрати! Закройся или я!.. А? Он дёрнулся, отчего девчонка покачнулась и вцепилась в угловатые бока, выдавая своё присутствие. Цветок мог поклясться, что в этот момент душонка уродца упала в желудок. Он взревел и сорвался с места, и цветок поспешил перебраться под потолок. Огромный кусок скалы мечется по всей комнате, поднимая красную пыль, подпрыгивая и врезаясь в стены с трескучим грохотом. Девчонка просунула ему в пасть потускневшую ленту и теперь использует её как уздечку, ловко удерживаясь верхом, пригибаясь и отклоняясь в стороны. Глаза жжёт, несуществующее горло сдавливает. Монстр рычит и ругается, всеми силами пытаясь скрыть ужас, просачивающийся в пыльный воздух. Задыхающийся от смеха балагур завалился на бок, поперхнувшись и раскашлявшись, но всё ещё продолжая хрюкать. Его запыхавшийся, перепуганный собрат запнулся об крупный обломок стены, и девчонка перелетела через голову, хлопнувшись на пол и подняв очередной столб пыли. Камень замер, громко отдуваясь. Его приятель, успевший вернуться в нормальное положение, в последний раз прокашлялся и просипел: — Ну чё, месье «я-круче-всех», какого быть ездовой лягушкой? Тут неожиданно для себя цветок прыснул и расхохотался. Вместе со вторым камнем, который уже скорее булькал и хрипел. Внезапно девчонка с размаху швырнула в него перцовой коробочкой, и тот яростно чихнул, отлетев назад почти на метр. На мгновение повисла тишина. А затем — второй оглушительный чих и новый взрыв смеха, на сей раз с цветком рассмеялся первый камень и кто-то ещё — такое сдавленное, едва слышное хихиканье. Пыль почти улеглась, и цветок переместился на пол, прислонившись к большому обломку стены, всё ещё жмурясь и тихо посмеиваясь. Из глаз потекли слёзы, и он лениво утёр их листком и глубоко вздохнул. Камни тоже постепенно успокоились. — Н-да, ловко ты нас, — усмехнулся один, девчонка осторожно потянула ленточку, и он разинул пасть, позволяя забрать её. — Давненько нам такую встряску не устраивали. — Ага, неплохо, — поддакнул второй, она смахнула с него остатки кирпича и перца и стянула со своего лица чёрно-бурый от грязи платок. — Неплохо, — согласился первый. — Ты не робкого десятка, тыковка. Да и у попугайчика твоего язык подвешен. — По-по-п-попугайчика?! — цветок от возмущения подавился воздухом. Монстры дружно фыркнули. — Ты мне братка нашего напомнила, — продолжил камень. — Тот тоже всегда такой тихий, спокойный… Но вот если его разозлить — с маху припечатает! Да так метко и внезапно!.. — Ага, до звёзд в глазах! Нам особенно доставалось! — Классный был парень, — тихо закончил монстр, и его собрат-балагур тяжело вздохнул. Атмосфера — и без того непривычно спокойная — теплела с каждым словом, пока, наконец, ни стала почти дружелюбной. Цветок пошевелился, разминая стебель. Он немного поколебался, переглянулся с девчонкой и всё-таки осторожно спросил: — А куда мог деться такой «классный» парень? — А, ну это, кхем, такой мутный случай, — замялся камень. — Когда… — Когда мы, — встрял неожиданно второй, — как обычно, получали звездюлей от братка за то, что пытались его подколоть, на нас наехал Лукс, мол, мы людей упускаем, толку от нас нет. — Да, точно. Братка это сильно задело — гордый парень, и тут такие обвинения. А мы людей вообще ни разу не видели, сколько работаем! А ведь мы здесь уже… Как давно нас наняли? — Да где-то после второго человека… Годков пятьдесят назад. — Короче, мы здесь ещё со второго человека и ни разу людей не видели. И нет бы, просто забыть об этом, мало ли, что от бессонницы в голову взбредёт, но сами понимаете, здесь так чертовски скучно… Мы раньше никогда не задумывались, как люди мимо нас проходят, вот и загорелись узнать. — От не фиг заняться… — И, в общем, стрясли мы с одного Мигоспеля, что люди сразу в Лабиринте появляются. Якобы, лазейка там есть какая-то. — В общем, так они нас обходили. И братка это адски вздыбило. — Точно. Просто тронулся. — Скорее: «улетел, хренача всё на своём пути». — Я имел в виду, умом тронулся. — А-а… — И? — поторопил цветок, хотя ответ уже вполне очевиден. — Ну, так, отыскал он эту лазейку… — продолжил камень. — …И принялся долбать её как очумелый… — добавил второй. — …Там его и накрыло, — закончил первый, и оба умолкли. — Накрыло, значит, — задумчиво протянул цветок. — И когда это произошло? — Да почти сразу после того, как схватили шестого человека, — пробурчали в ответ, и он нахмурился. — Шестого? — переспросил цветок с осторожностью. — Точно шестого? Камни будто бы кивнули. — А седьмой тогда как мимо вас прошёл? — А? А, ну, это… Они заметно стушевались. Тот, что болтливее, начал осторожно подбирать слова: — Из нас троих у братка Атака была получше, а у парня был неплохой УР, и мы это… — Без братка было бы скучно, — вставил второй, и его собрат облегчённо поддакнул: — Да, точно. Вот мы его и пропустили. Цветок понимающе хмыкнул. Вот как всё было. Одна крылатая сволочь заметила, как человеческое дитя выбирается из той дыры, завешенной плющом, и донесла этим придуркам, а самый зловредный из них кинулся ломать проход. Но оказался настолько туп, что его завалило серыми собратьями, чуть более безмозглыми, чем он сам. Зато, седьмой человек не страдал ерундой и набрал достаточный УР, чтобы эти струсили и пропустили его. — Слушайте, ребят, — неуверенно начал цветок. — Было весело и всё такое, но нам реально пора идти. — А, да, хорошо. И оба камня, не сговариваясь, сдвинулись на свои платформы. Шипы нырнули в пластины с удивительной лёгкостью. Девчонка поднялась и отряхнулась. Подобрала свою палку и коробочку с перцем, сунула последнюю в карман и сдержанно чихнула. Один из камней хрюкнул. Цветок переместился ближе к пластинам, недоверчиво хмурясь. Девчонка так же приблизилась к ним вплотную, но вдруг резко обернулась. Цветок быстро сделал то же самое. Центровой камень сдвинулся к краю платформы, уже собираясь с неё соскользнуть. Цветок мрачно прищурился. Слишком просто, чтобы быть правдой. — Ладно-ладно, я всё понял, больше не буду! Кусок камня усмехнулся и подвинулся обратно. Рядом раздался гулкий металлический стук, — девчонка пошла по пластинам, — и цветок перебрался к самому выходу. Девчонка идёт твёрдо и с поднятой головой, но почему-то кажется, что она сейчас упадёт. — Заглядывайте как-нибудь! — прилетело вдогонку, когда девчонка приблизилась к проходу. — И дружбанов прихватите! — Да, особенно, если их бесят шутки! Съязвить в ответ хотелось безмерно, но в то, что они, наконец, продвинутся дальше той злосчастной комнаты, верилось ещё с трудом, а потому цветок сдержался. Девчонка опасливо оглядела пустой коридор, отковыляла в сторонку и тихонько сползла по стенке. Здесь следовало бы посмеяться, но голова забита сплошь восторженными восклицаниями. Невероятно. Чудесно!.. Фантастика! Они прошли! Они, в самом деле, прошли! Девчонка утёрла нос этим безмозглым уродцам! Она… молодец? В стене рядом — дыра со следами от крупных когтей. Помнится, раньше это была аккуратная норка. Мышку всё-таки кто-то съел. Человек дышит глубоко и медленно, обнимая себя руками. Цветок вынырнул из пола рядом с её лодыжкой. И здесь лютик. Хотя с виду не слишком заметно, что их становится больше, — вблизи липкий запах цветов ощущается всё сильней. Наверняка под одеждой их тоже немало. Цветок осторожно коснулся листком золотых лепестков. Девочка вздрогнула. — Хорошая работа, — похвалил он. — Признаю, я не ожидал, что ты справишься. Она улыбнулась в ответ. Только… как-то слишком тускло для того, кто сотворил невозможное. Девчонка поднялась, придерживаясь за стену, и вяло поплелась вперёд. Цветок слегка нахмурился. Это… не совсем то, что он ожидал. Могла бы хоть спасибо сказать! Каким-то образом… Внезапно девчонка замерла, а затем ринулась вперёд чуть не бегом. Цветок недоумевающе склонился на бок и перебрался на то место, где она останавливалась. И недовольно поморщился. Из конца коридора доносится сдавленный плач.