Секретный сад Фридриха Эботта (Flowerfell)

В несуществующие уши иглами вонзился чей-то визг. Цветок осторожно двинулся, не размыкая глаз. Он… ещё жив? Лепестки, вроде, целы… И листья тоже. А корни… Глаза резко распахнулись. Корни висят в воздухе! Коридор заполнен постепенно оседающей пылью. Кажется, цветок лежит вниз головой. И под ним… что-то вяло шевелится. Цветок осторожно повернул голову вправо. Его пыльные жёлтые лепестки отразились в огромном зелёном глазу. Всё тельце моментально встало колом, будто его воткнули в снег. Внизу настойчиво заворочалось, сдвинув цветок немного ниже и левее, из-за чего стало понятно, что он столкнулся взглядом со змеёй. Его толкнули, и цветок провалился в шевелящуюся темноту. Что-то больно ударило по лицу и придавило корни, но он благоразумно стиснул зубы и промолчал. Какое-то время цветок продолжали мять, но вместе с тем он соскальзывал вниз. Внезапно стало светлее, раздался испуганный сип, и цветок упал, ощутив лепестками холод и сырость. Земля! Наконец-то! Он впился корнями в спасительный грунт и нырнул, появившись метрах в шести на стене, ближе к входу в Гнездо. И крепко ругнулся. В углу в одну кучу свалены парсник, девчонка и куча лиан. Рядом на задних лапах, выгнувшись белым котом, стоит крипин. Невдалеке трясётся вимсан. Девчонка лежит на спине, вверх ногами, запутавшись в притихших змеях. Тут она резко дёрнулась и кувыркнулась прямо под лапы крипину, но он лишь отпрянул и засипел. Попятился. И убежал прочь. Девчонка села, скрестив ноги, держась рукой за голову. У неё всё лицо в крови. Здоровья осталось меньше половины. Парсник возится, пытаясь занять вертикальное положение и вкопаться в землю. Что ж, хоть это можно понять: не иметь под корнями опоры довольно паршиво. Девчонка утёрла лицо рукавом, оглядела масштабы трагедии и… рассмеялась? Да, это смех. Совершенно точно. Сдавленный, хрипловатый, немного шипящий — но всё-таки смех. — Мы… мы живы? — всхлипнули слева. — Я… вернулся домой? Раздалось робкое, писклявое хихиканье — вимсан смеётся тоже. Даже шипение змей стало как будто бы прерывистым. Сборище сумасшедших. Цветок ненамеренно фыркнул и задержал дыхание. Он не примет участия в этой истерике. Скоро она закончится, и всем станет не до смеха. Парсник задумчиво жуёт лозы. Вот у кого мозги в норме! Девчонка утёрла лицо ещё раз и сделала попытку подняться, но покачнулась и уселась обратно. Вимсан тут же подлетел и вцепился лапками ей в плечо, изо всех сил потянув вверх. Цветок возник из пола прямо перед ними. — Ты её ОЗ видел? — буркнул он, поморщившись от боли. — Думаешь, она сможет встать? Вимсан резко разжал пальцы и как будто собрался расхныкаться, но вдруг утёр глаза, нахмурился и улетел дальше по коридору, скрывшись за поворотом. Вот и жалей после этого всяких букашек! Цветок обернулся. Девчонка смотрит хмуро, осуждающе. Он, что ли, про «букашек» вслух сказал? — Да ладно тебе, — нахмурился цветок. — Разве сама не ожидала что-то вроде: «Спасибо! Что б я без вас делал!»? Парсник втянул хвосты лиан как спагетти и нырнул в землю, оставив глубокую яму. Цветок оценивающе оглядел девчонку. Вся в царапинах, в листьях, пыльная, встрёпанная. Тусклая лента лежит на плече — просто чудо, что не потерялась. Однако кое-чего не хватает. — Скажи-ка мне, о спасительница тупоголовых ящеров, — с неестественной вкрадчивостью начал цветок, — где твоя драгоценная палочка? Девчонка на мгновение задумалась, поморщилась, снова схватилась за голову, испуганно открыла рот и тут же виновато сникла. — Она осталась там, да? — скорее не вопрос, а констатация очевидного. Понурый кивок. Цветок сделал глубокий вздох. Блеск… Без УР, без оружия, но с бронёй, которую она даже повязать нормально не может. Идеально! Неожиданно по коридору разнёсся шелест. Цветок обернулся. Прямо к ним летит вимсан, сжимая в объятьях бумажный пакет. Зачем он вернулся?.. Он что, улыбается? — В-вот! — Вимсан опустился на пол, раскрыл пакет и вынул оттуда пончик. — Угощайтесь. Девчонка тут же подняла руки, отказываясь. Дура. Это же «еда монстров», разве нет? Она Здоровье восстанавливает! Цветок уже собрался открыть рот, но вимсан опередил его. — Всё в порядке, — сказал он непривычно ровно. — Нам х-хватит и одного. Лума обязательно п-поделится с нами. Уверен, она будет рада! Серая мордашка светится радостью и лёгким румянцем. Цветок перевёл недоверчивый взгляд на пончик, втиснутый в ладони девчонки. Разве жители Тёмных Руин… имеют право улыбаться? Эти жалкие, трясущиеся твари живут в нищете и вечном страхе… Так какого чёрта он выглядит таким счастливым?! Абсурд! Цветок растерянно отвернулся, обхватив себя листками, и те отозвались тупой болью. Вимсан рассыпается благодарностями. Цветок рассеянно разглядывает пыльный пол. Рядом что-то двинулось, и он поднял глаза. Девчонка протягивает кусочек пончика. Все её раны зажили, Здоровье восстановлено до максимума. Мнимое горло сдавило. Как всё докатилось до того, что он нуждается в подачках из человечьих рук? Цветок стиснул зубы и молча принял угощение. Отказываться от еды с таким ОЗ — сущая глупость. А он не глуп. Сжевав пресный кусочек теста в засахарившейся глазури, цветок тихонько покачнулся. Намного лучше. Боль утихла. Девчонка балуется с тусклой лентой. Почему сама не заметила, что это броня? Она сложила ленту вдвое и попыталась снова подвязать волосы. Цветок какое-то время смотрел за её мучениями и, наконец, не выдержал: — О, боже! Дай сюда. — Она послушно отдала ленту, цветок перебрался невысоко на стену и махнул листком на пол перед собой. — Сядь сюда. Пошевеливайся! Она послушно уселась к нему спиной, цветок создал несколько тоненьких чахленьких лоз и принялся копошиться в запутанных локонах. Когда-то давно кое-кто, кем цветок уже не является, сильно расстроил влиятельных взрослых, и его на целую неделю отослали в прачечную, помогать. А поскольку там работали одни только женщины и у многих из них были пышные волосы, мальчишку научили плести косы. Для общего развития, так сказать. Кто же знал, что это, в самом деле, пригодиться? Девчонка шипит и елозит, вздрагивает от прикосновений к лютикам, торчащим из светлых волос. После того как она — в буквальном смысле — создала файл сохранения, из её правого запястья вырвался очередной бутон. Это наталкивает на определённые догадки, но они могут подождать. Цветок избавился от лоз и рассмотрел плоды своих стараний. — Ва-а! Как здорово! — пропищали где-то рядом. Вимсан ещё здесь? Цветок фыркнул. Он повязал ленту бантиком в виде бабочки чуть ниже макушки, а затем вплёл остальное в широкую косу. Правда, волосы у девчонки короткие — дюйма на два плечи закрывали, поэтому лишней ленты осталось много, и бант на конце вышел аляповато большим. Во многих местах топорщатся плохо стянутые пряди, бантик на макушке почему-то покосился. Да и в целом результат не блещет аккуратностью. Но для ребёнка, который учился на «чтоб отстали», получилось неплохо, наверное. Вимсану, вроде, нравится. В мире монстров броня работает неочевидно. Это скорей не то, что защищает, а то, что не даёт противнику атаковать в полную силу. Поэтому она должна быть на виду, смотреться к месту. Пугать или приковывать внимание. Девчонка поднялась и завертелась под восторженные визги вимсана. Нелепо. И дело даже не в неряшливой причёске, а в самой ситуации. Отчаянное положение, кругом одни враги — а детям лишь бы банты-ленточки-косички. И если уж на то пошло, с её растянутой толстовкой, шортами и рваными колготками эта девчоночья причёска смотрится ужасно. Было б на ней платье — простое, однотонное. Без кружев, как бальное… Как для… бальных танцев…

Незатейливая мелодия отражается эхом в просторном зале. Магия освещает снаружи витражные окна, заставляя стекло полыхать золотым. Человеческое дитя в чёрном платье неловко цепляется за руку и плечо, позволяя вести себя по начищенной плитке, сверкающей в жёлто-оранжевых отсветах.

Мелодичный женский голос отсчитывает ритм, прерываясь лишь за тем, чтоб сделать замечание. Дитя старательно переставляет ноги, исполняет всё, что ей велят, но продолжает спотыкаться.

Мы топчем плитку уже несколько часов.

Цветок резко хлопнул себя листком по лбу, отчего вимсан и девчонка, кружившие по коридору, вздрогнули и замерли. Как не заметил раньше? Это же так просто! Чего другого можно ждать от монстров, чья королева так фанатично цеплялась за этикет? — Б-бальный зал, — выдавил цветок и поднял взгляд на растерявшихся детей. — Гнездо — это огромный бальный зал. Его нужно проходить танцуя, понимаешь? Там нужно было танцевать… Он нервно улыбнулся, разведя листьями как руками. Девчонка недоверчиво нахмурилась и обернулась к выходу в Гнездо. Вимсан засуетился. — Н-н-неужели вы т-туда в-в-вернётесь? Но… к-как же… М-может, вы п-погостите у нас? Я у-ув-верен, вам найдётся место! Девчонка улыбнулась и покачала головой. Цветок едва сдержал язвительное «ну, спасибо!». Остаться в Тёмных Руинах — он сам-то понял, что предложил?! Девчонка вынула из кармана телефон и показала вимсану. — Это?.. — задумчиво протянул он. — Хранительницы, — подсказал цветок и с явным сарказмом добавил: — Предполагалось, что мы спешим. Человек согласно кивнул. Вимсан сник, но тут же приободрился. — Х-хорошо, я… Тогда я… расскажу о вас Луме и… и п-передам ей поздравления! Девчонка согласилась снова, улыбаясь во весь жабий рот. Монстр махнул на прощание лапкой и направился было вперёд, но неожиданно остановился, будто вспомнил что-то. Точно. Та пара шутников-придурков. — Ей, храбрец! — позвал цветок, и вимсан обернулся. — Скажи тем камушкам, что если они продолжат доставать тебя, к ним придёт спокойный, терпеливый человек… И сделает из них перчёные конфеты. Вимсан испуганно дёрнулся, но всё же кивнул и полетел дальше. Цветок проводил его взглядом и чуть не вскрикнул. Из-за угла на них пялится чёрно-белая тварь ростом в метр. Напоминает столб, испачканный чернилами. С четырьмя крылышками за спиной… Это что… мигоспель? Вот же!.. — Чего тебе? — рявкнул цветок и, не оборачиваясь, пояснил человеку: — Это пакость из Тёмных Руин, мигоспель… Эй! Ты что, оглох? Я с тобой говорю! Мигоспель не двинулся. На цветок даже не глянул. Он стоит, наполовину высунувшись из-за угла, вцепившись в стену скрюченными пальцами, и сверлит человека своим чёрным глазом. — Зачем ты это сделал? — прозвенел вдруг смутно знакомый детский голос. — Ч-чего? — опешил цветок. — Зачем? — повторил монстр. Звон в его голосе исчез, а звук стал глуше. Ничего знакомого. Должно быть, показалось. — Зачем ты спас ящера? — проговорил мигоспель глухо, с каждым словом его голос трескался, как будто превращаясь в телевизионные помехи. — Зачем ты спас эту тварь? Цветок смущённо фыркнул. На самом деле, он и сам хотел бы знать, зачем девчонка это сделала. Но она вряд ли сможет объяснить. А тратить время на разгадывание её нелепых жестов… — Я наблюдал… — с каким-то мягким мурлыканьем протянул мигоспель. — Мне казалось, ты пытаешься не оставлять следов. Если бы ты не пришёл, они бы не столкнулись. Если бы ты не пришёл, она бы не вышла из дома. Если бы ты не пришёл, он не упал бы и не запутался, может быть, — мурлыкал монстр нараспев. — Это логично, думать так. Но, этот ребёнок. Если бы ты не пришёл, он бы стал чьим-то ужином. Но ты изменил это, — мигоспель на секунду умолк, а затем добавил неожиданно сухим и хриплым басом: — Твой карточный домик рухнул. Тогда зачем ты продолжаешь притворяться, словно ты ни на что не влияешь? Он провёл когтями по стене, оставляя светлые царапины. Чёрные полосы и пятна на вытянутом теле походят на уродливый оскал. Цветок перевёл взгляд на девочку. Она с секунду постояла без движения, а потом принялась размахивать руками. — Боже, только не снова… — пробормотал цветок, уткнувшись лицом в свои листья. — Так мои суждения ошибочны, — внезапно вставил мигоспель с мягким урчанием. — К-как он?.. — встрепенулся цветок. — Этот след ты хотел оставить? Девчонка продолжает что-то объяснять, путаясь в собственных руках. Притихший мигоспель внимательно следит за ней. Неужто понимает? Цветок обессиленно свесился со стены. Нет, он слишком стар для этого. — Ха-ха… По стебельку скатились неприятные мурашки. Цветок медленно приподнялся. — Хи-хи. Хо-хо, ху-ху! — мигоспель задёргался, отрывисто выплёвывая звуки. Он резко сжал пальцы, отчего когти с треском раскололи кирпич, и вдруг разразился жутким искажённым хохотом. В его голос вернулись помехи, но затем они исчезли, и смех превратился в бульканье, потом в жужжанье, плачь и кашель, и шелест бумаги. Посреди тела на месте кляксы, имитирующей улыбку, распахнулась огромная слюнявая пасть. Цветок невольно вжался в стену. Что вообще здесь происходит?! — Как жестоко! — глухо, как из-под воды выплюнул мигоспель. — Жестоко! Ты хочешь убедиться, что мы страдаем, прежде чем отнять наш последний шанс! — его голос снова начал изменяться, превращаясь в звонкое старческое карканье. — Падает, падает карточный домик! Рушится, рушится домик из наших последних надежд! — протянул он нараспев и вдруг слезливо запищал точь-в-точь как вимсан: — Надежды всегда были шаткими. Эфемерными, словно завтрашний день. Человек не волнуется, никто не волнуется. Смех скрывает боль, и я смеюсь, смеюсь, смеюсь! — мигоспель захлопнул пасть и тихо проговорил нежным женским голосом: — О, Хонк, к чему весь этот цирк? Он умолк и замер, продолжая пялиться из-за угла. Вот это был номер! Даже листочки немного дрожат. Девчонка так вообще трясётся! Уголки цветочного рта нервно дёрнулись. Везёт же сегодня на психов! — Эй, — вполголоса позвал цветок девочку, — пошли уже. И без того время потеряли. Она растерянно кивнула и нетвёрдым шагом побрела ко входу в Гнездо. Верно. У них сейчас есть дела важнее, чем спятивший жук с жутким гримом. Цветок уже собрался нырнуть в стену, когда его настиг надтреснутый высокий голос Цветика: — Вы, дети, все одинаковые. Вот попугай! По цветочному телу как будто прошёлся табун пауков. Разве тварям из Тёмных Руин не положено быть жалкими и дрожащими? Почему этот мигоспель такой жуткий?! Девчонка неуверенно переминается рядом с внушительной дырой в полу. Видимо, отсюда высунулся парсник, когда в него на полной скорости влетели человек и крипин. И цветок… С вимсаном. Сумасшедший дом. — Слушай, — заговорил цветок, девчонка вздрогнула. — Я знаю, что звучит безумно. Но все эти колонны, этот простор… я уверен. Крипины замешкались, когда твои движения стали походить на танец. Тебе просто нужно покружиться. Попетлять: влево-вправо, влево-вправо. Не обязательно по-настоящему танцевать. В конце концов, это будет лишь имитация. Поверит или нет? Он действительно видел похожий зал. Пусть и тысячу жизней назад, пусть тот зал заливал яркий свет, а в начищенную плитку можно было смотреться как в зеркало. Он видел. И видел по-настоящему. Невидимый нос улавливает едва заметный липкий запах. Цветок хотел заговорить о лютиках после ухода вимсана, но с мысли его сбил этот раскрашенный уродец. Как давно он за ними следит? Те слова про детей — цветок уже даже не помнит, когда говорил их. Наверняка все остальные голоса и фразы тоже не более чем копия. Тихий шорох — девчонка сделала неуверенный шажок вперёд, и ещё один немного вправо, и ещё один влево. Похоже, поверила. Впрочем, цветок её ведь пока не обманывал, верно? Она пытается двигать руками в такт движениям, но получается довольно неуклюже. Цветок фыркнул. Почему-то вспомнилась одна мамаша-пьянчуга из Сноудина, которая точно так же ночью домой добиралась. Жива ли она ещё? Девчонка напряжённо кружит по залу, спотыкаясь и чуть не падая, но определённо пытается отсчитывать ритм. Цветок невесело усмехнулся. Ему всё время твердили, как ужасно он танцует. Посмотрели бы они на эту утку. Цветок тихонько хихикнул и переместился к куче спутанных лоз, которой так и не удалось задушить того ящера. Дюжины сверкающих красных глаз, не отрываясь, следят за человеком. Наверно, дело в том, что крипины любят удивляться. Поэтому, чем странней выходка, тем больше шансов завершить бой. Или не начинать его. А устраивать пляски неуклюжей утки посреди Гнезда, кишащего враждебными чудовищами, можно ли выдумать что-то страннее? О, а вот и палка. Пожалуй, стоит её прихватить, пусть девчонка будет обязана. Цветок вынырнул пару колонн спустя. Похоже, его план работает. Пересекать Гнездо, оказывается, не так уж трудно, да? Девчонка двигается всё уверенней, даже мурлычет что-то себе под нос. Цветок хихикнул снова, прикрыв рот листком. Как же чертовски глупо она выглядит! У этого придурка Меттатона появился конкурент! Внезапно где-то слева с клацаньем осыпались камни, и девчонка споткнулась и плюхнулась носом об пол. Цветок раздосадовано фыркнул. Неужто успела забыть, что находится между жизнью и смертью? А помнить бы следовало. Она поднялась и продолжила, не отряхнувшись. Упёртая. Крипины смотрят в упор, склонив головы и не моргая. Так себе представление, да? Что ж, каков зал, такова и актриса. Пусть радуются тому, что есть. Споткнулась в очередной раз. Это уже нервирует. Как можно быть настолько невнимательной? Палка громоздкая, перемещаться с ней ужасно неудобно. Цветок вынырнул около сохранения, и случайно стукнул себя по лицу. Раздражает. Девчонка продвигается невыносимо медленно, уже почти что топчется на месте. Да она издевается! Цветок переместился ей под ноги и подставил палку. Беспомощно вплеснув руками, девчонка плюхнулась на четвереньки. — Хватит, сворачивай лавочку, — вполголоса буркнул цветок. — Иди сохраняйся и валим отсюда. Эти ребята не доплатят за выступление на бис. Один из крипинов начал подкрадываться сзади. Девчонка подскочила и обошла его, кружась как карусель. Крипин уставился ей вслед недоумённым взглядом. — Ох, и не говори, — пожаловался цветок. — У бедняжки совсем плохо с головой. Она протанцевала через сохранение и повернула к выходу. Цветок нырнул, «случайно» стукнув крипина по морде палкой. И оказался в первом повороте Лабиринта, куда они наведывались в прошлый раз. Девчонка приползла спустя минуту. — Что ж, это было весьма недурно, — нарочито важно заметил цветок. — Особенно эпичными вышли падения. Она мрачно посмотрела в ответ. Цветок протянул ветку. — Я не собираюсь таскать это вместо тебя. Её лицо разгладилось от удивления. Она взяла палку в руки. И широко улыбнулась. Аж лепестки дёрнулись. Что с ней не так? — Ладно, ты хоть знаешь, куда идти? Мы в Лабиринте вообще-то. Или ты рассчитывала, что добренький старый Цветик опять всё принесёт на блюдечке? Нет, он, конечно, знает дорогу. По крайней мере, от места, где заканчивался тайный ход. Но вот как туда добраться? Девчонка задумчиво приставила палец к губам, осматриваясь… и звонко чихнула. Красноречиво. — Ну, — заговорил цветок снова, — главное — ничего здесь не трогать и смотреть под ноги. Ты же не думала, что раз уж это Лабиринт, то здесь не будет дополнительных ловушек? — Девочка смущённо улыбнулась. — Именно так ты и думала, да? — цветок вздохнул. — А ведь по Лабиринту ещё и монстры бродят. Как выкручиваться будешь? — Она растопырила ладонь и слегка повертела ей. — Как-нибудь, хах? Ну, как знаешь. Просто я это к тому, что тебе следовало бы сохраняться. Почаще. Девчонка вздрогнула. Цветок перебрался на стену, чтобы быть на одном уровне с её лицом. — Если тебе не требуется искать сохранение, если ты сама решаешь, где оно будет находиться… Почему ты сохраняешься так редко? Это из-за цветов, я прав? Они как-то связаны с решимостью и сбросами, верно? Сколько точек сохранения ты создала? Одна здесь, предыдущая в коридоре… Ещё одна у моста. Три? А сколько цветов у тебя на запястьях? Тоже три? Ну-ка, подкати-ка рукава. Уважь старого Цветика. Девчонка сжала губы и склонила голову низко-низко, но запястья показала. Четыре лютика. По два на каждой руке. Цветок поморщился. — Сколько точек? — резко выплюнул он. — Я спрашиваю, сколько раз ты создавала точки сохранения? Она вся съёжилась, плечи как будто задрожали. Подняла руку, загнув один палец. Четыре. Цветок улыбнулся. — А остальные цветы? — заговорил он мягко. — Сколько их? Столько же, сколько… Столько же, сколько ты сделала сбросов? Так? В ответ — её слабый кивок. Цветочное лицо свела лёгкая судорога. — Скажи-ка мне, дитя, эти цветы удобные? Они ничем тебе не мешают? Или может?.. Это ведь лютики, верно? Золотые чёртовы лютики. Говорят, от их запаха болит голова. А их сок… Девчонка сжала кулаки до побелевших костяшек, её дыханье сбилось. — Они паразитируют на твоей жизни, — скорее заявил, чем уточнил цветок. — Отравляют тебя. Их корни вплетаются в мясо и нервы. Будь иначе, ты бы давно их оборвала, так? Давай рассуждать логически. Они пьют твою кровь, вплетаются в мясо и мышцы. Допустим, они не мешают тебе, но тогда… Почему ты так редко создаёшь сохранения? — он хихикнул. — Да потому что от этого цветы появляются именно на руках! С каждым разом всё ближе к ладоням, не так ли? Что случится, когда их станет десять, или двадцать, когда они покроют все руки?.. Она дёрнулась и отступила, лихорадочно пытаясь зажать уши. Но цветок не остановился. — Твои руки омертвеют, — прошипел он, и девчонка замерла. — Или с ними случится что-то ещё, чего ты хотела бы избежать. Но эта речь только о тех цветах, что появляются вместе с звездой. А что на счёт остальных? — она медленно подняла голову, попятилась. — Один сброс — один новый цветок. В том, где именно они появляются, тоже есть какая-то закономерность. Последний удар или типа того. Что случится с той частью тела, которую они покроют целиком?.. Девчонка врезалась спиною в стену и, встрепав тонкими пальцами волосы, кинулась прочь. Её ветка осталась лежать на полу. По лепесткам что-то течёт. Цветок задумчиво коснулся своего лица листочком. Оно почти не ощущается, должно быть, расплылось в какую-то гримасу. Со стороны прохода, куда юркнула девчонка, раздался жуткий треск и грохот осыпающихся осколков. Спустя мгновение сброс вернул цветок в бальный зал.