Секретный сад Фридриха Эботта (Flowerfell)

— Зачем? — повторил призрак ровно. — Зачем тебе знать это? О чём он говорит? Цветок уцепился за землю корнями. Гнетущая аура немного ослабла, дышать стало легче. Призрак, не мигая, смотрит на человека своими непомерными глазами-блюдцами. Вместе с эктоплазмой на пол плюхаются чёрные лохмотья. Вероятно, прах. Этот парень перебил всех монстров в восточной части Лабиринта. Интересно, не попадалась ли ему старуха? Было бы неплохо. Странное имя «Напстаблук» — громоздкое и несуразное, как у всех призраков — звучит смутно знакомо. Но чёрная, будто гнилая эктоплазма… такого в Подземелье он не видел точно. — Эй! — настороженно окликнул призрака цветок, но тот даже не двинулся. — У тебя очень знакомое имя. Откуда я мог бы тебя знать? Чем ты занимаешься?.. — Зачем? — прервал его Напстаблук. Он резко дёрнулся, наклонился, уставившись прямо на цветок. — Зачем? Чем-то заниматься, поддерживать беседу, быть вежливым, быть грубым — зачем это надо? Кому это надо? Теперь понятно, почему этот тип здесь. Он просто псих, вот и притягивается к собратьям. Цветок негромко чертыхнулся и бросил взгляд на человека. Она сделала несмелый шаг вперёд. Призрак снова повернулся к ней. Девочка замешкалась, а затем приложила ладошку к груди. Напстаблук замер. Уголки его пасти так же медленно поднялись вверх, вернувшись к выражению пустой, безжизненной улыбки. — Лжёшь. Его аура внезапно обрушилась сверху с небывалой тяжестью. С потолка по стенам начало сползать что-то чёрное, извивающееся, похожее на червей. Цветок сдавленно вскрикнул — какая-то мутная дрянь закапала сверху как дождь и чуть не прожгла ему голову. — Лжёшь, — ровно повторил призрак. — Ты лжёшь. Тебе всё равно. — Да ты вообще в курсе, скольких монстров она пощадила?! — в панике заорал цветок. — Они изо всех сил пытались убить её, но она отпустила их всех! Думаешь, она бы стала так запариваться, если бы ей на самом деле было всё равно?! Сам бы ты стал запариваться?! Сам-то перебил здесь всех! Разве это не значит, что тебе самому всё равно?! От последних слов огромные глаза призрака стали ещё больше. Он закричал. Рычание, вой, писк и скрежет больно врезались в несуществующие уши, смешиваясь в его истерическом вопле. — Они все лгали! Только прикидывались, что это важно! Их глаза были полны надежды, надежды, которой нет! Здесь все хотят умереть! Каждый, кто говорит иначе — лжёт! И не может объяснить, зачем! Заче-е-ем! Крик превратился в неразборчивые завывания, что рассекают мысли и захватывают дух. Как будто тысячи невидимых, но жгучих игл проткнули голову насквозь. Резкая боль пронзила левый лист и стебель, и цветок упал, задёргался в конвульсиях. Когда же он умрёт?! Он больше этого не выдержит! Когда его убьют?! Когда же?.. Внезапно всё закончилось. Цветок широко распахнул глаза, отдуваясь. Гнездо задумчиво шуршит и наблюдает, но сейчас… Эта пародия на бальный зал выглядит самым близким и родным местом на свете. Гибкая ветка с нулевой атакой… Её, оказывается, удобно прижимать к себе. Успокаивает, что ли. Девчонка ошибается гораздо чаще, но даже её глупости совсем не раздражают. Она идёт вперёд, помалкивая. Цветок старается даже не думать о произошедшем. До призрака девчонка добралась с неутешительным ОЗ. Здесь можно было даже не пытаться. Итог один — ужаснейшая смерть. На третий раз цветок не стал сопровождать её. Вернувшись в Тёмные Руины, он принялся ловить разных букашек, выпытывая, знают ли они о чёрных призраках и слышали ли что-нибудь о Напстаблуке. Не получив ничего внятного, цветок явился даже к Манекену. Но тот настойчиво молчал, пока и вовсе не исчез с уставшим видом. Цветок цеплялся к каждому, кто мог ответить, не пытаясь съесть или убить, однако, не смотря на все усилия, эффект стабильно оставался нулевым. Девчонка умирала раз за разом. И возвращалась в коридор. Другого пути нет. Количество цветов на тощем теле увеличивалось, у правого виска они начали подбираться к глазу. Возможно ли, что через несколько смертей… очередной цветок прорастёт прямо из глазницы? Хотелось бы увидеть это, но… Время от одного сброса до следующего тянется невыносимо медленно. Цветик пытался изменить хоть что-то, даже влезал в бой пару раз. Вот только призрак продолжал бессвязно ныть про равнодушие и ложь, и про никчёмность жизни. Но вскоре цветок заприметил нечто странное: девчонка приходила к призраку всегда с уроном. Небольшим, одна-две единицы. Это совсем не много, но это напрягает. Не может быть, чтоб она до сих пор не выучила всю дорогу и попадалась на каких-то мелочах. Приглядываясь и запоминая, цветок осознал: из раза в раз левая рука девочки истекает кровью. Тогда он проследил за ней и выяснил, что перед тем, как выйти к призраку, она настойчиво ранит ладошку осколками кирпича. И потом, во время боя, с силой сжимает эту руку, до крови. Боль отрезвляет разум. Ну конечно. Поэтому ей удаётся избегать многих атак. Поэтому хрупкие плечи почти не дрожат. В следующий раз, когда она, прикусив правый рукав кофты, занесла левую ладонь над острым краем развороченной стены, цветок окликнул её: — Подожди! — Девчонка вздрогнула и быстро обернулась, обе её руки остались в том же положении. — Боль помогает сохранить рассудок, для этого ты ранишься? — Она кивнула. — И как додумалась?.. А, нет, не важно. Только… почему именно об камни? Девчонка выпрямилась, отпустив рукав, и пожала плечами. Подтолкнула ногой лежащую на полу ветку, выставила пустые ладони и огляделась напоказ. «Больше нечем» — она это имеет в виду? Цветок нерешительно потёр одним листком другой. — Слушай, там, на балконе перед Домом, был… В общем, не важно. Я-я сейчас принесу тебе нож. Подожди немного. Он юркнул в черноту, пытаясь ухватить какую-то идею, возникшую внезапно на краю сознания. Складной нож, поблёскивающий под столбиком перил балкона, откуда монстр-жук мигосп выбрасывает камни, зачем-то разгребая тот завал. Завал в восточной части Лабиринта. Если не брать в расчёт вопрос, зачем он это делает, то всё в порядке. Во всей этой ситуации нет ничего такого, что могло бы напрягать. И всё же, есть здесь кое-что неправильное, невозможное. Пугающее. Но что именно? Цветок задумчиво вертит в листьях кусочек металла. Выглядит так, словно кто-то периодически чистит его. И на балконе нет ни мусора, ни слоя пыли, будто здесь тоже прибирают. Из темноты прохода раздаётся тихий стук, с каким стучат по полу небольшие когти. Мигосп несёт очередной булыжник. Даже не глянув на цветок, он перекинул ношу через перила и развернулся, чтоб уйти. — Эй, постой! — позвал цветок. — Не спеши. Мигосп остановился, его острые жвала угрожающе защёлкали. Он ведь не станет нападать всего лишь за вопрос? — Ты случайно не знаешь призрака, по имени… — Неожиданно мигосп продолжил идти, даже не обернулся. — Эй, я с тобой разговариваю! Бесполезно. Цветок преследовал его до самого завала, пытаясь расспросить, но тот упорно строил из себя глухонемого. И ведь не обратишься к нему с лишней наглостью! Он же все лепестки пересчитает, если не убьет! Мигосп внимательно рассматривает крупный камень, как будто примеряется, как расколоть его, затратив меньше сил и времени. — Прекрати. Меня. Игнорировать! — с расстановкой процедил цветок. Мигосп напористо не слушает. Высокомерный таракан! Цветку-то нужен лишь ответ на парочку вопросов! От раздражения трясутся листья. Мигосп невозмутимо пересчитывает валуны. Цветок создал несколько дюжин крепких, мощных лоз, покрытых острыми шипами, оплёл ими четыре самых крупных камня и сжал изо всех сил. Конечно, магии на это ушла уйма. Зато все камни раскололись и рассыпались, из-за чего завал просел и сдвинулся, заполнив воздух серой пылью. Откашлявшись, цветок пролаял чуть не по слогам: — Ты. Знаешь. Напстаблука?! У монстров-насекомых нет шеи, поэтому чтобы посмотреть куда-то в сторону или назад, им приходится поворачиваться всем телом. Что мигосп неожиданно и проделал, впившись в цветок таким взглядом, словно прикидывал, в какой именно узел его свернуть. — Не знаю, — выплюнул он раздражённо. Цветок немного растерялся. Жвала мигоспа начали щёлкать, но он всё ещё не двигается. — Х-хорошо, а тебе не показалось странным, что в это части Лабиринта так… пусто? — Нет. — Но здесь горы праха! Все монстры в этой части Лабиринта были убиты! Все, кроме те… — Не волнует, — резко перебил мигосп. Он обошёл округлый осколок камня и принялся катить его вперёд, показывая, что разговор окончен. Вот бесполезный трудоголик! Цветок неудовлетворённо цокнул и хотел уже уйти, когда мигосп остановился. — Был там какой-то летучий мешок, — пробурчал он, не оборачиваясь. — Чёрный, вроде. На бой нарывался. Но это не моя забота. Мигосп продолжил катить камень. Цветок шокировано уставился ему в затылок. Чёрный мешок? Тот призрак?! — Он н-нападал на тебя?! И что?.. — затараторил цветок, вынырнув рядом с мигоспом. — Что ты сделал? Как ты его прогнал?.. — Не знаю, — буркнул тот, не останавливаясь. — Я просто катаю камни. И иду своей дорогой. Не знаю, куда он девался. Я не смотрю по сторонам. Мигосп продолжил осторожно толкать валун вдвое больше его самого и вскоре скрылся из виду. Цветок от изумления застыл. Такое ощущение, как будто сапогом огрели по макушке. Этот мигосп остался жив… из-за того, что ему всё равно. Он просто игнорировал ту тварь. Совсем как только что не замечал цветка. И призрак отпустил его. Цветок спешно вернулся к человеку. И лепестки, и листики дрожат от возбуждения. Она сидит, обняв коленки, сжавшись у стены. Заметила его, подняла голову. Смотрит как-то странно. — Я знаю, как избавится от призрака! — похвастался цветок, широко улыбаясь. — Нужно просто дать ему то, что он хочет! Она непонимающе нахмурилась, и он хихикнул. — Он хочет «правду», — объяснил цветок. — Мир, в котором «всем всё равно» и никто «не лжёт». Тебе нужно просто проигнорировать его, сделать вид, что его не существует. Или что его существованье не имеет для тебя значения. Всё гениально просто! Девчонка как-то сникла и, кажется, сжалась ещё сильней. Одно слово: ребёнок. — Слушай, я понимаю. Возможно, для тебя это звучит, эм… неправильно? Жестоко? Но это единственный выход. Ты ведь зачем-то идёшь вперёд. А иногда, чтобы чего-то достичь, приходится чем-то жертвовать. Главное — убедиться, что жертва стоит твоей цели. А она ведь стоит, не так ли? После недолгих раздумий она опустила коленки и скрестила ноги, сев в своей привычной манере, лицом к цветку. Она показала руками узкий коридор, овал, вероятно, имея в виду Напстаблука, а затем попыталась «пройти» мимо него, но «не справилась» и развела руками. — Ну, так он же призрак, — отозвался спокойно цветок. — Ты можешь пройти его насквозь. Девчонка крупно вздрогнула. Кажется, даже лепестки на лютиках встали дыбом. — Да, согласен, приятного мало, — не сдерживая улыбку, поддержал цветок. — Но что ты теряешь? Она вскочила на ноги и принялась нервно вышагивать по коридору. Остановилась неожиданно. Нахмурилась. И указала пальцем на цветок. Но тот в ответ развёл листочками. Что она хочет? Девчонка раздражённо потрясла рукой, — это смотрелось так, будто она собралась выплюнуть какое-то ругательство, — и вдруг похлопала по своему плечу. Погоди-ка… — Ты… — цветок настороженно прищурился, — хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — Она решительно кивнула. — Да ты с ума сошла! Всё тело будто холодной водой окатили. Идти. На плече. Да ещё сквозь призрака! Да ни за что на свете! Девчонка как-то странно ухмыльнулась и указала на себя. Цветок сконфуженно отвернулся. Конечно, он сам это предложил, но… Того парня точно можно так пройти? Он довольно странный для призрака. Его структура, цвет и плазма… С этим наверняка что-то не так. Секундочку, зачем он отвернулся? Цветик старался, искал способ. Она должна быть благодарна! Он с вызовом и капелькой обиды взглянул на человека. Она спокойно постучала пальцем по своей левой ладони. Ножик… Совершенно из головы вылетело! — Ладно, хорошо, — сдался цветок. — Но, если я оказался прав и это сработает, — он зыркнул исподлобья, — мы вернёмся к той теме. И ты ответишь на все мои вопросы. Цветок медленно перевёл взгляд на её правый висок. На лютики. Она рвано вздохнула. На секунду задумалась. И согласилась. Цветочный рот сам собою расползся в улыбке, отчего девчонка дёрнулась, но наклонилась, протянув левую руку. Цветок вскарабкался ей на плечо, отмахнувшись от светлого волоса, выбившегося из косы. Создал тонкую лозу, покрытую шипами, и обвил ею девичью ладонь. Девчонка крепко сжала кулак, тихо зашипев сквозь зубы, и направилась к повороту в узкий коридор. Каждые три шага с пораненных пальцев срывается капелька крови. Плечи дрожат. Она дышит сдержанно, неглубоко и часто. У него самого дыхание сбиваться начинает. Как будто мало, что под корнями опоры нормальной нет, так ещё и то, что они собираются сделать… — Главное, поверь, что тебе всё равно, — шепнул зачем-то цветок, когда она замешкалась перед поворотом. — Помни о своей цели, думай только о ней. Легко сказать! Кого он из себя строит? Лепестки позорно трясутся, корни сжимаются. Хочется послать всех к чёрту! Вернутся в пещеру. И плевать, что там могут убить! Пусть убьют. Может, это и к лучшему. Он страдал уже долго… — Ч-что? Цветок боязливо огляделся. Что-то произошло. Что-то неправильное и жуткое, отчего внутри всё замерло и опустилось. Невдалеке лежит знакомое бесформенное нечто. Он ещё не заметил их и просто пялится на чёрный потолок. Всё как обычно, но… Девчонка. Её плечи больше не дрожат. Она снова выглядит пугающе спокойной. Немного, совсем чуточку напоминая того парня. Того кто предал Цветика больнее всех. Человек решительно приближается к тёмной фигуре. Не спотыкаясь и не опуская головы. Призрак поднялся в воздух, коридор объяло холодом. На грани слышимости зарычали, и потянуло запахом лекарств. Гнусавый голос с отвратительной издёвкой произнёс: «всё будет хорошо», и рык наполнился отчаянием и превратился в вой — а после стих до хрипа, с бульканьем, с ужасным плачем. В стекло настойчиво скребутся. Цветок зажмурился, свернулся. Вот бы сделаться меньше, исчезнуть, растаять… Глаза резко распахнулись. По лепесткам и листьям течёт тёплая материя. Только не это. Цветок медленно запрокинул голову, чтобы посмотреть вверх, и в этот момент тело резко скрутило от боли. Он закричал, но все звуки исчезли, оставив в мёртвой тишине лишь скрежет по стеклу. Его зелёные листочки начали плавиться, смешиваясь с тёплой белой дрянью. Цветок затарабанил по стеклу, забился, пытаясь звать на помощь, но по ту сторону преграды осталась только маленькая тёмная фигура. Фигура человека в свитере с той ярко-жёлтой полосой.

Как смеешь ты просить о моей помощи?

Всё резко прекратилось. Ядовито-красный коридор поворачивает вправо. Пол впереди покрывает серая мёртвая пыль, и она не двигается. Его листочки такие же, как и всегда, невредимые. Почти чистые. Девчонка обняла себя руками, вся трясётся. Её ОЗ уменьшились наполовину. А призрак?.. Цветок быстро обернулся. Напстаблук шокировано смотрит на них. Его огромные глаза стали ещё больше, а пасть уменьшилась, превратившись в подобие рта. — Тебе и вправду всё равно, что я здесь стою, — прозвенел неожиданно мелодичный юношеский голос. Напстаблук зажмурился и невесело рассмеялся. Девчонка обернулась тоже. Вид у неё не очень, как будто… призрака увидела. Цветок нервно усмехнулся. Напстаблук умолк, слегка приоткрыв глаза. — Смешно, — шепнул он с горечью, — а плакать хочется. — Он странно посмотрел на человека и тихо добавил: — Я больше не буду отнимать твоё время. И он… исчез. Цветок моргнул несколько раз, чтобы убедиться. Призрак, в самом деле, пропустил их. Он ушёл. Сработало!.. Чёрт, это костлявое плечо… — Эй! — окликнул цветок девчонку и нетерпеливо заелозил. — Поставь меня на землю! Быстро! Девчонка вздрогнула и почему-то пошатнулась. Её повело в сторону, и она грохнулась на пол, глухо врезавшись правым виском в кирпичную стену. — Эй, ты чего? — нахмурился цветок. Нечто похожее он уже видел, и это не сулит ей ничего хорошего. Все эти ужасы и сбросы, лютики… Довольно трудно для ребёнка, да? Её Здоровье меньше половины, она вся грязная и встрёпанная, затравленная. Хрупкая. Болезненно знакомая. Всё человеческие девочки такие?

Как смеешь ты просить о моей помощи.

Шипение, полное злобы. Он слышал это в забытьи. Дитя стояло перед тем аквариумом, и в алых, словно кровь глазах плескалось незнакомое. Разве она умела так смотреть? Девчонка всхлипнула и сжалась, обняла коленки, отвлекая. Цветок печально посмотрел на лютики, выглядывающие из-под кофты. Какая она жалкая, ни капли не похожа на… Внутри противно замерло. Она жалкая. Как и все люди — слабая и бесполезная. И это отвратительно. Чем он занимается? Уж не собрался ли цветок жалеть её? Абсурд! Она явилась в Подземелье, устроила здесь чёрт те что и ещё смеет строить из себя забитую страдалицу?! В несуществующей груди зашевелилось кое-что забытое. Девчонка отреклась от правил и отвергла истину. Унизила цветок и растоптала тусклые осколки веры в будущее. А главное — отобрала у него сброс. Почти что уничтожила. Тот мигоспель был прав. Даже для человека это потрясающе жестоко! Он дотянулся до стены, нырнув в пустую черноту. «Все дети одинаковые» — так сказал цветок в самом начале. Когда последний человек предал его надежды и отказался завершить этот кошмар. Кошмар, длиной в тысячу жизней. Ангел не явится. Легенды оживают только в книгах. Цветок возник из пола прямо перед ней. — У нас был уговор, ты не забыла? Голос не дрогнул. Лишь немного исказился. Девчонка сжалась ещё крепче. Он терпеливо ждёт, она не двигается. Такая же как остальные, даже хуже. Она сама выбрала слабость и пустое милосердие. Это её решение, её ответственность. Решимость и безумие пугают, но не более. Они, на самом деле… уже не могут ничего спасти. Девчонка глубоко вздохнула и, наконец, взглянула на цветок поверх острых колен. Он помолчал секунду и продолжил: — Эти лютики опасны для тебя, это ведь так? Они продолжат появляться после каждой смерти… Что с тобой будет, когда их станет больше сотни? Позволь мне угадать. От тесноты их корни будут прорастать всё глубже, парализуют твои мышцы и поранят внутренности. Их ядовитый сок отравит кровь и вызовет тяжёлую болезнь. Возможно, скоро ты лишишься зрения и слуха. Они ведь могут прорасти через глазницы, правда? Как же чертовски больно это будет! Цветочное лицо не держит форму. Расползается и медленно течёт по лепесткам. Цветок внутри смеётся и ликует. Он был прав! Эта бессмысленная тварь исчезнет! Рано или поздно, однажды… — Однажды сброс тебя не спасёт. Девчонка вжалась в стену, отодвинулась. Уродливая маска равнодушия разбилась, дитя дрожит как загнанная в угол мышь. Они все одинаковые. — Ты появилась здесь. Упрямая. Самоуверенная. «Милосердная». Ты отказалась отнестись к нам с уважением и попыталась навязать нам свои правила. Разрушила наши надежды и отняла мечты, так сказал тот мигоспель? Эти цветы — расплата за твоё высокомерие. И я хочу увидеть её. Я хочу посмотреть, как лютики разрушат твоё тело. Как они лишат тебя подвижности и сил, и шансов на спасение. Как причинят невыносимую боль… и разорвут изнутри. Сможешь ли ты ещё двигаться? Мыслить и видеть, куда? Или будешь просто корчиться, словно червяк и харкать кровью? И, зная своё неизбежное будущее… Как долго ты останешься верна своему принципу «не убивать и лезть со своей “добротой” ко всем, кто этого не просит»? Она молчит и не шевелится. Но, кажется, уже не смотрит на цветок. Отвела взгляд. Как некрасиво. — Ну, что? — цветок развёл листочками, слегка склонившись набок. — Позволишь мне увидеть свой конец? Ты не подумай, мне нет смысла убивать тебя. С грязной работой справятся и монстры. На самом деле, это раздражает, эти… циклические сбросы — безмерно скучные. Мне хочется увидеть, как ты продвигаешься, и я мог бы помочь. Я знаю путь и многих монстров, знаю, как уйти отсюда. Тебе нужно лишь придумать, как взять меня с собой, ведь дальше Лабиринта я не смогу идти за тобой сам. Ну, ты подумай. Я не тороплю. А пока… давай уберёмся из этого пыльного места! За мной! Цветок переместился в конец коридора и… замер. Куда теперь? Неужели забыл?! Да как можно?.. Нет, погодите, на той стене справа — следы от атак Напстаблука, он видел их, когда добирался сюда в первый раз. Цветок слабо усмехнулся. От всех этих потрясений он стал каким-то рассеянным. Неужели и вправду стареет? Девчонка так и сидит, привалившись к стене. Только ноги немного выпрямила. Напряжённо раздумывает над словами цветка, наверное. Девчонка странно елозит на месте, явственно нервничает. Даже вздрогнула от чего-то. Поправила рукою волосы и замерла, когда пальцы коснулись банта над затылком. Она сжала краешек ленты и нахмурилась. Резко поднялась, покачнулась, но не обратила на это внимания — направилась прямо к цветку. Цветок тихо фыркнул, тряхнув головой. Сумасшедшая, что с неё взять. Лабиринт они покинули довольно быстро, ведь Напстаблук убил всех монстров и перепортил почти все ловушки. Девчонка так и не сохранилась, а стоило бы. Впрочем, для этого есть подходящее место. Цветок осторожно провёл её на балкон, убедив быстро и тихо прошмыгнуть мимо поворота, ведущего к хранительнице. Если старуха их заметит, она затащит человека в дом и уже не выпустит. А у них остались дела вне её заваленного грязью обиталища. Старый город со смехотворным названием «Дом» уже почти рассыпался. Лишь в паре зданий на окраине сияет тусклый свет. Там до сих пор кто-то живёт? Экая новость. Девчонка подобрала складной нож и повертела, облокотилась на перила, держа его в левой руке. — Оказавшись запертыми в Подземелье и опасаясь дальнейших действий со стороны людей, монстры отступили далеко-далеко вглубь земли и достигли конца пещеры, — тихо проговорил цветок, разглядывая здания через рассохшиеся столбики перил. — Это место стало для них новым домом, и они назвали его… «Дом», — он печально усмехнулся. — Наш король никогда не уважал вычурности, но, в этот раз он, пожалуй, перестарался. И к чему цветок об этом заговорил? Пытается потянуть время? Возможно, ведь дальше… придётся войти в её дом. Человек молча смотрит — но уже не на город, а на цветок, и от пристального взгляда покалывает стебель. Поднять глаза в ответ стоило небольших усилий. Если она придумает, как взять его с собой, насколько тяжело будет терпеть её присутствие? Он инстинктивно дёрнулся назад, когда девчонка резко двинулась и села на пол, скрестив ноги. — Фриск, — прохрипела она, протянув правую руку. Левая всё ещё сжимает складной нож. Цветок быстро оглядел предложенную открытую ладонь, ища подвох, и снова посмотрел в прищуренные глаза. Это странное слово… Было ли это?.. — Фриск — это имя? — девчонка кивнула, и цветок раздражённо фыркнул. — Не интересует. Значит, ты согласна принять мою помощь? — Кивок. — Хорошо. Тогда, что будем делать с этим? — он похлопал листьями по каменному полу. — Я не могу сидеть у тебя на плече, мне нужна земля. Или что-то другое, во что я мог бы вцепиться корнями, как следует. Девчонка призадумалась и огляделась, и вдруг схватилась за свою синюю сумочку. Вытрясла всё её содержимое прямо перед собой, поднялась и вышла в коридор. Присела у стены на корточки. И принялась долбить её ножом. Из-за трёх единиц Атаки старый кирпич легко осыпался, показав землю. Цветок сначала просто наблюдал за странными манипуляциями, но вот девчонка выскребла немного почвы лезвием и ссыпала в сумку, и тело будто окатили ледяной водой. Она что, хочет посадить его туда? Серьёзно?! Да он скорее высохнет, чем согласиться! Конечно, эта вещь почти удобного размера и держится на ремешке через плечо, благодаря чему руки девчонки останутся свободны… Но всё равно! Это же сумка! Девчачья! Она синяя и на ней вышита какая-то уродливая рожица с непомерно огромной улыбкой! Цветок раздулся от негодования и отвернулся, уставившись на брошенные вещи. Грязный платок, мобильник, швейный набор в пластмассовой коробочке и старый кошелёк с парой потрёпанных визиток и дюжиною человеческих монет. Не густо. Цветок взял в листья раскладушку-телефон. Нужен пароль. Один-два-три-четыре. Нет. Два-три-четыре-пять. Не то… Он принялся бездумно жать на кнопки, лишь бы не видеть, как ужасная девчачья сумка наполняется землёй. Пароль нашёлся до смешного просто. Цветок ввёл дату своей «смерти». Довольно иронично, что телефон от этого ожил и засветился. Здесь фотография. Кучка ребят за столиком в кафе, примерно одного с девчонкой возраста. Цветок просмотрел некоторые папки и нашёл альбом. И снова эти дети. На пикнике, на улице, за школьной партой… Похоже, её одноклассники. Выглядят слабыми и беззаботными. Вот отчего люди такие жалкие. Им слишком хорошо живётся. Рядом с названиями фотографий есть числа, разделённые дефисами. Это дата? Было бы забавно. Ведь, в таком случае можно предположить, что сброс влияет только на события внутри Барьера, из-за чего время Поверхности сильно ушло вперёд. Цветок скучающе пролистал вниз, открыл случайную картинку. На ней девчонка, — как там её, Фриск? — с одной из одноклассниц, низенькой и напряжённой, чьи волосы топорщатся как бледно-рыжая солома. Они стоят плечом к плечу и скрестив руки на груди, пытаются изображать серьёзность. Вот только выглядит эта наигранность ужасно глупо. Неожиданно телефон выдернули из некрепкой хватки, и на пол перед цветком бухнулась сумка, до половины заполненная размягчённой почвой. Девчонка села здесь же, взяла грязный платок и принялась тереть им лезвие ножа. — Ты издеваешься? Цветок постарался придать голосу спокойствия, а лицу — глубоко оскорблённый вид. Со стороны прохода раздался тихий стук когтей. Мигосп. Хотя отсюда выглядит как камень с лапками. Он движется точно вперёд, не различая путь из-за своей громоздкой ноши. Девчонка быстро сгребла свои вещи и жуткую сумку в сторону, освобождая дорогу. Мигосп добрёл до перил, с усилием перебросил через них камень, тяжело вздохнул и лапой вытер пот со лба. — Это мигосп, — как бы между прочим сообщил цветок, наклонившись в бок, чтобы разглядеть человека за овальным телом монстра. — Благодаря этому парню я понял, как разобраться с призраком. Всё произошло в одно мгновение, никто не успел издать звука. Девчонка сцапала мигоспа в свои объятья даже прежде, чем тот шелохнулся. Цветок замер, как был, не в силах двинуться, мигосп уставился перед собой. Его глаза заметно округлились. Он перевёл взгляд на девчонку, точнее — на её плечо и ноги, поскольку остальное жук физически не смог бы разглядеть. Обалдело моргнув, он положил лапы ей на руку. Похоже, что его крошечный мозг, забитый лишь камнями, полностью завис. Цветок медленно выпрямился. Мигосп моргнул ещё несколько раз, прежде чем взгляд его остановился на платке, испачканном землёю и кирпичной пылью. Он подобрал его, встряхнул и скрутил в слабый жгут. Затем обвязал вокруг головы как бандану. Девчонка зашевелилась, и мигосп вырвался из её объятий и… молча пошёл своей дорогой. Не оборачиваясь. Знатно его переклинило. Впрочем, восьмой человек вытворял много странного, но, в этот раз, она переплюнула даже себя. Девчонка снова опустила перед цветком сумку. С совершенно непроницаемым лицом. Один из лепестков нервозно дёрнулся. Вышитая на синем боку физиономия выглядит так, будто собирается укусить. Но отступать уже бессмысленно, цветок сам подписался. Он с отвращением потрогал сумку кончиком листка, схватился за краешек, перегнулся внутрь, осторожно извлекая корни из каменного пола, и, наконец, хлопнулся носом в рыхлую землю. Перевернулся и врылся корнями до самого дна. Выпрямился, отряхивая листьями лицо. Подумать только, цветок в девчачьей сумке на плече у сумасшедшей… Уж лучше бы его засунули в горшок. Сумка легко покачнулась — девчонка подняла её и перекинула ремешок через голову, на правое плечо. Таким образом, цветок оказался рядом с её левым боком, достаточно близко к жизненно важным органам, что его вполне устроило. Если его убьют — она тоже получит смертельные раны. Свет в полуразрушенных каменных зданиях внизу начал гаснуть. Они болтались по Руинам целый день. А теперь… им предстоит первое настоящее испытание. В вечернем полумраке вспыхнул мягкий золотистый свет. Новая точка сохранения. Начало их совместного пути. Цветок устроился удобнее, пошевелив корнями, и неуверенно заговорил: — Я облегчу тебе путь, насколько смогу, и постараюсь ответить на все вопросы, — с расстановкой напомнил он. — Взамен, ты ни при каких условиях не бросишь и не прогонишь меня. Идёт? Девчонка кивнула в ответ — медленно и немного прерывисто, словно бы мыслями она уже не здесь. Под столбиком перил поблёскивает складной нож. В правой руке девчонки — кошелёк и телефон, наполненный спокойными воспоминаниями. Вот она выставила её за предел балкона. И, к удивлению цветка, разжала пальцы. «Избавься от всего, что отвлекает на пути к задуманному» — что-то такое ему говорили много лет назад. Цветок печально ухмыльнулся. Всё правильно. На их затейливом пути воспоминания о беззаботном прошлом… Будут не больше чем опасным грузом.

***

…Вечером следующего дня, как и было обещано, девочка проскользнула мимо старушки, удобно дремавшей в гостиной. Через распахнутую настежь дверь подвала неяркий коридорный свет прорисовал крутую лестницу, ведущую в густую темноту. — Ты, наконец, пришла! — обрадовался Страх. — Иди ко мне, скорее! Собрав всю свою волю в крохотные кулачки, девочка сделала шажок, ступив на первую ступеньку. Она ждала, что что-нибудь пойдёт не так, что неожиданно вернутся мама с папой или проснётся миссис Сток, или случится наводненье, оползень, пожар или всё разом… Но вот её ботиночки прощупали четвёртую ступеньку, и ничего такого не произошло. Девочка осмелела, всё быстрей спускаясь вниз. Страх иногда подбадривал и звал из темноты. И, наконец, побеждена последняя ступенька. — Я пришла! — похлопала в ладошки девочка. — Страх, выходи! Давай играть! — Конечно, — промурлыкал Страх в ответ, и дверь наверху вдруг захлопнулась. Весь свет исчез, и темнота набросилась со всех сторон, цепляясь за одежду ледяными пальцами. Девочка вскрикнула, шагнув назад, запнулась обо что-то и упала. Страх рассмеялся. — Давай играть! — пропел он. — Нам будет очень весело вдвоём, без взрослых! Настолько весело, что ты не сможешь от меня уйти. — Ты обманул меня, — всхлипнула девочка. — Я просто недоговорил, — хихикнул Страх. — Ты нехороший, — прошептала девочка печально. — Я больше не хочу с тобой дружить. Её слова развеселили Страх ещё сильнее. Нечто холодное окутало лодыжку, не давая встать. — Пусти! — потребовала девочка, но Страх только смеялся. — Ах, ты так… Ближайшие предметы залил яркий белый свет. Страх зашипел и отскочил за пыльный шкаф, и схоронился в тень. В руках у девочки сиял бесстрастным светом небольшой фонарик. — Ты обманула меня, гадкая девчонка! — взревел Страх. — Откуда ты это взяла?! — Я попросила его у мамы утром, — спокойно объяснила девочка, вытаскивая ногу из-под холодной железяки. — Сказала, что хочу немного поиграть, — она тихонько поднялась и отряхнула платье. — Мне не понравилось то, что ты говорил про маму с папой. И я не обманывала тебя. Я ни разу не сказала, что буду сидеть в темноте, как сова. Страх не ответил. Лишь юркнул дальше вглубь подвала, скользя среди коробок и других таинственных вещей. «Будет совсем обидно, если я уйду, так и не посмотрев, что здесь хранится», — решила девочка и весело пошла вперёд, исследовать коробки и шкафы, окутанные слоем древней пыли. А вредный Страх больше ни слова не сказал.

***

— Как ты считаешь, что произошло потом? В просторной белой бесконечности находятся два человека. Молодой мужчина с небритым лицом сидит, скрестив ноги, ожидает ответа на свой вопрос. Девочка-подросток со скучающим видом лежит на спине. — Ты действительно хочешь знать? — пробубнила она устало. — Да, конечно! — живо отозвался он. Мужчина принялся быстро листать свой зелёный альбом, переполненный разноцветными стикерами, тетрадными листами и даже салфетками, в поисках пространства, свободного от заметок. — Ну, домой вернулись её родители… — задумчиво протянула девочка. — Да-да, и… — заёрзал с детским нетерпением мужчина, ощупывая пол рядом с собой в поисках ручки. — И нашли в подвале остывающий труп. — Ч-что?! Он в изумлении уставился на девочку. Та раздражённо сморщила румяное лицо: — Ты сам просил… — Да, но… Нет, я просто… удивился. Скажи, почему ты так… думаешь? Девочка неловко приподнялась на локтях, одарив собеседника недоверчивым взглядом, словно бы спрашивая: «ты в самом деле дурак или только прикидываешься?». Его мозолистые руки перепачканы чернилами, как и всегда, а на застиранной светлой рубашке не хватает пуговицы. Девочка улеглась обратно и помолчала немного, раздумывая над этим, но, в конце концов, заговорила: — Родители ведь не могли запретить ей соваться в подвал просто так. Ты сам сказал, там было множество интересных вещей, а девчонка была непослушной и любопытной. Она баловалась и бродила в темноте, пока в фонарике не сели батарейки. Она заблудилась в темноте, запнулась и уронила на себя что-нибудь острое или тяжёлое, и умерла в муках! Девочка скучающе зевнула и потянулась, мужчина расстроенно сник. — Какие же сказки тебе рассказывала мама? — забормотал он печально под нос. — Правильные и полезные, — отрезала девочка, в тихом голосе её зазвенела сталь. — Ох, не сердись, — мужчина примирительно поднял руки и поспешно поправился: — Я не имел в виду ничего такого! Просто, детские сказки, они обычно… — Неправдоподобные? — снисходительно подсказала девочка. — Не такие суровые, — вздохнул мужчина. Она в ответ надменно фыркнула, прикрыв глаза, и убрала руки под голову. — Ты пуговицу потерял. — Что?! Мужчина чуть ли не подпрыгнул, схватившись за рубашку, проверяя пуговицы. Девочка, не открывая глаз, тихонько рассмеялась.