Секретный сад Фридриха Эботта (Flowerfell)

Ребёнок продолжает подниматься. Сколько раз этот стражник ударил его? Сквозь окно не доносится лязга когтей, но их холодный звук впивается в воображение. Мышонок снова пытается встать. Филин в гордом доспехе Королевской гвардии хватает его за голову и проводит мордочкой по камням. На мёрзлой мостовой остался тёмный след. Ребёнок едва шевелится. Вот бы кто-то вмешался, помог ему… Хоть кто-нибудь!.. Рука сама касается тяжёлой занавески. Слишком больно смотреть. Слишком больно смотреть… как никто не придёт.

***

Фриск резко затормозила, развернувшись, поскользнулась и упала. И именно это спасло её жизнь: гигантский глянцевый хвост с оглушительным треском снёс несколько сосен и мощно столкнулся с землёй. Остров затрясся под характерный гулкий звук. Край обрыва растрескался, вздыбился и обрушился. Цветок проморгался, приходя в чувства. Они с человеком повисли над пропастью — девушка чудом успела уцепиться за одну из поваленных сосен. Ветка тут же хрустнула и дёрнулась вниз, и болезненно белые пальцы соскользнули дюймов на десять. Воздух пронзил глубокий вой. Глайд завис напротив, сверкая толстой шкурой, присматриваясь. Плавники его медленно поднялись. Монстр устремился вперёд, разинув огромную пасть. Фриск разжала руки.

***

Цветок сосредоточенно молчал. Девушка сидела на снегу, вцепившись в куртку, зарывшись носом в грязный мех — будто ища поддержки. Эта картина вызывала столько противоречивости и неприязни, что цветок предпочёл уйти с головой в собственные мысли. Отчего стало только хуже. Совсем не этого он ждал от Подземелья. Цветку казалось: лишь Руины вышли из ума. Теперь он убедился… Мир свихнулся полностью. Он уверял, что Подземелье во сто крат опаснее. Что здесь девчонка не пройдёт и трёх шагов без страшной смерти. Руины — так, кончик копья, молочный клык. Там все всего лишь сумасшедшие. И просто высунувшись из-за старой двери… человек должен был попасть в кромешный ад. А что в итоге? Девушка поднялась, решительно сжав руки в кулаки и даже фыркнув. Цветок затравленно, почти болезненно смотрел, как она роется в своих карманах. Страж нулевой отметки оказался идиотом и шутом. Ублюдок Догго сильно постарел, сбежать от него вполне реально. А Лессер… На этот раз она достала телефон вместо стекла. Поднесла его к невидимой стене — и едва не выронила: железка внезапно ожила и завизжала какой-то жуткой партией на струнах; и девушка, и цветок уставились на экран. Звонили с неизвестного номера. Фриск неуверенно нажала на круглую кнопку, из динамика вырвался озлобленный рык: — Какого хрена?! Где тебя носит, г… — Экран моргнул, и телефон отключился. Цветок крепко выругался и попросил так больше не делать. Фриск чуть заметно кивнула.

***

Между тёмными лапами сосен виднеются своды пещеры. От них тихо исходит магический свет, он едва отражается от нетронутого снега, разбавляя воздух лёгким оттенком ультрамарина. Фриск лежит на дне оврага, раскинув руки и ноги словно звезда. Ей не удалось набросить на Догго то одеяло, поэтому Лессер снова защитил её, отшвырнув магией далеко в лес. К счастью, казалось, в этот раз псы не подрались: Лессер просто кинулся под ноги старшему товарищу, навязывая игру, и Догго громко разругался. Цветок так же устало лежит на снегу. Его тело промёрзло и онемело, — уже даже не больно, — но это его не заботит. Воспоминания, ожидания и реальность столкнулись в его сознании мутными льдинами и жалят изнутри, ожесточённо борясь за внимание. Фриск лежит и не двигается. Цветок подсознательно ждёт, когда очередной паразит прорвётся из её правого глаза, но лютики нарочно прячутся где-то под одеждой. Санс появляется внезапно и не вовремя, как и всегда. — Хей, похоже, ты только что стала птицей раздора. Не знал, что люди умеют летать. — Люди умеют падать, — вяло сплюнул цветок, лишь после осознав сказанное. «Точно, — подумал он с некой иронией, — уж это люди умеют все, без исключения». Фриск резко подскочила и принялась карабкаться по склону. Цветок болезненно застонал от движения. А ещё они умеют подниматься. Некоторые из них. Не все. К сожалению, далеко не все. Но разве это можно сказать лишь о людях? Санс внимательно следил, как девушка карабкается по сыпучему снегу, соскальзывая и забавно пыхтя. Он вполне мог дотянуться до неё ногой и столкнуть обратно вниз, но… Его глазницы чуть заметно расширились, когда Фриск протянула ему руку в поисках поддержки. Ноги девушки снова заскользили по склону, и она почти упала. Сероватые костяные пальцы сжали бледную ладонь. Цветку даже почудилось… Нет. Скелет вздрогнул от касания. Будто обжёгся. Цветок молча наблюдал, как монстр вытягивает девчонку из оврага, как одёргивает руку и прячет в карман. Брезгует? Или боится? Фриск мягко улыбается. Санс прищурился, приподняв плечи, развернулся, сделав широкий шаг назад. Не сказал ни слова. В голове цветка впервые мелькнула догадка, почему именно он не пытается напасть. Кролик трясётся и ёжится. Его руки крепко прижимают острые коленки к груди. Фриск отхлебнула из стакана с «Мозгомёрзом» и схватилась за голову, сдавленно застонав. Цветок высокомерно фыркнул, вытянулся, осторожно выглянув из-за тележки. И неожиданно… злорадно ухмыльнулся. — Да, не позавидуешь тебе, пушистик, — проворковал он, опустившись обратно. — Засветиться рядом с человеком, да ещё и помочь ему спрятаться… Цветок явственно выделил слово «помочь», и кролик уставился на него в немом ужасе. — Верно, — усмехнулся тот, — если мы «случайно» скажем что-то не то, на слово тебе уже не поверят. — Ч-что ты хочешь? — голос монстра дрожал и сорвался на писк. — О, одну мелочь… Ты поможешь нам пройти эту чёртову сову! Хугин уже следит за ними. Кролик плетётся через силу, едва дышит. Фриск вместе с ним катит тележку, и все колёса истово визжат. Расслышать, заметить врага просто невозможно. Так он должен думать. Цветок внимательно смотрит за обстановкой, выжидая шанс. По мере приближения к посту воздух сгущается и липнет к нёбу. Капюшон падает Фриск на лицо, она едва ли видит что-то кроме серо-песочного меха. Кролик идёт с отсутствующим видом. Пора. Лоза хлестнула монстра по руке, но тот остался в прострации. Цветок ударил ещё раз и рявкнул: — Беги, идиот! Кролик, наконец, вздрогнул; взгляд его прояснился. Ветви над головой затрещали под натиском туши. Огромный филин ринулся в их сторону, ударяясь крыльями о стволы деревьев. Фриск со всей силой налегла на тележку, и кролик сделал то же самое, спасаясь от стражника, который с треском и скрипом преследовал их по пятам. — Стой, кто идёт! — завопил филин хрипло, гнусаво, словно бы клюв ему зажали прищепкой. — Я приказываю! Стоять! Цветок напряжённо смотрел за ним. Это безумие.

Хэй, в чём дело? Не трусь! Не рискнём — не узнаем!

— Заткнись… — свирепо процедил он себе под нос. Он решительно толкнул Фриск в бок, и та мгновенно отпустила ручку, юркнув влево, спрятавшись за ствол сосны. — Что?! — вскричал филин, глухо стукнувшись нагрудником о дерево. — Куда? — Фриск резко выдохнула и пустилась наутёк через иссохшие кусты. — Что? Кто? Кто? Кто?.. Растерянный голос стихал, цветок видел, как стражник мечется из одной стороны в другую. В конце концов, он оступился и совершенно завяз в ветвях. Фриск обогнула подозрительно ровный участок и нырнула в сугроб, уклоняясь от чего-то, что со свистом пронеслось над её головой. Вскочила и побежала дальше. — Фриск, — обеспокоенно позвал цветок. Она не ответила. Один из его лепестков оцарапался о колючки, и теперь там жгло и подёргивало. Рано или поздно остров закончится, и они окажутся на краю обрыва.

Чего и следовало ожидать… от отчаявшихся.

«Замолчи-замолчи-замолчи!» — закричал цветок мысленно и снова позвал человека — заорал так громко, как только мог, надеясь перекрыть этот ужасный мурлычущий голос в своей голове. Фриск от этого вопля споткнулась и упала, кувырком полетев куда-то вниз. Резко стало немного светлее. И так же резко завершилось их падение. Фриск повисла на краю обрыва, ухватившись за ветки какого-то куста. Цветок криво усмехнулся: это кое-что напоминает. Воздух затрясся от утробных завываний. Мимо медленно проплывает глянцевая туша глайда. Специально или ненамеренно, но он ударил плавником по земле рядом с человеком. Под характерный гулкий звук она зашевелилась и растрескалась. Через мгновенье всё обрушилось.

***

— Ты влип, — устало заметил цветок. Человек не ответил. Позади него судорожно сжимался маленький монстр — правая сторона его мордочки превратилась в кровавое месиво, щека и висок содраны до кости. Огромный филин в чёрном доспехе напыжился, заняв собой почти весь проулок. В стальном наплечнике дымится вмятина. А в человеческой руке привычно лежит револьвер. — Какой большой! — сдерзил человек, не сводя глаз с противника. — А малышей обижаешь. Ты что, бандит какой, или просто совести не нажил? Филин оскорблённо скривился. — Наглец! Я Хугин! Хугин, страж Королевской гвардии! Его утробный бас отразился от каменных стен, прокатившись волной по всему проулку. Человек мрачно ухмыльнулся, кивнув себе за спину. — Да? А это тогда кто? Уж не мирный ли гражданин, которого полагается защищать? — Это жалкий мусор. Цветок невольно пригнулся сильнее, прячась за тощее тельце, сжавшееся на земле. «Хорошо это не закончится, точно нет… — бормотал он почти беззвучно, подрагивая. — Так… просто подлечить его, да?» Цветок свёл вместе кончики листьев, собирая энергию, как вдруг ребёнок пошевелился. Приглушенно застонав, он поднялся на ноги и, шатаясь, побежал по дороге. — Стой! — пискнул цветок; голос его надломился и потух посреди слова. В следующий же миг раздался свист, и грохот, и выстрел. Удар Хугина рассёк стену и перевернул мусорные баки; крыло, подсвеченное красной магией, легко отразило золотистую пулю. Человек, ловко цепляясь за узкие лестницы и выступы балконов, обошёл монстра сверху и выстрелил снова. Мимо. Вспрыгнув на ржавую лестницу, юноша присел, спрятавшись. Револьвер слабо отсвечивал тёплым цветом. — Чем он стреляет? — прозвучало спокойно, едва ли с интересом. Цветок, обвивавший корнями бедро, перебрался к плечу и вяло огрызнулся: — Ты у меня спрашиваешь? Улицу заполнил скрежет и натужный треск железных балок: филин подбирается к ним. Человек глубоко вдохнул — и увернулся от атаки, быстро скатившись по ступенькам. Хугин грузно спрыгнул на лестницу, и она под ним заметно шевельнулась. Несколько искрящих пуль пробили грубое крепление, лестница оторвалась от стены и врезалась в соседний дом, заставив Хугина подняться в воздух. Он взмахнул колоссальными крыльями. Красная ударная волна закрутилась вихрем в узком пространстве, разнеслась оглушительным звоном и металлическим скрежетом. Оконные стёкла крупными кусками посыпались вниз, сносимые в сторону остаточным ветром. Многие лестницы разлетелись на куски, некоторые детали пробили хлипкие стены балконов. Раздались крики. Хугин опустился на землю, с трудом уместив громадные лапы между рухнувших балок. Человек стоял перед ним — раненый, потерявший почти половину Здоровья, — но стоял крепко и прямо. Монстр изумлённо хмыкнул. — Признаю, я не ждал, что ты выдержишь. Как зовут, человек? Человек опустил согнутые в локтях руки, которыми ранее прикрывал лицо. В глазах его золотом сверкнула решимость. — Человек? — злобно усмехнулся он. — Разве я человек? Так, всего лишь «жалкий мусор». Хугин моргнул и глухо рассмеялся: — Ху-фу-фу! Годится! Вырежу это на склянке с твоей душой. Умри! Он расправил крылья, и маховые перья вспыхнули магией. Монстр ринулся в атаку, но вдруг запнулся обо что-то, промахнулся, зацепившись крылом за обвисший обломок лестницы. Человек проворно скрылся за углом, словно ждал этого. Хугин, разъярённо вопя, ломанулся следом. Он поскользнулся на повороте, перевернул пару мусорных баков, заставив спрятаться нескольких любопытных, высунувших носы в попытке разглядеть погром на соседней улице. Грузный лязг когтей постепенно стих в отдалении. Проулок начал оживать, затрещал сломанными досками и балками. Зазвучала первая ругань, прервавшаяся внезапным грохотом. Из мусорного бака, опрокинутого филином, выскользнула фигура, прошмыгнула среди скапливающихся зевак и исчезла в полумраке. — Какая боль, какая боль! — человек с вымученной улыбкой потёр шею, отдуваясь, развалившись на земле. — Это ещё откуда? — фыркнул цветок, сосредоточенно колдуя, залечивая раны товарища. — Спасибо, — мягко поблагодарил тот. Цветок вздрогнул и деланно-сердито булькнул: — Я ещё не закончил. — Да я о другом, — ухмыльнулся человек, а в ответ на вопросительный взгляд добавил: — Ты же его за палец ухватил. Я видел. Аккуратное личико цветка вспыхнуло, словно из лютика он превратился в бледно-красный огонёк старой рождественской гирлянды. — Д-да как ты мог это увидеть?! — задохнулся он собственным возмущением. Человек неожиданно хитро прищурился, глядя на него сверху вниз. — О, так это и вправду был ты? Я угадал? Цветок издал странный звук, наподобие свиста вскипевшего чайника, и взорвался проклятиями в адрес всего человечества в целом и сидящего перед ним «бессовестного манипулятора». — …И на кой чёрт вообще ты полез спасать этого мелкого уродца?! — взревел цветок особенно отчаянно, поперхнулся и охрип, он всё равно выдавил: — Он тебе даже «спасибо»… не сказал… — Делай добро, бросай в воду, — наставительно заметил человек и поднялся, потягиваясь и отряхиваясь. — Знаешь такое? А, ладно. Нам ведь надо ещё ночлег найти. Идём, расцветик. Он размеренно зашагал вперёд, по направлению к главной улице. Цветок захлебнулся словами протеста: — Я! Я — «Цветик»! Цве! Тик! Цветик!..

***

— …Цветик! Цветик! Цветок болезненно дёрнулся, приоткрыв глазки-бусинки. Первым, что ему удалось разглядеть, стал облезший деревянный пол… и коленки сидящей рядом Фриск. Цветок приложил силы, чтобы поднять голову и посмотреть на девушку. — Ты отключился, — почти без хрипа выдавила она. — Что, голос прорезался? — попытался огрызнуться цветок, но вышло совсем вяло. Бутоны в её светлых волосах изрядно потрёпаны, одежда вся в грязи и земле. На полу лежит пакет из-под луковых долек. Цветок повертел листьями, прислушиваясь к ощущениям: похоже, девушка скормила ему несколько кусочков, чтобы помочь восстановиться. — Где мы? — Какой-то дом. Цветок нахмурился и снова посмотрел на неё. — Глайд спустился. Нужно прятаться, — объяснила Фриск, поведя плечами. Поверх куртки на них наброшена мятая серая тряпка. Цветок пробурчал что-то неразборчиво-неодобрительное и огляделся. Комната заставлена грудами хлама, сливающимися в полутьме в единые безликие тени. Дом нежилой. — Почему… — выдохнула девушка, но цветок продолжил всматриваться в очертания вещей. По какой-то причине, это место вызывало в нём всё больше тревоги. Что-то определённо идёт не так. Тени словно крадутся к нему. — Почему здесь теплее? — прозвучал голос Фриск, и цветок нервно вздрогнул. — Ч-что? А, ну… уголёк где-то зарыт… — Цветик? Его трясло. Нечто надвигалось и давило на макушку, сцарапывая когтями цветочное лицо. Глазки-бусинки и аккуратный рот, словно невысохшие чернила начали расплываться во что-то уродливое. Фриск позвала цветок снова, но он не услышал. Весь его мир неожиданно сжался, сузился до единственного фрагмента, до размашистой фразы, высеченной в стене:

«Око за око, зуб за зуб».

Это тот самый дом. — На кой чёрт… — прошипел цветок. Тени медленно скользят из воспоминаний, обретая перед ним цвет и форму. — На кой чёрт ты нас сюда притащила?.. Перед его мутным взглядом пестрят золотые цветы, золотое свечение револьвера… Ледяной блеск кулона-звезды, отравляющий корни решимостью чьих-то глаз. Лютики в бледных ладошках. — Зачем?.. — Цветок вскинулся, оскалившись в гримасе. — Я спрашиваю, зачем ты меня сюда притащила?! Ты хоть знаешь, что это за чёртов дом?! Знаешь?! По скрипящему полу, прорываясь из маленькой сумки, тянутся тёмные крепкие лозы, извиваются и вздымаются кольцами, и скребут, и царапают доски. Цветок дышит со свистом и хрипом, и бульканьем, захлёбываясь чернильной дрянью, что стекает по лепесткам. Он продолжает вопить и ругаться, но слова разобрать уже невозможно. Одна из лоз ударилась о тумбу, и с той посыпалась гора пыльного хлама. Фриск, отползшая было назад, осторожно приблизилась. Потянулась к цветку рукой, пытаясь что-то сказать. — Не трожь меня! — прорычал он, сбрасывая хлам на пол. Один из шипов прошёлся по лицу девушки, оттолкнув её, оставив глубокий порез. Цветок застыл. Крупная чёрная капля сорвалась с лепестков и тяжко хлюпнулась на доски. Фриск утёрла щёку, размазывая кровь. Чернильную гримасу цветка исказила улыбка. — Я говорил, не трожь. — Капли размеренно стучат по полу. — Сама виновата. Сама… Только ты… ты во всём виновата… Ты одна… Лютики будто светятся, отражаясь в бездонных глазницах цветка лихорадочным блеском. Лозы медленно, угрожающе поворачиваются к человеку. Их концы на самом деле чертовски острые — острее крепких коротких шипов. Что-то скрипнуло. Фриск нахмурилась, нашарив рукой свою ветку. Предательство и справедливость мечены одним цветом. — Я вырву из тебя душу заживо. — Лозы на мгновение замерли… И устремились к добыче.

Это не тот конец, которого все ждут.

Пойми же, Азриэль.