Секретный сад Фридриха Эботта (Flowerfell)

Он обнаружил ещё два разбитых экрана через час после того, как обрушился остаток неактивного таймлайна. Бесформенное и беззвучное существо как будто досадливо цокнуло. Когда ранее Санс избирал другой путь, это не влияло на мир так сильно. Всё из-за взлома. Все эти ошибки начались после его вмешательства. После худшего, как он думал, конца. На самом деле, то, что случилось после, показало…

Человек не был и вполовину так жесток, как мог бы быть. Из трещины сочатся помехи. Они чернильной лужей скапливаются внизу. Нужно отрезать эту комнату. В нескольких местах помехи собрались в маленькие сгустки. Что это? Костлявые пальцы осторожно нырнули в трещину, вынимая что-то. Существо резко взмахнуло рукой, стряхивая чернила. Ядовитый лютик. Уже и сюда добрались.

Глава 20. Мой бесподобный кумир, часть первая

Город раздражённо скалится, словно дряхлый ленивый пёс, обморозивший лапы. Он гундит и шуршит, и скрипит дверями, заставляя морщиться, сжиматься и смотреть в землю; едкий морозец незаметно проникает в мысли и душу, выдувая всё тёплое и светлое. По улице сосредоточенно движется фигура в тёмном пальто с опущенным капюшоном. — Душно… и тесно, — пожаловались глухо сквозь плотную ткань. Дверь ближайшего дома с хлопком распахнулась, и по ступенькам слетел взъерошенный монстр-птенец размером с почтовый ящик. Густые сизые перья на его шее похожи на гриву. — Ар-ръя! — восторжествовал птенец и впился клювом в полу пальто. — Сноудрейк! — На крыльце появилась взмыленная белая птица в аляповато-ярком шейном платке. — Сноудрейк! Она спорхнула на снег и ловко поймала малыша крыльями, без труда отцепив от одежды. Фигура в капюшоне возвышалась над ней почти на целую голову. — Простите, пожалуйста! — неловко улыбнулась монстр-птица. — Он совсем неуправляемый, сегодня должен приехать отец и… — Ач-ча! — обрадовался малыш, выкручиваясь из её крыльев. — Да, отец, — кивнула ему птица. — Всё нормально, — буркнула фигура. — Дети, что с них взять… — Погодите, я дам вам купон на скидку в «Уютной лавке». — Птица извлекла из шарфа яркую бумажку и протянула её незнакомцу. — Это в девятом доме. Ещё не бывали? Тот чуть заметно качнул капюшоном и продолжил идти. Птица едва успела сунуть скидочный купон ему в карман и закричала вдогонку: — Загляните обязательно! И… знаете, что птицы говорят, когда хотят оскорбить кого-то? Фигура вопросительно обернулась. — Удод! — добродушно рассмеялась птица и юркнула в дом под одобрительное «Ач-ча!» своего малыша. — Это кого она уродом назвала?.. Слушай, Касп, серьёзно! Я задохнусь сейчас! Выпусти! Выпусти меня!.. Нечто возмущённо задёргалось под плотной тканью в районе груди. Фигура не отреагировала, но молча свернула в полутёмный пустой проулок. Стоило расстегнуть первые пуговицы, как на воздух вынырнул золотой цветок с аккуратным лицом. Он жадно задышал, откашливаясь. — Да, Ридли Скотт оценил бы, — хмыкнул человек, стянув капюшон, чтобы размять шею. — Холодно! — завопил цветок, задёргав листьями. Человек слабо поморщился: — То тебе жарко, то тебе холодно. Ты, прям… как женщина. Мы почти покинули Сноудин, потерпи ещё немного. Цветок злобно сверкнул глазами, обернувшись к товарищу, однако взгляд его тут же скользнул чуть в сторону. — Опять этот, — выдохнул он, всматриваясь в угол ближайшего дома. — Щенок? — С самого утра за нами хвостом. — Цветок прищурился, на секунду заметив пушистую белую морду. — Вот привязался… — Не ворчи. Человек не стал оборачиваться. Он осторожно направил цветок к себе, заставив прижаться, и застегнул пальто. Накинул плотный капюшон и продолжил идти. Щенок неумело преследовал их до конца города. За спиной то и дело слышалась возня, пыхтение, скрип снега под чьим-то частым шагом. Цветок, высвободившийся из плена пальто за пределами Сноудина, сидел теперь на плече, хмуро уставившись на пушистый хвост, регулярно мелькающий из-за кустов и деревьев. Человек игнорировал это. Он проскользнул мимо дремавшего стража, — мощного кролика в кожаной куртке, — пересекая границу Вотерфолла. После тревожных скрипов снега грохот воды оглушал и спутывал мысли. Здесь и там из болотистой почвы прорастали фосфоресцирующие цветы. Эхо-цветы. Словно блуждающие огни из старых легенд, они освещали путь через пещеры своим обманчиво-бережным голубым сиянием. — Прекрати так делать! — наседал золотой цветок, скрестив листья как руки. — Ты знаешь, скольких монстров эти твари свели с ума? Поговаривают, что если забрести в поля эхо-цветов в одиночку — непременно лишишься рассудка! — Ну, значит, нам с тобой повезло, что нас двое, — ответил человек, с интересом наблюдая, как произнесённая им фраза, словно вирус, распространяется среди цветов. Они нашептывают всё, что слышат. Снова и снова. Они нашептывают всё, кроме тишины. Неожиданно цветы вздрогнули, по цепочке передавая друг другу чей-то жалобный плачь. Человек замер и развернулся на зов. — Это ловушка, — предостерёг его напарник. — И не говори, что я не предупреждал. Человек спешно вернулся к гниющим мостам, пройденным минуту назад. Эти хлипкие деревяшки витиеватым лабиринтом рассекали пропасть, где беспрерывно исчезали тонны гремящей воды. Сквозь грохот едва пробивался собачий скулёж. Человек и цветок внимательно осмотрелись: в одном месте за обломки обвалившегося моста отчаянно хватаются чьи-то белые лапы. — Ты не пойдёшь за ним, — пробурчал цветок, магией создавая крепкие лозы; однако человек тут же ступил на проверенные ранее доски, подбираясь ближе к щенку. — Дотянешься? — спросил он спокойно. — Двоих не подыму! — прошипел цветок, нервно дёргаясь. — Я сам!.. Он дотянулся лозами до самых лап и крепко обвил их. Старые доски протестующе затрещали. — Отцепись уже! — рявкнул цветок. — Для тебя стараемся! — Погоди, — успокоил его человек, нахмурившись. — Ты ему когти сорвёшь, — он достал из-под пальто револьвер и прицелился в доски. — Приготовься. В глазах отразился тёплый блеск, охвативший оружие, золотом прочертивший каждую деталь и сгустившийся в барабане. Хлопок выстрела, треск и испуганный визг. Человек и цветок втащили на мост хнычущего щенка. Он рассеянно отряхнул свой лиловый свитер, пару раз глубоко вздохнул и обернулся к тому месту, где только что чуть было не оборвалась его жизнь. — Такую мелюзгу только на мороженое, — сплюнул цветок, и человек перевёл на него взгляд. — В смысле «на мороженое»? — А? Ну, раньше было такое мороженое: «с тестом щенка». Сейчас его уже не делают, но раньше, поговаривали, что его делали только специально обученные молодые щенки. — Какая гадость. — Эй! Это древняя традиция! Не тебе её осуждать. Вы, человечки, вообще!.. Ой… — цветок тут же боязливо покосился на щенка, но тот с довольным повизгиванием грыз собственный, только что пойманный хвост колечком. Цветок несколько раз моргнул и потёр глаза листьями. Щенок, радостно тявкая, вцепился лапами-руками в полы тёмного пальто. Его хвост крутился, будто пропеллер. — Что не так, пострелёнок? — улыбнулся человек и потрепал щенка по голове, отчего тот начал переминаться с ноги на ногу, словно не в силах устоять на месте. — Где твоя мама? Щенок возбуждённо пыхтел, цепляясь за пальто. — От самого Сноудина за нами тащится, — неприязненно обронил цветок. — Смелый пострелёнок. — Человек присел на колено и взял ребёнка за плечи. — Ну, и? Чего ты хочешь? Пыхтение усилилось. Щенок начал лаять и выворачиваться, пытаясь облизать новых друзей. — Ничего он не хочет! — рассердился цветок: мягкий собачий язык несколько раз прошёлся по его лепесткам. — Он даже не понимает, что ты говоришь! — Всё он понимает. — Собаки говорят на собачьем языке! Не все собаки знают английский! — Он всё равно «тащится» за нами. Будет лучше, если он останется на виду. — Ох, тебе просто нравится, что он тебе в рот заглядывает… Поляна, охваченная бережно-голубым сиянием, утонула в настойчивом лае. Эхо-цветы гавкали, и гавкали, и гавкали, повторяя за ребёнком, который неудержимым вихрем носился здесь же. От него во все стороны разлетались лепестки, грязь, вода и мелкие камни. Человек снисходительно посмеивался над ним, иногда свистя или выкрикивая что-то; цветок возмущённо шипел, что тот не посмеет присоединиться к «этому ужасу». Своим энтузиазмом щенок распугивал спайнов и других слабых монстров. Он кидался на всё, что двигалось, светилось, издавало звуки и вообще как-либо выделялось на фоне земли. Один раз он наскочил на риффита, вынырнувшего из болота. Тогда монстр полностью выбрался на сушу. Он угрожающе навис и долго разглядывал характеристики человека, решая, стоит ли нападать. В конце концов, риффит просто прошёл мимо, с омерзительным хлюпаньем роняя водоросли и мусор, облепившие его настолько сильно, что нельзя было даже разглядеть его лап. — Здесь где-то свалка? — уточнил человек, отбирая у щенка пластиковую бутылку, в которую тот уже вцепился зубами. — Вот же мерзость! — скривился цветок. — Почему ты это не убил? Щенок глухо чихнул, разбрызгивая сопли, отчего цветок вздрогнул и зажмурился. — Блеск, — простонал он сквозь зубы, и человек осторожно подтёр цветочное лицо рукавом. Ребёнок убежал вперёд, заливаясь весёлым лаем. На свалке оказалось достаточно шумно и оживлённо. Множество каких-то мелких тварей снуют среди мусора, выискивая нужное и полезное. Они хрипят, шуршат и стучат, ныряя в массы грязных и мокрых вещей, скопившихся высоченными грудами. Цветку заметно нездоровилось в таком месте: его аккуратное лицо посерело, он постоянно закрывал рот листьями, прячась в капюшоне пальто, жалобно постанывая и подвывая. Человек мрачно поглядывал на него, прикрывая свой нос запястьем и изредка отлавливая щенка, чтобы вытащить из его пасти очередной пакет или голову плюшевой кошки. — Лессер! Мать моя сардина! Это ты! Около очередной груды мусора их окликнул дряхлый кривой старик, напоминающий сухопутную черепаху. Его панцирь покрывало множество царапин, он горбился, почти касаясь мутной воды скрюченными бугристыми пальцами. В мгновение ока щенок оказался у него на спине, отчего старик ойкнул и пошатнулся, но всё равно рассмеялся: — Охоу! Как ты вырос! — он попытался дотянуться до ребёнка, но руки его не поднимались достаточно высоко. Щенок спрыгнул в воду и лизнул старика в обвисшую, сморщенную щёку. Тот снова хрипло рассмеялся, показывая редкие испорченные зубы, и неуклюже похлопал ребёнка по шее. — Ребекка тебя не обделяет, — проговорил он с печальной улыбкой, поправляя ворот лилового свитера. — Ох, душка Ребекка… — он тяжко вздохнул, но, заметив подошедшего человека, тут же оживился: — Охоу! Малыш Лессер не только вырос, но и завёл новых друзей! Ха-ха! Самое оно в тяжёлое время! Эй, парень! — он подмигнул. — Не хочешь зайти ко мне в лавку? У меня есть немного очищенного мусора на продажу. Тебе, по дружбе, уступлю со скидкой! Уа-ха-ха-ха! — Спасибо, нам ничего не надо, — выдавил цветок сквозь зубы; его посеревшее лицо приобрело неестественно-синеватый оттенок. — Ты там жив ещё? — обернулся к нему человек. Щенок воодушевлённо тявкнул. Его хвост-пропеллер лихо расплёскивал воду и мелкую грязь во все стороны. Старик снова обернулся к нему, улыбаясь: — Как там Большой Дэ? Мамку к тебе не ревнует, не обижает? Маленьких обижать скучно. Пусть лучше придёт сюда и побьёт нашу почтальоншу! Эта саламандра уже два месяца несёт мне мою пенсию! Уа-ха-ха-ха!.. Кха… Он прокашлялся в кулак и вдруг поправил засученные рукава старой рубахи, подтягивая их почти к подмышкам. Бодро крякнул. И по плечи нырнул в груду мусора, нашаривая что-то. — Я тут… заметил кое-что интересное, — проговорил старик, повернувшись к человеку, прищурив правый глаз. — Не подсобишь? Тот в ответ задумчиво нахмурился, помолчал… и окликнул щенка, который уже успел загнать в угол очередного спайна. Человек снял пальто и передал его изумлённому ребёнку, указав на чуть живой цветок: — Только не съешь его. Цветок вяло пробормотал что-то неодобрительное, пытаясь отодвинуться от собачьей морды, однако щенок так и застыл, держа пальто на вытянутых руках. Человек подкатал рукава рубашки и принялся разгребать мусорный завал там, где указал старик. Минут через десять они добрались до небольшой ржавой дверцы. А спустя ещё некоторое время — вытащили на свет облезший, но вполне целый мини-холодильник, с оборванным шнуром и парой невскрытых тюбиков внутри. Старик тут же схватил один и выдавил себе в рот больше половины. — Это что, зубная паста? — человек взял другой тюбик и повертел в руках. — Она со вкусом… — М-м-м, тыквенный пудинг! — перебил его старик, посмеиваясь. — Мне как-то попадалась огуречная. Но больше всего мне понравилась со вкусом виски! — Он допил весь тюбик и кивнул на холодильник: — Дотащим его до дома. Может, Андайн сможет его починить. Мне всегда не хватает места для сушки водорослей. — С-сушки? — слабо булькнул цветок. — Это же… холодильник… — Как это связано с сушкой водорослей? — поддержал вопрос человек. Он обвязал холодильник найденными здесь же тряпками и, с помощью старика, взвалил себе на спину. Щенок воодушевлённо носился вокруг, всё ещё трепетно держа пальто перед собой. Цветок, вынужденный носиться вместе с ним, отчаянно стонал. — А, ну, — старик подобрал потрёпанный портфель и сунул его подмышку. — Дело в том, что после вмешательства этой бестии, холодильники превращаются в духовки. Но я не жалуюсь, мне и духовка задаром сгодится! — он энергично зашлёпал по воде, поманив следовать за ним. — Вы направляетесь в Мие? Вчера вечером туда прибыл отряд стражи. Поговаривают, нервные ребята. Так что, если есть какие проблемы, я бы следил за своим хвостом. И да, если надумаете идти дальше, в Ченслер, лучше бы вам обойти вайдовый лес напрямик, по болоту. — Почему это? — тяжело спросил человек; по его напряжённому лицу стекали капельки пота. — Из-за Маффет. — Кто такая Маффет? — Как это, кто такая? — старик даже обернулся. — Маффет — это паучья мамаша. Явилась, не понять откуда, и собрала под своё крыло всех пауков Подземелья. С тех пор, как тамми* ушли из Миенских пещер, я и ещё несколько рыб устроили там склад, чтобы хранить неочищенный мусор, прежде чем рассортировать его. Так год назад эта бесстыжая дамочка выдворила нас оттуда, выбросив все наши вещи! Это, говорит, теперь наш дом! Тьфу! И ведь не потягаешься с этой лахудрой! Всё-ё-ё паутиной обтянуто! Старик сердито потряс узловатым кулаком и сбавил шаг, чтобы оказаться с провожатыми на одном уровне. Он воровато огляделся и продолжил: — Она весь вайдовый лес своими сетями обмотала, устроила себе торговую точку. Кто не хочет шлёпать по болоту, вынужден что-либо купить. И вещицы-то горстки пепла не стоят. Но, между нами говоря… — старик снова подозрительно огляделся и повторил чуть тише: — Между нами говоря, паучьи шелка продаются лучше человеческих шляп. Он важно кивнул и переложил портфель в другую руку. Вскоре они вышли на сухую землю и почти сразу свернули в пещеру, оказавшись в кромешной, густой темноте. Неожиданно по стене рядом расползлись витиеватые узоры, словно эхо-цветы они расчертили путь нежно-голубым. Старик шёл впереди, свободной рукой проводя по камням, и от прикосновения его дрожащих узловатых пальцев по пещере разбегались яркие рисунки. Это сияние задерживалось под рукой лишь на мгновение… и исчезало бесследно, впитываясь во тьму. — Миенские пещеры, — заметил цветок, вынырнув из не подсвеченной части стены. — Что, ожил? — человек криво усмехнулся и подтянул тряпки, пытаясь устроить ношу удобнее. — Умолкни, филантроп, — сплюнул тот в ответ. — О, так ты запомнил? — Не переводи тему! Какого чёрта ты делаешь?! — Этот старичок проведёт нас через пещеры. Разве смогли бы мы без него здесь пройти? К тому же, ты видел его панцирь? Это же настоящий боевой щит с боевыми отметинами! Таких стариков уважают. — Ты что, наслушался человечьих программ? Оу… — Человечьих программ? — Эм, ну, знаешь… Цветок замешкался с ответом. Он несколько отстал и переместился вперёд, нагоняя товарищей. — Один тип из Руин умудрился настроить радио на человеческие станции… — заговорил он сразу, как человек поравнялся с ним. — Мы частенько сидели у него, слушая всякие передачи. И, скажу тебе, там такая бредятина порой творилась!.. — Мы? — А? Н-ну, да… Мы. С предыдущим человеком. Который… до тебя был. С той д-девчонкой. — Вот мы и пришли! Они вышли в просторнейшую пещеру, тускло освещённую магией, пропитавшей камни потолка зеленовато-синим. Здесь и там лиловыми фонариками прорастали большие фосфоресцирующие грибы. Множество запруд и заросли травы создавали ощущение открытого пространства. Вдалеке возвышались причудливые крыши городских домов. Старик подбежал к одной из множества тёмных ниш в стене пещеры и юркнул внутрь. Над входом покачивалась блёклая вывеска с надписью: «Герсон». Человек подковылял следом, очутившись в крохотной комнате, заваленной разными вещами. Он поставил холодильник прямо у входа и сел на него, отдуваясь. Старик снял свой щит-панцирь, приставив его к тумбе, и упал в кресло без обивки и подлокотников. — Славно потрудились, — выдохнул он, — славно… — Да он сейчас заснёт! — проворчал цветок, на что старик хрюкнул, дёрнувшись, и потёр глаза. — Мие… — выдохнул он, — сейчас покажу. Он тяжело поднялся с кресла и, скользнув рукой по панцирю, побрёл наружу. Человек проводил его тоскливым взглядом и поднялся следом, не забыв наступить рядом с цветком — достаточно близко, чтобы напугать его. — Смотри, куда прёшь! — прилетело в спину. Из высокой травы вспорхнула стайка светлячков, и через секунду оттуда же выскочил щенок, всё ещё аккуратно держащий доверенное ему пальто. Он звонко залаял, вызвав у старика улыбку. — Как дела, малыш? Щенок бодро прогавкал ему что-то, возбуждённо топчась на месте. Старик одобрительно кивнул и поманил человека пальцем, чтобы тот наклонился ближе. — На самом деле я ни слова не понимаю, — прошептал он, заговорщицки прикрываясь ладонью. — Ты знаешь собачий, парень? Человек, усмехнувшись, отрицательно покачал головой, и старик указал на далёкие городские крыши. — Это Мие. Шустрики́ на свалке поговаривали, что вчера вечером туда прибыл элитный отряд Королевской гвардии. Да и нынешний глава, по слухам, туда же навострился. Лучше бы вам город с севера обойти, через фермы. Там народ неболтливый, слухи расходятся медленно. — Мы учтём. Благодарно кивнув старику, человек умылся в проточной воде и забрал у щенка пальто, отчего тот пришёл в неописуемый шумный восторг. Он носился, и подпрыгивал, и лаял, предвкушая скорое приключение. Цветок вынырнул из стены рядом с вывеской «Герсон» и раздражённо проворчал: — А вы ничего не забыли? — все подняли на него недоумённые взгляды, и он вздохнул: — Мы что, задаром этот железный гроб волокли? — Ох, точно! — беззлобно ухмыльнулся старик. — Я надеялся, что вы не вспомните, но, раз так… С чем там была вторая эта, вкусная? Можешь забрать! Даже если это было виски! Уа-ха-ха-ха! — И это всё?! — взвизгнул цветок, но человек резким движением осадил его. — Спасибо, но… — он ненадолго задумался, — не могли бы вы оставить это? — А? — старик внимательно посмотрел на него. — Оставить? — Да, — нахмурился человек. — Боюсь, я не последний путешественник, который будет идти в сторону Столицы в неспокойное для стражи время. Когда встретите такого, отдайте ему это или… что-то другое. Что захотите, — он горько усмехнулся. — Вроде как, презент из прошлого. — И как же он отличит «нужного» путешественника? — цветок скептически прищурился. — По тебе, конечно! — не растерялся человек. — Тот, кто будет идти с тобой, тот и подойдёт. — В-в-вот ещё! — вспыхнул цветок. — Ты последний, кому я помогаю! — Нам пора, — проигнорировал его человек, обращаясь к старику. — Спасибо за подсказки. — Поосторожнее там, парень! Человек окликнул щенка, и они направились к ближайшей плотине. — Филантроп, — с ненавистью процедил цветок и нырнул в стену. Северные фермы источали мрачность и недружелюбие. Раздражение пропитывало воздух так же отчётливо, как и запах стоячей воды и встревоженной плесени. Монстры возились среди каких-то чахлых растений; некоторые копошились по горло в воде, и большинство из них даже не подняли голову, чтобы взглянуть на прохожих. Человек шёл, сильно опустив капюшон и крепко держа щенка за руку-лапу. Цветок периодически возникал где-то на дороге, настороженно озираясь, прислушиваясь, ругаясь на запах. Иногда он задумчиво бормотал под нос нечто вроде: «всё равно не сбежим», а после неодобрительно качал головой и возвращался в землю. Щенок шёл гордо и важно, и даже молчал, совершенно счастливый. Его хвост колечком не замирал ни на мгновение. — Держите её! — раздалось вдруг сверху. Человек и цветок запрокинули головы: словно большая грязная простыня с провалами-глазами в их сторону нёсся испуганный призрак. — Держите быстрее! — вопил он. — Держать кого? — занервничал цветок. — Её! — призрак показательно уставился в землю. Цветок опустил взгляд. К нему, на всей скорости… подползала улитка.