Секретный сад Фридриха Эботта (Flowerfell)

Сноудрейк пыжится. Он сидит прямо в снегу, взмыленный и встрёпанный, и всем силами пытается сдержать слёзы. Фриск спокойно смотрит на него сверху вниз. — Ч-чего тебе? — огрызнулся Сноудрейк, голос его дрожит. Фриск не ответила и не двинулась — и Сноудрейк от этого неуютно поёжился. — Да вот подумал, — фыркнул цветок вместо девушки, — что следовало бы забрать слова назад. Будет очень весело вывалить мусорное ведро на твою пустую голову. Я бы на это посмотрел. Цветок вложил в эти слова столько яда, что Сноудрейк хлюпнул носом и отвернулся, пряча глаза. Фриск задумчиво сунула руки в карманы куртки. И снова застыла. — Идём, — позвал цветок. — Нет смысла тратить время на этого ущербного. — Мне нет до вас дела, ясно?! — вскрикнул Сноудрейк, обернувшись, крупная слеза скатилась по его сизым перьям. — Мне… мне просто стыдно перед ребятами! Они… они и так… делали мне поблажки, позволяя общаться с ними на равных! Ведь они такие классные! А я… Я сбежал, как последний трус из-за каких-то фриков! Это всё ваша вина! Я из-за вас потерял друзей!.. Слёзы продолжали капать, а Сноудрейк продолжал кричать, не замечая этого. Он ругался и злился, и даже вскочил на лапы, чтобы проорать Фриск прямо в лицо, как сильно он ненавидит таких, как она. Но Фриск лишь на секунду опустила взгляд и, мягко улыбнувшись, протянула ему упаковку мороженого. Словно вовсе не слышала его гневной тирады. Сноудрейк схватил мороженое, не глядя, и замахнулся, чтобы выбросить его — но вдруг замер. — Откуда это у тебя? В ступоре Сноудрейк смотрел на затёртую упаковку. Злость в жёлтых глазах мгновенно растаяла, оставив после себя только чистые крупные слёзы, которые ручьями потекли по щекам. Сноудрейк часто заморгал, всхлипнул и разрыдался. Громко, открыто, сжимая крыльями старую упаковку, как самое ценное, что есть на свете. — М-мама!.. Мамочка! — он взвыл, прижав упаковку к груди. — Прости меня, мама! Прости меня! Я не могу!.. Я не могу быть таким сильным, как ты! У меня не получается! Мне страшно, мама! Мне очень страшно!.. Фриск шагнула вперёд и обхватила его плечи, крепко обняв. Сноудрейк давился собственными слезами, совершенно открытый и беззащитный. Он плакал долго. Фриск мягко покачивалась из стороны в сторону, баюкая. В конце концов, Сноудрейк бережно отстранил её, всё еще всхлипывая, глядя на свои лапы. Цветок раздражённо сморщился и уже собирался что-то сказать, когда Фриск неожиданно спросила: — Какой она была? Сноудрейк вскинул на девушку изумлённый взгляд. Из глаз его снова проступили слёзы, но он сморгнул их, выдавив улыбку. — Лучшей на свете, — прошептал Сноудрейк. — Каждый раз, когда мне было грустно, она находила странный предлог сесть со мной рядом и начинала рассказывать разные глупые истории о носках или… сломанных микроволновках, сочиняя их на ходу. Он рассеянно осмотрелся и чуть отошёл, забравшись под низкие ветви пушистой ёлки, и поманил Фриск за собой. Девушка юркнула следом и села на корточки, прислонившись к стволу. Тёплая улыбка Сноудрейка потускнела, он нахмурился. — Однажды я подслушал, как мама с папой ругались. Он тогда наговорил много гадостей, а мама молча всё слушала. Наконец, она решила пошутить — она всегда так делала, чтобы помириться. «Тук-тук», «Кто там?» — спросил отец по привычке. «Погадка» — ответила она тогда. Сноудрейк печально усмехнулся, Фриск внимательно слушала. — Забавно, — проговорил он тихо. — Отец шёл по гадкому пути, и я никогда не думал, что услышу такое и в свой адрес. Ты… — Сноудрейк помолчал, серьёзно глядя на девушку. — Ты, правда, человек? Фриск легко кивнула, и цветок хлопнул листиком по своему лицу. Сноудрейк тяжко вздохнул. — С ума сойти, — он взъерошил крылом свою гриву. — Жаль, ты не встретишься с моей мамой. Она бы тебя до смерти «зашутила». — Мило, — подал голос цветок. — А что с ней стряслось? Фриск глянула на него с упрёком, но Сноудрейк только поёрзал на месте, устраиваясь удобнее. — Это было делом всей её жизни, — он повертел между перьев-пальцев шелестящую упаковку мороженого. — Дела шли совсем не плохо. А два года назад ей предложила сотрудничество одна из крупных корпораций, кажется, МТТ-Холдинг. Но мама отказалась… — Дай угадаю, — перебил его цветок. — Она начала получать письма с угрозами, камни в окна и, в конце концов, пропала без вести. Сноудрейк рвано выдохнул и кивнул: — Банальная история. Он закрыл глаза и опустил голову, словно собирался вздремнуть. — Моя мама погибла год назад, — начала вдруг Фриск, и Сноудрейк глянул на неё. — Несчастный случай. Она… умирала у меня на руках. Но не знала, что я рядом. Она звала меня, долго звала. Но я ничего не сказала. Её голос звучал тихо-тихо. И ровно. Будто речь шла о ком-то другом. И цветок, и монстр смотрели на девушку с удивлением. — М… мне жаль, — пробормотал Сноудрейк, коснувшись её плеча. — А твой отец?.. Фриск отрицательно покачала головой. Цветок насторожился. — А братья, бабули? — спросил он почти осторожно. Она бесцветно усмехнулась. — Одна. Сноудрейк приоткрыл клюв, чтобы что-то сказать, но закрыл его, не издав ни звука. Цветок тряхнул головой и резко перевёл тему: — А твой отец где? — обратился он к Сноудрейку. — Его устраивает, что ты шляешься где попало со всякими отморозками? — Ну, не такие уж они отморозки… Отец Чилдрейка пустил меня к ним пожить, сказав, что у него и на два крикливых рта управа найдётся, — Сноудрейк снова неловко поёрзал и вдруг нахмурился, уставившись куда-то перед собой. — После того, как маму убили, отец закрыл её бизнес, продал дом, и мы уехали в Ченслер. Сказать, что это было ужасно — ничего не сказать, — он зло выплёвывал слова, сжав землю когтями. — Отец предал всё, что она любила, он отобрал у меня все её фотографии и вещи и велел забыть её. Город был просто отвратительный. Учителя мерзкие, а одноклассники скучные и высокомерные. А отец постоянно клевал меня насчёт учёбы и жутко злился, когда я пытался заговорить о маме. Сноудрейк ненадолго замолчал. А затем к злости в его взгляде и словах примешалась горечь: — Месяц назад мы с ним сильно разругались. Я так ненавидел его. Я сказал ему… Я сказал, что лучше бы он умер вместо неё. Видели бы вы его лицо, ха-ха. Он никогда так быстро не умолкал! И знаете, что?.. Он согласился. Он сказал, что тоже так думает, что это он заслуживает смерти. Я не нашёлся, что ответить. Поэтому просто сбежал. Какое-то время они сидели в тишине. Ветви ели нависали, как старый истрёпанный зонт. Около шершавого ствола совсем нет снега — только иней и мёртвый, пожелтевший мох. — Помирись с ним, — посоветовала Фриск, твёрдо и решительно, и Сноудрейк кивнул. — Да, наверное, — он легко сжал крылом упаковку «Удодского мороженого» и выбрался из-под ёлки. — Вам же в Сноудин нужно, да? — спросил он с беспечностью. — Я вас проведу! Фриск выбралась тоже и поморщилась, разминая ноги. Сноудрейк беззлобно хихикнул и направился в лес. Девушка последовала за ним.

***

Цветок настороженно оглядывал приспособления, свисающие с некоторых деревьев, и ямы, уныло чернеющие тут и там, утыканные редкими искривлёнными кольями. — Все эти ловушки были испорчены, — пояснил Сноудрейк, обернувшись. — Кто-то стащил с них большую часть запчастей. — Стащил? — хмыкнул цветок. — Ага, — кивнул Сноудрейк. — Вроде, в этой части леса за ловушками должен следить помощник главы гвардии. Сомневаюсь, что Санс когда-либо здесь появлялся. Вот кто-то и начал воровать. При упоминании имени странного монстра-скелета цветок скривился, а Фриск весело фыркнула. Сноудрейк ещё немного рассказал им о ловушках и о безалаберности часового нулевой отметки, которая одно время даже была предметом для шуток. Они спустились с острова по скользким каменным ступенькам и продрались через густой кустарник внизу. Сноудрейк свернул к основной стене пещеры, двинувшись в противоположном от города направлении. Фриск молча семенила следом. Цветок мрачно бурчал себе под нос. Вдалеке показалась деревенька — домов пятнадцать-двадцать, не больше. Сноудрейк побежал прямиком туда. Цветок начал ворчать, что Фриск опасно лишний раз соваться в места скопления монстров, но тот заверил, что всё в порядке, и лишь предложил девушке накинуть капюшон. Деревенька дышала на ладан. Домишки ветхие, рассохшиеся — такое впечатление, что в них давно никто не живёт. Тем не менее, на крыльце первого же крохотного дома дремала маленькая встрёпанная старушка-сова. Её серые седые пёрышки шевелились от мирного дыхания, она тихо сопела. Фриск могла бы взять её на руки. — М… м… — сова забеспокоилась, проснувшись, и сощурила слепые глаза. — Муня, это ты? — Нет, бабушка, — Сноудрейк мягко улыбнулся и погладил её по голове. — Это я, Сноуи. — А ты кто?.. — она покачнулась. — Муня, я принесу тебе книгу… — Всё хорошо, бабушка. Поспите. Вам ещё рано вставать. Ещё день. Сноудрейк аккуратно придерживал пошатывающуюся сову, пока она вновь не заснула. — Она совсем одна здесь, — сказал он чуть позже, когда они прошли вглубь деревни. — У неё есть только внук. Его зовут Мунин, кажется. Правда, я ни разу его не встречал. Самый ближайший к стене дом оказался заколочен, но Сноудрейк влез в него через окно, позвав за собой. Их встретила заиндевелая гостиная со сломанной мебелью. В углу виднелся скомканный коврик, а в полу в центре комнаты — небольшой люк. Сноудрейк шутливо раскланялся, объявляя чудеснейший в мире фокус, и поддел лапой рассыпающуюся дверцу. Цветок долго ругался, запрещая Фриск нырять в «эту сомнительную дыру», но девушка всё же спрыгнула… И упала на сломанный диван в точно такой же гостиной. Прямо над ней в потолке зияла распахнутая дверь чердака. Девушка быстро встала и отошла, и на диван свалился Сноудрейк из той самой двери. Он тоже встал и важно размялся, наслаждаясь непониманием на чужих лицах. — В этом доме раньше жили контрабандисты, — заметил он со значительным самодовольством, словно сам выгнал их отсюда. Сноудрейк прошествовал к входной двери и торжественно её распахнул, объявив: — Добро пожаловать в Сноудин! Цветок выругался. Они действительно вышли на улочку с обветшалыми, но явно жилыми домами. Окраина Сноудина. Фриск быстро натянула капюшон на нос. Сноудрейк неловко всплеснул крыльями, опустив взгляд. — Ну, здесь наши пути, наверное, разойдутся. — Он посмотрел прямо на Фриск. — Я вернусь к отцу и, наверное, останусь там на какое-то время, так что… эм… Если будешь в Ченслере, заходи в гости! Отцу я скажу, что ты редкий мутант с помоек у Миенских пещер, — Сноудрейк добродушно усмехнулся и добавил: — Мы живём на Полумрачной улице. Дом девять, квартира двенадцать… Н-ну ладно. Удачи тебе! Береги себя! Он развернулся и припустил вдоль дороги. Фриск и цветок уже направились к перекрёстку, чтобы выйти на Главную улицу, когда Сноудрейк окликнул их: — Эй! Что кричит мутант с Вотерфоллских помоек, когда впервые видит зеркало? — он рассмеялся и завопил: — Челове-е-ек! Сноудрейк исчез в полутьме под звуки собственного хохота — и под хриплое возмущение из соседнего дома: «Эта шутка стара, как мир!». Фриск прокашлялась и поёжилась, и свернула на улицу, указанную цветком. Мимо них прошёл монстр. А потом ещё пара. И ещё. Человек и цветок очутились на оживлённой дороге, тускло подсвеченной фонарями. — Главная улица, — заметил цветок. — Именно «Главная» — она так и называется. Это как «Дом», только улица. В каждом городе есть такая, хех… Фриск задумчиво шагнула вперёд, но её грубо оттолкнул низкий монстр с большими и круглыми, как у мыши, ушами. Его морду полностью скрывал широкий шарф, намотанный в несколько раз. Монстр что-то прошипел, но из-за шарфа это слилось в одно неясное ворчание. Фриск проводила его взглядом и подняла руку, пытаясь установить ладонь на уровне его роста и примерить к себе. Грубый монстр едва ли достал бы ей до груди, даже с учётом ушей. Цветок огрызнулся на её баловство и велел «топать дальше».

***

Дешёвая рассохшаяся дверь едва ли может спасти от мороза. На столе стоит единственная чашка с тёплыми угольками, слабо освещает облезшие стены и разбитые полы. Такая мелочь не способна обогреть пространство: уже в пяти шагах от стола на мебели и вещах белеет толстый слой инея. Окно изнутри полностью затянуло плотной ледяной коркой. На подоконнике сидит монстр в рыжем длинном плаще и рыжей маске. Своими тонкими, туго забинтованными руками он держит небольшую книгу, открытую почти посередине. Монстр сидит, взобравшись на подоконник с ногами, прижавшись левым боком к наледи. Его яркая маска, чуть прикрытая капюшоном, пусто улыбается. Изогнутые рога упираются в верхнюю часть оконного проёма. Входная дверь бесшумно приоткрылась, и в комнату скользнула маленькая тень. — Он что-нибудь сказал? — с порога осведомился вошедший. Его мордочка до самых глаз обмотана зелёным полосатым шарфом, а потому вопрос прозвучал ужасно тихо и неразборчиво, однако не остался без ответа: — Ни-че-го, — с расстановкой отозвался монстр с подоконника. Вошедший быстро отряхнул одежду от снега и подошёл к столу, привстав на мысочки и протянув руки к чашке с угольками. Его нос едва достаёт до края столешницы. — Не сиди на окне, — пробубнил маленький монстр в свой шарф. — Сколько раз тебе повторять, что там холодно? Ты простудишься. Рыжая улыбчивая маска слабо повернулась в его сторону. — То-очно. Я забыл, — прозвучало в ответ медленно, почти нараспев. Монстр спрыгнул на пол, прикрыв книгу, и вальяжно прошествовал к товарищу. Длинной и узкой ногой в истёртом сапоге он выдвинул из-под стола небольшую коробку, подтолкнув её к чужим лапкам. Второй монстр быстро глянул на него, на коробку; его округлые мышиные уши слабо шевельнулись. Тёплые угольки в чашке едва тлеют. Маленький монстр взобрался на коробку, крепко держась за край стола, и поправил шапку, подтянув её к самому шарфу, прикрыв мутный правый глаз и зарубцевавшуюся кожу вокруг. Наконец, он спокойно приблизил ладошки к теплу. Его здоровый глаз заскользил задумчивым взглядом от одного уголька к другому. — Хм-м-м, — протянул монстр в рыжем и вдруг резко, как-то порывисто наклонился вбок: словно перерезали нить, державшую его спину. — Это была не твоя идея. Не нужно себя корить. Его товарищ шумно вздохнул и прикрыл глаза. Рыжий покачнулся, шевелясь всем телом, будто пружина из детской игрушки, заглядывая в щёлку между шапкой и шарфом. — Мо-о-ожет, просто попросим его молчать? Пусть скажет, что случайно утонул. Маленький монстр фыркнул, шарф почти полностью поглотил этот звук. — Ага. А два дня спустя он вдруг вспомнил, что умеет плавать. — Ну, все же в курсе, что он «немного того», — мурлыкнул рыжий, ничуть не смутившись. Он выпрямился и одним, целым движением развернулся на каблуках, прислонился спиной к столу и распахнул книгу. — Н-н-да. Эд звонил. По закрытому каналу. Камеры нулевой человека засекли. Маленький монстр то ли пискнул, то ли икнул и обернулся к нему; шарф слегка сполз, обнажив мутный глаз и сморщенное веко. Рыжий молча перелистывает потрёпанные страницы в поисках места, на котором остановился ранее. Здоровый и незрячий глаза несколько секунд вглядывались в пустую улыбку его маски, а затем вернулись к лицезрению тлеющих угольков. — Не говори остальным пока, — попросил монстр, подтянув шарф. — Не вижу смысла отступать от плана и тратить время на добычу единственной души. Пусть Королевские шавки за ней побегают. Для нас же лучше, если человек отвлечёт их подольше. Возражения? Монстр в рыжем загнул уголок страницы и закрыл книгу снова, отложив её на стол. — У меня плохие предчувствия, — признался он ровно, без обычного позёрства в мурлычущем голосе. — Я совсем не удивился звонку Эда, я знал, что он скажет. Сегодня ночью мне приснилось, что все ребята были убиты… каким-то монстром, которого я где-то видел раньше. Но стоит мне попытаться подумать о нём, как возвращается эта чёртова головная боль… — Нак… — второй монстр печально прищурился, сжав свои ладошки в кулачки. — …Я видел, как плачет от страха малышка Бон-бон. Видел и понимал, что этот сон снится мне уже не впервые… Это так утомляет. Маска улыбается всё той же пустой улыбкой, но теперь она словно подпитана слабой горечью. Маленький монстр положил руку товарищу на плечо и легонько встряхнул его. — Всё будет нормально, — заверил он твёрдо, оттянув шарф ото рта. Правая сторона его мордочки — от виска и до подбородка — одна сплошная, прижжённая магией рана. Щека содрана до самых дёсен — так, что видны зубы, а сквозь корки болячек просвечивает оголённая кость скулы. — Мы справимся, — между зубов просачивается слюна, она стекает к подбородку. — У меня есть пара идей. А если увидишь того монстра — скажи мне. Я сделаю всё, чтобы нам не пришлось с ним связываться. Ты понял, Нак? Всё будет хорошо. — Да, — коротко согласился монстр. Его товарищ удовлетворённо улыбнулся левой, здоровой частью мордочки и погладил чужое плечо. Вдруг он одёрнул руку, подтянув шарф и навострив уши. Хлипкая дверь с грохотом распахнулась, и в комнату с весёлым ругательством ввалился полуволк. — Феликс! Накарат! — воскликнул он. — Как здорово, что вы оба здесь! — Привет, Баркли, — булькнул Феликс в свой шарф. — Хорошие новости? Баркли захлопнул дверь задней лапой и двинулся к двум монстрам, прихватив по дороге стул. — И не представляешь, какие! — он уселся на стул верхом, уложив мощные руки-лапы на спинку, и лукаво оглядел товарищей. — Ну? Он внимательно вглядывался в их лица, глаза его быстро бегали, а хвост взволнованно помахивал. Накарат глухо хмыкнул из-под маски. — Бон-бон выходит замуж? Баркли поперхнулся воздухом, едва не свалившись вместе со стулом. — Ты серьёзно?! Это она тебе сказала?! Он сильно наклонился вперёд, отчего чуть не упал ещё раз. Острые плечи Накарата заметно затряслись от смеха, и полуволк обиженно зарычал. — Да я же серьёзно! У меня такие новости! — он выпрямил спину, напустив на себя важный вид, и выдержал паузу. — Я таскал запчасти с ловушек на окраине города и услышал кое-что интересное. Короткий доклад с четвёртой отметки, — Баркли снова помолчал, с удовольствием разглядывая напрягшегося Феликса. — «Два! Часа! Назад! Вторую! Пересёк! Нарушитель!», — передразнил он чей-то отрывистый бас и кивнул сам себе. — А когда я обедал в баре, то краем уха подслушал тявканье стражников, мол, Хугин вернулся мрачнее бури. Нарушитель, о котором он заявил, как сквозь снег провалился! И Большой парень его жёстко отчитал! А потом отправил запрос о записи с камер видеонаблюдения, и ему ответили, что камеры никого не засекали! Хугин в ярости! Из всех часовых только старик Догго что-то мямлил о «странном прохожем». В общем, шоу МТТ, да и только! Феликс и Накарат переглянулись. Баркли лениво улёгся мордой на руки. — Если хотите моё мнение, то не могли Хугин и Догго одновременно кукушкой поехать. Кто-то чужой там точно был. Интересно, кто? Да и пришёл он со стороны леса… Последнюю пару фраз он протянул с такой интонацией, словно уже знал верный ответ, но ждал, что его станут расспрашивать. Накарат резко склонил голову набок, хмыкнув опять. — Разумеется, это был человек. В этот раз подпрыгнул от изумления не только полуволк, но и Феликс — он подскочил на коробке, издав сдавленный звук, напоминающий писк, но тут же притворился, что просто кашляет. — Да, это человек, — повторил Накарат спокойно. — Он перелетел отметки через слепые зоны камер, мимо часовых нулевой, третьей и четвёртой, и теперь мы бросимся его ловить наперебой с Королевской гвардией, чтобы наверняка с ней пересечься. Выдадим свои лица, намерения и местоположение. А душонка человека окажется настолько дохленькой, что даже с ней нам не удастся одолеть Папайруса, или кто-то из солдат поглотит её раньше нашего, сославшись на чрезвычайную ситуацию. Зато… будет весело. Феликс не сводил настороженного взгляда с рыжей маски, по инерции кашлянув ещё раз. Баркли раздражённо фыркнул. — Ну тебя! Блин, Нак, ты иногда такой тупой. Какая нахрен разница, кто это был! Действуем, как договаривались. Даже если это человек — что само по себе сомнительно — не полезем же мы за ним через королевских собак! Башкой думай хоть иногда! А ты, — он тяжело посмотрел на Феликса, — разорись уже себе на ботинки. Кашляешь уже. Я пойду, отнесу запчасти на склад. Ближайшим рейсом навестим Эда, пусть соберёт нам новую глушилку. Да и вирус его старый к серваку старой лаборатории не пробьётся. Баркли поднялся, всем своим видом выказывая разочарование и злость, и вышел вон, хлопнув дверью так, что посыпался иней. Феликс глубоко вздохнул: — Это было близко… Накарат покачнулся, рывком возвращая голову в прежнее положение. Он лениво стащил со стола свою книгу и направился к окну. Взобрался на подоконник с ногами. Феликс насупился. — Нак, подоконник! — проворчал он в свой полосатый шарф. — Ой, — Накарат смущённо хихикнул. — Я забыл. Он сладко потянулся и лишь крепче прижался к толстой наледи на стекле, открывая станицу с загнутым уголком. Феликс сердито топнул лапкой по коробке.