Секретный сад Фридриха Эботта (Flowerfell)

Главная улица Сноудина — весьма оживлённое место. Оживлённое настолько, что никто не замечает человека прямо посреди толпы. Все шумят, кричат, рычат, ругаются — звуки сливаются в единый гул, из которого слабо выбивается хлопанье дверей. Дорогу освещают старые тусклые фонари, и тени от них падают на мрачные оскалы жителей. Фриск часто одёргивает капюшон. Она сосредоточенно лавирует между монстрами, иногда поскальзываясь на снегу. Цветок настойчиво её поторапливает. — Давай живей! Живей! — ворчит он, прижимаясь ближе. — Вот здесь налево! Давай! Раз не хочешь сохраняться, так хоть найдем заранее! — Ч-что? — Фриск в последнюю секунду отскочила к фонарю, едва не столкнувшись с монстром-медведем в хорошем костюме. — Шевелись! — не умолкал цветок. По его указке девушка свернула на не менее оживлённую улицу — и тут же в неё врезался ярко-жёлтый монстрёнок-ящер. И он, и Фриск повалились на снег. Монстрёнок зашипел: — Эй! Какой ушлёпок наступил мне на хвост?! Он извернулся вскочить на ноги, легко и проворно; и цветок с сомнением уставился на его тощее тельце. У ребёнка нет обеих рук. — Смотри, куда прёшь, чудила! — рявкнул монстрёнок на девушку. — А то так и без башки остаться не долго! — Ты как со старшими себя ведёшь, недомерок?! — разозлился цветок, но ребёнок уже убежал куда-то вверх по Главной улице. — Ты посмотри на это! Сам паршивый калека, а сколько гонору! Фриск поднялась и снова заскользила по дороге, избегая размашистой походки крупных монстров и стараясь держаться ближе к домам. — Здесь! — воскликнул цветок почти радостно, когда они оказались напротив кирпичного здания, окрашенного в приятно-пурпурный цвет. Из эркерного окна с матовыми стёклами струится рыжеватое свечение. Массивная деревянная дверь явно рассчитана на крупногабаритных посетителей. Над окном и дверью сверкает магией лаконичная вывеска: «У Гриллби». — Быстро! К тому пьянчуге! — приказал цветок, стоило какому-то монстру с кислой миной показаться на пороге. Фриск передёрнуло, но она приблизилась к шатающемуся существу, напоминающему нечто среднее между жабой и хищной глубоководной рыбой. Тот что-то раздражённо бормотал. — Эй, ты! — окликнул его цветок. — Перерыв у стражи скоро начнётся? — Что? — прищурился монстр, злобно клацнув зубами. — Он давно закончился! Монстр зашагал по дороге, заметно хромая. — Отлично! — возвестил цветок и обернулся к девушке. — Заходим! — Фриск замялась, и он терпеливо пояснил: — Хугин единственный, кто тебя видел; тот пустоголовый скелет не в счёт. Догго мог бы узнать тебя по душе, но он редко сюда заглядывает, да и народу здесь всегда хоть отбавляй — это всё равно, что пытаться расслышать слабый сигнал сквозь массу помех. Нам реально надо зайти туда. Если тебя это успокоит, то там должно быть тепло. Девушка немного посомневалась, а затем подошла и толкнула тяжёлую дверь. Мягко звякнул колокольчик. Несколько любопытных взглядов метнулись к ней, блеснув в приглушенном свете оранжевых ламп. Подначиваемая цветком, Фриск поплелась к барной стойке, находившейся у противоположной стены. Слева располагается несколько больших круглых столов, за которыми группы разношёрстных монстров пьют и играют в карты. Вдоль стены справа находятся лишь два прямоугольных стола, обставленные чёрными диванчиками. За одним из таких храпит помятая крольчиха. Фриск подкралась к стойке. Бармен, — монстр-элементаль, целиком состоящий из фиолетового пламени, — отодвинулся от большеглазой рыбы, которая настойчиво и неразборчиво о чём-то ему булькала. Фриск неловко вцепилась в край стойки. Монстр молча прожигает её взглядом светло-лиловых огоньков. — Замечательная идея! — ухмыльнулся цветок, глядя в сторону диванчиков, и тут же обратился к девушке: — Постарайся не влипнуть в неприятности до вечера. Вернёмся сюда, когда начнут закрывать магазины. — Заче… — Фриск попыталась что-то переспросить, но сразу зажала рот ладонью, чтобы сдержать кашель. Цветок устало вздохнул и скосил глаза: бармен быстро печатал в телефоне. Цветок напрягся. Он уже открыл рот, но тут девушка схватила монстра за рукав белой рубашки. Тот перевёл взгляд с телефона на неё. Фриск показала на стоящий рядом со скучающей рыбой стакан, похлопала себя по горлу и потрясла ладошками, сложив их вместе в просящем жесте. Телефон издал короткий звук, и монстр снова глянул в него. Звук повторился. Бармен выключил его и убрал за стойку; вежливо кивнул и вышел, скрывшись за дверью для персонала. — Уходим отсюда, — шепнул цветок. — Он нас сдал! Фриск задумчиво склонила голову набок, и он раздражённо рыкнул. Бармен вернулся почти сразу с большой дымящейся кружкой в руке. Он поставил её перед девушкой. — Всё, что могу предложить, — тихо протрещало пламя. Фриск аккуратно взяла кружку. — Не смей! — шикнул цветок, но она всё же отхлебнула. — Дура! Её лицо расплылось в блаженной улыбке. Она хрипло и искренне поблагодарила: — С-спасибо. Бармен кивнул снова, немного прищурившись, и опять придвинулся к рыбе — та сразу же издала оживлённый «бульк». Цветок обиженно скрестил листья, отвернувшись. Фриск сделала ещё несколько глотков и протянула ему кружку. — Тьфу! — цветок отпрянул. — Травись сама! — С-санс сказал… в городе безопасно, — припомнила девушка. — Он такого не!.. — начал спорить цветок, но тут же опомнился: — И вообще, какая разница, что он наплёл?! Не доверяю я… — вдруг он осёкся, — этому скелету. Он напряжённо посмотрел на бармена — тот не сводит с них любопытствующих глаз. И даже не скрывает этого. — Пойдём отсюда, — попросил цветок почти жалобно. — Верь. — Что? — он даже поднял на девушку взгляд. — Верь, — повторила Фриск и добавила: — Верила, когда вёл. Она снова протянула кружку с горячим напитком. Цветок сконфуженно осмотрелся, вздохнул и сделал глоток. Сморщился. — Это вода с сахаром, — пожаловался он; Фриск, улыбаясь, кивнула. — Чему ты радуешься? Это просто вода с дешёвым сахаром и огрызком лимона! — Тепло, — заметила девушка. — А? Н-ну да, наверное, — нехотя согласился цветок.

***

Санс проснулся от короткой вибрации. Он достал телефон из кармана и попытался сфокусировать взгляд на экране: «Санс, где твоя куртка?» Скелет нахмурился и несколько раз моргнул. Сообщение от этого не стало понятнее. А от кого оно?.. — От Гриллби? Санс даже сел, потирая глазницы. Когда бы Гриллби успел увидеть его без куртки? Да и какая ему разница, в чём скелет ходит? «На поверхности» — полетело в ответ без раздумий. Санс упал обратно на матрац, раскинув руки. К чему бы этот странный вопрос? Его куртка… По костям пробежал холодок и свернулся под рёбрами. Она в городе. Душу неприятно кольнуло. Санс снова сел и вгляделся в сообщение от своего давнего хорошего знакомого. Можно сказать, почти друга. Санс, где твоя куртка? Рука невольно тянется к воротнику старого свитера. Куртка у человека. У девушки, чьё тело усеяно золотыми цветами. Санс вздрогнул, очнувшись, и быстро набрал другой ответ, который сейчас поймёт только Гриллби: «У неё». Покалывание в душе не прекратилось. Санс вернул телефон в карман шорт и поднялся. Человек в городе. Как много монстров знают, как выглядят люди? Как много монстров… готовы охотиться за седьмой душой? Санс спустился на первый этаж; обычно слабые после сна ноги подчиняются удивительно чётко. Он прошёл на кухню. Налил из-под крана воды и залпом осушил весь стакан. Стоит проведать Гриллби. А заодно и за девчонкой присмотреть. Полутёмный проулок. Санс был здесь утром, но не решился свернуть. Теперь ему действительно нужно к Гриллби. Впереди пусто и тихо, в зашторенных окнах не горит свет. Балконы и лестницы выглядят тревожно-знакомо. Ещё бы, он часто ходил в бар этой дорогой… Только дело не в этом. Явно не в этом. Бон-бон! Рука судорожно сжалась, словно пытаясь что-то удержать. Несколько рёбер и плечо заныли. Снова. Санс поёжился. Невозможность скрыться за капюшоном нервирует лишь сильней. Игра окончена. В сознание врезался треск, с каким ломаются кости и рвётся плоть, и Санс замер, зажмурившись, глупо вцепившись холодными пальцами в череп. Это не спрячет. Душа дрожит, разливая по телу фантомную боль. Их было четверо… Неожиданно кто-то выругался — знакомый писклявый голос. Санс вскинулся: в нескольких метрах перед ним стоит человеческая девушка. Она сняла капюшон и приветливо улыбнулась. Боль обратилась в жар. — Хэй! Чё как? — Санс выдавил улыбку и заставил себя приблизиться. — Быстро же ты в город добралась. Отличная работа, Сахарок. Вот только… расслабляться пока рано. Тебе повезло, что главы гвардии сейчас нет — он буквально утром отбыл в Столицу… — Он? — влез в разговор цветок. Точно. Человек носит в своей сумке очень большой золотой цветок со смутно-знакомым лицом. Кажется, он был ещё с каким-то человеком ранее. А, может, и с двумя. — Так, что ты здесь делаешь? — перевёл тему Санс, и цветок со злостью зашипел: «Не игнорируй меня!». — Тебе бы лучше держаться оживлённых улиц. В таких переулках бывает опасно… для сладеньких девочек. Скелет ухмыльнулся, открыто разглядывая девичье тело со светлой макушки до запыленных кед. Худенькая и хрупкая. Любопытно, как прощупываются косточки. Сколько силы нужно приложить, чтобы сломать их? Воздух медленно разбавляет давящий сладкий запах. Цветок грубо ругается. Резкое движение заставляет вздрогнуть и посмотреть девушке в лицо. Она протягивает руку, а второй указывает скелету за спину. — Мне идти с тобой? — переспросил Санс и фыркнул, когда она кивнула. — Вот ещё! Мне своих забот хватает с избытком, — он обошёл человека и махнул на прощание: — Увидимся, Сахарок! — Чтоб тебя собаки зарыли! — прилетел вслед писклявый крик цветка.

***

Фриск стоит перед унылым и облезшим зданием. После того, как цветок предложил убить время, побродив по городу, она попросила показать ей библиотеку. Правда, вывеска на здании, куда они пришли, гласит: «библибека». Фриск нахмурилась, приставив указательный палец к губам. Цветок хмыкнул. — Всё верно, здесь написано: «библибека», — кивнул он. — Раньше она находилась в том здании, где сейчас бар, в котором мы были. Хозяин лет семь назад выкупил его, и библиотеку спихнули в первый подвернувшийся склад. А на счёт вывески… — цветок повернулся вправо, — там дальше есть школа, и местная шпана постоянно портила вывески. В конце концов, совет города перестал выдавать деньги на новые, и самую последнюю тот ёж сделал, ну, совсем на «отвали». Но, как ни странно, вот эта последняя вывеска держится на удивление долго. Противно зазвенели дверные колокольчики, Фриск юркнула внутрь. Достаточно просторное и, вместе с тем, тёмное помещение, громоздко заставленное книжными шкафами. За рассохшейся стойкой дремлет старая ящерица. Поверх тонкой куртки она накинула шаль; здесь прохладно. Фриск тихонько прошла немного вглубь, половицы заскрипели, но старуха только всхрапнула. Цветок скучающе скользил взглядом по книгам, когда девушка вдруг встала и дёрнула его за лист. — Какого!.. — возмутился он, но Фриск указала на фигуру в тёмном углу, и цветок поперхнулся. За самым дальним из низких круглых столиков ютится, согнувшись, огромный филин с рябыми перьями. Хугин. Фриск медленно попятилась и спряталась за шкаф. В тишине раздаётся шелест страниц. Человек и цветок осторожно выглянули. В крыльях Хугин держит толстую книгу с истрёпанным переплётом. Глаза его поблёскивают в темноте, увлечённо скользя по строчкам. — Что за бред?.. — пробормотал цветок на грани слышимости, нахмурившись. Фриск вернулась к стойке и мягко постучала по ней. Старуха повернула голову набок, однако не проснулась. Цветок попытался что-то спросить, но девушка перегнулась через стойку и достала стопку из семи разных книг. Провела по верхней рукой. И открыла. Запахло чернилами. К форзацу приклеен пожелтевший формуляр. Последняя запись сделана недавно. — Му-нин? — прочитал цветок, всё ещё хмурясь от непонимания. Фриск проверила остальные книги: во всех формулярах последним значилось имя Мунина. Захлопнув седьмую книгу, девушка звонко чихнула. Старуха подпрыгнула. — Кто? Что? — засуетилась она, часто заморгав водянистыми глазками. — Ищем Мунина! — нашёлся цветок, хлопнув листком по стойке и тоже чихнув — только тихо. — А? Филина? — проскрипела старуха. Цветок и человек переглянулись. Она лениво вытащила узловатую руку из-под шали и махнула в сторону низких столов. — Он там, — зевнула она и свесила голову, мгновенно засопев. — Не надо! — серьёзно шепнул цветок, но Фриск вернулась обратно к столам и, поколебавшись, подошла к филину. — Хум? — он оторвал взгляд от книги, уставившись на девушку. Она с равнодушным лицом помахала ему ладошкой. — Т-ты! — подскочил филин, глухо стукнувшись макушкой о потолок. — Ум… — Он поморщился и пригнулся, прикрыв голову крылом. Цветок мрачно следит за его движениями. — Из-за тебя мне сделали выговор! — филин зло шипел, но явно сдерживался, чтобы говорить тише. — Меня выставили… посмешищем… перед всем отрядом… — Ну, напал бы на нас сейчас, — странно-безразлично отозвался цветок. — Притащил бы к ним… — Ты что? — изумился филин. — А если мы что-нибудь сломаем? Или случайно пораним мадам Бекки Маль? Думай, что говоришь! — Ага? А когда ты сражался с человеком в том переулке, тебя это как-то не заботило! — сплюнул цветок. — Ты своим взмахом целую улицу в щепки разнёс! Ни одного целого окна не осталось! Филин резко изменился в лице, растерявшись. — П-просто у меня было ужасное настроение!.. — выпалил он. — А человек был очень силён и опасен, его нужно было срочно схватить! Цветок раздражённо цыкнул и собрался уже возразить, но его перебила Фриск: — И часто у Хугина бывает… «ужасное настроение»? — поинтересовалась она спокойно. Филин заметно смутился. Он отвёл взгляд и неловко выдавил: — И-иногда. — А у тебя? — тут же добавила девушка; филин испуганно дёрнулся. — Ч-что ты хочешь этим с-сказать?.. — он встрепенулся, часто задышав. — Я же… я… Фриск смотрит прямо и спокойно, слегка склонив голову. Уверенно. Цветок перевёл растерянный взгляд с филина на неё и обратно. — На самом деле, — тихо заговорил филин, — я понятия не имею, какое у «Хугина» настроение. В смысле, разнести целую улицу?.. Надеюсь, никто из жителей не пострадал… Боже, какой ужас!.. Мунин присел на низкую скамейку, уткнувшись лицом в свои крылья. — Так ты… псих что ли? — уточнил цветок и вдруг хихикнул. — Типа, мистер Джекил-Хайд? Он рефлекторно пригнулся, отстранившись от Фриск — но девушка только выдвинула из-под стола обитый тканью ящик и присела. — Рассказывали, — заметила она бесцветно. — Так вы двое… не знакомы? Цветок хмыкнул. Мунин прикрыл книгу и отложил её на стол. — Я знаю, что Хугин — великий и грозный страж, — начал он неуверенно. — Я не помню, когда это началось, просто… я собирался лечь спать, а потом ранним утром вдруг оказался чёрт знает, где. Ещё хуже стало, когда знакомые, а потом и сослуживцы начали меня хвалить, говоря, какой я способный и жестокий. Они звали меня Хугин, — Мунин тяжело вздохнул. — Мне потребовалось время, чтобы сообразить, что к чему. Я начал вести дневник, установил камеру у себя дома… Этот паршивец никогда не прибирает за собой. Он задумчиво почесал макушку крылом и немного прищурился. Цветок бросил взгляд на книгу на столе и хрюкнул в листья. Фриск не двинулась. — Я не жалуюсь, в конце концов, он добился немалых успехов. Я научился подстраиваться под эти изменения, — Мунин повертел головой, прислушиваясь. — Он исправно дежурил в ночную смену, мне оставалось около трёх часов — до и после этого. Мне хватало. Но сейчас, из-за того, что нам приходится подменять тех собак, наш режим сильно сбился. Я много раз просил Хугина оставлять мне записки, но он игнорирует меня… — А я-то всё гадал, в чём прикол! — не выдержал цветок, рассмеявшись. — От Хугина мороз по стеблю, а ты даже ребёнка поймать не можешь! Позор какой! Ещё и сказки для мелюзги читаешь! Вот умора! А я почти испугался! Что за ничтожество! Ой, не могу!.. — Хватит, — осадила Фриск. — Оба несчастливы. Это печально. Мунин с отвращением отвернулся; цветок смахнул с глаз проступившие слёзы. — Печально? Серьёзно? — съязвил он. — А старушка из Подлесья, это разве не печально? — Ч-что? Старушка? — Мунин напрягся. — А ты не знал? Та пепельнопёрая сова стуками ждёт тебя на крыльце! Или ты скажешь, что не знаешь её? Му-уня, ха-ха-ха!.. — Я… — Мунин перевёл шокированный взгляд на Фриск, и она кивнула. — Я думал, бабуля давно умерла… — Ага, и свой прах развеяла. Слушай, я понимаю, что старики — это та ещё морока, но… — Не говори так о ней! Она вырастила меня! — Эм… окей? Цветок заметно растерялся. Мунин глубоко выдохнул и отвёл взгляд. — Ещё жива, хах?.. — Навестишь? — поинтересовалась Фриск, чуть склонившись вбок. — Нет. Не думаю, — печально ответил он. — Почему? — удивился цветок. — Ещё спрашиваешь. Сам подумай! Чтобы стражник спускался в Подлесье… Нонсенс! — А. Из-за статуса, — цветок моментально заскучал. — Разумеется! Репутация — это самое главное для воина! И вообще, мне давно пора идти!.. Мунин поднялся, низко пригнувшись, и медленным приставным шагом направился вдоль шкафов, стараясь не задевать их. Перед поворотом к стойке он остановился. — Вы же… никому не расскажете про… нас? Я… — Мунин с трудом выдавливал слова, — могу заплатить… — Не видели, — заверила Фриск, — и ты тоже, — она указала на себя. — …Понял, — мрачно кивнул Мунин и скрылся из вида, скрипя половицами. Дверь хлопнула под противное звяканье колокольчиков. Цветок с прищуром следил за девушкой, не моргая и почти не дыша. Она посидела немного, — а затем взяла в руки книгу в тёмно-синем переплёте, которую Мунин оставил на столе, — и цветок разочарованно выдохнул. — Это «Солдат и селянка», — заметил он тихо. — Ты же не собираешься это читать? — Знаешь? — Фриск вопросительно приподняла книгу. — Мне… Я… слышал, — цветок задумался, потерев один листик другим. — История — сплошная наивность, как вы, люди, любите. Хотя, раньше… в лучшие времена она была довольно популярна. Дороти вообще считали чуть ли не лучшей детской писательницей. Но, как по мне, она слишком любила размазывать сопли. Он помахал листком, как бы переворачивая что-то, и Фриск послушно открыла книгу. Цветок указал на затёртую иллюстрацию: два монстра — девушка-элементаль с бирюзовым пламенем и статный серебристый волк — сидят вместе под деревом, близко друг к другу. Она, в простом поношенном платье, неловко улыбается и мнёт в руках чахлый букет цветов. Он, в неполном кожаном доспехе, внимательно за ней следит. На груди волка висит большой алый медальон в форме сердца. Цветок передёрнуло. — Солдат влюбился в простую девушку, — заговорил он быстро. — Но она жила во вражеской стране. Они тайком встречались, потом она родила ребёнка… — цветок быстро листал страницы и, наконец, ткнул в очередную картинку. — Тут началась война. Солдат явился к возлюбленной и своему сыну, чтобы попрощаться… Девушка-элементаль с потускневшим, почти серым пламенем прижимает к груди волчонка с пылающей бирюзой шерстью. Монстр-волк, опустив голову и прижав уши, протягивает сыну свой медальон в форме сердца. — …А затем разорвал с ними все связи. Девушка страдала от разных лишений, одна заботилась о сыне и пыталась найти безопасное место… Пока её бывший любовник со своим отрядом наступал им на пятки с мечом наголо. Он поддерживал гонение её народа до самого конца. В конце концов, его страна победила и отправила проигравших в изгнание, выдворив их с плодородных земель… Эй! Ты что?.. Фриск резко встала, захлопнув книгу, вызвав возмущения цветка, но не обратив на них внимания. — Дороти? Кто? — спросила она напряжённо. — А? Откуда я знаю? Она писательница! Детская писательница, которая умерла даже раньше, чем я!.. — выпалил цветок и осёкся, добавив: — Э-э… Появился! Да. Фриск проигнорировала это, нервно постукивая книгой по столику. Цветок преувеличенно тяжело вздохнул. — Если тебя это так беспокоит, просто найди её биографию. Она же была популярна. Должны ж были о ней хоть что-то написать! Девушка опять вернулась к похрапывающей мадам Бекки Маль. Громко ударила книгой по стойке, и старуха снова подскочила, засуетившись. — Где здесь биографии? Нам нужна Дороти! — требовательно заявил цветок. Старуха издала в ответ протяжный испуганный писк, подобравшись в кресле. Её шаль сползла на пол. Она подняла руку с распухшими суставами и принялась лихорадочно тыкать во все шкафы без разбора, словно пытаясь вспомнить, что в них вообще находится. Цветок нервно съёжился, исподлобья глянув на человека. От резкого движения Фриск он почти нырнул в сумку и… — недоверчиво уставился на неё, когда девушка бесцеремонно прошла за стойку, отпихнула кресло с перепуганной старушкой и включила компьютер. Старая машина возмущённо хрипела, пока Фриск искала в списках нужное имя. Похоже, биография Дороти должна пылиться в архиве. — Архив, — обратилась Фриск к старухе, требовательно протянув руку. Та, как загипнотизированная, потянулась к одной из нескольких связок ключей на стене рядом, однако девушка схватила их раньше и сразу направилась вглубь комнаты. Дверь в архив, — неприметная и облезшая, — сухо скрипит, покачиваясь от сквозняка. Фриск резкими нервозными движениями пересматривает книги и отбрасывает ненужные на маленький стол или просто на пол. Цветок, сбежавший из сумки на стену шкафа, с сомнением следит за ней. — Да что с тобой? — выдохнул он, наконец. — Это всего лишь тупая сказка… — Фриск вдруг замерла, и цветок умолк. — Прадед… — заговорила она, — начал писать… в шестнадцать. Умер до сорока, — она подняла взгляд, распахнув алые глаза, и цветок дёрнулся, сжавшись. — Последние его черновики. Видела. Эта история… была. — И только? — цветок попытался усмехнуться. — Это просто о-о-очень старая сказка! Наверняка до войны она была чертовски известна! Это же просто банальщина в стиле «Ромео и Джульетты»! Он нервно хихикнул. Фриск медленно качнула головой, прикрыв глаза; и он немного расслабился. — Красавица в бирюзовом пламени, — заговорила она с непривычной жёсткостью. — Незабудки в руках. Медальон в форме сердца. Красный, — она вновь сверкнула кровавым взглядом: — Банальный сюжет… но. Детали. Такой сказки нет на Поверхности. Аккуратное лицо цветка постепенно исказило понимание. — Хочешь сказать… твой прадед… — Мог узнать, — Фриск прищурилась, — лишь от вас.