Секретный сад Фридриха Эботта (Flowerfell)

Она ощупью потянулась за кофе. Рука, сплошь покрытая расцарапанными болячками, неловко зацепила пластиковый стаканчик и уронила его. Тот упал на плиточный пол с характерным сухим щелчком. Пустой. Альфис проверила ещё пару стаканчиков в зоне досягаемости. Кофе в них не оказалось. Она с раздражением уставилась в огромный монитор, щурясь и часто моргая. Это двадцать шестая камера. Всё спокойно. Ей осталось проверить ещё сто семьдесят две. А затем — придётся начать всё сначала. И так по кругу. Недавно в Лабораторию явилась белая птица — одна из слуг короля — и передала приказ усилить наблюдение и доложить о результатах лично ей. Альфис выдернула у неё несколько перьев, просто чтоб не влетала без стука. Та раскричалась и сбежала, ничего толком не объяснив. Где-то раздавались шаги. Лёгкие, шуршащие и чвакающие. Альфис потёрла глаза, стараясь не сдвинуть контактные линзы. Пятьдесят пятая камера. Ничего снова. Альфис застонала и стукнулась лбом о сложенные на столе руки. Прошёл семьдесят один час с тех пор, как ей удалось подремать во время плановой диагностики оборудования. Альфис тяжело поднялась со стула; под лапой громко хрустнул стаканчик. Она поморщилась, но поковыляла к кофе-машине, нетвёрдо держась на затёкших ногах. — Отвратительное зрелище, доктор. Приятный голос — не понятно, мужской или женский — немного двоился, разносясь эхом в полупустом помещении. Альфис зло ударила кулаком по машине и включила рядом стоящий чайник. — Чего тебе? — прошипела она, даже не обернувшись, доставая пакетик с растворимым кофе. Фигура робота около двух метров ростом вышла из тени, сверкая начищенным корпусом. В этой форме Меттатон напоминал женоподобного человеческого мужчину с нелепо-модной причёской; за тем исключением, что у него не две, а четыре руки, и столько же глаз. Он прошёл через комнату, громко цокая каблуками. — Я собираюсь кое-что сделать. После этого я сразу же уйду. Ухоженные, свежевыкрашенные детали переливались серебристым, красным и чёрным цветами, и лишь четыре раскосых глаза продолжали гореть фиолетовым, словно аметисты. Одной из своих изящных рук Меттатон открыл дверь в подсобку, наклонился и проскользнул внутрь. — Какого чёрта тебе надо в моей комнате?! — вспыхнула Альфис, швырнув пакетик на стол, и побежала за ним, насколько позволяли подгибающиеся ноги. Она влетела в подсобную комнату и в темноте наткнулась на стопку дисков, опрокинув её. Альфис выругалась, пошатнувшись, и в этот момент Меттатон выскочил из комнаты и захлопнул дверь. Альфис вскрикнула и попыталась открыть её, но без результата. — Какого чёрта ты вытворяешь?! Сука! Я тебя на винтики разберу!.. Она билась в дверь плечом и колотила её руками, без остановки поливая робота бранью. Меттатон молчал. Он стоял неподвижно, упираясь всеми руками в дверь и глядя в плиточный пол. Удары и крики Альфис становились всё слабее и тише, и озлобленней. Наконец, что-то глухо упало на пол, и всё стихло. Меттатон выждал ещё около минуты и медленно открыл дверь. Альфис лежала на полу, мелко дрожа; на лбу её проступила испарина. Меттатон вошёл в комнату, поднял Альфис двумя руками. Задвинутый в угол диван утопал в мусоре — по большей части это были пластиковые чашки из-под быстро завариваемой лапши. В одной даже осталось немного. Меттатон нахмурился и резко смахнул всё свободной рукой. Он уложил Альфис на диван и тщательно, до скрипа, вытер себя платком. Неожиданно за спиной что-то громко чвакнуло. Меттатон дёрнулся и обернулся. — Бедный… бедный… В комнату заглядывало нечто — бесформенная серая масса с тихим звуком стекала на плиточный пол и втягивалась обратно в тело, циркулируя и шевелясь. — Как вы выбрались? — удивился Меттатон и шагнул навстречу. — Вам нужно вернуться в камеру. — Бедный… Существо жалостливо булькало, вжимаясь в дверной косяк. — Давайте, вам нужно идти обратно… — Бедный ребёнок… — Что? Меттатон замер с мягко протянутыми к существу руками, и оно повторило: — Бедный ребёнок… Бедный… бедный… Существо с шорохом наклонилось, будто сделавшись меньше. Меттатон изумлённо моргнул, но тут же взгляд его потемнел. Он повернулся к свернувшейся на диване Альфис, глядя со смесью брезгливости и горечи. — Да, бедный ребёнок, — мрачно согласился он и снова протянул руку к существу. Оно послушно отлипло от двери и поплыло по комнате, не оставляя следов. Меттатон неспешно вёл его вперёд, почти касаясь серой субстанции кончиками пальцев. Вдруг его внимание привлёк огромный монитор: на фоне программы слежения быстро появлялись мигающие красным окна. Меттатон приблизился и обвёл экран взглядом всех четырёх глаз. И ухмыльнулся: — А мы дерзкие, да? Он снял фалангу с указательного пальца, обнажив разъём, и подключился к компьютеру. Экран моргнул, и разного размера окна замелькали на нём с потрясающей скоростью. Наконец, в центре осталось одно единственное окно с сообщением: «соединение прервано». — Так себе атака, — пробормотал Меттатон почти с досадой, проверяя безопасность и затыкая дыры, через которые предположительно проник хакер. — Интересно, зачем… Всплыло уведомление от системы слежения. Меттатон проверил его и задумчиво прищурился. Вторая и третья камеры подсвечены красным, а спектральный анализатор в этих районах никак не может определиться со значениями фона: тот скачет от показателей приемлемых к аномально высоким. Внезапно красным подсветилась и четвёртая камера. Меттатон подключился к ней. Открылась трансляция съёмки в реальном времени: старый стражник-пёс рванул со своего поста, догоняя что-то, и сразу исчез из поля зрения. Меттатон нахмурился и полистал свежие записи с других камер. За спиной что-то легко рассыпалось. Аметистовые глаза расширились, и Меттатон застыл, уставившись на фрагмент видеозаписи. Человек. Мимо камеры, как ни в чём не бывало, прошёл человек. Он воспроизвёл фрагмент снова, но человек никуда не исчез. На других записях тоже. Вот он бежит, вот он прислонился к дереву и подтянул шнурок, вот разговаривает со смотрителем-скелетом. Меттатон попытался просмотреть данные спектрального анализа. Дело в том, что энергия магии и решимости, проходя через зачарованную призму, оставляет отпечаток, который можно легко увидеть и даже записать; таким образом, ты получаешь информацию о душе, характеристиках и Уровне противника. Настройки долго не желали подчиняться, выдавая ошибку. И вот изображение открытой записи обратилось полностью чёрным, со слабыми светлыми штрихами, что очерчивали силуэты. — Что за?.. Душа человека пульсировала, полыхая чистым кроваво-красным сиянием. С каждым всполохом картинка подёргивалась, искажаясь помехами. Красная энергия змеилась чётким шлейфом, как если бы у человека был десятый… или четырнадцатый Уровень Резни. Анализатор не в состоянии считать характеристики, однако Уровень Резни у человека первый. А ещё у него под боком нечто, что сейчас выглядит бледно-красным бесформенным сгустком. Рядом что-то со стуком упало, и Меттатон оглянулся. Подвижная серая масса склонилась над захламлённым столом. Всё обрамляли рассыпанные чипсы, здесь же валялся степлер. — Оу, ну что же вы? — спросил рассеянно Меттатон и повернулся обратно. Он заблокировал вход в систему и отсоединился. — Идёмте. Вам надо вернуться в камеру. Он мягко вывел существо из комнаты через тяжёлую бронированную дверь. Когда Меттатон вернулся, прошёл почти час. Снова подключившись к системе слежения, недолго поколебавшись, он перезаписал фрагменты, где засветился человек, уже дошедший до шестой камеры и сбежавший от Хугина. Так же, Меттатон не стал заметать следы своего вмешательства. — Что ж, — он вернул фалангу пальца на место и потряс рукой. — Если ты этого не заметишь, — он глянул на полуприкрытую дверь подсобки и вдруг нахмурился. — Тебе и вправду пора умереть.