Секретный сад Фридриха Эботта (Flowerfell)

Сказка четвёртая. Солдат и селянка

Девочка вбежала в комнату, шлёпая по полу босыми ногами и тихонько смеясь. Солнце уже давно село, всё замерло и затихло. Деревня, наконец, уснула, и тьма поглотила улицы, прогнав людей. В такую тёмную безлунную ночь удобнее всего нарушать правила. — Жаль, такая ночь пропадает! — вздохнула девочка. В коридоре скрипнули половицы. Она влезла под одеяло и повернулась к двери. Всё залило неверным рыжеватым светом, когда в комнату вошёл мужчина со старой закопчённой лампой в руке. Он улыбнулся девочке, выглядывающей из-под одеяла, словно мышь из норки. Однако взгляд его тут же посерьёзнел, заставив её высунуться до плеч. — Что такое, пап? Мужчина огляделся, и внимание его привлёк невзрачный букет. Пучок маленьких жёлтых цветов в гранёном стакане стоял на подоконнике, испуская сладкий медовый запах. — Что это? — спросил мужчина, указывая на цветы. — Просто лютики, — ответила девочка неуверенно и добавила с осторожной улыбкой: — Правда, красивые? — Они ядовитые, — припечатал мужчина, тяжёлой поступью подходя к окну. — Пап, погоди! Что ты хочешь сделать? — Им не место в доме. — Нет! Постой! Не надо! — Девочка отбросила одеяло и отползла к изножью кровати, хватая отца за руку. — Это всего лишь крохотный букет! Не надо! Мне ничего не будет! — Будь моя воля, выжег бы эти лютиковые поля к чёртовой матери! — рявкнул он, и девочка отшатнулась, отпуская его. — Так чего не выжгешь? — всхлипнула она. — К тебе-то прислушаются. — Мой отец, твой дед, запретил. Да и ты к этим дьявольским цветам тянешься, будто от них польза какая есть, — мужчина взял стакан с цветами и открыл окно. — Я даже молчу о том, что ты таскаешься по этим полям, при том, что тебе вообще не следует выходить на улицу. Но в доме я этой дряни не потреплю, — он в ожидании посмотрел на девочку. — Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе семейную сказку перед тем, как уеду, или мне уйти? Она опустила голову и выдавила: — Я хочу послушать. — Хорошо. Мужчина вытряхнул цветы из стакана на улицу и закрыл окно. Девочка вновь закуталась в одеяло, но больше она не смеялась. Мужчина присел на табурет рядом с кроватью. — Эту историю рассказывал мне твой дед, он называл её притчей. Притчей о правилах, которые дóлжно соблюдать во что бы то ни стало. — Ты говорил, что она очень интересная, — девочка обиженно надулась. — Как сказка о правилах может быть интересной? Мужчина усмехнулся. — На самом деле, я спросил у него то же самое. Это не простые правила. Речь о Великом запрете, который нарушили двое возлюбленных, и о долге воина, который солдаты Короля Войны ставили выше сердца. Речь о долге, который велел солдату направить меч на любимую женщину и своего новорожденного сына. А началась эта история… с проклятых лютиков.

Глава 28. Долг солдата

Сегодня… со мной заговорил цветок. Большой, жёлтый — совсем настоящий. Его писклявый голос ножом врезался в уши. Похоже, это дешёвое пойло… Оказалось на редкость паршивым. — И что же ты делаешь? Может, ты не в курсе, но есть куда более быстрые и дешёвые способы умереть. — Я… не собираюсь умирать… У меня… дочка… — А, так ты живёшь, чтобы отравлять ей жизнь? Ты так крепко её ненавидишь? — Я… люблю её… — Интересная у тебя любовь. Ты же висишь на ней мёртвым грузом. О, а ты в курсе, что над ней издеваются в школе? Если бы не вмешательство одного очень тупого скелета, она осталась бы без ушей! Правда, этому идиоту череп слегка… — Она… справится. Ханни сильная… как папа… Она сильнее меня. — Тьфу! Как со стенкой!.. Топай уже домой, пьянь! Если будешь спать на снегу, точно сдохнешь…

***

Цветок с трудом разлепил глаза и проморгался. Всё так же темно. Взгляд скользнул по нижнему шкафчику стола, где так удачно пряталась точка сохранения. Дверца закрыта плотно, ничего не видно. Цветок потёр глаза листком, сдержанно зевнул и повернулся в сторону кровати. Девчонка Фриск сидит на полу на коленях, держа в руках пыльную бирюзовую книжку. Нравится же ей копаться в мусоре… — Что там у тебя? — спросил цветок резко, и Фриск вздрогнула. Она повертела книгу перед собой и протянула ему, подсев ближе, уже привычно скрестив ноги. Обложка весьма старая и истрёпанная. На светлом фоне, стилизованным под трещины шрифтом, чернеет пафосное название: «Может ли кость чувствовать холод?». Автор какой-то Спарки Дрейк. Фриск открыла одну из первых страниц… «Памяти Дороти Гейдж посвящается…» — О! — воскликнул цветок. Так это та самая книжонка, ради которой они вчера весь архив перерыли? Он прижал страницы, едва касаясь их кончиком листа, и взглянул на форзац. Старый выцветший формуляр. Разумеется. — Прям книжное совпадение!.. По всем законам жанра, — пробурчал цветок недовольно и снова посмотрел на Фриск. — Ну, и что там? Она захлопнула книгу и покачала головой. — Значит, ничего интересного, — цветок хмыкнул. — Родилась на Поверхности. Одна растила сына. Умерла в нищете, от старости. — Ого, — удивился он, шевельнув лепестками. — Она и вправду была неслабой. Знаешь, в нашем мире умереть от старости — весьма редкая роскошь, — он усмехнулся и нахмурился. — Ты что-то говорила про сына… Фриск кивнула, раскрыла книгу посередине и развернула, чтобы цветку было видно. Фотография. Так Дороти была монстром-скелетом. Здесь она в простеньком тёмном платье и дешёвых бусах. Взгляд довольно твёрдый. Но при чём здесь сын?.. Неожиданно голову прострелила вспышка, цветок задохнулся, как если бы получил удар под дых. На фотографии что-то мелькнуло — маленькая, чёрная, искажённая фигура — она возникла перед глазами всего на мгновение. Цветок отпихнул книгу лозой, судорожно кашляя и пытаясь вдохнуть. Боль постепенно отпускала. Но что это было? Прямо на снимке рядом с Дороти возникло что-то. Ему не показалось! Он видел! Цветок тяжело глотал пыльный воздух. По стеблю словно куском льда провели. — Что за хрень это была? — выдавил он, наконец, подняв взгляд на Фриск. Она с непониманием открыла книгу и заглянула туда. И попыталась опять развернуть к цветку… — Стой! Не надо! — вскрикнул он, вскинув листья. — Просто скажи мне, что там! Фриск напряжённо поджала губы. — Дороти, — ответила она, — и… её сын. — Сын? — изумился цветок. — Но там же только… Нет! Убери это от меня! — Фриск снова начала поворачивать книгу, но он остановил её. — Сын… Как он выглядит? — Скелет, — она пожала плечами. — Только… лицо. Странное. Будто маска. — Странное лицо?.. — Вильям Астер Гейдж. — Что? — Имя. Написано. Астер? Что-то знакомое. Цветок сосредоточенно зажмурился. Астер. Астер, Астер, Астер. Он точно это слышал, но почему?.. Внезапно новая вспышка заставила резко вдохнуть. Перед глазами всё окрасилось ядовито-жёлтым, как лютиковое поле, и цветок выругался. — Убери это с моих глаз! Сейчас же! — прошипел он, спрятав лицо в листьях. Как же больно! Пошло оно всё к чёрту! Даже воспоминания о том дне, когда всё провалилось в бездну, никогда не были настолько болезненными! В голове возник пульсирующий образ золотой звезды. Звезды сохранения. В сероватых костяных ладонях…

…Эта человеческая мерзость.

Нечто легко коснулось лепестка, и цветок отпрянул, очнувшись. Фриск выглядит обеспокоенной. — Неважно, — тяжело выдохнул он. — Забудь. Пошли… это… посмотрим, как там наша пушистая подруга. Да и поесть не помешает. Фриск мрачно уставилась на него, не двигаясь. — Что? Это нервирует. Цветок отвернулся, скользнув взглядом по пыльному полу, обоям, рисункам. Здесь немало страшных перечёркнутых фигур, пара кроликов в доспехах… и нелепый маленький монстр с большими ушами. А рядом — душа монстра. Перевёрнутое сердце, раскрашенное несколькими разными цветами. Цветная душа? Фриск тихо вздохнула и, взяв сумку с цветком, направилась в гостиную. Однако покинуть комнату так просто им не удалось. Дверная ручка повернулась лишь наполовину и застряла. Фриск почти минуту крутила её туда и обратно, пока не раздался долгожданный сухой скрип и скрежет, и дверь распахнулась. Ну и запашок! Первое, что привлекает внимание — искажённое ужасом лицо Клары, сидящей на краю дивана. Кажется, она собиралась подняться — уже привстала, да так и застыла. Цветок непринуждённо помахал ей листком. Она скривилась сильней; дёрнулась и… её стошнило. — Тьфу, — цветок сморщился, прикрыв рот тыльной стороной листа. — Разве так приветствуют своих благодетелей? Хоть бы отвернулась! Фриск, прикрывавшая лицо рукавом своей светлой кофты, поставила сумку на захламлённый столик и ушла в кухню. Клара попыталась встать и упала, вляпавшись в собственную рвоту. Цветок брезгливо съёжился и отвернулся, стараясь не слушать мерзкие звуки, с которыми её продолжало выворачивать, и не задевать стоящие рядом бутылки. Фриск вернулась с полотенцем и стаканом воды. И снова лучше бы цветок остался в комнате. Рисунки бы поизучал — тоже полезное занятие. К счастью, девчонка быстро уволокла женщину в ванную. Вроде бы цветок говорил, что любит пьяниц? Он тяжело вздохнул, и тут же расплатился за это тяжелым кашлем. — Уф… Боже, за что мне всё это? — Цветок поднял взгляд к потолку — как к самому чистому месту здесь; тот давно осыпался и покрылся пятнами. — Стало только хуже, да? И здесь тоже. А ведь он когда-то верил, что Ангел сотрёт этот мир и избавит всех от страданий. Наивно. Уголок цветочного рта слабо дёрнулся. Тот бестолковый скелет тоже верил. Именно он внушил цветку очередную вшивую надежду. Он часами распинался о том, как он расправится с любым Ангелом или человеком и спасёт Подземелье, и его мрачный и равнодушный братец, наконец-то, заметит его и улыбнётся. Цветок никогда не встречал его старшего брата, но всегда считал: чтобы игнорировать такого болтливого монстрёнка он должен быть тем ещё бесчувственным ублюдком. Мальчишка постоянно сникал, когда речь заходила о нём, и даже уверял, что брат не всегда был таким. Мол, он погрубел, когда они переехали в Сноудин. Цветок прикрыл глаза. Один раз он пошутил, что нет ничего удивительного, что настроение его скучного брата здесь упало — ведь дороги такие скользкие, что падает даже температура. Ему это показалось забавным, а вот монстрёнок расплакался. Он часто плакал, но тогда… только тогда он улыбался сквозь слёзы. «Наверное, ты прав», — пробормотал он очень тихо. — «Если только мне хватит сил растопить весь этот лёд для него…» — И почему мне всегда вспоминается то, что я помню… — цветок криво усмехнулся, рассматривая отставший от стены кусок обоев. В голове одни глупости. Он ведь здесь не за этим. Золотисто-жёлтый расцвечивает все его беды. Лютики, звёзды сохранения, клочки бумаги, смерть Чары и… Азриэля — всё это как-то связано, и он всё больше увязает в этих золотых силках. Ещё и эта Дороти как-то примешана! А ведь он был уверен, что не помнит только день их смерти. И тут внезапно — скелет Астер, которого цветок даже на фотографии не может разглядеть! Бред же!.. Фриск вернулась, придерживая Клару под руку, и отвела её в кухню. Раздался оглушительный посудный звон, а затем девчонка пришла снова и забрала цветок. Она поставила сумку с ним на обеденный стол — перепачканный, прожженный и засыпанный пеплом от сигарет — и присела на табурет ровно напротив Клары. Та сидит за столом и напряжённо смотрит на свои руки. Цветок мрачно огляделся. Помойка даже хуже, чем в доме Ториэль. Всё в грязи, в мусоре. В раковине свалена посуда, бутылки и… Это пепельница? Видимо, девчонка только что смела в ту кучу всё, что было на столе. — Я… помню тебя, — заговорила вдруг Клара; голос её заметно дрожит. — Так ты… и вправду существуешь. А я-то думала, что у меня едет крыша. — Ну, одно другому не мешает, — съязвил цветок с ухмылкой, и она дёрнулась. — Ай, слушай, мы не собираемся тебя мучать. Перекантуемся денёк, девчонка отдохнёт, выспится, и пойдёт дальше. Ты ничего не можешь с этим сделать, пойми. Если даже ты попытаешься нас сдать, тебе всё равно никто не поверит. Все же знают, что ты чокнутая пьяница! И потом, если б мы не подобрали тебя ночью, ты превратилась бы в ушастую сосульку! За тобой должок! Она подняла на цветок удивлённый взгляд и вдруг горько усмехнулась. — Интересная просьба о помощи, — Клара взглянула на Фриск, рассматривая её с секунду, и болезненно закрыла лицо рукой. — Боже. Делайте, что хотите. Мне всё равно. — Бинго! — цветок звонко хлопнул листьями, скривился и потёр их друг о друга; перестарался немного. — Ловлю на слове! Ты сама это сказала! Так… — он повернулся к девчонке. — Ищем еду, оружие, броню и информацию! И не смотри на меня так! Это твой последний шанс на передышку, дальше будет только хуже. Чем ближе к Столице, тем больше стражи, и все они будут гораздо опаснее Мунина. Тебе просто повезло найти обходной путь. Не думай, что дальше будет так же легко сбежать от них!.. — Хех, забавно, — раздалось сзади, и цветок обернулся: Клара опять уставилась на свои руки. — Разве ты не человек? — она посмотрела на Фриск. — Разве вы, люди, не идёте всегда напролом через все преграды? Вы ведь чертовски решительны… Почему нет? Она слабо, пусто улыбается, и выглядит это жутковато. С её болезненной худобой и впавшими, безжизненными глазами… — Она милосердие подхватила, неизлечимое, — попытался отшутиться цветок. Пора заканчивать бессмысленный разговор. Им необходимо найти еду и нормальное оружие. И броню, если повезёт. Эта вонючая куртка ужасно нервирует. Хотя, вряд ли здесь найдётся что-либо полезное. Фриск встала с табурета и потянулась. Она удивительно спокойно восприняла ситуацию. Уже привыкла использовать слабость других в своих целях? Или что-то задумала?.. — А ты что делать собралась, а? — Девчонка усмехнулась и помахала руками, склонившись и налегая на них, будто тёрла пол шваброй. — А-а. Ну, удачи. Я в этом не участвую. Что? Опять эта противная жабья улыбка! Бред! Она не заставит цветок возиться в грязи! Ни за что!.. — Что… будет с моей дочкой, когда вы столкнётесь? Клара серьёзно смотрит на девчонку — по крайней мере, они обе перестали улыбаться. Фриск задумчиво склонила голову вбок. — А твоя дочь разве из гвардейцев? — ответил вопросом цветок. — Мне казалось, что женщинам туда пробиться очень тяжко. — Клара отрицательно качнула головой. — Нет? Тогда почему же мы обязательно должны с ней столкнуться? Она рьяный охотник на людей? Или фанатка взглядов Азгора? Она как-то странно отвела взгляд и вдруг выпалила: — Человек разрушил нам жизнь! Мой муж был солдатом, и человек убил его! Нам пришлось переехать сюда из Столицы! Бросив всё, что нам было дорого!.. — Погоди! — перебил её цветок, нахмурившись. — Погоди-погоди-погоди-погоди! Здесь что-то не сходится. Когда цветок видел её дочку в последний раз, ей было лет десять или двенадцать. И они уже были в Сноудине. Человеком, о котором говорит Клара, который проходил Подземелье где-то в эти года, может быть либо Заморышка, либо Каспер. Заморышка никого не убивала, ни разу. А Каспер… Цветок отлично помнит всех, кого тот убил, и что-то не сходится… — А почему вы вообще переехали? Насколько я знаю, монстров, погибших в сражении с людьми, посмертно награждают всякими почестями. Их семьям предоставляется немало льгот. Не говоря уже о всеобщем уважении… Её нос взволнованно подёргивается, Клара всё ещё напряжённо смотрит в сторону. Врёт или что?.. — Т-тогда погибло очень много солдат! Подземелье переживало кризис, и на всех компенсаций не хватало! — Очень много солдат? Это когда? — В сражении под Мие! Человек убил целый отряд! Никто не выжил! Он убил всех! Отряд под Мие?.. Что ты делаешь?! Добей его!.. — Но ведь он сохранил жизнь тому кролику… — проговорил цветок изумлённо, и Клара вскинула на него испуганный взгляд. — Лессер ведь спас его. Почему ты говоришь… что никто не выжил? — Откуда т-ты знаешь? Ах! Фриск внезапно положила руки женщине на плечи, и та подскочила и повернулась к ней. — Наведём порядок, — заявила девчонка. — Везде. Поможет. Клара медленно расслабила спину, выдохнув. Фриск, совершенно довольная, бодро ушагала в ванную. Вот вечно лезет, куда не следует! Совсем как… Лессер. Цветок сердито фыркнул. — Меня вы в это всё равно не втянете! Ни-за-что!

***

Цветок хлюпнул несуществующим носом. Он сидит на диване, закутанный в одеяло, как в кокон. Фриск недавно позакрывала все окна, но в доме до сих пор стоит невозможный холод. Они с Кларой сейчас в кухне: домывают шкафы и разбирают годные продукты, надеясь приготовить что-нибудь поесть. Цветок запоздало заметил, что Фриск ест нечасто и не канючит, как те девчонки. Выглядит так, будто она привыкла голодать. И разгребать горы мусора. Она быстро сгребла всё, что плохо лежало, было слишком грязным или разбитым — Клара даже слова не успела сказать, как её заставили тащить всё это на помойку. Цветку тоже досталась работа, но это оказалось не так уж и плохо. Фриск попросила его покричать и покомандовать, чтобы дело шло веселее. Поэтому следующие два часа он совершенно законно рычал и ругался, что они обе криворукие, бестолковые, и улитки шевелились бы живее и с большим энтузиазмом. Весь запах, конечно, не выветрился, но дышать стало гораздо легче. Цветок поёжился. Фриск тогда довольно удачно влетела в разговор, но теперь мысли постепенно стекаются обратно, гудят и давят изнутри. Каспер действительно сталкивался с отрядом под Мие. Он убил всех монстров, всех кроме одного. Лессер вступился за жалкого хлюпика, и Каспер пощадил его. Этот кролик точно остался жив. Неужели его добили свои? Или она просто врёт, выдумывает так же, как и про «нехватку компенсаций». Вне всяких сомнений — у их переезда другая причина. На столе рядом собрана половина всех магических углей, какие есть в доме. Вместе они светят достаточно ярко. Цветок осторожно высунулся из одеяла. Становится теплее. Фриск вернулась с кухонным полотенцем в руках. — Ну, как успехи? Она развернула полотенце, показывая жестяную банку. Это суп? Да, это суп с буквами. Маленьким детям такой нравится, его и готовить не надо — просто разогреть. Клара тоже вошла в гостиную с банкой, грея об неё ладони, и села на край дивана. Фриск открыла свой суп, задумчиво помычала, посмотрела на цветок и отхлебнула немного. И лишь потом села и протянула ему банку. Что-то вроде: «ешь, не бойся»? Цветок заглянул в банку. На поверхности густого сероватого бульона плавают несколько букв. Та, с синей душой, говорила, что по ним можно предсказывать будущее. Нелепица. «Ш», «е», «д», «у», «а», «г», опять «д»… И что из этого можно собрать? Цветок вздохнул и сделал пару глотков. Такая же гадость, как и годы назад. Он коротко вздохнул и отмахнулся, давая понять, что ему хватит. Фриск вздохнула тоже и взобралась на диван с ногами, скинув тапочки: свои вымокшие насквозь кеды она постирала, поэтому ходила в этих серо-розовых недоразумениях со свалявшимся мехом. — Откуда ты знаешь, что Микки… в смысле, тот монстр остался жив? — Я сопровождал того человека. — Ясно. Солгала всё-таки. Но почему?.. — Если ты знала об этом, то зачем пыталась нас обмануть? Эй? — цветок растолкал одеяло листьями и недовольно уставился на женщину. — Зачем тебе водить нас за нос, я спрашиваю! Так хотелось выставить Каспера безжалостным ублюдком? — Кого? — Забудь!.. Не уходи от темы! — Не надо, — влезла Фриск неожиданно. — Если вам трудно… не надо. Но… — она нахмурилась, глядя на Клару в упор своими жуткими прищуренными глазами, — ваша дочь. Ей это поможет? Клара не выдержала и отвела взгляд. — Она тоже ничего не знает. Об этом известно лишь королю, Андайн и нескольким стражникам. — А, так этот твой Микки начал распинаться о крутости и благородстве человека, и его завалили свои? — выпалил цветок очевидную глупость. — Нет! — тут же возразила Клара. Легко она на провокацию повелась. Цветок развёл листьями как руками, настойчиво ухмыляясь, не оставляя ей и шанса уйти от ответа. Клара разбито выдохнула, но начала говорить: — Микки… никогда не хотел быть стражником. Он обладал хорошими характеристиками, высокой атакой, но не был воином. Всё решили его родители. Он понимал, что не сможет много добиться, и, похоже, начал бояться, что не сможет достаточно обеспечивать семью. В какой-то момент ему в голову взбрела эта безумная мысль — что всем будет лучше, если он умрёт. Он стал закрытым, нервным, постоянно пропадал на работе, брался только за опасные задания, всеми силами лез на рожон при том, что сам был… тот ещё трусишка… Она всхлипнула, крепче сжав банку с супом. Цветок украдкой оглянулся на Фриск: та внимательно слушает, сидя в своей привычной манере, скрестив ноги. Множество лютиков выглядывают тут и там из-под одежды. Их запах медленно пропитывает воздух, утяжеляя его. — Мы с Ханной гостили у бабушки, когда мне сообщили, что Микки тяжело ранен, — продолжила Клара. — Я оставила дочку с родителями и понеслась домой, но… опоздала. Я нашла лишь… покрытую кровью и пеплом одежду и записку о том, что… он нас любит, но не может вынести такого позора. Она снова умолкла, узкие плечи мелко трясутся, будто она вот-вот заплачет. Левый лепесток дёрнулся, уловив слабый звук. Цветок опять оглянулся. Фриск отхлебнула суп и покачала банку, перемешивая буквы. Она выглядит… раздражённой? — Его обвинили в пособничестве. Это прозвучало ожидаемо. Совершенно ожидаемо, но так резко и… несправедливо? — Но почему? Он же был ранен! Он пытался остановить человека!.. — Пытался, — перебила цветок Клара, — но не остановил. Человек убил сильнейшего воина-дракона Айзека и прошёл дальше, а простой солдат остался жив. Нужно было придумать этому объяснение, и они придумали. — Погоди! Того монстра… твоего мужа спас Лессер! Человек был сильно ранен, и Лессер смог его прогнать! Чем не объяснение? — «Тот маленький щенок — не обученный стражник, он всего лишь ребёнок, в котором оказалось больше решимости, чем у твоего мужа» — так мне ответили. Солдат обязан сражаться с человеком насмерть — либо умереть, либо захватить его. Это долг каждого члена Королевской гвардии. И… Микки с этим не справился. Если бы его нашли без сознания где-нибудь в кустах, возможно, все сложилось бы не так ужасно. А так… Его уволили, и это стало для него последней каплей. Цветок нервно хохотнул. — Значит, вот как оно всё сложилось. Из человека сделали непобедимое чудовище, чтобы оправдать слабость своих солдат; из твоего мужа сделали козла отпущения, чтобы не полезли лишние слухи о милосердии; а старина Лессер оказал ему медвежью услугу, когда вступился за беззащитного. И чему я удивляюсь? Наш король давненько выжил из ума, раз допускает… — Не говори так. Наш король мудр и добр. Но он живой монстр, как и мы все, он не способен уследить за всем. Не смей в нём сомневаться. — Эм… окей? Но, так всё-таки, почему вас не заклеймили как семью предателя? — Следующей главой гвардии стала Андайн, и она… вошла в наше положение и согласилась помочь. Она предложила мне сделку. Она сохранила увольнение Микки в тайне, якобы он погиб вместе со всеми, а мы с дочерью больше никогда не попадёмся ей на глаза, уедем так далеко, как только сможем, в самую дальнюю часть Подземелья, и никогда никому ничего не расскажем. Я была очень напугана. Поэтому я просто забрала дочку, наврала родителям… и сбежала. Она ничего не знает. Я так и не смогла ей рассказать. — То есть, она считает, что её отца убил человек, и из-за этого ненавидит людей, — подытожил цветок. Клара слабо кивнула. — …И что король просто забыл о нас. Бросил нас, — добавила она. Цветок опустил взгляд. Кто мог предвидеть, что всё сложится так… трагично? Интересно, знает ли Лессер, к чему привела его глупая отвага? Рядом что-то двинулось, и цветок вздрогнул. Фриск — совершенно спокойная — показала ему свою жестяную банку. На дне осталось несколько букв, сложенных в короткое, безумно раздражающее слово. «Санс». Цветок поморщился и глянул на девушку исподлобья. Она невозмутимо вытрясла оставшиеся буквы себе в рот. Она злиться. Она не выдаёт это ни единым движением, никакой резкости или сердитых гримас. Но её недовольство давит на макушку, как запах лютиков. Нечто похожее было в доме Ториэль, когда что-то вывело её из себя. Вывело настолько, что она чуть не убила старуху. В комнате повисла тяжёлая тишина. Цветок невольно сжался. Лишнее напоминание, насколько необычный человек сидит слева от него. Они так и не выяснили, кто её заманил сюда и зачем, и что она вообще собралась делать. И зачем ей цветок. Ведь Фриск сама позвала его с собой. Для чего? Ей приказали это или?.. Фриск поднялась с дивана, унесла пустую банку в кухню и вернулась за цветком. Она вытащила его из одеяла и забрала с собой в комнату девочки, поставила сумку на кровать и закрыла дверь. Цветок рискнул подать голос: — Выглядишь недовольной. Она вытряхнула тёплые угольки из своих бордовых кед, прощупала их и надела. — Осмотрюсь, — буркнула Фриск, взяв в руки вонючую куртку. — В смысле? — напрягся цветок. — Город. — Чего? Зачем? Тебе так понравилось чувствовать себя без-пяти-секунд-мишенью? Я не против, чтобы ты выспалась и набрала припасов! Но просто тупо шляться по городу и лезть на рожон, ты серьёзно?! Зачем!.. — Устала, — просто сказала Фриск, и в голосе её скользнуло что-то ледяное. Стебель словно обожгло, и цветок умолк, а затем ответил на тон тише: — Делай, что хочешь! Но я остаюсь здесь! Она аккуратно застегнула куртку и полезла в шкафчик стола. Цветок отвернулся. Наверняка ведь пойдёт искать этого поганого скелета. Ничем хорошим такое доверие не закончится. Девчонка, конечно, вряд ли сломается, когда он её предаст, но всё же… Дверь открылась слишком легко, выпуская её. Цветок остался в комнате один. Тусклый свет угольков, оставленных на столе, порождает густые нечёткие тени. Слишком тихо. На стуле сидит протёртый от пыли зайчик, его глаза-пуговицы следят за каждым движением. — На что ты уставился? — прошипел цветок раздражённо и уткнулся взглядом в стену. Пошло оно всё к чёрту.