Angel with broken wings...

— Вот ты где, а я ведь волновался за тебя, Эмили… От неожиданности Хостенс вскрикнула и с разворота заехала своей сумкой прямо по лицу стоящего сзади человека. Рефлекторно отпрыгнув назад, рыжеволосая сорвалась с места, дабы не попасться кому-то из здешних обитателей на глаза и при первой же возможности скрылась за соседним поворотом. Сердце вновь бешено застучало, а руки, впрочем, как и всё тело дрожали от внезапности и очередной волны нахлынувшего страха. За последнее время тело девушки реагирует уже автоматически, поэтому она снова срывается с места и ноги сами уносят её в неизвестное направление. Выяснять, кто это был и откуда знает её имя почему-то совершенно не хотелось, ибо та дрожь всё ещё не прошла, продолжая ходить табуном по коже зеленоглазой. Хостенс завернула в первую попавшуюся комнату и закрыла дверь оперевшись о неё спиной, опасаясь, что этот человек преследует её. Хватит… Хватит уже. Я больше не выдержу этого. Кто-нибудь… я хочу выбраться отсюда, пожалуйста. Продолжая судорожно дышать, Эмили чуть сильней прижалась спиной к единственной опоре и приложила руку к области расположения сердца и сжала её в кулак, надеясь унять разбушевавшееся сердце. Простояв так около нескольких минут рыжеволосая оттолкнулась от двери и наконец огляделась, стараясь понять, куда её занесло в этот раз. Она оказалась в просторной комнате с небольшим количеством мебели, двух слабоосвещаемых ламп на стенах, от которых практически не было никакого толку и вся комната пребывала в полумраке. Ну и самым выделяющимся элементами были две двери, плотно подпертые железными засовами. Подойдя к одной из них, рыжеволосая несильно дёрнула за ручку на себя, но… глухо. Заперто. Разочарованно вздохнула Эмили и посмотрела на ещё одну точно такую же дверь. Вероятность того, что та тоже закрыта была велика, однако девушка очень надеялась, что это не так, ибо… возвращаться туда, то есть обратно к лифту ей очень не хотелось. Осмелев, Хостенс все же решилась и взялась за ручку не спеша повернув её. Раздался щелчок и металл неприятно заскрипел приоткрывая проход. Что? Коридор? Рыжеволосая оказалась в довольно просторном коридоре наполовину освещаемым лампочками, что находились на стенах через каждый метр. Здесь присутствовал странно-смешанный цвет расположенный между голубым и зелёным, отчего определить его было довольно сложно. Весь пол и стены были уложены кафельными плитами, позволяющие отлично расслышать чьё-нибудь приближение, даже если человек находится в самом конце этого «тунеля» и это было довольно полезно для девушки в нынешней ситуации. Закрыв за собой дверь, Эмили устремилась прямо по коридору, надеясь, всё-таки отыскать выход с этого этажа и наконец покинуть это странное место. Каждый шаг раздавался эхом в стенах здания и от этого становилось не по себе. Подозрительно тихо. Не то, чтобы зеленоглазая была принципиальной и была бы рада каждому шороху или битому за спиной стеклу, как это было на этаже ниже, но всё-таки… о наличии здесь кого-то помимо неё, девушка уже убедилась и самое неприятно, что он тоже знает о её присутствии. Надеюсь, я не встречусь с ним… Эмили обхватила себя за плечи, почувствовав несильный холодок, проскользивший по коже и вздохнув направилась дальше. Почему же это место… всё больше напоминает мне больницу? Она остановилась напротив одной из многих и на первый взгляд довольно прочных дверей и задумавшись на какое-то время в правельности своих действий одёрнула её на себя. Больничная палата? Это было обычное темное помещение не имеющее освещения. Здесь присутствовало около шести коек по три у каждой стены и несколько тумбочек, также имелись металлические столики на колёсиках, на которых обычно складывают препораты, шприцы и другие приборы. Хостенс осторожно прошла в одной из кроватей. Постель, пускай и было аккуратно застелена, однако выглядела уже не новой, а довольно старой и об этом говорила пожелтевшая в некоторых местах ткань и порванные подушки через рваные швы проглядывали перья. Сделав шаг в сторону, в попытке как следует рассмотреть лежащие приборы на столе, она наступила на что-то мягкое. Отступив, Эмили взглянула под ноги и присела, взяв в руки валявшуюся плюшевую игрушку. Этой игрушкой оказался медвежонок с наполовину оторванной лапой, распоротым животом, откуда выглядывала вата и без одного глаза, явно потерявшийся где-то здесь. Он был весьма потрёпанный и грязный, покрытый множеством слоёв пыли. Девушка улыбнулась, представив, как раньше кто-то весело играл с ним, а после засыпал, прижимая к себе крепкими детскими обьятиями. Она осторожно посадила его на кровать, у которой он валялся и только после этого рыжеволосая заметила, что вокруг именно этой койки были раскиданы детские игрушки, говорящие о том, что раньше здесь действительно присутствовали ребёнок и не факт, что один. Внезапно Хостенс заприметила чёрные на стене пятна, будто кто-то что-то старательно писал, а после перечеркнул несколько раз. Подойдя к надписи, зеленоглазая приложила ладонь к верхнему слою краски и наклонилась чуть ниже, дабы полностью рассмотреть строчки написанные, как и на этаже, на котором она проснулась, чёрным маркером:

«Знаешь ли ты своё желание? Понимаешь ли, чего жаждешь? Коли это мечта заветная, отрицать её бессмысленно и глупо… Ведь у тебя стоящего здесь и вовсе на то нет причин».

Что это значит? И о какой мечте идёт здесь речь? Неожиданно сзади раздаются чёткие звуки приближающихся шагов, отчего Эмили вздрагивает всем телом и сама того не осознавая хватается за угол металлического стола и разворачивает его прямо себе за спину, толкая на стоящего позади неё человека. Мужчина выставляет перед собой обе руки и стол больно бьёт по конечностями заставляя их тут же упереться локтями в живот, а после переворачивается и всё, что на нём находилось с грохотом опракидывается на пол. Хостенс подгадывает момент снова попытаться сбежать и прямо в дверном проёме её хватают за руку, не позволяя и сдвинуться с места. — Подожди! Это ведь я, Эмили. Ты не узнаёшь меня? — голос прозвучал настороженно и с нотками грусти, что сильно резало по слуху. Девушка медленно и осторожно обернулась к незнакомцу, который продолжал придерживать её за руку, чтобы она вновь не сбежала, а после в изумлении открыла глаза. Перед ней во всей красе стоял мужчина средних лет и довольно обычной, ничем не выделяющейся внешностью. У него были тёмные глаза, один из которых был слегка сероватым и, казалось, незрячим, глядели прямо в лицо Хостенс с добродушием и заметным волнением. Светло-коричневые волосы, которые к концам становились ещё чуточку светлее. Белый халат, грязно-голубая рубашка; чёрный жилет; красный галстук; темные брюки и лаковые ботинки на небольшой платформе. Но самым приметным был немного покрасневший нос и засохшая дорожка размазанной крови, похоже, тогда зеленоглазка немного перестаралась. — Я твой лечущий врач, Даниэль Диккенс. Ты… разве не помнишь? — он слегка наклоняется, заглядывая в её зелёные глаза, а после отпускает запястье девушки и достаёт платок прикладывая его к всё ещё кровоточащему носу. Рыжеволосая ошарашенно смотрит на стоящего перед ней Доктора, а в голове мельтешат воспоминания из жизни и несколько из них тут же выскальзывают из общей кучи всплывая как можно четче.

***

— Эмили, меня зовут Даниэль, можешь называть меня Доктором Данни, — добродушно улыбается мужчина прикрывая глаза, а слабая улыбка озаряет его лицо, — И теперь я буду твой лечущим врачом. Ты можешь рассказать мне, что с тобой случилось? — спокойно спрашивает он восседая на кожаном кресле. В его руках присутствует небольшой блокнот и ручка, с помощью которой он что-то старательно записывал. Хостенс сжала ладонями перила точно такого же кресла, продолжая смотреть в серый пол с неприятно-режущим глазам белым ковром, что был устелян прямо по середине комнаты. Девушка неловко переминала взгляд с одного предмета на другой, не решаясь смотреть своему новоиспечённому психиатру в глаза. — Не волнуйся, всё то, что ты скажешь мне в этом кабинете останется между нами, я обещаю, — он вновь улыбается уголками губ слегка наклонив голову набок давая понять, что всё сказанное действительно останется в тайне. Рыжеволосая поднимает на него блестящие волнением и паническим страхом глаза, с заметной сложностью выдыхает ещё сильнее сжимая пальцами кожанное покрытие мебели. — На самом деле… это очень сложно объяснить и… я не хочу об этом говорить. — она закусывает губу и сжимается под натиском чужих глаз. Диккенс заинтересованно смотрит прямо в её изумруды, взгляд которых девушка тут же отводит в сторону, заправляя выпавшую прядь волос обратно за ухо. — Понятно, значит… ты чего-то боишься? Эмили мотает головой, но взгляда не поднимает. Говорить об этом ей совершенно не хотелось и уж тем более человеку, которого она видит впервые. Внутренние переживания слишком сильно стучали по нервам, не позволяя хотя бы морально расправиться со своими переживаниями. — Эмили, — мужчина протянул руку и коснулся ладони своей пациентки, которая тут же среагировала и хотела было отдернуть конечность, но не смогла сделать этого из-за крепкой хватки Даниэля, — Я уверяю, тебе нечего бояться, — он вновь улыбается по-доброму и вновь старается подобрать слова, произнося их как можно мягче, — Тебе нужна помощь, верно? Однако… — он заменяет свой дружелюбный взгляд на разочарованный и смотрит с заметным волнением, — Я не смогу помочь тебе, если ты ничего не рассказываешь. Такие люди умеют подобрать подходящие слова. Хостенс растерянно бегает глазами по комнате, нередко задерживая их на широком окне, откуда видна прекрасная лазурная луна, что неслабо освещала всё пространство падая лучами на её бледную кожу. Пересекаться со взглядом Доктора не было желания. Каждый раз, когда она смотрела ему прямо в глаза, через стекло его очков, ей казалось, что они отдают чем-то необычным, завораживают будто гипнотизируя, заставляя её непроизвольно менять своё положение или мнение собственных убеждений. Смотреть на окружение по-другому, оценивающе и не менее отстранённо. Но… довериться кому-то вроде психиатра достаточно просто. Ему можно открыться, выложить всё на одном дыхании, поделиться тем, что ты не можешь рассказать даже собственным родителям. Он, в отличии от них всё поймёт и не станет осуждать, а наоборот, постарается помочь, подскажет, как действительно следует поступить в той или иной ситуации. Он не осудит за твою моральную неустойчивость и обязательно придумает, как помочь своей пациентке, ведь теперь он несёт за неё полную ответственность. — Ну так что, Эмили? — Доктор Данни прикрывает глаза, ожидая ответа, который, как и ожидалось, не заставил себя долго ждать и это вызвало на лице врача ухмылку. — Да, я всё Вам расскажу…

***

— Прости, что напугал тебя, — с сожалением вздыхает Диккенс, говоря это тем, что действительно не хотел этого, а после достаёт из кармана ещё один платок. Он наклоняется и осторожно касается лица рыжеволосой, однако та дёргается и делает один шаг назад, — Не волнуйся, я просто вытру это. Белая ткань быстро окрашивается в красный, постепенно всё больше пропитываясь чужой жидкость, а девушка, будто находясь под гипнозом, продолжает смотреть на светловолосого мужчину. Какое-то странное подозрение закралось в душе Эмили и совершенно не хотело отпускать всё больше охватывая сознание. — Это Вы… Доктор Данни?… — словно стараясь убедить в этом саму себя спрашивается рыжеволосая. В какой-то степени это и правда был он, однако… разум просто вопил о том, что пусть этот человек и выглядел, как её психиатр, но на самом деле это совершенно не тот человек и отчасти Эмили была с этим согласна. Сейчас перед ней не тот человек, которого она привыкла видеть на каждом сеансе. В нём что-то сильно изменилось, но… что? — Я так рад, что ты наконец вспомнила, — Диккенс положил руки ей на плечи и прикрыл глаза привычно улыбаясь. Улыбка та же, но… что-то не так. Хостенс нервно закусывает губу и с заметным беспокойством обводит взглядом помещение, подмечая тот факт, что множество камеры всё с тем же любопытство продолжают внимательно наблюдать за ней в ожидании чего-то необычного. У меня плохое предчувствие...