Angel with broken wings...

— Мама! Папа! Девочка со слезами на глазах оглядывается по сторонам и затем снова всхлипывает, закрывая маленькими ладошками лицо. Ветер обдавал холодом горячие щёки, а катившееся по ним слёзы тут же высыхали, от чего на коже ощущалось слабое покалывание. — Мам… — девочка снова всхлипывает, старательно пытаясь вытереть уже покрасневшее лицо, но в итоге ещё сильнее растирает кожу, а боль только увеличивает. — Пап, почему?... Вокруг суетятся прохожие, не понимая, что им следует сделать. Слева очень громко орет сирена скорой помощи, а также приехавшая чуть позже полиция. На месте автокатастрофы было множество людей. Часто мелькали вспышки камер фотоаппаратов, а рядом то и дело останавливались люди, пытаясь успокоить маленького ребёнка, однако, пока никому не удавалось это сделать. Её пытались увести с места происшествия или хотя бы отвести в сторону, но девочка категорически не позволяла прикасаться к себе. Она беспрерывно рыдала, продолжая звать своих маму с папой и как бы никто из взрослых ни старался её утешить, девочка никого не слушала. Мокрые от слёз глаза смотрели лишь вперед, в то время как всё тело дрожало в ужасе и непонимании: что же происходит? Люди в белых одеждах суетятся из стороны в сторону что-то крича друг другу. Полицейские старательно разгоняли столпотворение случайных зевак, совершенно не обращая внимания на стоявшую в самом центре всего происходящего рыжеволосую девочку. — Папа, мама… — голос уже охрип и кричать она была больше не в силах. Вдруг с неба упало несколько капель и проскользили по оголенным плечам малышки, заставив ту вздрогнуть. Мелкий, но довольно сильный дождь стал омывать нагретый солнцем асфальт. Прохожие поспешили спрятаться от неожиданно разбушевавшейся погоды, а люди в странных одеждах продолжали выполнять свою работу невзирая на внезапные изменение. Девочка срывается с места и бежит по направлению скорой, в которую поспешно заносят потерявший сознание женщину. Она хватается руками за железный поручень и смотрит ей в лицо глазами заполненными страхом и отчаянием. — Мама! Женщина никак не реагирует, однако её ресницы слегка дрогнули в попытке хотя бы немного приоткрыть глаза, но ничего не вышло. Показатель регулирующую состояние стал нестабилен, что тут же заставило медработников подорваться с места и помогать занести пострадавшую в машину. Рыжеволосая вцепилась мертвой хваткой в поручень каталки, отказываясь отпускать. Она отчаянно пыталась привести женщину в чувство и обратить на себя внимание. Вдруг, кто-то схватил рыжеволосую за предплечья и притянул к себе, буквально оторвав от каталки и уведя чуть в сторону. — Отпустите! Отпустите меня! Мама! Малышка вырывалась и кричала, стараясь высвободиться из объятия незнакомца. Слёзы текли не останавливаясь, силы кончались слишком быстро и вскоре ей не оставалось ничего кроме как безнадежно всхлипывать, глядя вслед стремительно удалившейся по шоссе машины. — Мама, вернись… пожалуйста… Сильный дождь, который со временем превратился в настоящий ливень, смывал окровавленные следы оставленные на вмятом асфальте, а также безжизненное тело накрытое белым покрывалом. Именно в этот день было разбито на осколки маленькое детское сердце.

***

— … к чему сомненья? Эмили, просто скажи мне «да». Скажи, чего ты на самом деле хочешь. Это не сложно. Я исполню любое твоё желание только пообещай, что… останешься здесь со мной. Девушка медленно отступала назад, ощущая с каждым шагом, как ноги готовы вот-вот подкоситься, но что-то целенаправленно мешало этому, продолжаю удерживать её в сознании. Мальчишка, младше неё, примерно, на три-четыре года выглядел весьма пугающим в плане того, что скрывал своё лицо под необычной маской в форме тыквы, а устрашения ему придавал инструмент покоящийся в левой руке. В какой-то момент, Эмили было действительно страшно. Та опасность, которую она ощущала сейчас исходила непосредственно от этого безобидного на вид ребенка. Рыжеволосая снова пришла в ту справочную, но только потому что думала, что за той дверью могло быть что-то важное, но теперь она видит, что сама же загнала себя в ловушку. Зря она это сделала. Нужно было обыскать с Заком все те коридоры в поисках лифта, а не переться сюда одной. Знала же, что без приключений не обойдётся! Прямо в самом начале того темного коридора, ей показалось, что за ней следят. Этот смех периодически возникал в голове, пугая до чертиков, а тут и на яву появился, отчего вообще стало не по себе. Очередной исписанный конверт и цветок больше не производили впечатления, а напротив… дарили дискомфорт и мерзко ощущение сильной трусости, от которого становилось против от самой себе. Да, она смогла пересилить себя, но что в итоге? Угодила прямо в ловушку. Пускай на первый взгляд это и был ребенок, однако его уровень знаний и способностей были другими, нежели у неё. Избит до смерти на B-4… Неожиданно вспомнила досье убитых здесь людей рыжеволосая, которая просто засела у неё в голове... Значит вот какая смерть настигает попавших сюда жертв... Он - ребёнок, но при этом способен легко избить даже взрослого мужчину до самой смерти, пока тот не умрет от боли или потери крови. Ужасно... Эмили не понимает, что ребёнок делает в этом здании, почему совершает убийства… Убивать людей без всяких на то причин просто... Без человечного? Дико? Она уже не знает, как это можно назвать и возможно ли вообще? Скорее всего нет. Хостенс не знает, что толкает людей на подобные преступления и убийства. Ревность… Ненависть… Неприязнь… А может сильно желание? Желание доказать, что они способны на большее, чем считают другие и они сами? Или же это желание вызвано одержимостью, которую они не в состоянии подавить? Узнать ответы на эти необычные вопросы девушка не сможет и она это прекрасно понимает,… впрочем сейчас ей было совершенно не до этого. Внезапно спиной, Эмили ощутила холодную поверхность каменной стены, ставшей конечным тупиком, не давай шанса сбежать. С обеих сторон разливалась вода, сзади — стена, а впереди был он… Нет, нет, нет! Хостенс судорожно огляделась по сторонам, однако никакого иного пути так и не обнаружила. Страх стал расти, заполняя собой всё её тело до краёв. Конечности немели, ноги практически не держали, а в голове неустанно пульсировала немыслимая боль, которая затуманивала все возможные мысли. Она вновь ощутила это. Ощутила, что сейчас находится совершенно одна. Что не сможет ничего сделать против этого мальчишки, и что он без труда сможет убить её, если захочет. Она знает это, поэтому ей страшно. Она боится. Боится также, как боялась на этаже B-6 и на B-5. Вот только теперь этот страх был другой. Какова была между ними разница, девушка не понимала, но прекрасно чувствовала, что сейчас — это не страх за свою жизнь. Скорее... это страх остаться одной. Не сдержать обещание и просто умереть в этом жутком месте, без малейшей возможности выбраться. Именно этот страх, подобно мерзким и склизким щупальцам постепенно охватывали её легкие и сердце, а затем плавно, словно желая растянуть удовольствие стягивались вокруг тела в кольца, замыкаясь прямо на шее в тугой узел. В такой момент ей действительно стало сложно дышать. Воздух будто выкачивали, не позволяя ухватить ни малейшего глотка. Кожа на лице горела и множество испарин скатывалась с виска достигая подбородка. Неприятное обжигающее ощущение, густая темнота перед глазами и лишь мелькающие перед взором образ хозяина этажа В-4 не позволял полностью забыться и потеряться в лабиринте собственных мыслей. — Эмили, — паренёк опирается о лопату и слегка наклоняет голову, благодаря чему заглядывает в глаза замершей в остепенении рыжеволосой. — Скажи мне, чего ты хочешь… Умереть, ведь так? Я прав? Ты этого хочешь? Хостенс не в силах ответить. Как же глупо! Сейчас не время быть такой трусихой! Если она не пошевелиться и не попытается сделать что-то, то… — Знаешь, я могу убить тебя, ты только скажи, — Эдди, как ранее представился мальчишка, начал приближаться, сокращая расстояние с каждым шагом, а вот Хостенс отступать было просто некуда. — Тебе стоит только попросить, и я подарю тебе вечный покой, это… это ведь так чудесно, не правда? — Нет… — глухим и дрожащим голосом прошептала зеленоглазая сжимая ладони у груди, — Не правда… — на глаза стали наворачиваться чертовы слёзы. Смахнуть их было уже невозможно. Они щипали кожу, наровясь проложить мокрые дорожки вдоль каждой щеки и соскользнуть вниз - разбиться вдребезги. Мейсон с непониманием глядел в лицо девушки и будто бы поддавшись такому влиянию следующие слова произнёс с сочувствием, но в то же время поддельной жалостью, казалось, что он был где-то на своей волне и совершенно не брал в расчёт то, почему Эмили действительно потеряла контроль над своим самообладанием. — Ну, не стоит плакать, — эти слова ничуть не успокоили её, — Всё хорошо, не волнуйся. Я знаю, как сделать всё быстро и безболезненно, верь мне. — Он улыбается, хотя разглядеть это через толстую ткань маски было нельзя. Эдвард разворачивается к ней спиной, запрокидывая за голову руки и затем мечтательно смотрит в высокий темный потолок, — Знаешь, а ведь я никогда и никому не давал такого шанса. Ты первая, кому я позволяю выбрать: как умереть. Насчет могилы можешь не беспокоиться, — он вновь разворачивается, продолжая улыбаться, по своему, по-детски, — Я сделаю новую. Гораздо лучше, чем та, которую сломал он. Хостенс бесшумно вытирает скатившуюся слезу, предварительно закрыв глаза. Всё внутри похолодело, сердце резко остановилось и стало медленно биться, без особого намерения начать колотиться в бешенном темпе. Тишина резала по ушах, отчего хотелось просто завыть. Она была невыносимой и в данный момент напоминала скользящий по стеклу пенопласт. Отвратительное чувство… Её губы скривились в ненавистной ухмылке на что-то необъяснимое, но рыжеволосая моментально закусила нижнюю часть, чтобы не сорваться на истерику. Кто… — Да кто… — она кусает губу как можно сильнее. Пальцы сжимают левую часть кардигана в области груди продолжая дрожать в немом страхе и ужасе, как только в голове проскальзывают мысли о том, о чём недавно говорил этот… человек?… Нет, убийца. Мальчишка начинает смеяться. Совсем неожиданно, но довольно громко. Он почти не слышит этого неприметного лепета Хостенс, поскольку та лишь слабо шевелила губами только и всего. — Ну, давай же, Эмили. Я устал ждать, — в голосе слышится усталость и легкая обида, будто маленький ребенок, которому не купили желанной игрушки, — Просто будь со мной вечно. Обещаю, мы не будем скучать. Я сделаю всё, как ты попросишь. В отличии от Зака, я искусно владею собой и смогу оправдать твои надежды. — при упоминании серийного убийцы, Эдди заметно фыркнул выговаривая его имя с неприязнью. — Этот идиот совершенно не умеет сдерживаться и делать всё красиво. Никакой эстетики. — ухмыльнувшись своим задним мыслям паренёк оперся о своё орудие, слегка наклонившись в сторону, продолжил только теперь более мягко и без вялости, — Но, что поделать, немногие люди изысканны, как хотелось бы. Ох, что-то я отвлёкся от темы. — Шуточно рассмеявшись, Мейсон в ожидании взглянул на Хостенс, — Итак, Эмили, что ты решила? Что… я решила? А какой смысл? Она знает, именно сейчас может решиться её судьба, но… готова ли она сама принять её? Нет, не готова. Абсурд… Чтобы я не ответила, он не услышит это же и так ясно. «Да», просто скажи уже «да», чего уж там… — Я… я не согласна! — что-то странное стало разливаться по телу, заполняя каждую клетку чем-то необычным, но… именно оно придавало сейчас ей силы не пасть духом и удержаться на этом тонком льду. — Да кто вообще согласится на такое?! Страх стал отступать. Он уходил на второй план, а на его место вернулась утерянная решимость. Она была очень слабой и в любой момент могла дать трещину, стоило только щелкнуть пальцем. Однако зеленоглазая не думала об этом. Ей было плевать на это шаткое чувство тревоги, плевать на катившиеся из глаз слёзы. Сейчас ей хотелось лишь одного. Выжить. Любой ценой. — И вообще, я не хочу умирать! Повисшая на долю секунды тишина тут же была разорвана глухими ударами, раздававшиеся, предположительно, с той стороны стены. — Эй, ты меня слышишь?! Девушка содрогнулась всем телом, на мгновение потеряв дар речи и ориентацию в пространстве. Этот голос… Это может быть он… Только он. — Зак! Эмили развернулась и приложила руку к каменной стене помещения, от которой отдавало неприятным холодом, но, почему-то сейчас этот холод показался настоящим блаженным теплом, которого ей так не хватало всё это время. Рука сильно дрожала, но при одной мысли, что по ту сторону находится единственный человек способный вызвать на лице рыжеволосой слабую улыбку, становилось легко. Слёзы остановились и теперь прежнего страха и тревоги не было. Она будто видела его перед собой и совсем неважно, что сейчас они по разные стороны этой стены. Совершенно неважно… — Вот ведь… — со вздохом и явным недовольством вздохнул Эдди и обречённо взглянул на стену, — Ты мешаешь мне. Сейчас я разговаривал не с тобой, а с Эмили. Исчезни наконец и не стой между нами. Такая перспектива брюнета ни капли не устроила, так как в след за этими словами раздался очередной грохот и треск камня по ту сторону. — Заткнись лучше! Могильный червяк! Твоя эстетика — это мутная и ничего не значащая фигня! Да и ты сам не лучше! Эй, слышишь, я к девке обращаюсь! — Ко м-мне?… Эмили затаила дыхание и это было заметно, поскольку грудь больше не подымалась от набравшегося внутрь воздуха. — Да, к тебе… В этот раз голос был негромкий и не такой злой, что заставило Хостенс невольно навострить уши, впившись взглядом в камень. — Послушай, я… Я не отпущу тебя и не дам умереть. В этом здании полно народу, кто хочет твоей смерти, но… Я не позволю. Не позволю тебе умереть. Потому что выберемся отсюда мы вместе. Удивление… Озадаченность… Неуверенность и слабый страх. Вот что на тот момент испытывала Эмили. Все эмоции смешались в одну смесь напоминая перемешанные на бумаге разноцветные краски. Да, она тоже в это верит. — Если поняла, то… не позволяй никому убить себя! Верно. Закрыв на мгновение глаза, девушка наконец поняла, что всё это время так сильно мешало ей. Страх быть одной, но… она не одна. Теперь не одна. Сжав руку в кулак, Эмили оттолкнулась от стены и распахнула свои изумрудные глаза смотря через стену прямо в лицо Зака. Идея, что возникла в её голове была нелепой и безрассудной, но рискнуть было нужно. — Если можешь, то ударь как можно сильнее! Ты сможешь её сломать! Эффект был неожиданным, но это действительно сработало. Всего за несколько секунд хвалённая каменная стена уступила холодному оружию серийного убийцы и напротив Хостенс образовался проход, а остатки камней разлетелись по разным сторонам. На лицо поползла легкая улыбка, когда Эмили встретилась взором с напарником и на его лице плясала, что ни на есть настоящая и непринужденная ухмылка.