Парень из реалити-шоу

Через год после ухода ТелеТёти мама написала второе письмо. Я неудержимо срал на все подряд, потому что это был единственный способ напомнить им, что я еще существую и все так же зол. ТелеТётя не смогла перевоспитать нас. Она ничего не сделала с Ташей, которая к одиннадцати годам завела привычку дрючить диванные подушки при всей семье. Папа в таких случаях молча выходил из гостиной. Лизи шла к себе почитать. Мама просто делала звук телевизора погромче и делала вид, что все в порядке: что совершенно нормально для одиннадцатилетней девочки корчить полные страсти и похоти гримасы за просмотром рекламы макарон с сыром. Я был слишком маленьким, чтобы что-то понимать, но уже достаточно взрослым, чтобы на меня кричали, когда я ковырял в носу. Таковы уж были правила: мне нельзя было ковыряться в носу, а моя одержимая сексом сестра могла спокойно сношаться со всем подряд на виду у всей семьи. Я срал потому, что никак иначе не мог выразить свои мысли: «С нами не все в порядке. Фальшивая няня сделала все только хуже. Мама не меняется». Я думал, что, может быть, отмыв несколько примерочных и пару раз отправившись домой от подруг босиком, потому что я наложил ей в кроссовки, она столько раз перед всеми извинится, что начнет что-то понимать. Но она ничего не поняла. Она написала письмо, и ТелеТётя согласилась приехать снова. Продюсер сказал, что у шоу со мной был хороший рейтинг. «ТелеТётя» участвовала в конкурсе шоу про нянь и обставила все уже зарекомендовавшие себя передачи. Элизабет Харриэт Смолпис наконец-то добилась славы… в качестве фальшивой няни. Она так хорошо ее изображала, что настоящую няню второй раз не пригласили; по-моему, это просто кошмар, потому что настоящая няня явно сразу раскусила Ташу. Родители требовали гонорар побольше. Я подслушал, как мама с папой обсуждали предстоящие съемки. Папа часто вздыхал. Мама говорила о том единственном, что ее по-настоящему волновало: – Думаю, мы должны сделать ремонт в кухне, – говорила она. – Ее дизайн слишком устарел. – Нам это не по карману. – Но нам же заплатят за передачу, – заметила мама. – А кухня уже старая. – Ей всего пятнадцать лет. Что тебе не нравится? Все же работает! – возразил папа. – Но что люди подумают, когда нашу кухню покажут по телевизору? Они решат, что нам плевать на все и особенно на наш собственный дом. Он нас осудят! Папа покряхтел, но больше ничего не сказал. До съемок оставалось два месяца. Мама наняла какого-то парня, он все измерил и меньше чем за шесть недель установил новую кухню. Парень оказался классный. Он разговаривал со мной как с нормальным человеком. Он разрешал мне помогать ему, а еще подарил мне игрушечный шуруповерт, и я играл с обрезками дерева. Я ни разу не насрал ему в коробку с инструментами. А потом вернулась фальшивая няня – сначала просто поздороваться и заново со всеми перезнакомиться. Я пытался завладеть ее сумочкой и в первый же день насрать в нее, но она положила ее на новый холодильник и я не мог дотуда дотянуться. Однако я собирался как-нибудь это провернуть. Но потом случилось что-то странное. ТелеТётя отвела меня в сторонку: – Джеральд, я знаю, что тут к тебе неспа-аведливы, – сказала она. – Я постараюсь, чтобы на сей раз твоя мама это поняла. Я не поверил ей, но все равно кивнул, хотя никто еще не установил камеры и не говорил мне, когда кивать. – Ты меня услышал? – спросила ТелеТётя. Ее прическа была еще роскошнее, как будто пыталась поспеть за ее разбухающей самооценкой. – Да. – И что скажешь? – Скажу, что это хорошо. – Тогда ты поможешь мне все прояснить? И будешь хорошим мальчиком? Я кивнул и спросил: – А где настоящая няня? Похоже, я немного расстроил ее, но она улыбнулась: – Она научила меня всему, что мне нужно. На этот раз я работаю одна. Так ты будешь хорошим мальчиком? – Конечно, я буду хорошим. Больше няня в тот раз ни с кем особенно не разговаривала. Режиссер и продюсер побеседовали с родителями и обещали вернуться на следующий день и начать готовиться к съемкам. Я ждал их с нетерпением. Когда все ушли, мама с папой усадили нас троих в кружок и пообещали, что мы все поедем в Диснейленд, если зрители увидят, что у нас все в порядке. На этих словах все посмотрели на меня. Лизи с папой улыбнулись и стали меня подбадривать. Мама с Ташей прищурились и нахмурились. Вечером, когда я чистил зубы, в мою ванную вошла Таша, толкнула меня спиной в стену и положила мне руку на горло. Я так испугался, что проглотил порцию зубной пасты. – Я всю жизнь мечтала поехать в Диснейленд, – заговорила Таша. – Весь класс там уже бывал. Если ты все испортишь, я тебя убью. Той ночью я не мог заснуть. Слишком много думал о том, что обещал няне с роскошной прической, и о том, что Таша меня убьет. Я часами прокручивал в голове эти мысли. А потом вдруг понял, что не хочу ездить в Диснейленд вместе с Ташей. В итоге в два часа утра я встал, прокрался в ее спальню, взял игрушечную повозку Золушки и хорошенько туда нагадил. Утром, не сказав никому ни слова, мама выбросила лошадь, повозку и ее содержимое в мусор. К девяти утра, когда приехала съемочная группа, она уже успела сходить в игрушечный магазин и купить новую повозку.