Парень из реалити-шоу

Я не помню, как добрался до седьмого окошка. Не помню, как вышел из цирка. Не помню, как стучал, чтобы меня впустили. Не помню, как протискивался мимо неотразимой девушки из первого окошка. Я не помню, как считал выручку, но деньги уже лежат в застегнутом пакете, а мой отчетный листок заполнен и подписан. Подписан мной. Понятия не имею, где я был последний час. Последнее, что я помню, это как я смотрел выступление цирка. До следующего выступления у нас час перерыва. Половина кассиров выходит на улицу покурить и позвонить близким людям. Я думаю о своих близких. Потом – о том, что случилось в реальном мире утром. Потом выхожу и звоню отцу. – Привет, Джер, как работа? – спрашивает он. – Нормально. – Хорошо. – Ты с клиентами? – спрашиваю я. Он всегда с клиентами. – Не-а. Решил заехать в тот дом с бассейном под крышей. Никому не говори, ладно? – Конечно, – отвечаю я и не говорю больше ничего: жду, что скажет он. – Да уж… с утра было нечто, – произносит папа. – Ага. Впрочем, моя жизнь сплошное нечто, можно было привыкнуть, – отвечаю я. – Во всяком случае… ну… с Ташей. – Да уж, – неловко соглашается папа. – Она преувеличивает. Нет бы сказать: «Она заслужила. Нечего было пытаться тебя придушить!» Ничего такого. – Мне нравятся девушки, – отвечаю я. – Она врет. – Тебе не нужно оправдываться, – произносит папа. – Имей в виду, мы будем любить тебя любым. Кажется, это какой-то шифр. Как будто он ей поверил. Как будто он тоже считает, что я по мальчикам. – Они вызывали полицию? – спрашиваю я. – Чего? – Папу отвлек навигатор, предупредивший о повороте. – Нет. Нет, конечно. Все в порядке. Я укусил сестру в качестве самозащиты, потому что она пыталась убить меня прямо на глазах у родителей. Все в порядке. Как же еще? Я слышу, как папа открывает дверь, закрывает ее и бормочет что-то о коде. – Слушай, обсудим все дома? – предлагает папа. – Сегодня вечером. После работы. Выпьем немного. Когда ты освободишься? – Я не вернусь домой, – отвечаю я и сам удивляюсь. Я топаю ногами по земле, чтобы проверить, не стою ли я на мороженом. Не-а, по ногами все еще бетон. – Вернешься, куда денешься, – отмахивается папа. – Тебе шестнадцать. Ты живешь с нами. И мы со всем разберемся, обещаю. – «Щенка, хомяка, роликовые коньки, бейсбольные карточки – обещаю, обещаю, обещаю». Я слышу, как папа поднимается на главное крыльце и тяжело дышит, забравшись на него. – Я не вернусь, – повторяю я. – Пока она живет с вами – не вернусь. – Когда я это говорю, меня захлестывает волна: страх, паника и тигриная ярость. – Давай потом поговорим, – отвечает папа, со скрипом распахивая дверь. – Поверь мне, все будет хорошо. – Я не вернусь, – отвечаю я. Повесив трубку, я пробираюсь между тощими курильщиками на задний двор РЕС-центра с огромной парковкой и разгрузочной станцией. Я слышу чьи-то вопли и подхожу поближе, чтобы посмотреть, кто кричит. Там стоит высокий, толстый, лысый мужик, а напротив него два тощих парня. За ними сидит женщина с чемоданом. Тощие парни орут прямо в лицо лысому: – Мы нахрен сваливаем, Джо, – говорит один из них. – Это полная хрень, – говорит другой. – Завтра будем в Филли, потом уходите на здоровье, – говорит, видимо, Джо. Он чешет лысый затылок. – Я только что заплатил вам! Какого хрена вы меня так подставляете? – В жопу Филли и тебя тоже! – кричит первый парень, и все трое разворачиваются и уходят от Джо. Я напряжен: как ни странно слышать это от грызущего лица, сворачивающего шеи и кусающего собственную сестру столового сруна, я не очень люблю конфликты. – Сами идите в жопу! – кричит Джо. Потом с минуту стоит и злится. – Попробуйте теперь выбраться из этого сраного городка! Я разворачиваюсь и натыкаюсь на девушку из первого окошка и другого кассира. – Простите, – говорю я. – Не заметил, что вы тут. – Мы услышали крики, – отвечают мне. – Все уже кончилось, – сообщаю я. «Все кончилось, Джеральд. Попробуй теперь выбраться из этого сраного городка».