Парень из реалити-шоу

Не думаю, что дома у девушки из первого окошка может быть скучно. Для меня скука – это домик среднего класса, жалюзи на окнах, идеально выкошенный газон и белый забор. Ее дом совсем не такой. Когда нам остается ехать четверть мили, я чувствую, что она начинает напрягаться. Она предложила мне высадить ее у почтового ящика и уехать, но я был против. Она настаивала, но я не поддался. Если уж провожаешь девушку домой, надо довести ее до двери и убедиться, что она вошла внутрь. Так надо. Я никогда раньше не провожал девушек, но даже я знаю, как, на…, надо. А теперь мы проехали десять ярдов сквозь длинный проход в залежах мусора, и она морщится все сильнее. Мимо нас проплывают завалы побитых машин и тракторов, какая-то сельскохозяйственная техника и куча всякого хлама, который в темноте не разглядеть. Картонные коробки, пролежавшие тут столько, что слиплись в кучу, пластмассовые игрушки, наверняка принадлежавшие девушке из первого окошка: доска от качелей и поблекшая розовая игрушечная машинка. Однако все лежит в каком-то подобии порядка. Это не похоже на участок из реалити-шоу про скряг, которые обсуждают в школе. Это… место работы. Это такой бизнес. Слева от меня стоит сарай, и перед ним лежат покрышки, образуя какую-то надпись. Машины стоят по каким-то своим правилам. – Чем занимается твой папа? – спрашиваю я. – Ты еще не понял? Он… он… – Он продает металлолом? И запчасти? – пытаюсь я угадать. – Да, как-то так. Короче, он чокнутый. Мы подходим к дому: это перестроенная усадьба с красивыми клумбами и расчищенным от мусора крыльцом. Девушка выходит из машины, не успеваю я и слова сказать, и я кричу вслед: – Эй! Она останавливается и подходит к водительской двери. – Если бы я собрался сбежать с цирком с кем-нибудь вдвоем, это была бы ты, – говорю я. Она улыбается: – Надо было все-таки сбежать, все какое-то разнообразие. – Может, в другой раз. – На хоккее работаешь? – спрашивает она. – Ага. – Тогда до встречи. Она лениво приподнимает ладонь на прощание и идет к заднему входу сквозь кладбище мелких приборов. Цепная пила, газонокосилка… Она входит в заднюю дверь, я смотрю ей вслед и осознаю, что провел вечер с девушкой своей мечты. Как будто я выиграл в лотерею и теперь должен покорить …ный Эверест, чтобы забрать приз. Но у меня есть билет, целый билет! «Срун, серьезно, тебе ни за что не выиграть в этой лотерее». Проехав по подъездной дороге, я достаю телефон. Новое сообщение от папы: «Я не хотел бы вызывать полицию. Мама беспокоится. Дай нам знать, что все в порядке». И от Джо-младшего: «Джеральд, ты не представляешь, как тебе повезло». Я еду домой и размышляю. О том, как же мне повезло в жизни. Конечно, Джо-младший не знает, что я Срун, и для него моя жизнь состоит из любви и радуг. Он не знает, что в нашем подвале живут грызуны и что у меня нет никакого будущего, потому что я учусь в коррекционном классе, хотя мне там нечего делать. Телефон вибрирует: «А еще у тебя милая девушка». Почему-то именно это – то что Джо-младший считает ее моей девушкой и то что она милая – примиряет меня с неизбежностью возвращения домой, к сношающимся грызунам. Неужели нужна была такая малость, чтобы я последние четыре года не мечтал всех убить? Неужели нужна была всего-навсего девушка? Не знаю. Для начала, девушка из первого окошка – не просто девушка. От нее хорошо пахнет. Она красивая, потому что не пытается быть красивой. У нее есть книжечка. Она достигает гармонии с аквариумными рыбками – совсем как я. Мы оба смотрим на мир сквозь толщу воды, и мы, наверно, застряли. Застряли между чувством защищенности и чувством несвободы. А еще я ей нравлюсь, как бы маловероятно это ни звучало. Роджер сказал бы, что я снова думаю о себе. Почему-то сегодня это не кажется мне чем-то ненормальным. Возможно, иногда стоит подумать и о себе.