Парень из реалити-шоу

Утром пятницы я сижу в Джердне в кабинете Белоснежки, специалиста по профориентации. – Я хочу учиться по общей программе, – говорю я. Беонежка-профориентатор, похоже, озабочена. – Конечно, мистер Флетчер классный, – поясняю я и кошусь на него: он сидит справа от меня. – Но мне незачем учиться в коррекционном классе. Тут долгая история. Просто… виновато мое прошлое, и реакция родителей, и все на свете. Но вот тут у меня все в порядке, – я стучу пальцем по лбу. – И я хочу учиться в колледже. – У тебя не слишком хорошие оценки. И ты сам знаешь, что у тебя с дисциплиной, о ней я даже говорить не буду. Белоснежка пытается притвориться строгим психологом и изо всех сил держит лицо. – Но мне ведь это по силам! Я могу учиться в колледже? – Джеральд, мы сделаем, что можем, – говорит она. – Не теряй своего настроя, не влезай в неприятности, и все будет возможно. Я киваю, потому что мой внутренний режиссер сказал кивнуть. Вот от такой сцены по телевизору я бы не отказался. Парень работает над собой. Парень берет сандвич с дерьмом и превращает его в полноценный обед. Парень звонит себе через гарнитуру и говорит: «Чувак, ты выше этого. Почему ты позволил им это с собой сделать?» Парень встречает девушку. Она пишет на приборной панели его машины слово «МУДАК» и на следующее утро отчищает надпись волшебным чистящим средством из помойки. Парень понимает, что жизнь прекрасна. Вот такие реалити-шоу надо снимать. Вот только никто не будет это смотреть, потому что никому не нужно шоу, где нормальные люди делают нормальные вещи. Истории с хорошим концом никого не интересуют. Все хотят жрать сандвичи с дерьмом или смотреть, как другие их едят, приправлять сандвичи редкими жуками, тухлыми яйцами, дизельным топливом и всем тем, что придумает режиссер, лишь бы они подольше не нажимали на пульт и не мотали каналы. Все – но не я. Спасибо, я уже наелся сандвичей с дерьмом. Вечером Ханна встречает меня у шкафчика. Она держит в руке телефон и читает сообщения. Она здоровается со мной, а я перекладываю книги из рюкзака в шкафчик и обратно. Я целый день провел в Джердне за воображаемой беседой с психологом. Я целый день искал там Лизи, но ее нигде не было. – Готов к великой ночи? – спрашивает Ханна. Я делаю непонимающее лицо. – Сегодня матч. Будет толпа. Хоккей. Ну, на работе. – А, точно, – отвечаю я. – Вот черт, я штаны забыл. – Она хихикает. – Нет, в смысле я забыл рабочие штаны. Мы опоздаем. Вот черт. – Может, мы просто заедем к тебе и возьмем штаны? Это не слишком долго. «Мы» и «к тебе» в одном предложении – плохая идея. Нельзя брать Ханну ко мне домой. – Точно, торговый центр. Можно поехать купить новые. Я знаю нужный магазин и знаю размер. Так будет проще. – Проще чем что? Чем заехать к тебе и забрать штаны? Джеральд, ну серьезно. Ты видел, где я живу. Что может быть хуже? – Ну… ну, ты… Слушай, если мы поедем прямо сейчас, я успею заскочить купить штаны. Пара пустяков. – Если хочешь, я спрячусь в машине, – предлагает она. – Неужели то, что у тебя есть девушка, настолько страшно? Мы идем к выходу, и Ханна, похоже, расстроена. Мне хочется спросить, что случилось, но я не хочу снова ссориться. Я хочу, чтобы день шел в нужном направлении. Прямой дорогой в колледж. Я хочу, чтобы этот день приблизил меня к колледжу. – Это как-то связано с твоими ребрами? – С ребрами? – Ну, с синяками. Я вчера их видела. – А, – доходит до меня. – Черт, нет. Я хожу на бокс. Мы в понедельник знатно поборолись. Чувак подмял меня, как поезд. – Угу. Когда мы садимся в машину, Ханна спрашивает: – Дело ведь во мне? – Что? Черт, нет! Конечно нет! – Я дочь мусорщика. – Ты не дочь мусорщика! – Тогда что нам мешает просто заехать к тебе домой и взять чертовы штаны? – спрашивает она. Я разглядываю чистую приборную панель и боюсь подумать, что она напишет на ней, если я буду настаивать. – Ладно, ты права, поехали ко мне. Я забегу, схвачу штаны и выбегу. – Вот именно! – говорит Ханна. – Скажи спасибо дочке мусорщика, что она сэкономила тебе пятьдесят баксов. – Ага, – смеюсь я. – Спасибо. По пути я наконец вижу Лизи на трапеции. Я рассказываю ей о колледже и о словах Белоснежки. – Джеральд? – Да? – Ты слышал, что я сказала? – спрашивает Ханна. – Черт, прости, снова выпал. А что ты сказала? – Я сказала, что никогда раньше не была в огороженном товариществе. – А, – отвечаю я. – На самом деле, в нем ничего такого. Ну подумаешь, забор. Подумаешь, будка с охранником. Ну и все. – Немножко напоминает мой дом, да? – хихикает она. – Слушай, на самом деле в твоем доме ничего такого уж страшного нет. Тебе может быть странно там жить, но это не… хотя бы не цирк уродов. – Если бы о нас тоже сняли реалити-шоу… ты бы понял, что еще какой, – отвечает Ханна. Я подъезжаю к воротам и останавливаюсь. Охранник знает меня в лицо и открывает ворота, не заставляя меня вводить код. Он машет рукой. Ханна машет ему, и он улыбается в ответ. Возможно, он рад за меня. Ханна сидит в машине, я забегаю домой и беру штаны. Это занимает ровно две минуты. – Быстро ты, замечает Ханна. Отъезжая, я вижу, как мама выглядывает из окна второго этажа, как женщина из старинных рассказов, которые мы читали в школе. С таким видом, как будто она хочет прыгнуть.