Парень из реалити-шоу

Мы заходим в кафе на границе Марианны, штат Флорида. У меня в голове засела дурацкая идея. Я хочу поговорить с папой. Хочу узнать, что же он действительно готов сделать. Или, точнее, хочу сказать ему, чего не готов делать я. Я хочу, чтобы Ханна позвонила матери и убедилась, что нас не разыскивает полиция. Признаюсь, на юге Джорджии я ужасно испугался при виде полицейской машины и начал повторять про себя мантру последних трех лет: «Только не тюрьма, только не тюрьма…». «Требую придумать мантру получше». Ханна заказала кукурузные хлопья и, как всегда, яичницу с беконом. Я заказал сандвич с беконом и картофельные чипсы. – Хочу позвонить папе, – говорю я. – Так позвони ему. – Думал подождать, пока мы допишем список, – признаюсь я, – а потом мы его забросили. – Это была глупая идея. Мы не можем ничего требовать. Джеральд, мы просто рыбы за стеклом. – Вот как? – Да. – Но мы знаем, что мы за стеклом! – протестую я. – Вот именно. – И что нам теперь делать? Всю жизнь в бегах? – Нам придется вернуться, – говорит Ханна. – Черт. «Я требую жабры». – Ага, – соглашается Ханна. – Ну что, позвоним им одновременно? – Она достает телефон. – Тут неплохая связь. – Не знаю, – отвечаю я. – Мне хотелось послать папе какой-нибудь знак. Какое-нибудь доказательство, что это все всерьез. – Как будто то, что ты сбежал, недостаточно серьезно. – Не знаю. Похоже, я просто очень рассчитывал на список. Ханна берет из блестящего стального держателя салфетку и достает ручку. Она пишет на салфетке: «Мы сами себя похитили. У нас все в порядке. Хватит так обращаться с нами!» Ханна фотографирует салфетку на телефон, мы через какое-то приложение делаем ее ярче и контрастнее и обрезаем – но оставляем на картинке случайно попавшую в кадр перечницу, потому что она как будто придает снимку законченности. Ханна пересылает снимок мне, и я тут же прикрепляю его к сообщению папе с текстом: «Чуть позже позвоню». Мы считаем до трех и отправляем сообщения. Мы снова останавливаемся в каком-то мотеле, потому что врываться к Джо-младшему на ночь глядя как-то невежливо. Так я усеваю отправить ему еще два сообщения и попробовать позвонить, но он не берет трубку. Пока Ханна в ванной, я пытаюсь с ее телефона найти сайт цирка, но связь просто кошмар. Когда мы снова нарушаем пятое правило, я перехожу в новое состояние. Волшебство, аббревиатура ВШ. Индекса не нужно, он никуда бы не влез. Но, как и ЗЛ, ВШ всегда там, где я. Мы въезжаем в город Джо и ищем адрес, который я записал на салфетке в лобби; мы оба еще не выехали из штата ВШ. Я собираюсь оставаться там, что бы нас ни ждало. Вечером я все-таки позвонил папе. Он сказал, что не оценил шутки с надписью про похищение. – Я не вернусь, пока с вами живет Таша, – ответил я. – Или буду жить где-нибудь еще. Я не против жить отдельно. Думаю, найду себе соседа. – Я с вечера пятницы ругаюсь с твоей мамой, – сказал папа. – Рад за тебя. Хотя, по-моему, надо было начать раньше. – Ты скажешь, куда уехал? – Не-а. – Знаешь, по документам, это моя машина. – И что? – И если я захочу, тебя посадят за угон. – Серьезно, пап? Он некоторое время помолчал: – Ты правда взял с собой девушку? Поэтому в записке написано «мы»? – спросил он наконец. Я почти видел, как он ехидно щурится. – Я никого не брал. Она сбежала вместе со мной. Это разные вещи. – Ты только испортишь себе личное дело. – С каких пор в личное дело заносят, кто с кем встречается? – парировал я. – Я устал жить в этом аду. – Я тоже. – Не знаю, что папа имел в виду. – Слушай, мне пора, но завтра вечером я позвоню снова, – обещал я. – Подумай пока, на что похож наш дом. Пап, там небезопасно. – По-моему, ты немного перегибаешь. – Позвони Лизи, она все тебе расскажет. Я не вернусь, пока не смогу жить отдельно от Таши. Прости за пафос, или за то, что я такой мудак, или что ты там про меня думаешь, но я просто наконец научился защищать себя. Просто позвони Лизи, узнаешь много интересного. С этими словами я повесил трубку, обрывая разговор на тревожной ноте. Может, после этого папа не упьется до полусмерти и запомнит хоть что-то из нашего разговора. Может, если он услышит правду от Лизи, он поверит. Маму Ханны записка привела в ужас, но в ее потоке бессмыслицы проскакивала и здравые зерна: «Так где мой белый лифчик? Найду другого помощника. Тебе пришлось несладко. Мы едим мюсли, я разучилась включать плиту. Я боюсь плиты. Мы не должны были скидывать все на тебя. Прости нас». Ханна смотрела на поток сообщений пустым взглядом, как будто не замечала улучшений. – Ого, вот это прогресс! – сказал я. – Думаешь? – Лучше, чем реакция моего папы. – И что он сказал? – Он вообще не воспринял меня всерьез. Ханна погладила меня по волосам и заправила их мне за уши, и я немедленно вернулся в ВШ. Штат ВШ в сто раз лучше Джердня. Как минимум, он существует в реальности. С утра, перед тем как поехать к дому Джо, мы еще несколько раз нарушили пятое правило. По дороге я понял, что Джо-младший либо не знает о моем приезде, либо не хочет меня видеть. А Ханна либо не понимает этого, либо ей просто плевать. И я сейчас либо испорчу все, либо найду новый дом. Отличный девиз для всего нашего путешествия. Час спустя Джо припер нас к стенке сарая, набитого трапециями, батутами, сетками, страховками и декорациями, накопившимися за десятки лет существования цирка. Он стоит напротив нас и орет, а я невольно пялюсь на него во все глаза. Мы с Ханной держимся за руки. Ей, похоже, не нравится его поведение, а я понимаю, что это, по крайней мере, честно. – И какого хрена вы двое ожидали здесь найти? – орет Джо. – Сраную работу? Новую семью? Вы видели этих мудаков? Вы правда хотите жить с кучкой драных клоунов? И что вы, блин, тут станете делать? Ни хрена, вы ни хрена не умеете! Вы работаете на фудкорте. Вы можете только давать сдачу и жарить еду. Нам-то это все нахрена? А вам зачем у нас работать? И если уж вы валитесь людям на головы, что, блин, мешает заранее позвонить? Я бы хоть, на хрен, предупредил всех, чтобы вас не поубивали! – Я звонил раз десять! – отвечаю я. – Включай иногда свою сраную трубку! И потом, твой папа классный. – Значит, ты кретин, – вздыхает Джо-младший. – Который из твой папа? – спрашивает Ханна. – Главный мудак из всех. – Джо, хватит, не такой он и плохой. У него есть свои достоинства. – Какие, например? Способность разъ…ть всю семью ради денег? Пахать на нас как на …ных волах? – Джо нервно оглядывается на дверь, как будто боясь, что его услышат. – Ребят, на вашем месте я бы свалил отсюда на… прямо сейчас. А то папа вас запашет и вам уже не выбраться. – Да ладно, Джо, не так все плохо, – перебиваю я. – Парень, просто беги, пока можешь. В твоем Нью-Йорке есть все для счастья! – В Пенсильвании, – поправляю я. – Ладно, в Пенсильвании. Я кошусь на Ханну. Ее, похоже, не беспокоит, что мой друг не помнит, где я живу. – Можно попробовать? – спрашивает она, указывая на батут. – Хрена с два, – отвечает Джо-младший. – Хватит вести себя как придурок, – замечает Ханна. – Блин, а Джеральд думал, что вы друзья. Я смотрю на него и пожимаю плечами. Джо вздыхает и скрещивает руки на груди: – Ага. А друзья рассказывают друг другу, как им живется. Мне живется вот так. Я пялюсь на Джо и пытаюсь понять, что я тут делаю. Зачем я сюда приперся. Зачем притащил с собой Ханну. Что нам теперь делать. Я пялюсь на трапецию и пытаюсь вообразить, как мы качаемся на ней с Лизи. Я пытаюсь вспомнить вкус мороженого, но все исчезло. Джердня больше нет. Теперь я в ВШ и ни на шаг не выхожу из настоящего. Нет больше девятнадцатилетнего Джеральда. Нет больше синих птиц. Джо-младшему, похоже, становится неловко: – Ладно, можете переночевать в нашем шатре. Но чур только одну ночь. Большой Джо убьет меня, если решит, что это я вас пригласил. Когда еще мы поживем в шатре?