Дождливое состояние.

Как только мы перестаем постоянно находиться вместе, меня поглощает тоска.

POV Кристина Кошелева Никакие слова вовсе не решаются вылететь из моих уст, поэтому я просто молча смотрю, уставившись на Свободу. Вся моя сонливость и усталость вмиг испарились, уступая место любопытству и удивлению. — Номер Трущева через один. — произнесла я, указывая в сторону, где находился номер Пиэлси. Может, он к нему шел и ошибся? — Я не ошибся и пришел именно к тебе. — как будто прочитав мои мысли, ответил Максим и зашел внутрь моего номера, даже не спросив разрешения. Мне ничего не оставалось сделать, как тихо вздохнуть и закрыть дверь за своим нежданным гостем. — Чего хотел? — И это все? — в следующий миг я начала ощущать жгучее дыхание Максима над ухом, а его рука коснулась моей ладони. — Это все, что ты хочешь мне сказать? Я резко повернулась и оказалась в максимальной близости со Свободой. Он прижал меня к стенке и оперся на нее, не давая мне проходу. В голове сразу же всплывает точно такая же ситуация, которая была в самом начале наших гастролей. Я опускаю голову вниз, пытаясь не пересекаться взглядами с Максимом, но у меня это не получилось. Максим поднял мою голову, аккуратно взяв меня за подбородок. — Что происходит? — Ничего. — Ты сказала, что нам не нужно общаться. В чем причина? — Ни в чем. — прошептав это, я все же умудрилась перевести взгляд в другую сторону. — Кажется я понял. — протянул Свобода и продолжил. — Ты серьезно все еще думаешь о той ситуации? — Максим вмиг опустил свои руки и отошел от меня. Теперь между нами снова образовалось расстояние. — Мне тоже было тяжело, но я же простил тебя, так что давай сейчас без этого, Кошелева. — Без этого?! — очередная порция злости, которая во мне начала закипать, казалось, вылетала ото всюду. — Ты серьезно считаешь, что я могла это так легко простить? Да я даже не прощала тебя. Просто ты появлялся в те моменты, когда мне нужна была помощь. А я что? Отказать что ли должна была? — Да. — перебив меня, ответил Максим. — Если бы ты ненавидела меня настолько сильно, насколько ты мне это говоришь, ты бы отвергла любой контакт со мной. Но ты этого не сделала. — И? Дальше что? Ты считаешь, что я вру тебе, да? — взглянув на него озлобленным взглядом, я скрестила руки на груди, упершись на стену. — Ты врешь сама себе. Признайся, что ты любишь меня. — от услышанных слов я потеряла дар речи. Я? Люблю Свободу? За окном пошел дождь. Капли дождя бьются в оконное стекло, заглушая все звуки. Я резко подошла к Максиму, сократив наше расстояние до минимума. Я? Люблю Свободу? Да. Я сдалась. В одну секунду рухнула та самая каменная стена, которая выстраивалась все эти два месяца. Я встала на цыпочки и нежно поцеловала Свободу в губы. Кончиками пальцев я коснулась его ладони и сплела наши пальцы воедино. Максим ответил на мой поцелуй, и я почувствовала, как, словно по волшебству, исчезла вся моя ненависть и злость в сторону Свободы. Закрыв свои глаза, я чувствовала, как рука Анисимова переместилась на мою спину, медленно поглаживая ее, как будто подразнивая меня. Его губы касались моей шеи, оставляя на ней засосы, лица, зажмуренных век, и при каждом поцелуе я чувствовала его горячее и жгучее дыхание. Все, что происходило в этой комнате в данный момент, казалось мне одним большим сном. Подхватив меня на руки, Максим продолжал целовать меня в губы, спускаясь к ключицам и шее, где уже стоят красные пятна, на которые завтра все будут обращать внимание, но сейчас мне похуй. Анисимов аккуратно кладет меня на кровать, все еще обхватывая мою талию. Стягивает черную футболку и кидает ее куда-то на пол, продолжая целовать меня. Я же последовала его примеру и, прерывисто дыша, начала расстегивать пуговицы на рубашке Максима — одну за другой. Свобода молча следил за каждым моим движением, а когда я добралась до последней пуговицы, я улыбнулась и поцеловала его в шею, так же оставляя на ней засосы. Поднявшись чуть выше, я подставила лицо для поцелуя и почувствовала, как Анисимов поводит плечами, стряхивая рубашку на пол, где уже валялась моя футболка. Запустила пальцы в его густые блондинистые волосы и, притворно нахмурившись, я попыталась притянуть Максима поближе, и он сдался. Я открыла глаза и посмотрела на Анисимова, невыразимо прекрасного в полумраке ночи. Внезапно на меня накатила волна ощущений, которых я раньше не испытывала, и о которых раньше я даже не догадывалась. Это чувство пронизывало меня вновь и вновь, заставляя меня дрожать, пока наконец это ощущение не угасло. Но едва я успела перевести дыхание и отдышаться, как вдруг удовольствие вернулось, а за ним еще и еще. За окном закончился дождь, как и у меня на душе. Я больше не чувствую ненависть к Анисимову. Чувство ненависти сменилось другим, более положительным и приятным. Это чувство называется любовь. POV Автор Тёплые и летние лучи солнца медленно крадутся в комнату, освещая влюблённую (или нет???) пару, которая мило спала, укутавшись в объятиях друг друга. Лишь лучи засветили в глаза парню, он сразу же поежился и проснулся, все ещё держа руку на талии хрупкой Кошелевой. Девчонка неохотно повернулась в сторону Анисимова и её ресницы дрогнули, глаза открылись, а лицо озарила тёплая и приветливая улыбка. Она протянула руку, коснувшись его щеки. Он же приложил её к своим губам — нежно, ласково, не желая разрушить хрупкую идиллию, которая стояла в этой комнате. Долго-долго смотрев друг на друга, они не могли оторваться. Когда Анисимов почувствовал, что ком в горле растаял, он наклонился к Крис и шепнул: — Ты знаешь, что ты только моя, Мартышка. Со своими загонами, истериками, странностями. Только моя. — Знаю. — только и выдохнула Кошелева, прижимаясь к нему. Сейчас она любила его больше, чем когда-либо в жизни.

***

POV Максим Свобода Пролежав ещё минут 30 в объятиях с Крис, я вспомнил, что нам пора выдвигаться, поэтому спустя 5 минут мой след в этой комнате простыл. Голова у меня раскалывалась от приятных ощущений и мыслей. Правильно говорят, что «от ненависти до любви — один шаг». Именно этот шаг сделала Кошелева сегодня ночью, поцеловав меня и разрушив все свои обиды и горечи. Как только я залетел к себе в номер, взгляд сразу же упал на зеркало, в котором было мое отражение. Умиротворённое и счастливое. А ещё с засосами на шее, которые я явно не смогу ничем скрыть. Хотя, я думаю все и так все поймут, даже если я их скрою. Быстро приведя себя в порядок, я собрал свои вещи и вылетел из номера. Спустившись в хол, я увидел Трущева, который сидел около барной стойки и попивал какой-то коктейль. С утра? Серьезно? В этом деле он меня уделал. Даже я не пью с утра. — Доброе утро, алкоголик. — протянул я, плюхнувшись на соседний стул. — А мне заказал что-нибудь или только о себе подумал? — Ты конченный, Свобода. Теперь я в этом точно убеждён. — не поднимая на меня взгляд, произнёс Пиэлсишник, потягивая свою ярко-красную бурду и сидя в телефоне. Спустя пару минут, мой уважаемый друг все же соизволил поднять на меня свой взор, и он, конечно же, был удивлённым. — Это с кем у тебя там была весёлая ночь, признавайся? — сказал Серёжа, чуть не поперхнувшись коктейлем. Не успев даже открыть и рта, Трущев изумленно посмотрел куда-то вдаль и сказал: — Да ладно… Я сразу же обернулся в ту сторону, куда смотрел Трущев и увидел всю ту же невинную Кошелеву, которая даже и не старалась скрыть свои засосы на её хрупкой шее. Ухмыльнувшись от увиденного, я повернулся к своему собеседнику, который все ещё был мягко сказано удивлён. — Вот так контЕнт… — в своём стиле сказал Серёжа, немного понизив голос.