Ненависть

Несмотря на то, что уже было десять вечера, в магазинчике госпожи Цирконии всё ещё толпились покупатели. Казалось, сегодня дети были повсюду. Минако стояла на кассе, ожидая, пока госпожа Минь закончит выбирать травы и фрукты. Только начинающий ходить малыш госпожи Минь жался к её ноге, второй в это время вёл прицельный огонь по покупателям из игрушечного бластера, издающего громкие звуки. Двойняшки постарше рыскали по торговому залу, словно два волчонка, путаясь у всех под ногами, выискивая что-нибудь опасное и запретное, при помощи чего можно устроить взрослым «весёленькую» жизнь. Глядя на это многочисленное семейство, девушка не могла не содрогнуться. Минако никогда особо не любила детей и всегда чувствовала себя неуютно, когда те находились поблизости. — М-а-а-ам! — взвыл один из мальчишек. — Он дерётся! — Акихо, а ну прекрати! — рявкнула мать. — Но я ничего не делал! — Ты донимаешь брата! — Он первый начал! — Это не важно! Если вы сейчас же не прекратите, то вы останетесь оба без сладкого и телевизора! Помиритесь! Живо! Но двойняшки продолжали стоять, сложив руки на груди, сердито посматривая друг на друга. — Так нечестно! — в один голос сказали мальчики. «О, Боже! — подумала Минако, нервно поджимая губы. — Хоть бы они поскорее выбрали то, что нужно и вернулись домой!» Но семейство не торопилось. Кроме того, госпожа Минь попросила Минако подержать ребёнка, пока та выберет манго. Девушка запаниковала. Она с трудом подавила вздох, беря на руки малыша, который тут же разразился таким пронзительным криком, что та вздрогнула от неожиданности, и чуть было его не выронила. Когда, наконец, госпожа Минь закончила делать покупки, Минако была уже на грани обморока. Молодая женщина поблагодарила девушку и взяла из её рук плачущего малыша, который сразу же затих. «Нет, всё это не для меня»,— подумала девушка, с тоской глядя на усталую госпожу Минь и её растрёпанные тёмные волосы, выбившиеся из конского хвоста. Ей ведь было около тридцати, а выглядела молодая женщина на все сорок. Минако вдруг стало не по себе: грудь сдавило, стало трудно дышать. А ещё она вновь почувствовала приступ тошноты. «Господи, я не хочу, чтобы все это случилось со мной! Я не хочу превращаться в неряшливую и измотанную госпожу Минь!» — с ужасом подумала девушка. Но какой она могла бы ещё стать, решись Минако оставить ребёнка Ятена? Одна, без мужа, образования и внятной работы, которую девушка вскоре не сможет полностью выполнять — грузить ящики с фруктами и овощами будет нельзя. Она и сейчас испытывала дискомфорт — ей приходилось жевать мятные пастилки, чтобы не чувствовать запах трав и пряностей, вызывавших у неё головокружение и тошноту, и под пристальным взглядом госпожи Цирконии всё чаще бегать в туалет. А что Минако будет делать, когда не сможет работать? Чем платить за комнату? К тому же малышу потребуется столько всего, когда он родится… Где на это брать деньги? Девушка не знала ответов на эти вопросы. Время близилось уже к закрытию, когда ещё один покупатель переступил порог магазинчика госпожи Цирконии. Обречённо вздохнув, девушка обернулась и не смогла сдержать возгласа удивления. Перед ней стоял молодой человек. Впрочем, о его принадлежности к мужскому полу свидетельствовали лишь коротко стриженые волосы цвета спелой пшеницы, высокий рост и широкие плечи. В остальном же это странное субтильное существо можно было смело назвать девушкой. Чего только стоили его голубые, подкрашенные черным карандашом глаза, персиковый лак на ногтях и одежда, которая запросто могла принадлежать какой-нибудь сумасшедшей моднице. Молодой человек был одет в ярко-красные джинсы, усеянные стразами, блестящий белый свитер крупной вязки с изображением Микки Мауса и золотистые кожаные слипперы. Весь его образ а-ля добрая фея настолько сверкал и переливался, что у Минако невольно зарябило перед глазами. — Что это вы на меня так смотрите, девушка? — требовательно поинтересовался фей. — Простите, я… не нарочно… — склонила голову Минако. Молодой человек жеманно вздохнул. — А я уж подумал, что вы меня узнали… — К сожалению, мы не знакомы. Незнакомец перехватил её взгляд и не без гордости заявил: — Я думаю, это пока. Вообще-то я певец. Меня зовут Кайто Эйс. Может быть, слышали? Минако никогда не слышала этого имени, но в интонации молодого человека было столько надежды, что девушка ответила: — Да… кажется, я слышала что-то такое… Лицо Кайто просияло. — Правда? Вот здорово! Это говорит о том, что у вас есть музыкальный вкус! — его прохладные ладони накрыли горячие руки девушки. — Знаете, у вас удивительное лицо… — Что угодно господину? — сварливо спросила госпожа Циркония, внезапно появившись в дверях. — Мы закрываемся через десять минут, так что прошу поторопиться! Кайто убрал ладони и развернулся к хозяйке магазина, глядевшей на него исподлобья. — Я, собственно, за лекарством… — Я знаю, — госпожа Циркония сложила руки на груди. Внезапно она отчего-то развеселилась. Молодой человек скосил глаза в сторону ничего не понимающей Минако и судорожно сглотнул слюну. Пот полился с него ручьём. — Госпожа Циркония, господин Эйс промок, — заметила девушка. — Я вижу, — фыркнула старуха, сузив глаза. — Когда начались проблемы с животом? — спросила она Кайто. — Три… дня назад, — пробормотал молодой человек. — Но откуда вы узнали? — Оттуда! — гаркнула госпожа Циркония. Затем она повернулась к Минако. — Тащи сбор от поноса! Девушка подошла к лотку с травами, подцепила нужный пакетик и протянула раскрасневшемуся Кайто. — Заваривать надо как обычный чай, пить пять раз в день и вскоре ветер перестанет гулять в кишках. Закрепит как миленького! — пояснила госпожа Циркония. — С-с-спасибо… — пробормотал молодой человек. Он приоткрыл пакетик и втянул ноздрями воздух. Почувствовав удушливо-пряный запах трав, Минако скривилась и инстинктивно зажала рот ладошкой, стараясь не дышать. Она отступила, но, не рассчитав своих движений, с оглушительным грохотом опрокинула лоток с травами со стола. Госпожа Циркония обернулась в тот самый момент, когда Минако с белым, словно мел лицом осела на пол. *** Минако лежала на кушетке в гостиной госпожи Цирконии и смотрела в потолок. Она смутно помнила, как Кайто Эйс подхватил её на руки, и словно невесту понёс в дом. Ей было очень стыдно за свой обморок. Девушка даже не поморщилась, когда старуха, бормоча под нос что-то неразборчивое, обрабатывала её ссадину на лбу. Ей и без того было не по себе, подсчитывая в уме размер неустойки за рассыпанные травы, которые госпожа Циркония собирала все лето и осень в лесу. — Мне очень жаль, — тихо произнесла Минако. Старуха нагнулась и в упор посмотрела на девушку. — Хрм-м, — выдавила госпожа Циркония. Она умела издавать такой звук — нечто среднее между фырканьем и рычанием, а ты уж решай, что бы это могло означать. — Я сегодня не обедала… и, наверное, потеряла равновесие… — Ха! За всё время, что ты у меня здесь работаешь, я ни разу не видела, чтобы ты теряла равновесие! И аппетит у тебя всегда был отменный! — Может быть, мне просто нездоровится… Госпожа Циркония с прищуром уставилась на Минако. — Нет. Я думаю, здесь что-то другое. — Что вы имеете в виду? Старуха пожала плечами. — Не притворяйся, что не понимаешь. Ты ведь затяжелела? Минако вздрогнула. Её губы побелели, а из глаз полились слёзы. И госпожа Циркония тут же получила ответ на свой вопрос. — Большой срок? Девушка сделала глубокий вздох. — Где-то месяца два… Вместо ответа старуха цокнула языком. — Вы поможете, госпожа Циркония? — умоляюще попросила Минако. — Я знаю, что у вас есть такие травы… Выцветшие кустистые брови сошлись на переносице старухи. — Ишь чего захотела! — рявкнула она, всплеснув руками. — Ребёночка надумала извести?! Минако всеми силами старалась не покраснеть, но всё равно залилась румянцем. — Но вы же… помогаете в таких делах… Я сама видела, как вы давали сбор одной женщине… — Я помогаю только тем, кто хорошо подумал! — Я уже подумала… — Тебе раньше надо было думать, когда под хахаля своего ложилась и ноги раздвигала! — гневно заявила госпожа Циркония. — Я не могу иметь ребёнка… — Почему? Минако фыркнула и вытерла лицо рукой. — Что я стану с ним делать? — То же, что и все остальные матери. Это заложено в природе любой женщины. Будь то молодой или старой… — Но это не значит, что я создана для материнства! — нахмурилась девушка. — У меня нет денег, чтобы содержать ребёнка, а его отец и знать меня не желает… — Ты ему рассказала? Минако покачала головой. — Нет. — Почему? — Потому что это была случайная связь… — Настолько случайная, что вы зачали ребёнка? Детка, в этом мире случайностей не бывает. Да к тому же люди не всегда говорят то, что думают. Они часто выдают себя за кого-то другого и в итоге вообще не соображают что им от жизни нужно! — Ятен Коу никогда не возьмёт на себя ответственность… — Как ты можешь знать, если даже не дала ему шанса? — Какой ещё шанс? — расхохоталась Минако. — Что же надо упасть перед ним на колени и предложить жениться на мне? — Хотя бы просто сообщить, девочка… Ребёнок — это дар богов. Душа всегда сама выбирает родителей, у которых она хочет воплотиться… — Пусть так. Но я всё равно не собираюсь ему ничего говорить… Я НЕНАВИЖУ этого человека! — закричала Минако и слезы с новой силой полились из её глаз. В гостиную заглянул Кайто Эйс. — Как себя чувствует… — молодой человек осекся, заметив заплаканное лицо девушки. — Эй, вы в порядке? Минако смахнула слёзы. — Всё отлично. — Что происходит? Может, врача вызвать? — Давай, топай отсюда! — вмешалась госпожа Циркония. — Ты получил лекарство. Магазин закрыт! Девочке нужно побыть одной! Кайто покраснел. — Извините, — пробормотал он, закрывая за собой дверь. И как только молодой человек исчез, старуха положила свою сухую изъеденную артритом руку на живот девушки, а потом вдруг припала к нему ухом. Минако замерла. Спустя мгновение Циркония распрямилась и повернулась к девушке. — Здесь растёт потомок великих королей прошлого…маленький принц… — улыбнулась Циркония. — Ты должна сохранить его во что бы то ни стало… Возможно, он станет последним в своём великом роду… — Да бросьте! — запротестовала Минако. — На что мне его содержать? — Если дело в деньгах, то ты можешь остаться жить у меня. Денег не надо, — неожиданно заявила старуха. — Я больше не буду никому сдавать комнаты… Минако с удивлением посмотрела на госпожу Цирконию. Эта сварливая старуха, которая, как ей казалось, на дух её не выносила, предлагала ей сейчас безвозмездную помощь! — Почему вы помогаете мне? — спросила девушка. — Потому что я старая и одинокая, — фыркнула госпожа Циркония. — А старые и одинокие всегда склонны к сантиментам! Я дам тебе чай от тошноты… С завтрашнего для будешь помогать мне с изготовлением лечебных сборов и настоек. Я обучу тебя своему ремеслу. Это и будет твоей платой мне! — Спасибо вам большое! — воскликнула девушка, бросаясь к старухе с объятиями. — Хрм-м! — промычала госпожа Циркония. — Погоди благодарить! Вот когда родишь, тогда... Когда ты по-настоящему поймешь, что это за чувство, которое всегда больше, чем кажется, смиряет и подчиняет своей воле все сущее. Даже ненависть… — Какое чувство? — Любовь, — ответила старуха. — Это любовь, девочка…