Одно занимательное лето...

POV Варя       Я очнулась. Странно. А почему мне не больно? Да где я вообще? Моя комната. Я в Ла Фере?! — Варя, просыпайся! В спальню зашла мама. — Просыпайся, лисёнок, ты помнишь, сегодня очень важный день! — Мам?! Какой день? Ты о чём? А где граф и аббат? А Саша? — Какой граф? Какой аббат? Какая Саша? Ластик, ты о чём? Спишь наверное ещё! Давай, поднимайся, приводи себя в порядок, кушай, скоро придут служанки тебя наряжать. — К-куда наряжать? Зачем?! — На вступление в права! Ты забыла? Тут мама посмотрела на часы. — Ой, мне бежать надо! А то, не успею! Всё, давай, просыпайся! Мама быстро поцеловала меня в лоб и вышла из комнаты. Я что, вернулась?! Нет, только не это! Тут я взглянула на стену. Там висел семейный портрет, странно, его же здесь не было. Нам нём был изображён граф, Рауль, Саша и какая-то красивая девочка. Все они были одеты в костюмы цвета слоновой кости. Граф сидел на роскошном стуле, справа стоял Рауль, слева — Саша, а на коленях у графа сидела красивая девочка, примерно моего возраста, он нежно приобнимал её за плечи. Все улыбались, они такие счастливые… Как бы я хотела там быть… Но подумать и погрустить над этим я не успела, в комнату вбежали служанки. Они усадили меня перед зеркалом и стали приводить в порядок: маникюр, макияж, причёска. Через час я была похожа на принцессу, а точнее, на Бабу-Ягу. Нет, ну честно, наш замок на голове, это уж слишком! Ну и причёска! Я попросила сделать что-то попроще. Служанки грустно вздохнули и начали разбирать это произведение искусства. Через час причёска была готова. О! Ну так же намного лучше! Дальше принесли платье. Сшито оно было по моде семнадцатого века. Когда служанки закончили, я подошла к зеркалу и, чтобы разглядеть себя в полный рост, отошла к портрету. Неожаданно одна из служанок вскрикнула и смертельно побледнела. — Что с вами, Наннерль? — Вы, вы, вы… — Что я? — Виконтесса! — Пока ещё нет. — П-по-портрет. Я обернулась. Посмотрела на картину, а точнее, на Сашу, ну, это точно не я, потом я перевела взгляд на девочку, которую обнимал граф, потом посмотрела на себя в зеркало. И правда, с этой причёской и в этом платье я — вылитая она. У нас даже платья одинаковые. — Наннерль, а кто эта девушка на портрете, которую обнимает граф? — Это его дочь. Виконтесса Барбарет де Ла Фер. Обычно на таких портретах не изображают их, но граф даже слушать ничего не захотел. — Кого не изображают? — Мёртвых. — Мёртвых?! — я побледнела. — Да, мёртвых. Барбарет не дожила до того момента, когда писался этот портрет, она умерла за год до этого. Но граф не желал в это верить, и поэтому на семейном портрете изображены все. — Так вот почему он её приобнимает. Обычно на парадных портретах такого нет. — Да, виконтесса, вы абсолютно правы. Но вы так на неё похожи! Это просто чудо! — Наннерль, а как меня будут звать после посвящения? — Виконтесса… эм… а как вас зовут? — Варя, то есть, Варвара. Служанка побледнела ещё сильнее. — Вас будут звать виконтесса Барбарет де Ла Фер… После этого заявления, служанки спешно удалились, и я осталась одна, наедине со своими мыслями. Но не могло же всё это быть сном! Нет! Я посмотрелась в зеркало. На меня смотрела девочка с портрета, всё было точь-в-точь, и даже кулон в виде звезды! Так, стоп, кулон. Значит, это был не сон. Дай бог… — Варя, пойдём быстрей! Карета ждёт. В комнату вошла мама. Она тоже была в платье цвета слоновой кости, только оно было более современным. — Какая же ты у меня красавица. А на виконтессу с портрета и правда похожа! Наш портрет повесят рядом с этим, ну, точнее, не именно с этим, а с его увеличенным вариантом, в холле! Ну, пошли, карета ждёт нас! Мы с мамой спустились в холл. Там нас ждал дядя Женя. — Волнуетесь? — Да, конечно, не каждый же раз становишься графиней, а ты, Варь, волнуешься? — мама улыбнулась. — Да, немного. Но по чести сказать, я не просто не волновалась, я, скорее, ничего не чувствовала. Я не могла поверить, что больше никогда не увижу Сашу и графа. Ну почему, почему?! Странно, а почему я не плачу, наверное, это даже хорошо, гостям незачем знать, что у меня на душе. Нужно просто пережить этот день, так, Варя, соберись! Натянула улыбку, расправила плечи и пошла покорять всех! Отчим взял маму под руку. Я шла со стороны мамы чуть позади. Мы вышли на улицу, там уже собралась огромная шумящая и ликующая толпа. Все кричали, смеялись, пели, махали нам руками. Журналисты фотографировали и снимали нас. Я, натянуто улыбаясь, проследовала к карете. Дядя Женя помог нам с мамой подняться, а потом сел сам. Экипаж тронулся. Всё это было очень красиво, как в сказке, только не в моей, моя сказка ушла, сгинула навечно, навсегда. — Вам нравится? — Да, очень! — ответили мы с мамой хором. Саша… где же ты! А где граф, ну хотя бы его призрак, мне так его не хватает! Почему так больно? Мы же с ним были знакомы всего-то от силы неделю! Через десять минут мы прибыли. Про сам процесс рассказывать не буду, так как я ничего не поняла. Мы просто втроём стояли на коленях перед алтарём, над нами водили свечами, какими-то коронами, в общем, обряд был очень странным, но он наконец-то закончился. Потом мы поехали обратно в замок, был сначала пир горой, потом бал. Я не танцевала, но уйти тоже не могла, был ещё один ритуал. В конце бала мы с мамой и отчимом должны были встать в центре залы, и с нас должны были написать портрет. Сначала я думала, что сделают набросок и нас отпустят, но оказалось всё не так просто. Мы должны были выстоять, пока не нарисуют всю картину. Трудились сразу несколько мастеров, так что нам пообещали, что через час нас отпустят, а за оставшуюся ночь дорисуют картину. Что за бред? Ладно… Мы встали. Секунд через 30 мне уже было невмоготу. Время тянулось, как новенькая резина. Сначала я считала овечек, потом гостей, потом, а потом уже ничего не считала… Наконец, всё закончилось, портрет был написан. Художники развернули огромный мольберт и аккуратно поставили под старый портрет, сохнуть. По залу пронёсся ропот, все уставились на моё изображение. Я привстала на носочки и рассмотрела себя. Потом подняла глаза на виконтессу на портрете. Одно лицо… да, забавно, если не было бы так грустно. Но вот снова оркестр заиграл вальс и гости, распределившись по парам, начали танцевать, а я подошла к портрету. Странно, а почему звезда у меня на шее светится? Вот бы вернуться… странно, к чему я это? Я дотронулась. Рука пошла сквозь картину, я дёрнулась назад, но не смогла её вытащить. Картина затягивала меня в себя, как трясина на болоте. Вдруг всё померкло, на секунду я очутилась в кромешной темноте, но дальше какая-то неведомая сила резко вытолкнула меня.       Странно, где я? Кажется, это наш замок, но он странный, почему здесь свечи… только бы я вернулась! Я прошла в холл и увидела графа, Рауля и Сашу, они стояли перед художником, который заканчивал портрет, тот самый, уменьшенная копия которого висела у меня, а точнее, у графа в спальне… Господи! Я вернулась! Это они, они такие счастливые… у них такая хорошая семья… мне не место здесь, нужно возвращаться, у графа и Саши всё хорошо, а это главное, теперь, назад! Так как же это произошло? Я подумала, что хочу вернуться в 17 век, и дотронулась до картины, а точнее, до звезды… Так, здесь меня могут заметить, нужно в сад. Я вышла через чёрный ход и прошла в сад, спрятавшись в беседке, я проговорила: — Хочу вернуться в двадцать первый век. На минуту меня охватило головокружение, всё вокруг поплыло, но меня прервал отчаянный крик Саши… POV Саша Я не знаю, сколько мы простояли, но мне было всё равно… Я задумалась о своём и в конце эскиза чуть не грохнулась, но братик меня словил. Нужно отдать должное расстановке: граф сидел на большом белом кресле, вышитым золотыми нитями. На нём был парадный бежевый костюм, который прекрасно подчеркивал его черные вьющиеся волосы. Рауль стоял по правую руку от графа, за его спиной, и был облачён в красивый камзол белого цвета с золотыми вставками. Я стояла на противоположной стороне от Рауля и опиралась на кресло правой рукой. Меня, благодаря уговорам отца, одели в белое платье с шикарнейним, но тяжеленным шлейфом, подол которого был расшит золотыми нитями, изображая русонок дубового листа, а с причёской меня даже не мучили… Моё амбре просто закололи набок жемчужным гребнем и выпустили несколько блондинистых прядей. Граф приказал, наверное… Так мы прообитали часа два, но мне было как-то всё равно… Для меня это время длилось минут пять, от силы. Нам дали перерыв, пока художник подбирал краски. — Алекс, с вами всё в порядке? — отец передал мне бокал с водой. — Да, просто задумалась… Граф, а что, если я не вернусь домой… — Я буду счастлив, а вы хотите обратно? — В том то и дело, что нет… — Тогда я рад, что вы останетесь… моей дочерью. — А я рада иметь такого отца, — я улыбнулась отцу, — жаль, что Варя не с нами… Граф помрачнел. Тут я увидела тень в коридоре. — Отец, позвольте мне немного пройтись, мне необходим свежий воздух. — Конечно, идите! Гримо позовёт вас, когда художник продолжит. — Благодарю. Я сделала уже не такой корявый книксен и побежала в тот коридор, где видела тень. Это коридор вёл на задний двор, к саду с беседкой. Даже если показалось, я немного отрезвею от этой духоты и суеты. Я направились в сад. В беседке сидела знакомая фигура в красивом платье, цвета слоновой кости. Неожиданно вокруг фигуры появилось что-то на подобии смерча, и она начала растворяться. Сама не знаю, почему я изо всех сил крикнула: — Варя! Фигура обернулась, и я увидела её лицо… — Варя!!! — Санчас! — Пельмениус улыбнулся. — Атос, Атосыч, Пельмеша, Варька!!! — я на каблуках кинулась на шею живой сестре. — Я знала, я, три тысячи чертей мне в тапок, знала, что ты жива! Боже, как ты меня напугала! Варечка! — я долго висела на шее у сестры и не могла её отпустить. Мне казалось, что если разжать объятья, то она исчезнет, исчезнет навсегда! POV Варя — Саша! Саша! Всё, успокойся! Я здесь, я жива, я здорова! Всё хорошо! Сколько меня не было? На моём последнем вопросе из глаз Саши полились слёзы. — Саня, Сашенька, Санчас! Ну не плачь, пожалуйста! Ты так выросла! Сколько же меня не было! Там прошёл всего-то день! А здесь как будто целый год! — Варь, пошли в дом скорее! Граф так обрадуется! — Нет, Саш, не надо. Он не успел ко мне привязаться, и моя смерть была не такой болезненной, я всё равно не хочу, да и не могу здесь оставаться. У вас счастливая семья: отец, сын и дочка, больше не надо, — я грустно улыбнулась. — Я просто пришла удостовериться, что у вас всё хорошо. Я скоро уйду. Так надо, — с трудом сказала я, глядя в глаза подруге, — я как ангел, как ангел хранитель, понимаешь? Я не могу здесь долго быть, я прихожу и ухожу… моя семья, она там, ты же понимаешь, я не могу бросить маму… — Нет-нет-нет! Нет! НЕТ! Ты слышишь, НЕТ! Ты должна остаться! Варя! — Саша, нет! — Алекс, что случилось, почему вы кричите? — из замка вышел граф. — Саша, прости, если граф меня увидит, то… — Але… Варя…? — Граф побледнел. — Варя… Это ты? Нет, так ты не умерла? — По бледной щеке старого мушкетёра пробежала одинокая слеза. — Так ты не умерла, ты просто вернулась в тот век, да, я прав? Я прав?! Варя! Варюша! Варенька! — Атос кинулся ко мне и, легко подняв в воздух, опустил на землю, не размыкая объятий. — Девочка моя, доченька, дитя моё, никогда вы больше никуда от меня не уйдёте! Ты меня поняла, Барбар? Варя… Граф сильнее прижал меня к себе. А я стояла, не зная, что делать, плакать или смеяться… наконец я просто уткнулась в плечо графу и зарыдала навзрыд, и с этими слезами уходили боли потерь, разлук, предательства, лжи. В этих слезах было всё, все эти три долгие года, в которых, кроме боли, я не помнила ничего, единственное хорошее воспоминание — это знакомство и дружба с Сашей. Я за это время всё держала и копила в себе, не показывала, маме и так тяжело было, зачем ещё больше её расстраивать. Снаружи я всегда, всю жизнь была стойким оловянным солдатиком, которому всё всё равно. Который ничего не чувствует, который просто идёт своей дорогой, несмотря ни на что, и никто не знает, что внутри бушует ураган, а последний день я уже и правда ничего не чувствовала. Рубцы не знают боли. Я плакала, просто потому, что больше не могла держать это всё в себе. POV Саша Отец буквально на руках отнёс Варю в замок. Рауль был очень обрадован возвращением сестры. Отец решил, что раз уж Атосыч вернулся, стало быть, нужно не с картинки в голове рисовать, а с натуры, поэтому Варя умостилась на коленях графа и, после детальной прорисовки, картина была готова. Её повесили в большом зале у всех на виду. После этого мы с Варей отошли в дальний уголок холла, и я, решившись, спросила: — Варя, ты опять вернёшься домой? — я замялась. — Да, скорее всего. Я здесь сама не своя. Вы и без меня прекрасно жили. Я проверила, что у вас всё хорошо, а теперь должна лететь туда. Саш, мне правда хочется быть здесь, но я не могу… — Прекрасно жили?! С ума ты сошла, что ли? Ты хоть знаешь, что было со мной за всё это время?! Я год носила траур и была присмерти! А на лице графа всё это время не было эмоций! Он заливал горе вином! И ты так просто возьмёшь и уйдешь обратно?! Ты эгоистка! У меня на глазах появились слёзы, я выбежала из замка в сад, чтобы выплакаться и успокоиться. Граф наблюдал за нашим разговором, поэтому он моментально подошёл к Варе, когда я ретировалась. POV Варя — Са… Чёрт! Почему я всё порчу! Лучше бы я вообще осталась там. Граф, простите мне мои слова. Я очень привязана к вам, но не могу остаться. — Я это понимаю. У вас там семья, родные. Я не смогу удержать тебя, но… Приходите к нам чаще. Граф тихо обнял меня. — Спасибо вам, граф, вы меня понимаете, как никто другой, вы стали мне вторым отцом, вы, вы напоминаете мне папу. Я сжала зубы, чтобы снова не расплакаться. Боже… почему всё так сложно! Оставшись здесь, я предаю маму, оставшись там — графа… — Отец… простите, граф, успокойте Сашу. Я не в праве ей сейчас что-либо говорить. Если у меня получится контролировать переходы, я обязательно приду, обещаю! Граф сильнее прижал меня к себе POV Саша Трагикомедия какая-то… Нет, нужно что-то делать! А то опять меня графу с того света вытаскивать придётся, а мне бить бутылки в подвале! Нужно оставить её тут… Но как?! Тем временем я наблюдала за сценой прощания отца и дочери… Боже, как это мило и… А как Варя вернётся обратно?! — Варвара, дочь моя, я всегда буду рад видеть вас в нашем замке. — граф прижал её к себе, его голос дрожал… Это расставание даётся ему не легко. Хотя они и были знакомы не больше недели, но у них души родственные, хотя, чему тут удивляться, два Атоса и должны хорошо понимать друг друга. Не странно, что они успели настолько привязаться, было сразу заметно, что граф благоволит Варе. А они всё стоят… сами не понимают, что это расставание может быть для них смертельно, точнее, не понимает только Варя. Не понимает, но чувствует. Они оба чувствуют. Чувствуют настолько остро, что эти объятья не хочет разрывать ни отец, ни дочь… POV Варя Мы очень долго стояли с графом, обнявшись. — Прости, пап. Я взялась за звезду и сказала дрожащим от рыданий голосом: — Хочу вернуться в двадцать первый век. Перед глазами всё поехало, то ли от слёз, то ли от перемещения. И я отключилась…