Береги честь с Новой

Самое уединённое место располагалось в углу возле стойки, наиболее удалённое от трувера, вокруг которого расселись остальные посетители таверны. Луна заняла стол в ожидании уже сделанного заказа и дала себе право расслабиться, заслушавшись музыкой. Помещение проницали и беспрестанно сменяли друг за другом аккорды ненавязчивой мелодии. Мастерство игры выявляло годами отточенную сноровистость музыканта, действительно стоящего такого внимания, какое он имел сейчас. Если посетитель не стоял среди собравшихся, то хотя бы поворачивал голову так, чтобы лучше слышать трувера среди общего галдежа. В конце концов, музыка прекратилась. Когда струны замолчали, по помещению, как на ярмарке, раздавались крики присутствующих, заказывающих новые песни. Проносились разные названия, и ни на одном из вариантов не могла сойтись хотя бы половина. Так, подвыпившие и, скорее всего, просто искавшие повод для драки мужик и оглоди встали нос к носу, выясняя, какая песня должна быть сыграна. Коренастый вышибала о последствии этого спора знал прекрасно, поэтому быстро оказался между рассорившимися, готовый выставить их на улицу. От серьёзных баллад до маленьких комических песен, предпочтения разнились кардинально, мог начаться настоящий беспорядок. Ситуацию спас молодой парень, громко выкрикнувший: - А давай «Бело-чёрный небосклон»? Этого предложения хватило, чтобы унять шум. Парня поддержало большинство стихших присутствующих, сошедшихся на этом варианте и довольно закивавших. Они дружно выкрикивали уже в унисон именно это название, от их шума была ощутима дрожь предметов. Луна раздражённо закрыла уши в надежде на спасение от музыкальных поклонников. Среди заполонивших трактир фигур она наконец разглядела трувера, бывшего в полтора раза ниже окружавших. Белошёрстный сатир поднял ладонь. Как ни странно, большинством выдающихся музыкантов оказывались выходцы из этого народа. Баритонным голосом он сказал: - Замечательный выбор! Прекрасная история о подвигах героев на Битве Древних, и я рад бы был спеть о ней для Вас. Жаль лишь, у меня горло пересохло, и петь мне не представляется возможным. Он наигранно тоскливо склонил голову. Даже Луна заинтересовалась песней, подвинувшись к краю стола. Посетители глядели друг на друга в ожидании. Но никто не желал тратиться лишний раз. Так и простояли, пока из толпы не вышел человек не самого бедного вида и подошёл к стойке, чтобы дать монету трактирщику. Тот сию же минуту принёс пинту труверу. Сатир отпил глоток и взял лютню. Ноты превратились в грустную протяжную мелодию, и он начал петь. Самые проникнутые песней повылазили вперёд толпы и слушали затаив дыхание. Метафоры заменяли кровь, резню и крики предсмертной агонии, не исчезавшие тогда вокруг. Размывали их, оставались общие нечеткие черты, единственно различимые среди более мелких, как если бы на поле боя смотрели через пелену облаков, откуда, возможно, бойня среди ураганов заклинаний казалась красивой симфонией. Пока Луна с неодобрительным «всё было не так» слушала песню, молодая девушка в свежепостиранном но уже запятнанном платье поставила ей на стол долгожданный заказ. Луна потянулась за вилкой и взялась за еду, бившей паром в нос. Порция картофеля с луком была такой, какой и положено ей быть в любом питейном доме: максимально скромной за свою цену. Проглотив последний кусок, она отодвинула пустую тарелку и взяла бутылку мёда в наплечную сумку. Вина, подаренные Гланвиллом, закончились ещё несколько дней тому назад. При этой мысли ей стало грустно. Те воспоминания теперь кажутся чем-то давно минувшим. Покоритель Горизонта, как она выяснила на одной из своих остановок, был подвергнут нападению повторно и ушёл на дно со всем экипажем. Она полезла в кошель за деньгами, выкладывая медяки на стол и считая. Одна за другой выстраивались в ряд мелкие ржавые монеты, многие из которых уже имели форму квадрата. Всего осталось столько, сколько стоил её обед. Она разочарованно вздохнула, но пошла с суммой к стойке. С каждым днём всё хуже. По крайней мере, любой наёмник мог легко найти работу в больших городах, подобных этому, поднять денег на чужих бедах. - Нужна ли в округе кому-нибудь помощь? – обратилась она к трактирщику. Трактирщик, не поднимая головы, пересчитывал медяки. - На юге разбушевалась шайка, как вызнала, что герои резко поредели. Засели в руинах крепости на холме возле тракта. - Ещё что-нибудь? – Луна успела увидеть эту крепость, пока подгоняла Нову. А прежде встретить путников, которые посоветовали ей остеречься головорезов и свернуть на более длинную дорогу. Когда они добрались до города, минуло полдня. Сейчас ушло бы слишком много времени на дорогу туда и обратно. - У входа, сидит, недавно спрашивал о наличии толковых вояк, пока, вроде, ещё никого не нашёл. Она кивнула и направилась к точно сидящему за набитым яствами столом человеку. Человек на шаги за его спиной внимания не обратил и продолжил с удовольствием есть куриную ножку. Луна только дальше стояла сзади, не считая нужным прерывать процессию, и терпеливо сложила руки на груди. Оставив кость с мясом, человек достал из кармана аккуратно сложенную салфетку, вытер ею губы с руками, выпил вина и только потом соизволил нерасторопно повернуть к ней лицо с пухлыми щеками, безнадёжно скрываемыми редкой порослью бороды. - Итак, я имею дело с моим новым наёмником? - Это я пока не решила. - Ну, какие детали тебя интересуют? - Как я понимаю, знатному человеку требуется чья-нибудь защита в дороге. В первую очередь хочу знать, куда лежит путь. - В столицу. Ответ не удовлетворил её надежд, так как дорога до столицы займёт много времени и значительно отклоняется от её курса. Но деньги ей тоже нужны. Спать под открытым небом среди не только разбойников и диких зверей, но ещё и чудовищ, никому не покажется хорошей идеей. - Через какие города проезжаете? - Что же, - человек задумчиво отвёл взгляд, вспоминая остановки, с большими паузами перечислял, а Луна вспоминала, где находится каждый упомянутый город. Так она нашла нужный. - Восемь серебряных, и расстаёмся в Стипхилле. Промолчав, он повернулся к ней полностью, убедиться, не послышалось ли ему чего-то. - Восемь? Ты меня решила принять за очередного идиота, с которого сможешь содрать цену втридорога? – вознегодовал человек, - три. Луна насмешливо вытянула уголок рта. Было и прежде ясно, что столько много она заработать на нём не сможет, но продолжала набивать плату. - За три можешь нанять другого проходимца, если не ценишь свою жизнь. Семь. - Пять, и договорились. Она пожала плечами. Цена более чем удовлетворяла. Если распоряжаться этой суммой размеренно, то её может хватить на продолжительное время. - Где встречаемся? – спросила она. - Снаружи, в полдень. Выйдя подышать свежим воздухом, она ощутила лишь пыль и городской смрад отходов. Даже вчерашний дождь не помог с ним справиться, а только обезобразил промокшие дороги. Она провела пальцами по волосам, держа шлем в другой руке, и вышла из-под навеса таверны. Утреннее солнце отражалось в лужах, расплёскиваемых запряжёнными в повозки лошадьми. Среди всего шума громче всего слышались звонкие голоса играющих детей, проносившихся вокруг. - Во мне течёт кровь дракона! – заявил мальчик с деревянными мечом и щитом. - Да твоя кровь дракона не сравнится с силой бога! – ответил ему другой мальчик, с большой палкой в двух руках. Дети решили выяснить спор в бою, неумело размахиваясь друг на друга, но с полной серьёзностью в намерениях. Луна хотела сделать шаг в сторону ворот. И чуть не напоролась но пробежавшего перед ней ребёнка с мешком на голове, самого младшего из компании. Ребёнок споткнулся и выронил палку из руки. Он схватился за колено, готовый расплакаться, но не расплакался. - Шон, да сними это, ты же ничего не видишь через эти дырочки и падаешь, - к нему подбежал мальчик, протягивая руку. От заявления младший оживился ещё больше. Ребёнок ударил по руке и бунтующе подскочил, подняв палку. - Тебе не видать моего лица! – приготовился принять бой и, не проявив терпения, ринулся в атаку, посыпался град деревянных ударов. Игра продолжилась. Луна невольно засмотрелась на эту сцену. Вид весёлых, не обремененных ничем детей с тысячами мечт даже грел душу. В тайне она завидовала тем, у кого действительно было детство. Иногда было умилительно смотреть на созданий, способных казаться столь невинными. Она встретилась взглядом с одним из мальчиков. На его лице нарисовалась восторженная улыбка, когда он узнал шлем. - А вы, - воскликнул он, - я вас знаю! Вы тоже! Вы из героев! - Так и есть, - признала она, но уже насторожившись. Подбежали остальные ребята, осматривая доспехи и щит с глейвом за спиной. - А как там было? - Вы же за добрых? - А кого из других героев знаете? Вопросы сыпались градом, ошеломляя её в растерянности от новизны ситуации. Она незаметно вздохнула. «Ну, коль назвалась героем…» Она искала в голове лаконичные ответы, чтобы дети скорее отвязались. Не хотелось ей рассказывать о происходившем на войне. И привирать им тоже. Краем глаза Луна заприметила резкое движение. Она схватилась за спрятанный кинжал прежде, чем поняла, что в её сторону побежала обычная женщина. - Так вы… герой? – вопросила она голосом, в котором столкнулась боязнь с восхищением. При этом все мышцы её лица дёрнулись, будто она была готова разрыдаться. Луна не успела повернуться, как женщина оказалась прямо перед ней. В истёрзанной одежде, на неё было жалко смотреть. Босые ноги перепачканы, чёрные ногти и кровавые волдыри виднелись из-под слоя грязи. Судя по всему, спешила в город не без веской причины. Её заплаканное лицо отвратительно кривилось. - Мы живём у лесу… за городом, - женщина захлёбывалась в своих слезах, заполонивших красные глаза, - с детьми. Потом пришли они… такие мерзкие, обшарпанные, как пить дать злодеи... и сожгли жильё... наших девочек уволокли... Женщина с комом в горле пыталась сказать что-то ещё, но выходили только нечленораздельные завывающие звуки. Отдышавшись, она продолжила. - Привратники говорят у них нет людей, чтобы послать в обломки крепости, куда пошли разбойники. Но вы-то помогите? Женщина схватила её за руку, как схватилась за последний камень, вися над пропастью. Луна старалась не показывать растерянность. Руины старой крепости. Те места, которые она прежде проезжала. Пришлось бы вернуться назад, затратив на путь половину дня. - Пожалуйста! Я дам всё, что могу дать. Дети уставились с неумело скрываемыми улыбками, будто перед ними, по меньшей мере, сам Дейвион превратился в огромного дракона, чем и вызвал столь ярое восхищение. Даже самый младший стянул мешок, показав свету измазанное сажей лицо с большими глазами. Они ждали, как благородная жрица, герой сил Света успокоит женщину и отправится на поиски, сразит бандитов наповал и вернется с её дочерьми, живыми и здоровыми. Луна молча застыла под огнём взглядов, поджав губы, и про себя задала вопрос, с чего это вдруг она попала в такой абсурд. Здесь не было выбора. Так решила Луна. Даже если бы она и хотела помочь. Когда, быть может, на счету каждый час, а путь туманен и непредсказуем. - Не могу. - Что? - непонимающе спросил кто-то из детей, раскрыв глаза, как если бы его окатили бадьёй холодной воды. - Я не могу помочь, - повторила она. - Да как так! – кричали дети, словно она была прослывшим грешником. - Не герой ты! - заключили они. Не герой. - Наврала! Она отвернула от буянящих детей голову и, вырвав с титаническим усилием руку из хватки плачущей женщины, с каменным лицом направилась к воротам. Знала, что на её затылок устремлены взгляды. Надо было зайти за конюшни. Скорее всего, Нова уже поохотилась и ждёт её там. Солнце почти вошло в зенит. Далеко не всем рабочим повезло убирать конюшни под короткой тенью крыш, а не под палящими лучами. Повозки медленно двигались со скрипом, беспрестанно слышалось фырканье лошадей и шлепки их копыт в грязь. Нова никогда не любила седло на своей спине, но ещё больше не любила носить вещи всадницы. И поэтому, когда Луна попыталась привязать свёрнутый тюфяк, Нова сразу взбрыкнула, зарычала и, повалившись в возмущении на землю, заелозила по ней. Истерика кошки вывела из себя. Ей казалось, что скоро и земля вылетит из-под ног, отчего она сама была готова закричать. Но ограничилась ударом ноги в землю. Луна остановила Нову, положив руки возле передней лапы и над животом. Приложенной силы не хватило бы, чтобы захомутать огромную кошку, но она притихла от самого наличия прикосновения и укоризненного взгляда. Недовольно мяукнула. Все, кто проходили мимо, старались удалиться отсюда как можно быстрее. Луна, продолжая укоризненно смотреть, приглушённо сказала: - Сейчас же прекрати испытывать моё терпение. Не только тебе тут тяжело. Нова продолжала выражать недовольство, зашипев. - Обещаю, на привале я сниму всё это. А пока потерпи. «А пока потерпи». Она говорит это Нове уже каждый день, когда кошка встречается с переживаниями. Сначала безостановочные дороги, требующие постоянного высокого темпа скорости, заключение в трюме корабля, необходимость, помимо самой Луны, переносить вещи, потом, пока Луна ночует гостинице, Нова оставалась одна в незнакомой окрестности. Их дружба и доверие стоят под настоящей угрозой. Луна отпустила Нову, и она поднялась на лапы. Отряхнула выпачканную в пыли шерсть кошки, затянула потуже ремни вокруг тюфяка. Потом присела рядом. Она ощутила медлительность времени в ожидании полудня, иногда скача взглядом по округе. Час тянулся, как гусеница ползла по земле. Наконец наткнулась на кибитку, запряжённую вороными жеребцами. Луна пошла к ней. В её принадлежности работодателю она не сомневалась по ряду причин, среди них отличное состояние выкормленных молодых лошадей, опрятность кучера. И двое громил, также восседающих на крупных кобылах, немногих кобылах, способных вынести столь тяжёлых всадников. Их лиц под закрытыми шлемами разглядеть было нельзя, да и нужды как таковой не было, на необходимое для этого расстояние никто бы не подошёл. Левый, с выходившей из-под круглого шлема кольчугой и бердышем за спиной, поддел локтем с характерным лязгом тяжёлых доспехов другого, обладателя бородовидного топора, в железном панцире и со смятым в области лба шлемом. Очевидно, обратили внимание они на Луну, сомнительно лестное внимание. Его приятель кивнул. Она могла и не глядя прочитать эту игривую мерзкую улыбку. Тут её встретил работодатель, отряхивавший жакет с туникой, после того как выпрыгнул с кибитки. Он быстро подошёл к ней на близкое расстояние. - Возьми. - сказал он, а потом шёпотом добавил, - это пока что. Луна приняла серебряную монету. Деньги пробудили в ней час назад минувшие воспоминания. Что с ней сделали эти обстоятельства, думала она, с презрением рассматривая солнце с герба монаршеской династии. - Готово? Отлично, надеюсь, свою задачу ты знаешь. Чем раньше отбудем, тем лучше. Кстати, это ещё два моих проводника. Знакомься, это Следж, а это Билл. Он показал на Следжа в кольчуге и на Билла с помятым шлемом. Она коротко кивнула. Господин взялся за руку кучера и начал взбираться обратно. Луна посмотрела на Нову, на чьей морде ожидаемо выражалось недовольство. Оставалось надеяться только на то, что они остановятся скоро, состояние Новы начало шибко беспокоить Луну, и она надеялась дать ей как можно больше возможности отдохнуть и восстановиться. Нынешний темп требовал изменений. Кошка мерно поспевала за тронувшейся кибиткой. После ночного дождя земля не высохла, и скорость передвижения была снижена, но никакой радостью для Новы это не обернулось. Силы уходили на то, чтобы не ввязаться в грязь, которая ещё долго будет перемешиваться колёсами повозок и копытами лошадей. Луна, полуприкрыв глаза, следила за редеющими зданиями, сменявшимися деревьями. Они покидали окраины города. Плавно она опустила взгляд на Нову, для которой обстановка казалась унижением. Навьюченная сумками, как обыкновенная кобыла, она с хлюпаньем переставляла лапы, не особо пытаясь избегать луж, как она это делала в начале. Они ехали уже долго. Ей было совестно, что она отдыхала, пока кошка везла её и вещи. Сочувствие Нове вылилось в новое сожаление. Мысли собрались вокруг сегодняшнего утра. Неприязнь случая с женщиной и детьми не значительно рассеялась с того момента, когда она не нашла ничего лучше, кроме как повернуться ко всем спиной и уйти. Странные ощущения оставлял не только горький осадок от произошедшего, но и удивление. Удивление, что она ещё может переживать. Луна нервно улыбнулась от осознания, что её до сих пор заботили сентиментальные и ныне бессмысленные вещи. Лошадь Билла оступилась. Слышно было пронзительное ржание, как она чего–то испугалась. Билл дернул лошадь за поводья и грубо ударил в бока, заставляя двигаться дальше. Казалось, верхушки ёлок касались солнца. В половине версты от дороги стояла кибитка, рядом с которой лошади под надзором кучера питались запасённым фуражом. Нова не отдыхала, она, сразу взвалившись на бок, вкушала каждое мгновение своей свободы. Луна в непосредственной близости лежала с ней, приподнявшись на локтях, и меланхолично смотрела на центр лагеря, где Следж складывал ветки. Билл отгонял мух от туш зайцекабана и простого кролика. Скоро он должен был заняться свежеванием. Следж, выбив искры из камней, развёл костёр, разгонявший длинные тени деревьев. Билл надрезал брюхо кролика. Луна от нечего делать предложила помочь с зайцекабаном, на что Билли сказал, что в жизни не доверит такие дела женщине. – Не хочу потом из своего ужина выдирать всё, что ты сейчас пропустишь. Она, слыша прежде не раз подобное, не стала ему ничего отвечать и вернулась на своё место. Ветви деревьев сверху, твёрдая земля снизу. Ей это уже очень надоело. В очередной раз воспроизвелись воспоминания прошедшего утра. Луна скривилась, проходясь по всему, что тогда делалось и говорилось. Досаждал и наивный взгляд мальчишек, и жалкий вид женщины. Но она своей вины теперь нигде не видела. – Приготовь. Перед ней стоял Билл, держа освежёванную тушу. – А волшебное слово? – Луна нерасторопно встала, стряхивая траву. – Пожалуйста, – пробурчал он, скрежеча зубами выдвинутой нижней челюсти. – Так бы и сразу, – ответила она и пошла к костру, чтобы заняться исконно женским делом. Хотя готовила Луна не хуже, чем охотилась или свежевала добычу. – Я толком и не узнал ничего о тебе, – обратился к ней работодатель, проглотив кусок кроличьей ножки. Как она выяснила прежде, его звали Гален, и он был мелким графом юго–западного королевства. Напротив них Следж и Билл заканчивали уплетать зайцекабана. Кучер, чьего незвучного имени она не запомнила, сидел на крае бревна и ел свою небольшую долю. – Далеко не каждый толком знает что-то обо мне, – ответила Луна в тон. – Ты из наёмников? – Священнослужителей. – Священнослужители обычно более скромны в оплате, – ухмыльнулся Гален. – В отличие от тех священнослужителей, я не питаюсь небесной маной. – Тогда, пожалуй, – он пожал плечами, – тебе можно простить твою алчность. – Я не из хорошей жизни это делаю, – она засмотрелась в переливающиеся языки пламени и почувствовала сонливость. За кронами деревьев виднелись последние розовые оттенки на небе. Тишина безветренного вечера и спокойная обстановка окончательно сняли её напряжённость. – Сейчас я могла как герой биться где–то там в руинах крепости, чтобы освободить несчастных дочек одной бедной женщины от разбойников, но деньги заставили меня оказаться здесь, – она не знала, зачем сейчас всё это сказала, возможно, ей просто хотелось выговориться перед человеком, которого не увидит больше никогда, и для которого её проблемы ничего не значат. – Вижу... – Гален долго подбирал слова, чтобы поддержать разговор, – всякое бывает... А эти крестьяне с их проблемами, их же тьма, – попытался он успокоить, – и один подвиг среди них ничего не значит. Не первый случай, когда девок уводят и когда их родители вне себя от горя, хотя перед этим, может, относились к ним не многим лучше бандюг, ну, знаешь, побои, тяжёлая работа... Громкий шелест пронёсся по округе. Он исходил со стороны леса, а не дороги. – Я посмотрю, – сказала Луна. Следж отвлёкся от поедания мяса. – Ты? Одна? – недоверительно посмотрел на неё. – Да. А вы будьте здесь, на случай если это окажется западнёй и Гален останется без охраны, – Луна, перешагнув через старое бревно, обратилась к последнему, – да и надо же мне хоть как–то оправдать те оставшиеся четыре серебряных, которые ты мне ещё не доплатил. Нова, миновав то же бревно, отправилась за ней. Лагерные переговоры и треск костра остались позади. Даже если здесь, в дебрях, был ещё кто-то, то он никак не выдавал себя звуком. Луна старалась держаться подальше от кустов, в которых можно спрятаться, и делала каждый шаг размеренно, чтобы убедиться, что под ногой действительно только земля и листья. Лесное окружение превратилось в чёрные силуэты. Она крепче схватила кинжал, взорливо всматриваясь в темноту. Снова послышался хруст ветки. Нова ощетинилась. Луна встала наготове. Под шум задетых листьев к ним кто–то приближался. Рукоятка была ещё крепче сжата, когда в дебрях показались глаза кого–то, кто нёсся, как ветер, навстречу. Выпрыгнул волк. Зверь встал на расстоянии, склонив голову и тяжело дыша с высунутым языком, как после погони. В темноте открылись не многие детали, разве что волк был в полтора раза больше обычного. Луна, узнав его по величине, оставила хватку кинжала, вопросительно посмотрев на него. Она надеялась выяснить, что он вообще здесь забыл, и сделала шаг вперёд. Волк на неё напал. Но она уклонилась от прыжка, всё ещё потрясённая неожиданностью. Зверь оказался под проблеском ночного света. Его шерсть оказалась чисто чёрной. Луна прокляла себя за такую невнимательность. Нова попыталась наброситься сзади, но волк среагировал. Они сцепились и прокатились по земле. Звери наотмашь бились лапами и постоянно меняли положение. Луна не спешила вмешиваться в беспорядочную схватку и ждала более безопасной возможности. И кажется, с той же стороны, откуда явился волк, бежал преследователь. – Назад! – скомандовала она, готовясь встретить нового незваного гостя. Нова зарыпалась сильнее, чтобы суметь отступить. Неведанный на четырёх лапах ловко перескакивал подножия деревьев, при этом никак не умаляя своей демонической скорости. Он только мельком пронёсся под лунным светом. Когда Ликан настиг их, стало ясно, что он гнался за чёрношёрстым волком. Луна совершенно не сомневалась, что это точно он. Об этом говорила его багряно–чёрная шерсть и шрам над правым глазом. Она почти была уверена, что разобралась в ситуации, но вся уверенность пропала, когда Ликан посмотрел на неё, ударил лапой по земле перед ней с Новой и грозно прорычал. Луна не дала Нове броситься в атаку. С чёрношёрстым он дрался один на один. Волк пытался сопротивляться, но не могло быть даже надежды на его победу. Он кусался и отбивался, прикладывал всевозможные усилия, но усталость брала своё и Ликан прижал его спиной к земле, перегрызая горло. Силы чёрношёрстого иссякли, и больше отталкивать врага он не мог. Он со скулежом испустил дух, когда из прокушенной глотки вытекло слишком много крови. Ликан, облизав клыки, отошёл. Прошли секунды, и ни первого, ни второго волка здесь не было. На земле в кровавой луже лежал человек. Он мог бы показаться обычным мужчиной, если бы не большие конусообразные клыки, выросшие в нижней челюсти. На нём была лишь старая рубаха и такие же старые штаны. Ликан аккуратно вытер внутренней стороной рукава кровь, следы которой всё равно продолжали обезображивать лицо, и посмотрел на своего недавнего противника. Он опустился к трупу и, выражая скорбь, закрыл веки мёртвого оборотня. В то же время она прочитала немое торжество в его глазах. Луна не могла найти слов, потому что не понимала, как спустя такое долгое время человека, которого прежде видела на другом конце континента, она могла встретить в другом, в этом лесу, в нескольких десятках метров именно от её лагеря. И Ликан при этом не обращал на неё совершенно никакого внимания, будто до сей встречи видел её каждый день и знает, когда увидит снова. Он и не собирался ничего объяснять, а Луна не собиралась ничего разузнавать. Ликан вырвал клок из головы мертвеца, видимо, чтобы поднести его как доказательство смерти. Она продолжала высокомерно, нарочито безразлично смотреть на него, в ожидании, когда он соизволит окончательно удалиться. Ликан поднялся и, не нарушая тишины, пошёл в сторону леса. Луна, осознав, что он действительно уходил, заговорила первая. – Амбри. Он, продолжая стоять к ней спиной, остановился. – Если ищешь работу, за южным городом есть заброшенный форт, где держат пленных. Ликан повернул голову в её сторону, и она видела его в профиль. Прилежно зачёсанные назад волосы, ухоженные бакенбарды и застывшая кровь на лице, зверские выпирающие из-под нижней губы клыки. Он состоял из противоречий как внешне, так и внутренне. В лунном свете она увидела улыбку, непонятно чем вызванную. – Я посмотрю, – сказал он. Промолчав, добавил, – спасибо. Луна, не досмотрев как Ликан удалился, отправила Нову в сторону лагеря и недолго спустя пошла вслед за ней. Она почувствовала некое успокоение, что терзавшим её делом кто–то займётся. В то же время её смущали новые вопросы, всплывшие в мыслях. И она не думала, что получит на них ответы. На этом вечер не закончился. В лагере был странный шум, который она услышала, когда подошла ближе. Луна побежала. Сначала она увидела в свете лагерного костра тело кучера, лежавшего на земле. Потом Нову, зарычавшую на Следжа и Билла. У каждого в руках были топоры, которые она опознала среди темноты по бренчанию. Сзади них застыл Гален, прижатый к стволу дерева. Нова отскочила к Луне. Наёмники хотели их убить. Они бросились вперёд. Луна проскочила к щиту и глейву, хотя лёгкий щит в защите от такого массивного оружия казался бесполезен. Нова напала на Билла и пыталась завалить его на землю. Наёмник закрывался основанием топора. Луна уклонилась от выпада Следжа, уже продумав действия. Она ударила щитом по его руке, заставив потерять хватку. За этим последовал укол в шею обезоруженного Следжа. Он упал, даже не попытавшись что–то осознать. Луна помогла Нове добить уже раненного Билла. Она самодовольно посмотрела в тёмную прорезь шлема. Там не было ничего видно, но она знала, что в ней прячутся перепуганные глаза. Оттого она торжествовала ещё больше. Потом она занялась пострадавшими. Когда всё закончилось, наверное, была где–то середина ночи. Кучер уже привёл сбежавших во время потасовки лошадей Галена, но граф захотел обладать и теми, на которых ездили его мнимые телохранители. Луна сомневалась, что кучеру это удастся, потому что лошади либо убежали слишком далеко, либо их уже настигли загадочные обитатели ночных лесов. Ни она, ни Гален ложиться спать сразу после подобного не хотели, поэтому они остались у костра. Луна узнала причину бунта, всё было из–за её случайно ляпнутой в развязности фразы о четырёх серебряных. Наёмники получили меньшую оплату и в гневе напали на Галена. Уже который раз она повела себя неосторожно, навлекая серьёзные последствия. Сначала она беспокоилась о Нове, но теперь знала точно, ей тоже нужен отдых, а значит, поиск придётся отложить. Только бы Селемине её простила за слабость духа. – Я останусь без охраны, когда мы приедем в Стипхилл, – сказал Галлен. – придётся надеяться, что кто–нибудь достойный найдётся там. – Не придётся, – Луна отпила из бутылки, – тебе только надо назвать, сколько ты готов заплатить мне дополнительно. Гален опешил поначалу, но, посмотрев в лесные дебри, куда были отнесены тела двух громил, прежде убитых этой женщиной, понял, что цена будет того стоить.