Береги честь с Новой

Конюх и разобраться не успел, что к чему. Сначала он повернулся на звук спрыгнувшего всадника, потом поймал полетевшую к нему блестяшку и, обрадованно разглядев серебряную монету, поднял глаза. Перед ним стояла только подуставшая кобыла, что устремила морду в землю. Конюх, обескураженно застыв на пару секунд, пожал плечами и, взяв её за вожжи, повёл в стойло. Тем временем Олден, привыкший избегать чужое внимание, уже стоял за углом конюшни. Приподняв подол капюшона, он узрел высокие каменные стены, которые короновали пики. Вокруг них на фоне ярко-синего небосклона маячили чёрные острые фигуры – это птицы присматривали себе чего съедобного в нанизанных головах преступников. Величественный Фелтрим – излюбленное место торговцев со всех окрестностей и в то же время один из крупнейших воровских постов. За высокими стенами на главной улице находились красивые дома из белого камня с решетчатыми окнами и красными черепицами, отчего прохожему могло показаться, что он попал в волшебный городок, где может обратиться за любыми услугами к настоящим мастерам своего дела, и пребывать в этом очарованном состоянии до первого поворота, где заместо чудесной улицы окажутся трущобы, своим серым видом вызывающие жалость и опасение. Олдену даже хотелось прогуляться по этой главной улице, но его вход лежал, отнюдь, не через мост к южным воротам, а через канализацию у западной стены. Стражники у подножия городских врат, величественно возвышавшихся над никчёмными людьми, со знанием дела осматривали всех приезжих. Ни один гость не проходил незамеченным, носи он или рваньё, или доспехи, или меха. А потому они точно остановят и его – попросят снять плащ и обнаружат татуировку красного ворона на запястье. Высокопоставленный вор закончит свою жизнь на пиках только в лучшем случае. Олден обогнул городскую стену и вышел на берег. Здесь в море из сточной трубы выливалась мутная струя, чей дурной запах разительно пробивался в ноздри ещё за двадцать пять ярдов, в которых и стоял Олден. Как только его ударил смрад, Олден сразу полез в сумку за тканевыми свёртками. Вымочив их в настойке из ладана, он заткнул ноздри и завязал на лице маску. Теперь и можно было забраться в трубу. Солнечный свет, падавший на сырой камень канализационных бортов и стен, стремительно мерк по мере продвижения. Освещать дорогу продолжили факелы. Тело прозябала дурная прохлада, нёсшая убийственно гнусный запах. Если бы не ладан, Олден всю дорогу был бы вынужден сдерживать рвотные позывы. Местный смрад не на шутку едкий, час в Квотче предпочтительней минуты здесь. Когда Олден проходил по этой мерклой дороге в первый раз, вонь взяла верх, и его вывернуло прямо под ноги. Он и сообразить не успел, что можно было спасти сапоги из драконожабьей кожи и нагнуться над чёрным течением. Впрочем, тогда ему было не до таких мелочей. Олден был напуганным юнцом, когда его положением при королевском дворе заинтересовалась Гильдия. Идя по помосту, он обступил дохлую крысу, чью облезшую плоть обгладывала орда личинок. Рядом протекала канализационная вода, или скорее непонятная жижа, она была способна не только лишать сознания своим запахом, но и слезить глаза. Сырые кирпичные стены уродовал мох и плотно свитые паутины. Окажись тут обычный горожанин, он бы поскорее побежал обратно - к узким и грязным, но всё же светлым улицам. Так же когда-то думал и сам Олден. Но теперь для него это было просто скверное место. В представлении тех самых горожан вор, подобный ему, должен был чувствовать себя в таких зловеще тёмных туннелях как дома и блуждать чуть ли не с восторгом. Но, обступая очередную мёртвую крысу или оглядываясь на пролетевшую летучую мышь, Олден сам задумывался, как дворянский сын снизошёл до таких странствий. Его размышления сопровождал крысиный писк и всплеск зловонной жидкости, что бежала слиться с морем. Каждый раз, задаваясь этим вопросом, он приходил к ответу: азартные игры, именно они погубили некогда благородный клан. Денег не водилось, на усадьбе много не сколотить, долг был как четверть казны Слома (король Квёртиас никак бы не помог своему чиновнику), Олден не хотел быть повешен кредиторами вслед за отцом Гаретом Леймгрифом – ему не дали никакой альтернативы. У одного из поворотов был узкий проход. Не рискуя свалиться в сточные воды, Олден спрятал руку под просторный рукав и ухватился за верхнюю перекладину. Через ткань проступила влага, и, оказавшись за поворотом, Олден спешно отряхнул руку. В дальнейшем ему понадобилось оказаться по правую сторону туннеля. Так он и сделал, дойдя до проложенной доски, которую сокрывали зловонные пары. Вся его дорога была усеяна труппами низшей живности и несусветным смрадом. А ладановые затычки едва ли помогали. Глаза так и слезились. Олден с подозрением оборачивался на всякий писк. Когда впереди зашаркали шаги, он застыл на месте. Супротив местной охраны двигаться не было принято – это скорее звучало как прямая просьба застрелить болтом тебя на месте. Из-за поворота показался бандитский патруль. Тощую фигуру, сокрытую под чёрным плащом, они одарили вниманием сию минуту. Скрежетнув, клинок появился в руке впереди идущего. Острие посмотрело в сторону Олдена и оставалось направленно до тех пор, пока патрульные к нему не приблизились. Тогда кончик клинка упёрся ему в грудь. Патрульные перекрыли своими громадными тушами дальнейший путь. На оголённых плечах каждого из них виднелся чёрный уж, один из низких рангов в гильдии. Олден спокойно отреагировал, медленно подняв руку и продемонстрировав пустые ладони. Один патрульный отодвинул правый рукав и осветил запястье факелом. Красного ворона он осматривал пару секунд, после чего поспешил отстраниться. С такой же прытью он оттолкнул патрульных позади, а те, поняв, в чём дело, уважительно расступились. Олден надменно кивнул и продолжил путь. О следующей остановке оповестила метка – такая же, как на плечах у патрульных. Олден отсчитал от неё нужное число кирпичей – как бы не нажать на ложный и получить дротик в шею. Он активировал нажимную пластину и отстранился. Взвился скрежет камней, под который стены раскрылись, и в канализационный туннель упал свет из латунных лампад. Впереди простилался светлый коридор с металлическими стенами. Олден прошёл в него без промедлений, после чего нажатием по внутренней кнопке закрыл кирпичные двери за собой. От общего зала отделяла громадная железная дверь, которая, несмотря на предыдущие конспирологические методы, оставалась незаперта и больше служила для отсеивания туннельного аромата. Внутри Олдена ждала самая крупная Гильдия Воров Севера. Общий зал немногим отличался от рыночной площади. И дело было не только в его размере. У лотков в одной из стен так же проводились сделки и так же спорили из-за цены, только происхождение товаров всегда было сомнительное. Шума тоже хватало, поскольку большинство членов организации предпочитало это место для отдыха – по залу прокатывался громкий, нередко пьяный хохот. Но всё же даже среди таких шумных компаний находились и те, кто сходились носами над центром стола и переговаривались о видах на богатые дома и обещавшие вскоре оказаться в чертах Фелтрима караваны. Притом они всегда забавно огрызались на весельчаков, разливавших возле них выпивку в спешке за стол к своей компании. Олден опустил маску, вынул затычки и вдохнул полной грудью. Местный запах тоже отдавал сыростью, но, по крайней мере, не смердил. После небольшого облегчения Олден не растерял бдительности. Он сразу же просмотрел весь зал, надеясь, что не обнаружит никаких знакомых фигур. Его ждало разочарование. Тут же в ответ из-под железного шлема на него навострился взгляд. Сар, как всегда, сидел за одним из столов и следил за всеми входами в зал. Рен поначалу использовал этого рекрута как свою грубую силу для разборок, но после смерти его верного подчинённого Сар смог занять освободившиеся место правой руки. И в его новые обязанности входило в частности разобраться с Олденом – виновником смерти предыдущего прихвостня Рена. За такой ущерб обычно расплачивались жизнью. Или одной из своих конечностей – смотря в каком настроении мститель. На выходе Олдену всегда приходилось поразмыслить, как улизнуть не попавшись на глаза Сару, который, безусловно, уже надеялся подкараулить Олдена за углом. Но сегодняшний визит Олдена в Гильдию был особенным – ему не придётся из неё уходить. Пока Олден пробирался меж людей в зале, он по-прежнему чувствовал прикованный взор Сара. Наивный мужик. Он не получит его голову - как сейчас, так и вообще. Однако же Олден заподозрил ещё недоброжелателей, которым некогда перешёл дорогу. Оказавшись в другом конце зала, он стрельнул взглядом по сторонам. В тот же миг пара фигур отвернулась. Олден напряжённо набрал воздух. Дело было плохо. Если насчёт Сара у него блуждали сомнения, другие уж точно смогут сложить два и два, исходя из факта наличия Олдена здесь. То, что он собирается сделать, вытечет в последствия. Он оказался у ещё одной двери, в этот раз запертой. На него выжидающе уставился часовой, который сидел слившись с тенью. Олден снова отодвинул рукав, и часовой, завидев красного ворона, одобрительно кивнул и поднялся со стула, чтобы вручить Олдену связку ключей. Один из них предназначался для этой двери. Он вышел в ещё один коридор, теперь здесь протягивался ряд других железных дверей, на каждой из которых висел номер с посеребрённой гравировкой. Это были личные кабинеты Красных Воронов, которыми их награждали за выслугу перед Гильдией. Нужно принести воровскому сообществу не один центнер чистых золотых монет, чтобы на плече стёрли зелёного змея и заменили на красного ворона. Олден подошёл к своему кабинету, ожидая застать там Трея – лазутчика, которому заранее выписал одобрение на доступ к своему кабинету. Парень был, безусловно, талантливый, но падок на спиртное. Даже сейчас старый вор не сомневался, что лазутчик успел набраться, пока его ждал. Впрочем, именно это ему и надо было. С этими мыслями он вставил ключ в замок. Когда Олден закрыл за собой дверь, он сразу понял, что его предсказание сбылось, поймав на себе рассеянный взгляд Трея. Парень с глуповатой улыбкой расселся за рабочим столом. В качестве приветствия он рванулся подняться, и послышался стеклянный звон. По тёмному каменному полу из-под стола выкатилась бутылка. Олден остановил её ногой, чтобы прочитать этикетку. Фелтримский бренди – дорогой и крепкий. - Ох, - взялся за голову Трей, - я уже не надеялся дождаться тебя сегодня, шеф. - Ты пьян? – сыграл в удивление Олден. - Да, но ещё недостаточно, чтобы отлынуть от работы. Гарантирую, что даже сейчас мои уши и глаза навострены, а ноги быстры. А на всякий непредвиденный… - Трэй запустил руку под плащ, - у меня есть это. Только… куда я там должен сгонять? Он вытащил кинжал с большим лезвием, солидно выпирающим над рукоятью. Блинк. Настоящая находка для вора. У Трея губа не дура, при предоставившейся возможности стащить один артефакт он сделал правильный выбор. - Я выбрал тебя за твои собственные навыки и надеюсь в первую очередь на них. Прогудел смех сквозь сомкнутые губы. - Ну, разумеется, я всё сделаю на своих двоих. Все письма доставлю вовремя. Однако хотел ещё и напомнить о твоём долге… Та храмовая безделушка мне чуть жизни не стоила. Вручая стопку писем, Олден напрягся. - Пока что довольствуйся авансом. Что об этом, я займусь после ярмарки. - Что ж, буду верить в тебя, - расплылся в глупой улыбке Трэй, пока укладывал письма в наплечную сумку. Тут же он встал из-за стола и, пошатываясь, направился к кнопке, которая должна открыть ход в канализацию. Как только Трэй отвернулся, Олден молниеносно запустил руку под плащ. Стены открылись, как двери, являя узкий коридор, из которого можно было спрыгнуть в канализацию. Только Трэй ступил за порог комнаты, всё его тело переполошилось. Не в силах двинуть хотя бы одной мышцей, он повалился. Его поймал Олден, и никто не услышал шлепок тела о каменный пол. Уставившись в потолок, Трэй попытался что-то сказать, но его губы едва ли зашевелились, чтобы страдательные стоны могли превратиться в слова. Его накрыла тень – она исходила от мрачного лица под капюшоном, при взоре на которое его глаза застыли в испуге. Из-под капюшона на него смотрел безэмоциональный стеклянный взгляд. Олден залез в поясную сумку на кожаных доспехах Трэя и, нащупав Блинк, вытащил его и в последний раз посмотрел на парня, прежде чем одним точным движением молча полоснуть его по сонной артерии. Чем-то ему этот юнец даже нравился. Годы могли бы сделать из него превосходного вора, но ему стоило отдать Блинк по-хорошему. Разочарованно покачав головой, Олден отложил подальше от кровавой лужи вынутые письма и с задержанным дыханием потащил тело в канализацию. Его хватка дрожала, пока он нёс Трея к бушующему чёрному потоку, который его вскоре и унёс. Прежде чем закрыть ход, Олден ещё раз оглянулся водосток из-под усталых полуприкрытых глаз, и только потом нажал на металлическую кнопку, после чего кирпичные стены задвинулись. Усевшись в кресло, Олден, вместо того чтобы вздохнуть с облегчением, в смятении уставился на заляпанную чернилами столешницу. С этого момента его путь назад был отрезан. Скоро Гильдия раскроет его предательство, его убийства других членов. Но, пока они смогут напасть на след, появятся проблемы куда серьёзней. Олден, конечно же, не верил, что Остарион подчинит себе мир, но по восстановлении своего могущества он нацелится на захват ближайших земель – Слома, Эльзы и Фелтрима. Когда дело дойдёт до Фелтрима, Гильдия понесёт невосполнимые потери, и её членам будет не до Олдена. Он успеет обогатиться и скрыться на юге, где будет дано новое начало роду Леймгрифов. Быстро выведя себя из бессмысленных мечтаний, Олден выдал измученный вздох и из внутреннего кармана достал письмо. Письмо от Дерека, его сына. Раскрыв конверт, он достал пергамент и разочарованным взглядом пробежался по строчкам. Хотя и так прекрасно помнил суть. Дереку претило помогать вору, пусть и родному отцу. Бедный мальчик – весь трясётся рисковать своей шкурой. Хотя Олден и дал ему должную сноровку, чтобы все продолжали верить его роли обычного дальнего родственника семейства Грюнпиллеров. Олден уже давно корил себя за этот выбор – стоило поискать благоприятные для пребывания дома из другого королевства, но времени было в обрез. С тех пор как враги выследили его жену и убили её, с Дереком он долго возиться не мог, иначе бы кто-нибудь вскоре прокусил о наличии сына. Да и у Грюнпиллеров была своя роль, пусть и второстепенная. Теперь он возмущался, в какую же лужу угодил Олден. И хоть бы на этом претензии закончились. Так нет же – сынок озабочен наследием королевства, в котором никогда не жил, и называет Олдена предателем. Его, того человека, благодаря которому он живёт пусть и не самой нормальной, но всё же спокойной жизнью. «Всё, чего я хочу, это с гордостью носить фамилию Леймгриф.» - закончил Дерек своё письмо. - Я тоже, - ответил вполголоса Олден, откладывая письмо на край стола. Он хотел бы написать ответ, а лучше приехать и лично увидеться с Дереком, но это всё станет возможно только после – когда нынешняя история закончится. Олден должен сделать всё, чтобы этот день настал как можно быстрее. Но кое-чему полезному при дворе Грюнпиллеров Дерек научиться смог – верности. Сын обещал дать сигнал, когда придёт время. Далее остались деловые письма. Олден повернулся к стопке. Теперь надо было отправить весточку в Хауптштадт. Лестер там засиделся, дегустировал выпивку. Как «Осколок» открылся для всех, так его теперь за уши не оттащить – дай распить все сорта местного пивовара. Олден держал его там, чтобы выслеживать героев с артефактами, но те там едва ли появлялись. Зато появился Сломовский пёс. Лестер во всех красках расписал потасовку с Анти-магом – чёртовы герои уже слетели с катушек. Возможно, побочный эффект манипуляции Древних. Куда важнее был подслушанный разговор со жрицей из Серебряного леса, они будут в Плачущей Розе, где Олден как раз собирался добыть новый артефакт. Сломовский пёс был упрям, но это только на руку Олдену. Амбри не раз пытался его найти, однако выяснять ему удавалось настолько мало, что Олден, отпив глоток вина, забывал о нём, когда открывал следующий отчёт. Довольно отдыхать. Олден поднялся и, достав из ящика карту, разложил её на столе. Разочаровывающе и ожидаемо, но Плачущую Розу и Фелтрим разделяли тысячи миль, а до ярмарки осталось два дня; гонец так вообще будет ожидать Олдена уже завтра. Впрочем, традиционным методом он добираться и не планировал – это долго и опасно. Гильдия, которая уже к вечеру выйдет на охоту за его головой, сможет выследить. Если Сар уже не караулит его за каким-нибудь углом. Олден открыл сейф и достал свиток телепортации. Весьма редкий экземпляр, зачарованный перемещать на расстояния в разы больше обычного и потому стоящий как целая вилла. Он всегда хранил несколько для крайних случаев. Однако прежде чем закрыть сейф, Олден обратил внимание на стопку в его углу. Как-то эти документы ему передал Азоршос в качестве довода, почему ему стоило помочь в деле с Амбри. В глубине души он надеялся, что они останутся просто сувениром. Тем не менее стоило припрятать козырь в рукаве. Олден хитро прищурился и забрал документы. Всё необходимое было при нём. Настала пора отправляться в путь. Доселе он бывал в деревушке рядом с Плачущей Розой, а потому сможет воспроизвести в своей голове окружение, куда собирался переместиться, однако подозревал, что едва успеет заказать комнату, прежде чем потеряет сознание от изнурения. На этот случай он припас за поясом пару синих эликсиров. Олден порезал ладонь, и на пол пролилась кровь. Развернув свиток, он представил опушку возле деревни. Вокруг вспыхнуло голубое свечение, бумаги в кабинете переполошились и завихрились. Олден нервно зажмурил глаза, когда воздух покидал лёгкие и тело обдал жар. Как только разразилась белая яркая вспышка, магия унесла его навсегда из Фелтрима.