Береги честь с Новой

Дорога привела к усадьбе. Лучи дневного солнца падали на небольшую деревню, которая обосновалась вокруг поместья, возвышавшегося на холме. У его подножия крестьяне варились в работе. Но что-то отличало нынешнюю картину от прочих других. Луна и Ликан только убеждались в этом, оказавшись на деревенской улице. В крестьянах, что встречались на пути, выдавалась тяжёлая усталость. Вяло таскались телеги с зерном, уныло пахалось на пашнях, и даже отдых едва походил на таковой: прячась в тенях от солнца, люди лежали и готовились помирать. Первой мыслью Луна предположила, что лорд их замордовал работой, однако это не объясняло, почему у входа в каждый дом лежала кучка досок с гвоздями, а ставни были заколочены. Ликан, так же дивясь местным причудам, уткнулся носом в расправленный воротник плаща, чтобы привлекать меньше внимания к лицу. Он редко так делал, только с последних пор хотелось слышать меньше конспирологии о демонах и оборотнях. Потому что за ними тут же тянулись перешептывания о кровожадности и людоедстве. И помрачнение на душе снова погружало его в то, что преследовало каждую ночь. Таким образом, любопытные взгляды, по большей части, были прикованы к Нове, при виде которой некоторым хозяевам приходилось струнить разлаявшихся собак. Луна шла рядом, положив руку на гриву, и успокаивала, поговаривая не опускаться до ответа “каким-то дворовым шавкам”. Так они и прошли улицу, пока впереди не показалась вывеска постоялого двора. Тогда Луна начала освобождать Нову от груза, а Ликан в это время от нечего делать приблизился к доске с объявлениями и поизучал, нет ли лёгкой работы. Деньги на корабельную поездку были весьма кстати. Луна осторожно, чтобы не сделать больно Нове, стягивала ремень, пока, наконец, не расстегнула его и сняла груз. В это время до неё и донеслось: – Полсотни золота за поимку бестии, – произнёс Ликан, указав на листок, старательно прибитый в центре. Луна подняла голову. – Мы теперь точно не сможем этим заняться. Ещё не забыл, как долго восстанавливал своё плечо в прошлый раз? Ликан покачал головой, дав понять, что не то имел в виду. – В этот раз плечом не отделаться. И наградой за заморочь тоже. Зверь синекожий, крылатый, с безобразной пастью и появляется только по ночам, - Ликан поднял бровь, - кто же это такой мог бы быть? Луна застыла, прежде чем омрачённым голосом дать ответ. – Баланар, – и сразу же вспомнилась ночная погоня в Кровоточащих горах, – если он здесь… – Нам нельзя задерживаться. Ликан вовсю убедился в прыти Ночного Охотника, когда присоединялся к его ночным вылазкам на Битве Древних. Несмотря на желание удовлетворить самолюбие славной битвой, Ликан был вынужден отдать предпочтение холодным доводам. Баланар – не тот противник, с которым стоило целенаправленно искать схватку. Днём он прятался в недосягаемых горных глубинах, а ночью его скорость была сравнима с той, с которой лунный луч падает на землю. Ликан только мог посочувствовать тем, кто с ним столкнулся. Нова скрылась. Луна подняла с земли часть вещей и направилась ко входу в гостевой зал. Ликан догадался подобрать остальное и пронести за ней. Оказавшись внутри, он несколько удивился, не застав за столами хотя бы одной живой души. Зато с большей оживлённостью через несколько секунд на звон открывшихся дверей из кладовки поспешил показаться трактирщик. Осмотрев гостей, он понял, что ему повезло найти постояльцев. – Быть рад к вашим услугам. Хотите остановиться на ночь? Луна молча достала скромную горсть медных, трактирщик её охотно принял. – По возможности, без тараканов в подушке. – На тараканов у меня ещё не жаловались, – заверил трактирщик и повёл гостей к лестнице, показать комнату. Но по пути подметил, – за кормёжкой подходите к стойке. Супы, жаркое – всё есть. Но с алкоголем проблемы, у нас его лорд держит под запретом. – С чего бы? Теперь стало понятно, почему залы пусты. Вопрос смутил трактирщика, заставив несколько замяться, прежде чем дать ответ. – Да у наших рабочих с ним проблемы, вот лорд и запретил. – И всё? – недоверчиво переспросила Луна. – В принципе, - уклончиво объяснял он, - у деревни проблемы с алкоголем, и со сном. Ликан быстро догадался, в чём дело, вспомнив заколоченные дома. Его не удивляло, что трактирщик потерял прибыль и потому старался не отпугнуть гостей. Ведь всякий в здравом уме собрал бы свои вещи и пропал на горизонте, пока горел дневной свет, пока Баланар не вышел на охоту. Сам он не знал, как стоило сейчас поступить – точная область его обитания неизвестна, и при худшем раскладе скорый вечер не дал бы достаточно времени скрыться подальше. Трактирщик отпер комнату, к изголовью кровати сразу отправились вещи Луны. Кивком попрощавшись с хозяином заведения, Ликан закрыл дверь и уселся на край постели. Луна, разбирая вещи, поставила на столик кружку и налила в неё воды из фляги, после чего молча передала флягу Ликану. Он промочил горло, не касаясь губами горлышка, и про себя оценил маленькую благосклонность. В последние дни Луна стала чаще выказывать ему такого рода жесты внимания. Ему это не всегда нравилось – она излишне беспокоилась из-за его проблем со сном. Будто Ликан оттого стал слабее. – Ты его слышала? – припомнил он слова трактирщика. – Не повезло им с соседом, – отпив из кружки, Луна посмотрела в окно, за которым виднелась монотонная возня крестьян, – должны быть тяжёлые ночи. Сказав это, она тут же повернула голову к Ликану и услышала горький смешок. Каждое утро она заставала его в одном и том же положении – сидящим или лежащим. Пустое выражение лица, будто он опасался подумать хоть единую мысль. Ликан приступал к какому-либо делу, только когда окликался на её голос. Луна давно поняла, что её присутствие его успокаивало – он сразу уходил умываться, принимался за завтрак или помогал сложить вещи. То происходило в молчании, но с каким-то теплом и умиротворением. А потом, отправляясь в путь, они возвращались к привычному состоянию – дорожной скуке и попытке её развеять какими-то разговорами. Но теперь, случись им встрять в бессмысленный спор, Луна не стремилась его поддеть, в особенности не упоминала ничего о Плачущей Розе. Продолжая умом считать неудачу его виной, в глубине души она испытывала сочувствие. Будто сама не ошибалась. Будто всегда была сильнее обстоятельств. Луна невольно отодвинулась подальше к стене, попытавшись не смотреть на Ликана. Когда гнёт стих, она поднялась с кровати и кивнула пройти с ней вниз. – Пора обедать. Грусть грустью, а обедать надо всегда. Иначе совсем исхудаешь. Я не помню, когда ты в последний раз уходил на охоту. Ликан в лёгком изумлении поднял бровь. Его развеселило, что Луна так прилежно приглядывала за ним. Может, им и впрямь стоило заключить брак. Если бы им не мешали прямо расходящиеся цели на жизнь. Он нарыл кошель и проследовал на первый этаж. Остановившись в проходе, он вручил деньги Луне и, направившись к столу, пробормотал: – На твоё усмотрение. Сделав заказ, Луна отошла от барной стойки и устроилась за скамьёй по другую сторону стола. Недолго она осматривала Ликана, который опять углубился в пережитые обрывки снов. Как с ним постоянно и происходит, стоит его оставить одного. – Я решила, что с тебя хватит и цыплёнка, а то ты, должно быть, объелся кроликов, кабанов и их производных. – Хороший выбор, – отстранённо ответил Ликан, подперев подбородок и продолжая смотреть сквозь неё. Луна гадала, чем он был озабочен. Перебирая поводы, она натолкнулась на то, с какой он досадой рассматривал награду за голову Ночного Охотника. – Ты жалеешь о том, что мы не можем взяться за заказ? В Ликане отозвались буйные эмоции. Он их подавил. – Нет, это как с драконами: лучше оставить профессионалам и не складывать голову по глупости. Луна одобрительно усмехнулась: – Мне нравится этот ход мыслей. Но ведь ты всё равно хочешь. А то люди страдают. – Они всегда страдают. Это удручающе, но не обливает сердце кровью. Я помогаю, потому что доблесть – это то, чему меня учили в семье. В это время трактирщик всё поставил на стол - горячий обед и наполненные кружки. Пожелав приятного аппетита, он вышел на улицу. Пока Луна медленно ела, Ликан продолжал со скукой посматривать на стол, каким-то образом додумавшись отломить ножку и откусить половину. Луна немного успокоилась за него, но через время снова подняла голову. Он застыл с куриной косточкой, торчавшей изо рта, и опять тупил взгляд. – Бэйнхаллоу, с тобой что-то не так, – строго сказала она. Ликан перевёл взгляд с неё на торчавшую кость и, кажется, немного смутился. Потому сразу начал жевать и достал изо рта огрызок от косточки, остальное захрустело в клыках, после чего он спешно проглотил мясо с костями. И, вспомнив, вытер губы салфеткой. – Забыл про манеры. – Ты чем-то расстроен, – Луна удерживалась на главной теме разговора. – Это неважно. – Я могу выслушать. – Неужели? – устало спросил Ликан. – А ты мне не доверяешь? – в голосе прозвучал вызов. В недоумении глянув на Луну, Ликан поднял ладонь в попытке объясниться, но в этот момент открылась дверь, и в зал вошёл трактирщик. Следом ввалились вооружённые люди в доспехах. За ними вошёл человек в опрятном тулупе и новых сапогах. Луна и Ликан переглянулись. Ряженый человек подошёл прямо к их столу. – Чем можем быть обязаны? – подняла Луна на него взгляд. Он тут же представился: – Меня зовут Берт. Я управляющий усадьбы, – добродушно улыбнулся, – Надеюсь, вы хорошо отдыхаете. – По какому вопросу? – настояла Луна на переходе к сути. – Возможно… Вы видели объявления на доске. Хотел дать вам знать, что награда до сих пор… – Да, видели, – Луна строго глянула на управляющего, делая большой глоток из кружки. Несколько секунд прошли в тишине, пока кружка с красноречивым стуком не встала обратно на стол, – это не наша забота, мы здесь проездом. Берт перескочил нервным взглядом с неё на Ликана, но тот выразил похожее безразличие, пусть и внутри что-то задёргалось. Берт на том не отстал. – Послушайте, наша усадьба в печальном положении. Бестия терзает наш скот или тех, кто выходит его защитить. Знающие люди давно сказали, оно древнее всех нас, и мало кто сможет его погубить, поэтому мы обратились за помощью к Собору Румуска, их люди освятят это место. Но они пока в дороге, а мы каждую ночь теряем среди своих. Просто помогите продержаться до их прибытия, мы вас вознаградим. Луна задумчиво посмотрела в сторону, потом глянула на Ликана, пытаясь угадать его мысли. Обратившись к управляющему, он их озвучил: – Допустим, нам под силу отбиваться от Ночного Охотника… Луна тяжело вздохнула. Но деньги не были лишними. Как минимум, нужно купить место на корабле через Эльзовский пролив. Имеющиеся сейчас деньги к тому моменту будет тяжело сохранить, с учётом того, что стоило бы найти в Фелтриме хорошего кузнеца и подлатать снаряжение. Она, к сожалению, помнила то, что творил Баланар на Битве Древних, но если он и правда объявится сегодня ночью, уснуть не получится в любом случае, так что стоило найти достойное дело. – И допустим, мы действительно продежурим эту ночь… – добавила Луна, – за цену на листовке. – Боюсь, что половина – это край, – напрягся Берт, – тем более всего за одну ночь. – Говоришь так, будто у тебя под рукой другие варианты, – усмехнулась Луна, – мы очень устали после дороги, и если не найдём достойного вознаграждения, то ещё успеем собрать вещи и найти ночлег вдали, до захода солнца. И приготовь более удобную спальню, в хозяйской гостинице. У управляющего задёргались усы, пока он обдумывал предложение. Ему, по сути, ничего не оставалось. – Идёт. Но если ночь проходит спокойно, вы ничего не получаете. – Мы не будем бодрствовать задаром, – возразила Луна, – пять золотых – и готово. – Один. За готовность помочь. – Так не… Ликан перебил возражения. – Один так один. И оплачиваешь пребывание здесь. Управляющий, смирив недовольство, кивнул и вышел наружу вместе со стражей. Ликан встретился взглядом с угрюмой Луной и протестующе развёл руки: – У меня нервов нет слушать ваше с ним торгашество… Хорошо, заберёшь себе эту несчастную монету и мою долю за таверну. Я согласен. Всё равно не собирался спать. Продолжая испытывать терпение Луны, Ликан почувствовал, что его собственное кончилось быстрее, и он покинул стол. Направился и появился, только когда солнце исчезло за горизонтом, а небо из синеватого перетекало в чёрное, и ночная тень накрыла всю усадебную деревню. Луна в это время, позволив себе вздремнуть сверх необходимого, закрепила доспехи и вышла на задний двор таверны, за разминкой разогнать кровь в жилах. Шагая тяжёлыми выпадами, она заметила приближение. Ликан вернулся откуда-то с леса или реки; возможно, охладился в воде или вернулся с охоты. В любом случае, он показался свежее и бодрым взором выражал боевой настрой в преддверии ночного дозора. В определённый момент Луна поймала себя на том, что её это даже… обрадовало. Когда он оказался рядом, она выровнялась и поймала на себе оценивающий взгляд, будто Ликан пытался обнаружить в ней сверх того, что уже видел. После отдыха при взгляде на Луну в его глазах появилось что-то по-хитрому довольное. В последний раз он так на неё смотрел… очень давно. Луна поспешила прервать тишину, пока не выдала своё любопытство. В последнее время ей казалось, что она слишком прельщает Ликана своим вниманием и скоро он начнёт воспринимать это как данное, что… сильно бы исказило их деловые отношения. Сугубо деловые отношения. – Нам на аллею. Трактирщик передал, они будут ждать там. Без возражений Ликан пошёл следом. Улицы забились стуком молотков. Запустив свои семьи в дом, мужчины сами проходили внутрь и оттуда отчаянно вколачивали гвозди в доски, одну за другой. Так, что в конечном итоге под ними могла проползти лишь мышь. Или вылезти рука с факелом, чтобы отогнать Баланара и не дать ему содрать доски. После таких ночей определённо простой смертный хотел бы только одного: напиться, чтобы забыться и залечь на весь светлый день. Останься хмельное разрешённым, крестьяне забыли бы о своих рабочих обязанностях окончательно. Посреди аллеи уже ожидал Берт, с отрядом стражи за спиной. – Добро пожаловать на ночной дозор, - поприветствовал управляющий, - будете сторожить нижнюю улицу, чаще всего там происходят нападения. А куда прилетит, туда и направитесь. – У нас даже есть помощники? – Луна оглядывала ополченцев, многие из которых будто в первый раз держали алебарды. Видимо, ржавую кольчугу накинули на всякого, кто показался крепким. – Само собой. Но они только для подмоги, – кивнул Берт, – наш милсдарь освобождал подопечных от службы, дескать, не к чему терять рабочие руки. – Да… как умно, - прошипела Луна. – Как ночь подойдёт к концу, или если вдруг покончите с бестией раньше, спросите меня у привратника усадьбы. Луна кивнула, и вместе с Ликаном они направились к нижней улице. Со всей готовностью прободрствовать ночь, держа вооружение наготове. Они оба знали, какая эта чудовищная опасность – встреча с Баланаром. По пути Ликану что-то пришло в голову, и он выдал глухой смешок, на что Луна вопросительно повернула голову. – Если бы мы отказались, то что делали? – озвучил Ликан мысли, - точно так же сидели внутри и отгоняли Баланара? Или с позором удирали? – Почему же с позором? – глумливо подняла бровь Луна, – у нас в армии это называли тактическим отступлением. – Отступлением без возобновления наступления? – Это обычно осознавали позже. Главное, что… – …Что в этом нет никакого достоинства, – настойчиво перебил Ликан. – Умереть, даже с достоинством – не единственный путь, – возразила Луна, – отступление можно оправдать новыми победами, и здесь нужна не меньшая сила духа. Вы, аристократы, слишком превозносите смерть. Ликан мог бы напомнить, что сейчас речь шла не об армии, но последние слова его позабавили, и он, притворно оскорбившись, поднёс руку к груди, как глубоко раненный в самое сердце. Луна сперва непонимающе подняла бровь, но потом её губы согнулись в усмешке от его глупого артистичного вида. Встав на дозор и оглядев местность, они постепенно оправились от подобия веселья и прониклись затишьем ночи. Серые опалённые дома сразу давали знать о происходившем здесь: на стенах вместе с налётом сажи застыла разбрызганная кровь, двери и ставни слетели с петель, даже изгороди загонов остались разломаны. На опушке за домом Луна увидела изящный кошачий силуэт, который бы узнала когда угодно. Она тут же свистнула Нове, и та в резвом беге покинула опушку, помчавшись к всаднице. Луна встретила её в распростёртых объятиях. Ликан наблюдал за этим краем глаза, отстранённо стоя со сложенными за спиной руками. Так он и продолжал расхаживать туда и обратно, поглядывая в небо и по сторонам. А Луна скучающе почесывала Нову. Нова переводила взгляд пытливых кошачьих глаз между всадницей и оборотнем, всё ещё гадая, чего они сторонились. Чутьё подсказывало, что все они были обеспокоены чем-то более насущным, но их настороженность ненужно подкреплялась напряжением друг между другом. Это чувство, заставлявшее сторониться один другого, было особым – не страх и не опасение. Непонятное никакому зверю и знакомое только человеку. Гордость. Деревня утонула в ночной темноте. Но не для всех глаз. Луна без сложностей различала углы, пропавшие в тенях, и видела, не пробежал ли по ним в укрытие запозднившийся зверёк. Без всякого освещения она заприметила, как следы крови на доме через улицу обнюхала полосатая кошка, и её шерсть встала дыбом. Ликан же на похожем расстоянии замечал даже крыс, перебегавших из норы в нору. Иногда они становились ужином его волков. Ликан призвал их, заняв пост. Нова отозвалась на их появление глухим шипением. Волки были готовы огрызнуться в той же манере, но угадали настрой вожака и остались в стороне – вертеть вострыми носами по сторонам на предмет настоящего врага. Два часа в напряжённой тишине. Каждая минута затягивалась дольше привычного, и сам засыпавший мир словно замедлился. Из домов позади падал свет, но семьи замерли, боясь лишний раз пискнуть. Жила только мелкая утварь, немоту разбавляли сверчки и редкое блеяние овец, лёгкие дуновения ветра шевелили волосы и напоминали, что ты до сих пор не застыл в гнёте леденящего страха, затопившего холм. В попытке отвлечься Луна раздумывала о всяком, забравшись на забор и пожёвывая хлебную горбушку. Пока ночная деревня оставалась бездвижна, Луна уставилась на дальнюю точку и вспоминала час сегодняшнего прибытия – то, о чём она говорила с Ликаном… И сразу подняла голову: он снова завял. Не имея возможности позабыть о снах и переживаниях в жизненной суете, Ликан опять погрузился в невесть что. Угрюмо тупил взгляд, пока нервно сжимал изгородь. Луна отбросила маленький кусок хлеба за спину и подошла ближе, облокотившись о ту же изгородь, и уставилась туда же, куда падал взгляд Ликана. – Мы не договорили за обедом, - Луна покосилась на него в попытке изучить реакцию, – ты уже который день не можешь прийти в себя после… после того, что Там произошло. Зашумел глубокий вздох: – Не о чем говорить. Само пройдёт. По-хорошему, ей бы стоило удовлетвориться его ответом. – Но ведь всё только идёт под откос. Ты забываешь о сне и еде, сторонишься людей. По-хорошему, ей бы не стоило примерять на себя лишнюю заботу. – Мне надоели их вопросы про оборотней. – И не коситься к земле от усталости тебе тоже надоело? По-хорошему, ей стоило придерживаться только основной задачи и не думать о Ликане в каком-либо плане, кроме как о ключе к тайнику. Но она напрочь забыла о хладнокровии, когда увидела его неделю назад без сознания у порога таверны. – Спад не может длиться вечно, – ответил Ликан, насильно начинив голос безразличием. – Но он будет проходить долго и болезненно, в твоём случае. Мы рано или поздно опять наступим на пятки этому старику… Ликан печально покачал головой, будто так и остался непонятым. – Будь это только Леймгриф, я был бы несколько спокойней, – он повернул голову и посмотрел ей в глаза. Его собственные в откровении будто наполнились зловещим золотым отблеском, заставив Луну ожидать следующее признание с трепетом, – я убил человека. Луна выгнула бровь, уставившись на него в непонимании. – Убил человека? И всё? – Невиновного… он не был опасен, ничего подобного, – поправился Ликан и, пытаясь собраться с мыслями и четко выразиться, провёл рукой по лицу, – у меня есть это ужасное состояние, когда во мне что-то происходит, тогда я не могу себя сдержать. Убиваю, набрасываюсь без памяти… как настоящий дикий зверь. Луна отнеслась к этому с большей серьёзностью. И даже была встревожена. – Это… Как в Кровоточащих горах? – тихо спросила она, вспоминая, как жила по указу Древнего. И только потом ужасалась, как легко оказалось вытеснить её разум. – Похоже. Но в моём случае мне не на кого свалить свирепость. И даже никак не предсказать. Я ведь могу снова впасть… и… — Ликан посмотрел на неё в замешательстве, не силясь озвучить главное опасение. Луна понимающе кивнула. Доносить мысль дальше не требовалось. – Если ты меня не опознаешь, что мне делать? Ликан полураспростёртой ладонью указал на ножны на её поясе. Луна посмотрела вниз и обнажила кинжал, вынеся его на блеклый свет. В нём серебряным свечением засверкали очертания зверя, родственного Нове. Ликан, сложив руки, сурово смотрел на лезвие. – Серебро? – с надеждой спросила Луна, – оно может тебя утихомирить. К её разочарованию, Ликан покачал головой: – Помнишь тот день, когда я пришёл в Серебряный лес? На сей раз целься наверняка. Не рискуй жизнью. Луна инстинктивно отставила одну ногу. – Иногда чудища – это просто чудища. С ними нечего вести переговоры. Бровь Луны снова поползла вверх, а край рта дернулся в нелепой ухмылке. – Да ладно тебе. Я тогда не то имела в виду. Сравнил себя и циклопа. – И всё же. Даже он, в отличие от меня в припадке, мог хоть что-то соображать. Понимать слова. А я по пробуждении помню только запах крови. Пока он это говорил, Луна оказалась напротив. Ликан удивился, когда возле наплечника легла рука. – И снова о помирании. Ты слишком много об этом думаешь, Бэйнхаллоу. А диких зверей я уже приручала, – лукаво смотря на Ликана, она усмехнулась двусмысленности, – обезврежу, и дело с концом. Ведь волков, как и людей, надо просто ударить по затылку? Я постараюсь не проломить тебе череп и даже не сделать дурачком. Он поднял на неё оживлённый взгляд и мягко охватил запястье лёгшей на него руки, с внезапно возникнувшей улыбкой пытаясь что-то сказать, но в один миг они обратили встревоженные взоры к небу. Запорхал взмах громадных крыльев. Посреди звёзд показалась грозная фигура. Над ночной деревней она пронеслась со всей стремительностью, в поисках добычи. Луна и Ликан, встав посреди улицы, выжидали, где Баланар выберет приземлиться. А он, будто нарочно держал в напряжённом ожидании, сделал огромный круг и по спирали сузил, прокружив над поместьем на холме. Казалось, он хотел сманить к себе всю стражу в округе. Но никто даже стрелу не осмелился пустить. Ликан раздражённо зарычал и направился на центральную улицу, откуда досягаемость упростится, где бы ни приземлился Ночной Охотник. Волки спешно бросились вслед за ним. Луна, встав на палку изгороди, что прилегала к дому, забралась на крышу, откуда открылся несколько более обширный вид на местность. И тогда она поняла, почему стража не атаковала: иногда они показывались за домами; бежали в панике и искали, в каком дворе и за какой бы бочкой укрыться. Луна злобно сплюнула вниз на землю. Бегущие в панике ополченцы не укрылись и от глаза Баланара. Он бросил кружить в небе и, как сокол, пикировал к улицам. Пара стражников оглянулись, отчего в немом ужасе быстрее заработали ногами, но Баланар неумолимо поспевал за ними, клином рассекая воздух. Мгновение – и его когти пронзили тонкую человеческую кожу, едва посчитавшись с кольчугой. Стражник в отчаянии пытался прикоснуться ногами к земле и агрессивно замахал руками, но вскоре конечности безжизненно повисли, как у тряпичной куклы, и на землю свалился труп. Возле шеи большой неровный надкус, оставивший окровавленное мясо. До слуха Ликана доносилось, как в домах люди переживали с дрожащим плачем. Он в возбуждении поспевал туда, куда летел Баланар. В тот момент чудовище уже устремлялось к следующей жертве, пытавшейся протиснуться между домами. Ликан находился чуть дальше, чем в прыжке, когда Баланар почти вцепил в жертву длинные когти. Ликан пригнулся к земле, напружинившись для большого прыжка. И молнией оторвался от земли. Он почти вонзил металлические когти в лапы чудовища. Баланар, видать, заметил приближение. Ликан в воздухе встретил мощный взмах; удар пришёлся по нагруднику, и спина резко встретила жёсткое ушибистое приземление. Не позволяя растеряться себе в ошеломлении, Ликан взбирался на локти, расторопно и неуверенно. Его взбодрила близость смерти от тени сверху. Ликан, более не мешкая, в резком рывке перекатился, и когти Баланара рассекли воздух. Он едва успел вскочить на ноги, прежде чем поднять лезвия в защите от удара, и в то же время постепенно, с переменным успехом приходил в себя. Бегло зыркнув за спину Баланару, Ликан в прыжке подался назад. Иначе бы пронёсшаяся у голеней подсечка хвостом снова приложила к земле. Баланар отступил. Показалось, его хищные зелёные глаза пристально изучали подрастерянный взгляд Ликана, который всё пытался собраться. Два верхних ряда зубов сошлись, превратив чудовищную пасть в подобие обычной. И её уголки зловеще улыбнулись. – Давно не виделись, волчонок. Прости, но этот вольер для охоты уже занят мной. Можешь поискать подальше. – Сидел бы ты в лесу, – хрипло прорычал Ликан, смотря на него исподлобья в подсогнутой звериной стойке. – Сидел бы в лесу ты! – рассмеялся Ночной Охотник, – не лез бы за подвигом. Твои прадеды за это сполна расплатились, волчонок Амбри. Ликан чуть выпрямился в смятении. Но быстро догадался, что ни к чему подыгрывать Баланару. – Да что ты знаешь о моих предках. – У ночи воистину велики уши. Но, если тебе повезёт сегодня выжить, ты о том узнаешь без меня. Ликану не было понятно, к чему клонил Баланар. Возможно, он даже что-то знал об Амбри и Леймгрифе, но о дальнейших расспросрах не могло быть и речи. Ликан воззвал к своей волчьей природе. – Тогда давай это проверим, – переходящим в звериное рычание голосом промолвил Ликан и припал к земле четырьмя волчьими лапами. Баланар с трудом сдержал набросившегося волка. Но, оттолкнув его назад, он только раззадорено улыбнулся, как если бы давно ожидал чего-то столь же весёлого. В следующем столкновении зверь и чудовище повалили друг друга на землю и прокатились по дороге в ожесточённой схватке, поднимая столпы пыли. Луна проскользила вниз по крыше и приземлилась в седло Новы ещё в тот момент, когда Ликан и Баланар впервые сцепились. Когда она примчалась, они, все в порезах, рычали один напротив другого, полные готовности возобновить борьбу. Луна без лишних церемоний бросилась, занеся глейв. Ликан, как бы поддерживая инициативу, прыгнул и выставил когти. Но Баланар, который до этого терпеливо выжидал, принял остроту волчьих клыков и когтей на выставленном предплечье. Атаку Луны он отбил хвостом; она на это выставила щит, и на всю улицу ударил громкий гул. Ликан сжимал челюсти на руке, будто пытался её прокусить насквозь, и изо всей силы оттягивал предплечье от Баланара, за счёт чего открылась его грудь. Луна не преминула воспользоваться возможностью и устремила глейв в колющем ударе. Наконечник проткнул грубую кожу, но дальше не проник. Не считаясь с болью, Баланар свободной лапой обхватил лезвие, покрывавшееся его чёрной кровью, и силился отвести его. Луна для убедительности продолжила напирать вглубь, но потом резко резанула, и грудь рассекла чёрная полоска, из которой по животу растеклась кровь. Тут Баланар потерял контроль над ситуацией, и поддался стенанию от боли. Он мучительно зашипел, руки ослабли; волк дёрнул его на землю. Ликан придавил его лапами и попытался вгрызться в горло, пока Луна искала, где бы пробраться между агрессивно отпирающимися хвостом и копытами. Кое-как встав на ногу Баланара и закрывшись щитом от хвоста, она наметила проткнуть живот. Но в один момент она перестала видеть. Глаза пытались что-то найти в непроглядной тьме – безуспешно. В мире будто разом померкли все светила. Луна не то что не могла найти Баланара, она сомневалась, есть ли под ногами земля и с потаённым страхом гадала, что сулит пустота вокруг, овеявшая тело зловещим порывом ветра. Впереди послышался взмах огромных крыльев. В тот же миг её отбросило назад. Вместе с тем искали способ подступить волки и Нова, но Баланар пресек всякие попытки зверей. Он взмахнул руками, и на волков с Новой устремились своры летучих мышей, что оттеснили их подальше от боя и заставили беспрестанно отбиваться. Когда полуосвещённая улица и ночное небо снова прояснились, в то время как сердце успокаивалось после пережитого первобытного ужаса, Луна повертела головой по сторонам. Ликан смотрел на неё с зеркальной растерянностью и будто видел округу в первый раз. Тем временем Баланар взмыл над ними, широко раскрыв крылья. Ликан с Луной бросились в разные стороны, прежде чем он с грохотом обрушился вниз. Когда пыль вокруг Баланара подслегла, он не обнаружил никого в поле зрения и в настороженности растопырил крылья. Слуха достигли глухие шаги за спиной. Ночной Охотник обернулся недостаточно быстро. Снова его повалил волк, чьи громадные челюсти впились в преграждающее путь к горлу запястье. Снова на Баланара потекла собственная чёрная кровь, и казалось, его грудь была покрыта ею от и до. В этот раз Луна пригвоздила глейвом хвост к земле и достала из-за пояса кинжал. Пока Ликан увлёкся грызнёй, его лапа на другой руке Баланара встала менее твёрдо. Ночной Охотник воспользовался этим сполна. Со всего размаху его когти прошлись над глазом Ликана тремя глубокими порезами. Поднялся рычащий скулёж; клыки на запястье разжались. Ликана вывела из себя боль, Баланар сбросил его на землю, а потом копытами саданул Луну в живот. Она не смогла прийти в себя, даже после того как сумела оторвать затылок от земли. Баланар выдернул глейв и отшвырнул в сторону. Однако бой не продолжил: увечья его здорово подкосили. Баланар взлетел вверх и критическим взглядом окинул Ликана, спрятавшим половину морды за лапой, но одним свирепым глазом наблюдавшим на Охотником в небе, и Луну, что силилась устоять на ногах и смотрела на Баланара с такой же злостью, какая кипела у оборотня. Баланар насмешливо прищурил демонические зелёные глаза: – Так себя калечить, и чего ради? Недальновидные смертные. Посмотрим, как вы выстоите в следующий раз. Крылья громче запорхали. Баланар выпрямился и, взлетев ввысь, устремился прочь. Когда порхание затихло и он исчез в сумерках, каждый остался наедине с собой. Ликан восстановил облик и теперь утирал кровь человеческой рукой. Луна отошла от внутреннего потрясения силой удара и пошла поднимать глейв, выдававший себя отражением в лезвии уличных факелов. То выдалось неожиданно сложно: живот ответил нехилой болью при попытке наклониться. Луна, издав от неожиданности краткий стон, вернула глейв за спину. А потом, опомнившись, вздрогнула и побежала проверять Нову, на которой осталась кровь летучих мышей. Прошелестив шерсть, Луна убедилась, что у самой кошки были только незначительные укусы. Наконец начав осматриваться, Ликан понял, что для его волков дело оказалось сквернее: они тщетно пытались зализать многочисленные раны. Он позволил им вернуться в мир духов, не видя для них необходимости дальше терзать себя в обычном мире. Потом, наконец, встал и одной рукой отряхнулся. Другая всё ещё прикрывала глаз. Тело отзывалось многочисленными побаливаниями, но в каком-то роде ему повезло отделаться всего лишь синяками и царапинами. Он был готов к худшему. Ликан поднял неприкрытый глаз на подходившую Луну. Она беспокойно глядела на то, как из-под ладони текла кровь. Возможно, она хотела бы встать ближе, чем на расстояние вытянутой руки, но упрямо соблюдала дистанцию. – Неужели. Он задел глаз? – высказала Луна догадку. Ликан, терпя щиплющую боль, медленно убирал ладонь. Эта половина лица вся красная. Лоб, бровь и скулу рассекли три заострённые по концам линии, контурами которых служила разошедшаяся кожа и являвшая алое содержимое, из которого не переставали вытекать кровяные капли. Зрелище было отталкивающее. Но глаз остался цел. Под полуприкрытым веком зрачок смотрел на Луну так же ясно, как это делал зрачок здорового глаза. Луна удовлетворённо кивнула. Из своих нор повылазили бравые стражники, чьи портки наверняка замарало всё содержимое их желудка. Ликан стиснул челюсти: если бы хоть один из них покинул своё укрытие раньше, они бы решили проблему с Баланаром раз и навсегда. – Ну что, защитники, – Луна строго скрестила руки, разворачиваясь к ним, и смерила презренным взглядом, – давайте, ведите к своему управляющему. С тем их и привели к воротам. Часовой сбегал за Бертом, который, судя по мешкам под глазами, вовсе и не спал. Он поначалу неохотно поверил, что Баланара удалось отогнать, но разодранное лицо Ликана было весомым доводом в пользу того, что они действительно с ним подрались и выжили. – Хорошо, я прикажу служанкам подготовить гостиную комнату. Награду хозяин выдаст как проснётся, это ближе к полудню. Луна иронично улыбнулась: значит, еще не подготовил комнату, думал, не понадобится. Пришлось подождать, прежде чем Берт вернулся в дом и на одном из нижних этажей в окне показался слабый свет, а также несколько силуэтов устало потягивающихся женщин. Ликан в это время, решив избавиться от грязи и пыли, вполголоса задал пару вопросов слугам со двора. Из-за усталости он почти не заметил, как они содрогнулись от зловещего вида полузверя с окровавленным лицом и, отвечая, робко показали на кадку с колодцем. Хотелось поскорее лечь отдохнуть, поэтому Ликан не затянул с мытьём, решив ополоснуться выше пояса. Промывание ран над глазом далось не без боли, будто кожу тянули железные тиски. Остальные ссадины на теле только немного прошипели. Но опосля он почувствовал себя свежее при ночном ветре. И успел заметить, как Луна уделила его виду внимание – вернее, как озабоченно осматривала оголённый верх. Позднее она подхватила идею ополоснуться и, набрав воду, исчезла за углом усадьбы. А к её возвращению гостиная комната была худо-бедно, но готова. – Чёрт, – проговорил Ликан, перешагнув порог комнаты. В общем и целом, она была миловидна: обеденный столик, письменный стол с картой местности, окно с видом на окрестности, постеленная чистая постель. Но кровать была сдвоенная. – Ничего, – пожала плечами Луна, складывая снаряжение на скамье, – в Белом Шпиле спокойно переночевали, хотя тебе и пришлось отдать мне одеяло. Это было не совсем так. День в Белом Шпиле был первым днём, когда они решились на совместное путешествие. Тогда накал из-за недосказанного прошлого только намечался и им на тот момент хватало терпения безмятежно переносить друг друга. Нынешняя необходимость виделась в совсем ином ключе. Разглядывая как Луна складывала доспехи на скамье, Ликан шумно вздохнул: – Я лучше останусь на улице, - едва он развернулся, как на локте ощутил настойчивую хватку. – Собрался провести ещё одну ночь в самобичевании? – донесся строгий голос. Ей надоело смотреть, как он увядал каждое утро. Свободная рука Луны неосознанно потянулась лечь на плечо Ликана в качестве поддержки, но Луна вовремя одернулась. – Мне не стоит спать. Дурные сны, – буркнул Ликан. – Если не будешь спать, начнёшь их видеть наяву, – Луна отринула дурацкий страх и обнадеживающе коснулась предплечья Ликана. Под его удивлённым взглядом она выдержала паузу и набралась решимости, – послушай, я в этот раз буду рядом… Я хочу быть рядом. В ошеломлении от сказанного Ликан не сумел подобрать слов. Он весь онемел, охваченный взбушевавшимся трепетом, ни один отголосок рассудка не подтолкнул искать повода отказаться. Ликан кратко кивнул. И всё-таки это было странно – снова забраться в одну кровать с Луной. Оставив свои вещи на той же скамье, Ликан лёг почти у края постели, но расстояние всё равно оставалось незначительным. Луна лежала в жалких двадцати дюймах от его плеча, что казалось нелепо малым. Ликан не мог сомкнуть глаз, чувствуя на себе пристальное внимание. Он в усталой растерянности оглянулся на Луну, заметившую что-то неладное и будто ожидавшую, что он сам должен о чём-то догадаться. Ликан даже приподнял голову в надежде выяснить, что не так, но только увидел Луну в ночной рубахе, белые простыни и затонувшую в ночи комнату. Он лежал, как обычно ложился спать в тавернах – скинув сапоги и плащ. Может, среди синяков и царапин замаскировалась серьёзная рана, требующая немедленной обработки? Ликан прошёлся ладонью по своему торсу, потом обследовал руки, плечи и шею, ощупал каждое побаливающее место – ничего. После аккуратно провёл когтем вокруг кровавых ран, но и в них не обнаружил гноя. Тут Луна, терпеливо наблюдавшая за странным обследованием, не выдержала: – У тебя штаны пыльные. Ликан недоверчиво покосился на неё. Будто он мог сейчас с этим что-то поделать. Луна сохраняла настойчивость. – И что мне, идти стирать их посреди ночи? – Я не хочу спать в грязи. Сними. – Я не буду ворочаться. – Сними их. Ликан поднял бровь, глумливо смотря на Луну. – Ты настолько хочешь меня раздеть? Уязвлённо прищурив глаза, Луна силилась сохранить невозмутимость. Под силой её взгляда Ликан решил, что её намерения снять с него штаны серьёзны и перестал препираться. Через минуту серый ком с красными полосками отправился к остальным вещам, а Ликан, оставаясь в одних портках, плотно сидящих на его бёдрах и остальном, сию же секунду накрыл нижнюю часть тела одеялом. Угадывая презенную насмешку на лице Луны, он, пребывая в постыдной растерянности, с толикой раздражения оправдался: – У нас с тобой разные понятия о приличии. Луна проигнорировала замечание и презренно закатила глаза, после чего, оставаясь разочарована, легла на спину. Пора бы было уснуть, но тело не отпустили до конца всплески перевозбуждения, которое разнеслось по организму в разгаре ожесточённой борьбы. Луна оглядывала всё, что видела в комнате и пару раз посмотрела в окно, где начало светать. Наконец, взгляд упал на Ликана. И на красное мессиво над его глазом, которое начинало покрываться коркой. В тягомотных раздумьях о пережитом Луна придвинулась ближе. Ей требовалось держаться рядом. – Мне холодно, – констатировала Луна, забираясь под одеяло. Ликана бросило в недоумение, когда она бесцеремонно приподняла край постельного белья и почти в миг оказалась чуть ли не вплотную к нему. Он отчётливо чувствовал, как в его икры тычили горячие прикосновения пальцев ног и как колено тесно приникло к его бедру. И он отчётливо отрицал, что от того ему стало немного приятней. И всё-таки не отстранился. Луна подтащила и свою подушку, сложив половину на подушке Ликана. С приподнятой головой наблюдая за её действиями, он только отнёсся к ним со скептицизмом. – Это так ты будешь наблюдать, не сплю ли я? Луна взяла его за наименее заросшую часть подбородка. Ликан сразу засмирнел, поняв её раздражённый настрой. Луна строго опустила его голову вниз, на подушку. Он послушно подчинился. – Да. Ты должен спать. Мы должны покинуть это место задолго до наступления темноты. Они оба понимали: Баланар не бросил пустых угроз. Он придёт за реваншем. Эта мысль, тут же занявшая умы их обоих, никак не потворствовала скорейшему отходу ко сну. Надо было успокоиться – хотя бы чтобы за время непродолжительного сна дать подвосстановиться изнурённым мышцам. Для блага их обоих. – Как себя чувствуешь? – спросила Луна в попытке отвлечь от насущного и себя, и его. Вопрос прозвучал топорно, она нарочно не стала вкладывать в него заботу. То было руководством холодного рассудка, в интересах миссии, – как бы Ликан не захворал, проигрывая бой за боем внутренним демонам. – Кроме ощущения, что у меня оторвало половину лица?.. – Не драматизируй. Заживёт, – Луна, как бы проверяя, протянула руку к лицу Ликана, и ногтём провела дугу возле трёх толстых царапин. На то он покосил к ней расслабленный взгляд, в котором читалось немного удовольствия, – ещё вижу несколько ссадин, – полупренебрежительно проговорила Луна, сместив руку ниже и призрачными касаниями провела возле некоторых мелких порезов на груди, уже покрывшихся коркой, – но в остальном что? Ликан засомневался, какой ответ мог дать. Он не ожидал, что сны станут радужней. Но Луна будет рядом. И после проявленной ею поддержки стало спокойней. Как стало спокойней и на душе от тех слов, которые он услышал перед боем. Он не хотел проверять, насколько они правдивы, ему было важно, что сама Луна в них верила. Верила в него. Её вера озаряла светилом в непроглядной тьме, с которой ему суждено столкнуться в очередной раз отходя ко сну. – Узнаю, когда проснусь, – вздохнул Ликан, – спокойной ночи. – Сладких снов. – Не издевайся. Луна сложила голову у его плеча. Подступала усталость, от которой размякли конечности и потяжелели веки. Из последних сил Луна пробормотала: – Я не издеваюсь, Бэнхл.. Бенхал.. – силилась она выговорить заплетавшимися губами и, приложив обмякшие усилия, сонным голосом заявила, – Бэй. Теперь ты Бэй. Ликан непонятливо прищурился от услышанного. А потом ему это даже показалось забавным. – Так меня ещё не называли, – глухой усмешкой отозвался он, – но мне нравится. Обдумывая новое прозвище, он не мог сдержать эмоций, и уголки рта поползли сами. Впервые за долгое время Ликан закрыл глаза с улыбкой.