Береги честь с Новой

- И с чего бы я должна счесть это важным? - Темида поникла в тени скучающего взгляда Богини. Селемине неохотно вникала в её умозаключения. Едва Богиня презрительно повернулась спиной, желая закончить бессодержательный разговор, ровным голосом раздался ответ жрицы: - Это опасно для храма. Шелка сверкающего белого платья снова затрепетали, стоило Селемине резко воззриться на Темиду. Оставаясь вполоборота, она выказала предрасположенность выслушать пояснение. Темида мрачно смотрела в пол, собираясь с вердиктом. - Кем бы ни мнила себя Луна, она всё ещё смертная. Под её напыщенной верностью скрывается духовная пустота пошлого мирянина. И она сейчас пытается её заполнить низменным увлечением. Если это увлечение перерастёт во что-то большее, мы можем навсегда лишиться трезвой главы Ордена. Темида набралась смелости, прежде чем выдать крамольное заявление. Она знала, каким снисхождением пользуется Луна, и одна мысль об этом разожгла в ней дерзость, толкнувшую зайти дальше. - Посему надо рассчитывать на поиски новой главы Ордена. Ибо Луна зашла уже слишком далеко - вы бы только видели... Селемине осекла дальнейшую речь. Темида заболталась. - Я выбирала своего чемпиона годами, - упреждающе прошипела богиня, - я предвещала ей знамения задолго до того, как она ступила в Серебряный лес. Как и всем вам, - заявила она. Темида не осмелилась поднять лица. - Запомни своё место, прежде чем судить избранных мною, - продолжала Селемине, - я приму сказанное во внимание. Но не думай о себе выше дозволенного. Или ты забыла, кто есть истинная глава храма? - Не забыла, Госпожа, - Темида, мысленно прикованная к холодному мрамору, осталась в оцепенении, - я не позволю себе подобного впредь. - Не разочаруй меня. В считанные секунды, как только зал облучили яркие вспышки, они тут же померкли, а вместе с ними исчезла и Богиня. Темида осталась одна. В кромешную тьму падали скупые лунные лучи. Жрица дрожала от злорадства и потрясения. Наконец Луна получит по заслугам. Если не изгнана, то хотя бы останется в немилости. Она была незаслуженно вознесена - в ней нет истинной веры; в ней нет скромности, которую, коли её душа далека от пути месяца, она должна соблюдать. И, наконец, Богиня поймёт, что за змея глава Ордена. Отпустив эти мысли, жрица покаянно поднесла ладони к губам и продолжила нести службу. По рыжей поляне раскатывались весёлый смех и оживлённые выкрики. Вокруг большого костра под ночным небом собрались жрецы, прислужники храма и часть дозора. Последние особо знатно хлестали вино и завещали задорней играть странствующим бардам, не упустившим столь важный для Серебряного леса праздник. Танцуя друг с другом возле костра, они вспоминали мирскую жизнь, к которой ежегодно возвращаются лишь в этот день, прежде чем снова обратиться к службе и передать радость празднества товарищам с караула, которые также вспомнят, каким беззаботным (и, конечно же, бессмысленным) было веселье в те дни, когда они не присягнули на верность Селемине. Хроники храма начинаются с легенды о том, что именно в этот день богиня поборола тиранию всеопаляющего солнца и расстелила на земле милостивую ночь, став её извечным знамением - луной. Ярким белым светилом, за которым мрачно плыли тёмные осколки бывшей тюрьмы Древних. Подальше от эпицентра праздника, на одной из деревянных скамей со слегка скучающим взглядом сидела Мирана. - Интересно, почему в этом году не пришёл Эдмунд Соловей? - спросила она, рассматривая бардов, а потом повернулась к Марси. Безмолвная подруга выразительно посмотрела на принцессу. Мирана понимающе кивнула. - Хм, думаешь, это потому что дороги переполнены порождениями Древних? Возможно. Путь для него должен быть далековат, чтобы так рисковать, - снова переглянувшись с Марси, Мирана с пониманием на неё посмотрела, - но ведь многие герои вызвались разбираться с ними. Их не шибко много, мы с Луной за две недели управились, чтобы очистить лес. Протянулся грустный свист Марси. - Дейвион? - Мирана пожала плечами, - он наверняка скоро разберется с землями Драконьей Крепости и пришлёт весточку. Он ведь сказал, что обязательно заглянет. Мирана поймала на себе красноречивый взгляд Марси. - Да нет, не то чтобы я жду... Просто интересно, как там, в большом мире. Наверняка что-то интересное встретит. Но взгляд Марси как вперился в Мирану, так и продолжал выдавливать из неё признание. Пытаясь укрыться, Мирана начала делать вид, будто не замечала её и что-то рассматривала в лагере. И заметила, как на другом конце праздничного круга сидела Луна. - Ладно, перекуси пока, а я разузнаю, как там дела в дозоре. Не то чтобы это усыпило бдительность Марси, но она с охотой двинулась к мангалу, где как раз дожаривали целого барана. А Мирана направилась к Луне. Луна была в своём репертуаре - угрюмая и отчуждённая... на первый взгляд. В один момент показалось, что она блеснула тёплой радостью. Но, как обычно, она избегала попасться на глаза в состоянии, отличном от серой хмурости. Тем суровее она сделалась, когда подсела Мирана. При всей своей внешней раскованности Мирана набиралась уверенности, чтобы заговорить. Луна - не тот человек, с кем она привыкла вести задушевные беседы. В былые времена, если речь и заходила о чём-то помимо храма и распределения обязанностей, то это пара будоражащих волосы на теле историй о том, как Бич Равнин прикладывала строптивых солдат лицом к раскалённому железу и как они забавно вопили, пока их кожа накалялась и обугливалась. Так Луна запугивала молодую принцессу, когда та осмеливалась перечить её командованию. Но с тех пор Мирана повзрослела и перестала бояться такого рода историй. Повзрослела и Луна, перестав ими пугать. Однако, чтобы мысленно сбросить гнёт осуждающего взгляда Марси (которая даже не смотрела в её сторону, а отрывала себе огроменную баранью ногу), Мирана решилась отвлечься на Луну. - Не надоело сидеть одной? Луна протянула тоскливый звук. - А тебе потанцевать не с кем? - Не в настроении для танцев, - мягко улыбнулась Мирана, опустив взгляд. - Вот и я тоже, - сухо отозвалась Луна. - Ты никогда не в настроении. Каждый год одно и то же - засядешь подальше, посмотришь на всех злобно и молча уходишь, - причитая, Мирана оглядывала округу, и внезапно её взгляд остановился у небольшой рощицы, которую едва достигало пламя праздничного костра. Ненадолго, когда высокие тени танцоров несколько размежились, оранжевый свет упал на те деревья и осветил очертания Ликана, выжидающе прислонившегося к стволу. Слегка развевающиеся полы плаща и сокрытое тенями лицо - как, однако, загадочно. Мирана всё быстро поняла. - У тебя странное представление о свиданиях, - заметила она, кивнув в сторону рощи. Луна по-хищному прищурилась, и казалось, чуть не зашипела. У Мираны вырвалась снисходительная ухмылка - Милостивая Богиня, они же прям как подростки. И кажется, со стороны она выглядела так же пару минут назад, когда речь зашла о Дейвионе. - Тебе не стоит так этого смущаться. Он с виду хороший человек... или... оборотень, - неуверенно добавила Мирана, - но явно хороший. Вся эта болтовня, казалось, только больше раздражала Луну. Она тяжело вздохнула. - Я уже проходила такое. Командиру нельзя показывать привязанность. Нижестоящие принимают это за слабость, которая перекроет его авторитет. Вот, хоть взять вчерашних дозорных с Каменной Рощи. Упустили эльфийского лазутчика и впрямь поверили, что я с мужиком подобрела и не выбью им по зубу. Ещё бы знать, зачем этот лазутчик... С минуту Мирана задумалась, наблюдая, как Марси обгладывала последние куски мяса на бараньей ноге, что была пол её собственной величины. Но, начиная понимать видение Луны, Мирана не думала сдаваться: - Мне кажется, для всех стала очевидна твоя влюблённость ещё в тот день, когда ты заступилась за него на суде. Луна недоумённо свела брови к переносице: - Хм... Пожалуй, - Луна хмуро усмехнулась, - им бы помнить, что на дозоре есть обязанности помимо сплетен. - Если ничего не меняется, то к чему дальше держаться так закрыто? Тебе бы пошло на пользу меньше беспокоиться о своей репутации... До тех пор, пока её не марают вещи посерьёзней. - Разве я просила совета? - Луне надоедал сторонний интерес к её интриге. - Да ты бы никогда не попросила, - воодушевляюще улыбнулась Мирана, - но мне кажется, немного помощи не повредит. И как-то само собой Мирана осознала, что это относилось и к ней. Возможно, на мысль навела Марси, обгладывающая последние кусочки мяса на толстой кости. - Что же, - проговорила Мирана, вставая со скамьи, - я должна выйти и во всеуслышание восславить Богиню... все повернутся послушать меня, а ты с этим моментом, когда можешь незаметно исчезнуть, делай что хочешь. Мирана улыбнулась так хитро, будто они обсуждали не возможность Луны незаметно покинуть праздник, а свержение самого императора Стоунхолла. Не дожидаясь ответа, Мирана отправилась наполнять вином серебряный кубок. Луна с сомнением взглянула вдаль. Ликан всё так же скучал в тенях. Он давно был бы не прочь присоединиться к торжеству и безыдейно побродить вокруг, но чего-то ему не хватало. Чтобы дать понять, чего именно, он выразительно уставился на Луну. - Братья и сёстры! - как только Мирана обратилась к собравшимся, музыка стихла, и слуги Серебряного леса постепенно соступались вокруг неё, - сегодняшний праздник - памятный день для всего нашего культа, ведь много тысячелетий назад, когда засохшая почва безжизненного мира раскалывалась под беспощадным солнцем... "Несомненно, великая Селемине пришла и всех спасла," пробормотала Луна, покидая скамью. В конце концов, все слишком расслабились, чтобы приметить её скорый уход и объяснить его не внезапно возникнувшими обязанностями. Пожалуй, в награду за многолетнюю службу она заслужила право весело провести хотя бы один праздник. В хорошей компании. Луна кивнула Ликану постепенно отступать в глубь чащи. Неспешными взглядами на костёр она убеждалась, что никто не отвлекался от мантры. А если и поворачивал голову, то делал это бездумно и не обременялся размышлениями, почему Луна двигалась вовсе не в направлении храма и казарм. Когда Мирана громогласно восславила Богиню и подняла кубок в её честь, Луна уже укрылась в тенях, а рядом ожидал Ликан. Уняв малое внутреннее сомнение, он предоставил руку, и Луна взялась за неё, с глумливой усмешкой покачав головой. Вскоре менестрельская игра возобновилась, приглушённо доносились мотивы лютни и флейты. Луна бы даже и не вспомнила о музыке, не окажись её ладони в руках Ликана. Встав напротив, он сблизился на один шаг. Пальцы другой руки бережно легли на её талию. - Ты издеваешься, - Луна недоверчиво подняла на него взгляд. - Так и думал, что ты не умеешь танцевать, - ответил низкий голос над её ухом. - У меня были и дела поважнее, знаешь ли. С золотистым свечением глаз в темноте Ликан выразительно посмотрел на Луну и кивнул вниз. Ночным зрением они видели сапоги друг друга.  Бэйнхаллоу сделал шаг назад и замер в ожидании, пока Луна не повторит за ним. Луна вздохнула шумно и пренебрежительно, но её нога нашла его след. Потом - ещё раз, и ещё. В их тенистое логово обрывисто пробирался рыжий свет. Его проблески изобличили Луну, допустившую расслабленную улыбку, и довольное лицо Ликана. Чтобы не заглушить менестрельскую игру, пресекался любой шум. Луна поздно вспомнила, как легко доверила себя вести. - Видишь, ничего сложного, - склонился он над её ухом, после того как вовлёк в объятья, и они продолжали плавно кружить под покровом тёмно-синей листвы. Луна не сразу поняла, что это должно было быть для неё непривычно - оставаться в покое, приникая щекой к чьей-то груди. И её это не могло беспокоить, ведь главное - то удовольствие, которое она получала от происходящего. Они одни, и в то же время рядом с  кипящим жизнью праздником; ночь дула прохладно, а их грели объятья; они едва ли пророняли слова, но за них говорили движения. Луна расслабилась под лёгкими поглаживаниями когтей, продолжая делать плавные шаги вслед за Ликаном и прислушиваться к медленной мелодии. Бдительность Луны усыпилась, и она упустила ту секунду, когда Ликан резко отстранился и поднял её руку высоко над головой. Он мотнул в сторону, намекая, что делать. Луна сперва замешкалась. Потом всё же прокрутилась. И едва она описала полукруг, как снова оказалась в руках. Ликан держал её под грудью и тесно прислонился к спине. Его бакендбарды чуть щекотали её щёки. Луна полусонно нашла губы Бэйнхаллоу своими, и пока они целовались, кончики его пальцев спускались вниз по животу. Едва она опомнилась после разрыва поцелуя, как теперь за её спиной оказалась шершавая кора дерева, а Ликан смотрел сверху. Снова сближаясь своими губами с её, руками он действовал более чётко. Луна почувствовала крепкую хватку под бёдрами и колено, упиравшееся внизу. Она почти сорвалась в страстный поцелуй, но вдруг в голове звонко щёлкнуло. Она вспомнила, где и кем была. - Храм, - пробормотала Луна, отстраняясь от губ Ликана, - у нас с тобой остаются обязанности. Пока все здесь, на празднике, надо проверить, как бы ничего не случилось с храмом. Повинуясь, Ликан резко отстранился. Луна отошла и поправила одежду, которую он успел подстянуть в бурном порыве. Минуло с полминуты, прежде чем они привели себя в относительный порядок, внутренний и внешний. Тогда Луна закрепила кинжал на поясе - на праздник она взяла только его. Ликан размял шею и руки. Они не беспокоились, что их малой подготовки могло не хватить. В лесу сегодня было в меру тихо, даже эльфы не залезали, ведь этот праздник был священен и для них, хотя предназначался другой богине. Ликан прощально оглянулся на танцы у костра и последовал за Луной. Долго они шли одни, не пророняя излишних слов, однако уже где-то возле храма Ликан учуял крадущегося зверя. Сперва навострившись, он узнал запах и успокоился. Вскоре Луна обрадованно посмотрела на шевеление за кустами. - Нова, можешь выходить. Приветственное рычание, и Нова приземлилась посреди дороги. На мгновение она подняла преданный взгляд на Луну, а потом повернула голову к Ликану и зашипела. Он низко зарычал в ответ, как бы в шутку, но Нова отнеслась к этому со всей серьёзностью и грозно расставила лапы, выгнув спину. - Долой вам, - Луна загородила Ликана, усмирив Нову строгим взором. Её ладонь коснулась плеча Бэйнхаллоу. Заметив это, кошка прижалась подбородком к земле и с новой силой разразилась свирепым шипением. Также Луне послышалось рычание за спиной. - Бэйнхаллоу, прекрати скалить зубы, ей это не нравится. - Ей в принципе не нравится, что ты стала кататься на мне вместо неё, - глупость усмешки Ликана была под стать сказанному. - Ещё одно слово, и ты будешь её расчёсывать. Ликан выпрямился, не расположенный к смертельно опасной борьбе. Луна погладила Нову возле горлышка. Причитая "хорошая девочка", она окончательно задобрила Нову, и та, чуть подскочив на задние лапы, потёрлась боком о Луну. Со сложенными за спиной руками Ликан задумчиво наблюдал за происходящим: "Когда я задабриваю своих волков, я выгляжу так же нелепо?" - Как сегодня поохотилась? - Луна ногтями попыталась чуть привести гриву Новы в порядок, - завтра обязательно поохотимся вместе. За это она была награждена ещё одним любящим потиранием плеча Новы о её грудь. Решив, что довольно нежностей, Луна наказала Нове сидеть ровно и залезла в маленькую сумку под седлом. Оттуда она достала белый ключ. Размером он превосходил её ладонь, а головка представляла из себя сложный симметричный узор. На этом Луна, поощрив Нову ещё парой поглаживаний, распрощалась с ней. Потом они устремились вверх по холму. С прорежением ветвей, по мере подъёма, открывалось небо, и теперь сверху смотрело сиренево-бирюзовое сияние и голубые звёзды. Ликан рассматривал не дольше считанных секунд. За несколько недель, проведённых в живописных ночах Серебряного леса, его виды неизбежно стали обыденностью. Да и не стоило забывать, что он здесь пребывал вовсе не правах гостя. Дозорные обязанности требовали внимания к вещам,  остававшимся на земле или несколько на её уровне, нежели к далёким звёздам. Сейчас храм высился в гордом одиночестве над прудом с мерцающими лотосами. Хотя одна из показавшихся сторон храма должна была вслед за этой же частью холма утонуть в тенях, она отливала белым свечением, как и остальные стороны. Луна как-то объясняла, что храм возвели не из обычного булыжника, а камня, некогда отколовшегося от ночного спутника, и потому, когда время пребывания солнца истекало, храм сиял так же, как и небесное светило. Между ними тянулась прочная связь, благодаря которой Селемине проводила в мир часть своей силы. Луна приблизилась к вратам, собираясь их отпереть. Ликан остался стоять у схода с мостика. Он предпочитал не связываться с божественным, далёким от его понимания. Сколько ночей Ликан кочевал под открытым небом, он никогда не ощущал, будто высоко над ним восседал покровитель - то было такое же одинокое время, как и большая часть дней в его жизни. И только недавно он понял, что одиночество прекратилось. Послышался голос Луны: - Ты не войдёшь? - Нет. Вопрос показался с укором. Подняв на Луну взгляд, Ликан понял, что вообще-то она ожидает его сопровождения. Он без промедления вслед за Луной переступил через порог храма. Зал утопал в тенях, лишь иногда через верхние окна падал тусклый свет ночного неба. Певуче тянулся звон, медленными поползновениями восходивший ввысь, от алтаря до свода. Все стены были расписаны, иногда выступали балконы с верхних этажей. Напрягая зрение, в темноте Ликан высматривал на стенах резьбу, рассказывавшую какую-то историю. Многое он выведать не смог, только узнавал огромную женскую фигуру, располагавшуюся в центре каждого эпизода. Она же украшала и почти весь потолок. Хотя тот и был неведомо, почти как небосклон, высоко, размер портрета богини виднелся даже оттуда; при зажённом освещении должен быть более отчётливым. Луна заметила, как Ликан задрал голову, и поспешила пояснить: - На этих стенах рассказывается история о том, как Селемине породила ночь и воссела на  лунный трон. У неё в каждой руке по чакруму - оружие, напоминающее лунный месяц. Их лезвия режут острее самого света, - Луна ступила почти вплотную к плечу Ликана, продолжая говорить тихо, - многие иллюстрации остались слишком высоко, чтобы их можно было осмотреть без подъёма на верхние этажи. Впрочем, их неоднократно переносили и в книги в библиотеке. Будешь отдыхать от дозора, можешь посмотреть. Луна пояснила это бегло, как если бы без энтузиазма проводила ознакомительную экскурсию. - Я не привык читать историю по картинам, - признался Ликан, сохраняя в такт Луне тихий голос. Но у него проступала рычащая хрипотца, - только если кто-то поможет мне разобраться... Пальцы призрачно коснулись талии Луны. Однако едва Ликан успел сделать хоть единое поглаживание, Луна отшатнулась. - В храме богини любви заслуживает она одна, - упрекнула Луна, - однако я с удовольствием помогу тебе. Пока ты здесь, ты должен понимать, кому служишь. Луна ступила вперёд, в один из тёмных коридоров. Их стены также секла резьба - теперь это были символы с завихренными концами. Ликан узнал древний алфавит - доводилось его учить в детстве, под страхом розг наставника. Но на буквах понимание написанного и закончилось. Возможно, это были молитвы или заповеди. Они с Луной остановились у двери, что в темноте смутно отливала серебром. Луна медленно потянула за ручку. - И ради чего. Полился яркий свет. Как дверь оказалась распахнута, опаляющая волна света ударила по глазам. Это было настолько неожиданно, что на мгновение почудилось, будто разразился мощный взрыв. Однако всё осталось в умиротворённом покое. Только мерный звон повысился в тоне, и стало ясно, что он исходил из-за этой двери. Привыкнув к освещению, Ликан узрел сверкающий источник. На пьедестале, сиял посреди комнаты, будто звезда в небе. Его локтя дотронулась рука Луны: - Давай, не стой на пороге, - настояла она. Конечно, это не была какая-то маленькая комната, скорее небольшой зал. Изящество росписей на стенах не уступило бы ни одному дворцу. Узоры напоминали людей, благоговейно вознёсших руки к небу, а по мере приближения к высокому потолку узоры сходились в витиеватые облака. И в самом верху, посередине, прямо над свечением на пьедестале, был высечен лунный месяц. - Наш храм был построен из множества осколков, упавших с неба, - начала объяснять Луна, легкомысленно проходясь костяшками пальцев по предплечью Ликана, - но этот особенный. Он первый. Ликан успел свыкнуться с яркостью осколка. Белый камень, опаляющий и мраморный пол, и потолок, был вставлен в щит, на белоснежном металле которого свет переливался всеми цветами радуги. - Тот самый, связывающий Селемине и наш мир? - Ликан уже слышал эту историю. Когда Луна оставила его патрулировать небольшое поселение паломников, до края его уха кое-как донеслось предание об осколке. Этот артефакт был настолько значимым для храма, что Ликан недоумевал, как ему позволили увидеть его воочию, - Луна, я... Его взгляд полностью передал признательность за доверие. Луна отнеслась к сентиментальности с налётом пренебрежения и безмолвием дала понять, что они пришли сюда не болтать. Сияние вновь стало бить по глазам, поэтому их взгляды более не могли оставаться на Осколке.  Пока была возможность, Ликан продолжал рассматривать резьбу на стене. Подойдя ближе, он заметил, что камень никак не выдавал свой возраст. В какой-то момент он даже хотел потрогать гладкость рукой, да только вовремя одёрнулся, неуверенный, стоило ли это делать. Этот зал, как и весь храм, стоял нетронутым тысячелетиями, прошедшими со дня его возведения. - Значит, Орден служит ради этого, - тихо промолвил Ликан. - Не столько ради храма, сколько ради блага существующего мира, - ответила Луна, - если кто-то решит завладеть Осколком, тот навлечёт опасные последствия. Магия исказится, станет непредсказуемой, мир падёт в хаос. Хаос, который очень хотели бы демоны и другие нечистые силы, чтобы поработить нас. Ликан в последний раз многозначительно взглянул на Осколок, пока они не вышли из зала. Луна не заперла дверь. В тишине они покинули храм и спустились вниз по холму, направляясь к казармам. - Значит, ты спасаешь мир? - с издёвкой спросил Ликан. В его голове плохо вязались разборки с лесными хищниками и защита человечества. - По большей части, мы укрощаем буйных зверей и пытаем эльфов, которые стреляют наших кроликов, - ответила Луна в такт его насмешливости, - и я не беру на себя лишнего. Где Богиня требует моих талантов, там я и оказываюсь. Но да, новобранцам мы говорим, что защищаем мир. Тем охотней пополняются наши ряды. - Да, - протянул Ликан, - нашу первую встречу я ещё долго буду помнить. Шрам на спине должен сохраниться. Луна дерзко усмехнулась: - Бывало и хуже... много хуже. В пещере у соснового бора как-то поселилось семейство великанов. До поры до времени с ними даже можно было поладить и пугать ими эльфов, но они повадились варить суп из наших новобранцев, так что я с отрядом отправилась говорить с ними на языке силы. В результате боя пещера обрушилась, и пока я пыталась выбраться, мне на ногу упал камень. Следующий месяц я с переломом ездила на Нове. - Тебе не дали отлежаться? - Лекарь настаивал на покое, но я не послушала, - пожала плечами Луна, - увиливание от службы стало казаться неправильным. Если бы не благосклонность Богини... - она закатила глаза, - ненавижу об этом говорить. - Иногда лучше второго права на жизнь смерть. Но я тоже ненавижу об этом говорить. Луна сперва недоумевающе подняла взгляд, а потом поняла, что сказанное относилось не к ней. Что ж, она не бралась судить Ликана. Даже не вызнавая у него прошлого, она догадывалась, как нелегко ему пришлось. Явно хуже, чем ей. Но он не заглох на дне, а это уже стойкость, какая ей приходилась по вкусу. Потихоньку они начали взбираться вверх по холму к казармам. Луна не сразу осознала, что поднималась рука об руку с Ликаном. Впрочем, в этот раз оно не играло роли - все были на празднике. А значит, ничей глаз их не приметит. И судя по уверенному виду Ликана, он думал о том же. Только сторонился уточнить. Он впервые увидел её дом - совсем небольшое каменное строение, на краю центрального ряда казарм. У той стороны, которая была обращена к лесу вниз по склону, стоял металлический умывальник и на кучке сена было расстелено покрывало, всё в кошачьей шерсти. - Вот ты и дома, - проговорил Ликан. Держа руки за спиной, он стоял с распрямлёнными плечами и поднятым подбородком. Только поспешно снующий взгляд выдавал его колебания. Луна расслабленно улыбнулась. Чтобы снять с Ликана тяжкое бремя, она поманила его к себе пальцем, и тот живо скользнул внутрь. Захлопнулась еловая дверь. Комната не выделялась размерами. До кровати достаточно сделать три шага, и пока проделывались эти три медлительных шага, на пол устремлялись доспехи. Ноги, пара напротив пары, то и дело сбивались с курса. Хаотично кружили от стены к стене. Ликан, теперь в одних штанах с ослабленными тесёмками, рухнул на кровать. Когда Луна забралась сверху, он успел чуть привстать, чтобы обхватить её покрепче и остаться в полусидячем положении. Резкое проникновение - и она сбивчивыми движениями уже искала идеальный темп. С жадными вздохами медленно размыкался рот Луны. Ликан воспользовался моментом и припал к её губам. Его когти до розовых отметин вцепились в её ягодицы. Луна обняла его шею и прижалась всем телом. Её прикосновения всё хуже отзывались теплом, тогда как сознание заблудилось в ощущениях собственного тела. Она расслабленно пристраивалась на торсе, по мере того как Ликан, прилегший на локти, перенимал инициативу и начинал активней двигаться. Вскоре стало тяжело дышать - лёгкие втягивали воздух сбивчиво и жадно. На усталых телах расслаблялись мышцы. Ликан едва силился пошевелить хоть пальцем. До последнего не хотелось пробуждаться. К тому моменту как начали приливать признаки жизни, Луна оставалась неподвижной, полусонно смотря в потолок. С виду то было не от отсутствия возможности пошевелиться, а от простого нежелания отбрасывать пелену молчания, опустившуюся на них обоих. На этом не хотелось завершать ночь. Ликан хищно воззрился. Луна осознать не успела, как оказалась прижата к кровати, а его тело легло между её ног. Тогда гармония была нарушена. Луна даже вскрикнула. Кровь в её жилах сковал лёд, а лоб покрылся испариной. Она упёрлась руками в плечи Ликана и, не дав ему припасть лицом к её шее, резко оттолкнула. До Бэйнхаллоу не сразу дошли её намерения, и он шутливо пытался сопротивляться, пока не заглянул в глаза Луны. Он лицезрел подлинное исступление. С губ исчезла ухмылка. Ликан отстранился и сел на краю кровати, сохраняя молчание стёганного зверя. Единственное небольшое окно будто бы укрывало их от необъемлемого ночного неба. Над верхушками деревьев внизу холма уже разгоралась утренняя белая полоса. Сверчки допевали серенаду. Ликан сумел собраться с мыслями. Это далось с трудом. Он никак не мог случайно вцепиться когтями или задеть серьёзное ранение. Она была невредима.  Его мысли спутались в клубок, как только он узнал боль и страх в бурности реакций Луны. Успокоившись сама, Луна уложила вопросы и заговорила первая: - Больше так не делай, - она встала с кровати и взяла из сундука ночное платье, - я не люблю, когда мужчины оказываются поверх меня. Ликан недоумевающе наблюдал за Луной, ища смысл в сказанном. Неужели она боялась, что он мог бы поступить дурно? - Но ведь я не собирался... - Это неважно, - Луна перекинула через голову ночное платье и поправила на плечах, - мне просто это не нравится. Ликан встал и поправил штаны. Затем привёл в порядок волосы и бороду. Только потом, после того как убедился, что выглядит опрятно, приблизился к Луне: - Ты мне не доверяешь? Напряжение повисло в воздухе вместе с вопросом, оказавшимся бестактным. Ликан смягчился и шагнул назад. Возможно, Луна относилась к их близости с меньшей серьёзностью, отчего представляла меньше обязанностей друг перед другом. Ликан признал ошибку и отвёл взгляд. - Этого больше не повторится. Сложив руки за спиной, Луна пристально следила за его движениями. Кое-как дошло, что Бэйнхаллоу хотел как лучше, но происходящее кипятило одно лишь раздражение. Луна не желала разбираться с чувствами. - Тебе пора. Увидимся днём, у тропы в южный лес. Молча одевшись, Ликан выглянул на улицу, где никого не оказалось, после чего вышел. И сухо бросил: - Спокойного утра. Волки не привыкли задерживаться на одном месте. Годами следуя за зовом старшего собрата, каждый день они обнаруживали себя в новом месте. Правило не железное: бывали застои, и несколько лун Ликан призывал их в прежней округе, на горизонте которой виднелось крупное человеческое логово из камня и дерева; реже их помощь нужна была против враждебной стаи людей, и волки видели, что они и небо оказались заперты между высокими каменными изваяниями. И конечно, в холодное время старший собрат часто находил логово у незамёрзшей реки, где охотился несколько недель в ожидании лучших времён. А сейчас - тепло и светло, огромных людских гнёзд нет в помине, однако каждый раз, когда собрат пускает волков поохотиться в этот мир, они узнают одну и ту же территорию. Что-то его здесь держало. Волки чуяли особенность территории - здесь жизни как в разливах полноводной реки, однако ни один хищник не смел шагнуть дальше позволенного. Здешние законы подчинялись вовсе не природе. Эта территория пропахла людской враждебностью. Последние дни волки стали подозревать, что у враждебности выявился новый оттенок - но неясный, занесённый неразличимым покровом. И, иногда пересекаясь с огромным чёрным зверем, сопровождавшим спутницу собрата, волки понимали: их подозрения разделяли. Поздним утром, когда Луна пробудилась и собралась, дозорные принесли известия о грифоне, перекрывшем проход через каменистые скалы. Луна планировала обходить южную часть, но не могла доверить грифона кому-то другому из Ордена. Нова подбросила до окраины чащи. Встав посреди большой дороги на опушке, Луна не долго прождала, прежде чем к ней навстречу вышел Ликан, заранее готовый к её прибытию. Без приветствия и проявления лишних эмоций Луна ввела в курс дела. Они немедленно выдвинулись. Между тем Луна слезла с Новы, отпустив её в лес. Хотя схватка с грифоном не из простых, в то же время нужно было и уметь оценивать свои силы. Пока в распоряжении оставались боевые таланты Ликана, Луна решила, что Нова может отдохнуть - после Кровоточащих гор она это трижды заслужила. Луна и Ликан направлялись твёрдым, но нескорым шагом, причём в обход центральных окрестностей храма. Так они оставались морально защищёнными в тенях леса. Луна уголком глаза наблюдала за отреченностью Ликана. Кажется, стоило внести ясность. Луна, прежде убедившись в отсутствии вражеских и лишних дружеских ушей, приблизилась к Ликану, теперь идя с ним почти рука об руку. - Не бери в голову вчерашнее, - сказала она, - мне по-прежнему нравится наша близость, но... Луна зашипела в попытке подобрать слова. Не хотелось, чтобы это звучало слишком вычурно или, что ещё хуже, слишком точно. - Не делай слишком много, - продолжала она, переиначивая причину, - я не люблю жадность. - Жадность? - Ликан казался сбитым с толку. Прежде в этом отношении они проявляли достаточно жадности, - что ты имеешь в виду? Луна подавленно заворчала: - Делай как делал до того... - и, наконец, махнула рукой, - считай, что мне неудобно на спине. От Ликана не укрылось, что дело было в чём-то другом. Но очевидное нежелание Луны говорить заставило его провести здесь мысленную черту; такую строгую, что за ней нельзя казать и носка сапога. - В остальном, - Ликан сложил руки за спиной, - какие планы? - Если битва с грифоном не закончится значительным увечьем, моё пребывание потребуется в другой части леса. Ты останешься обследовать эту, нет ли здесь и других грифонов. И нет, это действительно необходимость, а не моя прихоть. Ликан кивнул. Где был один грифон, мог быть и другой - сойтись для выводка или охоты. И именно Ликану будет проще обнаружить животноптичий запах, пока Луна займётся наведением порядка в другой части леса. Как бы ему сейчас ни казалось это распоряжение предлогом для временной разлуки, план обоснованный. С того холменного возвышения, где Луна и Ликан проходили, уже виднелись скалы. Расстояние, лежавшее до места назначения, оставалось большим, и скалы переняли небесную голубизну, отчего потеряли глубину оттенков и стали казаться пейзажем, детализировано переданном на полотне. Впрочем, издали весь Серебряный лес казался умиротворённой картиной, и тяжело было представить, что завитые лиственные верхушки укрывали самых разных тварей. - И ты здесь годами наматываешь круги, - констатировал Ликан. - Было тяжело сперва, - расслабленно ответила Луна, - в первый год я сильно уставала, аж не могла опомниться, пролежав часами в койке. Я начинала понимать, что буду тут днями и ночами напролёт скакать, пока не иссохну. Потом привыкла. Возможно, Селемине даст отдохнуть после смерти. - Возможно? - Почём мне знать, какова будет Её воля, - пожала плечами Луна. - Ты будто вообще не рассчитываешь на покой в могиле. Луна подозрительно посмотрела на Ликана из-под шлема. - Ты говоришь так, будто это плохо. Моя готовность служить вечность. - Всё хорошо. Ты преданная, и мне это очень в тебе нравится, - попытался исправиться Бэйнхаллоу. Наконец, Луна приняла комплимент, довольно отведя взгляд. И когда Ликан спокойно переключился обратно на дорогу, она обдумала услышанное: «а ведь так было не всегда». По мере приближения к проходу они стали держаться у скалистых стен. В охоте на грифона важно заметить его первее, прежде чем раскроешь себя. Нарушение этого железного правила чревато скорой смертью. Редко кто осознаёт свою гибель, если этот зверь набросится с затылка. Луна и Ликан держались по разные стороны, прижимаясь к каменным стенам и наблюдая, что творилось за спинами друг друга. Было тихо, только ящерки проползали меж трещинами скал. Встретился каменный обвал высотой в этаж - по нему можно забраться выше. Ликан, не почуяв грифоньего запаха, который он хорошо запомнил с прошлой встречи, дал знак Луне, что можно выйти из укрытий и перебраться наверх. На поверхности пригорка они передвигались с большей свободой, не опасаясь пропустить грифоний налёт. И, притаившись за каменным нагромождением, они дождались, когда в небе пронёсся огромный крылатый зверь. Грифон примостился на растрёпанном гнезде из больших веток и начал когтистыми лапами наводить в нём своеобразный порядок. Именно в этот момент, когда зверь потерял бдительность, в его бок вонзился глейв. Всё пригорье поразил птичий рёв. Ликан, принявший волчью форму, в это время подобрался к грифону, переждал опасный взмах крыльев и в своих лапах укрыл лицо от пылевой волны, после чего попытался вцепиться в плечо. Ожидаемо, грифон не дался легко. Отбиваясь мощными лапами, он долго не подпускал к себе охотников. Ликан пробовал разные стороны для нападения, в то время как Луна искала возможности выдернуть глейв и подсобить в усмирении зверя. Одна такая попытка обернулась мощным ударом задней лапой, от которой Луна, хоть и успела закрыться предплечьем, заработала неглубокие порезы. После чего прошипела ругательство. Ликан пошёл в лобовую. Напрасно поверил в себя. Грифон встретил прыжок мощным ударом клюва. Как только Ликан повалился на землю, птица набросилась сверху. Он вцепился когтями в пернатую морду, пытаясь остановить клюв, грозно щёлкающий над шеей. Из открывшихся ран у грифона потекла кровь. В ярости он снова грозно расправил крылья и взмыл вверх. Поднялась мощная волна ветра. Луну отбросило. Вид крылатого хищника, набрасывающегося на тебя с воздуха, показался бы неопытному следопыту ужасающим зрелищем. Но собранность и холодная голова позволяют задуматься о том, куда лучше отскочить. Таким образом, раз за разом, вместо охотничей плоти грифон лишь глотал пыль. Если бы не инстинктивная привязанность к облюбованному гнезду, он бы давно улетел. Зверь становился медленнее и поторопился с новой атакой. Единственный раз дав слабину, он обрёк себя на мгновенное поражение. Луна, наконец, смогла забрать глейв из туши хищника и полюбоваться результатом охоты. На лице всплыла надменная улыбка. Подумать только: раньше похожая вылазка стоила пары дозорных - или погибали, или оставались калеками. А сейчас для успеха достаточно одного. Равного ей по силе. Ликан закончил оттирать когти от грифоньей крови и деловито осмотрел наведённую чистоту. Знал бы, сколько осело на его лице. Луна подошла ближе к Ликану. Он сильно устал, но взгляд сверкал готовностью к следующему заданию. Дозор ещё не окончен. Луна одобрила решимость Ликана и, уже простив прошлую ночь, обвила руки вокруг его шеи и потянула вниз к себе. Накренив голову вбок, Луна накрыла губы Ликана своими. А когда начала отстраняться, Ликан не допустил разрыва поцелуя и движением вперёд крепко прижался всем телом. Рука, лёгшая сперва на лопатки, опустилась вниз по талии. Закончив страстно целоваться, Луна осталась в тесных объятиях Ликана. Он отвёл её прядь назад и прислонился к уху. - Мне тебя всё мало, - зыбко произнёс он тихим голосом. Луна прошлась ладонью под его нагрудному доспеху: - У нас ещё одиннадцать месяцев. И множество способов опробовать разные способы развлечься, - заговорчески усмехнулась. - Отрадно, что ты любишь приключения, - в мыслях предвкушая новые виды грядущих развлечений, Ликан развязно касался губами уха Луны, пока не спустился чуть ниже, чтобы укусить мочку. Луна закрыла глаза, отдаваясь собственным фантазиям, как бы снять напряжение после дозора. И не скоро опомнилась. Резко открыв глаза, она несильным, но настойчивым движением отстранила Ликана. Он сделал шаг назад и твёрдо кивнул. Дозор оставался дозором. Они покидали ущелье с уверенностью, что здесь стало безопасно. Хотя бы на пару часов. Чтобы гниющий труп не смущал паломников, партия новобранцев будет направлена сюда для наведения порядка и разрешения споров с падальщиками, которые успеют собраться на пир. Ликан в последний раз оглянулся на скалы. Он и Луна успели пройти порядочно миль, и прежнее поле боя опять утонуло в небесной синеве. Нащупав царапины на скуле, Ликан вспомнил приложенные усилия. - В мире за такую работу щедро бы заплатили. Можно было бы провести неделю в Белом Шпиле, в хорошей комнате. - Можно. Но мы служим храму, а не золоту, - продекламировала Луна фразу, которую привыкла говорить каждому новобранцу. Хотя, в случае с Ликаном, слова прозвучали не так строго. Она не собиралась его учить. И улыбнулась мыслям, - впрочем, да, отдых в гостинице бы не помешал. Когда-то давно праздный отдых после славной битвы она воспринимала как данное. Набитый стол, глупые шутки, мягкая постель и абсолютная самодурная власть над всей армией. На смену жизни военачальника пришли бессонные сутки, каморка вместо жилья, а вместе с ними - смирение и вечное раскаяние. Луна всегда утверждала, что это сделало её сильнее. Ликан в этот раз не обратил внимания на её задумчивость, вместо этого затейливо представляя, на что бы потратил воображаемую награду. - Мы бы остановились в Белом Шпиле, я бы взял нам лучшего вина и мы бы пили его в номере, который бы я снял. С большой кроватью и шёлковыми простынями, - увлечённо делился он планами. - Отлично. В хорошей кровати мы, наконец, выспимся. А с вином сон придёт побыстрее. Ликан выгнул бровь и лукаво улыбнулся: - Разве что мы ляжем под утро. Луна сделала вид, что крайне усомнилась: - Да ну, а чем таким мы можем заняться ночью, чтобы это можно было сделать вдвоём и в номере с хорошей кроватью? - Я что-нибудь придумаю, - пообещал Ликан, - даже есть одна идея, но её надо бы нам отрепетировать. Не хочешь, покажу сегодня после дозора? - Звучит заманчиво, - Луна сложила руки за спиной, - но смотри без глупостей. Ликан кивнул. Тем временем они уже подходили к тому месту, где кончалась пыльная дорога и начиналась небольшая чаща, отведённая для дозора. Ликан должен был остаться, а Луна - расположиться в сосновом бору поодаль. - Что же, как сядет солнце, увидимся на прежнем месте. - Всегда буду рад составить тебе компанию, - кивнул Ликан напоследок, прежде чем они разошлись в разные стороны. По пути Луна выловила пару дозорных, которым поручила заботу о поверженном грифоне. Ближе к храму, когда она проходила через очередную чащу, послышался бегущий зверь. Луна была готова поприветствовать Нову, однако вскоре показался и сам зверь, белый со всадником. Мирана несла вести, и раз нигде на горизонте не чадил дым, они вряд ли были плохие. Луна кратко склонила голову, приблизившаяся Мирана поприветствовала в ответ. - Твоё присутствие требуется в храме. Богиня хочет тебя видеть. В теле отозвался неслышный тревожный звон, скрещённый с трепетом. Вставший в уме вопрос сию же секунду вылетел из уст. - Из-за чего это может быть? - Мне более неизвестно, - ответила Мирана. И, с мгновение промедлив, осмелилась тихо предположить, - Темида могла что-то наговорить. Дьявол, Аид, Хелль. Луна про себя воззвала ко всем отродьям, каких знала. - Завистливая шлюха, - злобно выдохнула Луна, - от меня стократ больше пользы, чем от её словоблудия на службах. Обратив внимание на смятённую Мирану, Луна монотонно поправилась. - Не бери на свой счёт. - Забуду, - кивнула Мирана, - а ты помни: что бы ни говорила Богиня, держись достойно. - Да. Помню. Небольшое облегчение, но Луне было отрадно чувствовать, что Мирана на её стороне. Это несколько унимало знобящую дрожь, с которой она направилась к храму. - Командир Луна. Темида поздоровалась, будто делала одолжение. В её тоне читалось презренное снисхождение, с которым она простила Луну за опоздание, которое Темида сама наметила в своей голове.  - Благославит вас свет Богини, - отсалютовала Луна. Воспринимая нынешнее пребывание как важнейший обряд, она держала мысли собранными. Все необходимые жесты вежливости, отведённые для Темиды, Луна выказала с холодной выдержкой и должным самообладанием. Голову опустила ровно на четверть полукруга, телом пригнулась плавно и чётко, а голос не дрогнул ни на йоту. Темида же не спешила. Злорадствуя, она медлила, пока разворачивалась к вратам и пока тянула полумесячное кольцо на себя. С низким гулом открывался зал - поглощённый тьмой. Пока в небе не поднялись звёзды, окна храма оставались накрыты плотными покрывалами, и так храм сохранял преданность ночи. Луна тяжёлым шагом вошла во тьму. И когда за спиной замкнулись ворота, она почувствовала облегчение. Незримость ей была не в новизну, а вот прощание с унылым лицом Темиды - преприятнейшее избавление. Всё вокруг настолько пестрило чернотой, что единственным источником мерклого света могли быть лишь её вересковые глаза. Луна различала достаточно. Прямая дорога, и она оказалась возле небольшого возвышения в конце зала, после чего опустилась на колени, склонила голову и замерла. Пока Луну испытывало ожидание, здесь, погружённая во тьму и тишину, с леденящим осознанием величины зала, под крышей которого сейчас сгибалась и молчала она одна, Луна едва не лишилась связи с реальностью. Происходящее показалось каким-то отдалённым неясным сном. Даже зародилась мысль - чего бояться? Может, бросить всё это к Аиду в Тартар. Всё: Темиду, Селемине, дозор, самокопание. Уйти и никогда не возвращаться. Взять с собой Нову и Ликана. Ради него даже дотерпеть проклятый год. А потом - куда глаза глядят, лишь бы дали лечь и закрыть глаза. Но с возвращением благоразумия - осознанности долга и своей бессмертной души - Луна отослала дурную идею прочь и продолжила ожидать Богиню. Сквозь веки пробивалось серебряно-лиловое свечение. Открыв глаза, Луна продолжала смиренно смотреть в пол. - Да пребудет с Вами ночной свет, Богиня. Селемине сделала шаг в сторону. Гулкое эхо раздалось по залу. Характер поступи выдавал не лучшее расположение духа. Но и не скверное. В стуке каблука не хватало лаконичности - Богиня ступала слишком плавно для проявления разгневанности.  - Поговаривают, ты в последнее время увиливаешь от обязанностей, - по мере того как Богиня расхаживала, шелка её одеяния извивались, будто морские волны в преддверии шторма. Луна должна была отвечать правильно. - Ничуть. Я служу Вам так же, как и прежде. По храму протянулось мелодичное хмыканье богини. - Однако у тебя появились и мирские заботы.. Луна не могла это отрицать - Богине известна правда. Но и подтверждение не сыграло бы ей на руку. Дерзкий и недальновидный ответ. Богиня должна услышать другое, и Луна не протянула долгую паузу, прежде чем понять, что именно. - Даже с ними я не забываю о первостепенном долге. Храм и Орден Тёмной Луны могут полагаться на меня так же, как и всегда. Я не перестаю... - Довольно, - мертвенно спокойно сказала Селемине, скрестив руки за спиной, - твои разговоры о преданности никуда нас не приведут. Темида отметила, что по мере твоего сближения с нашим новым гостем твоя связь с Орденом начала слабеть. А что такое Орден без его лидера? Луна застыла с бездвижностью куда большей, чем той, которую держала весь разговор. Темида действительно заметила брешь, о которой не подумала Луна. Проводя время с Ликаном, она стала реже прибегать к помощи соратников. И хотя за какой-то месяц не могло случиться раскола, за которым бы Луна не уследила из-за новой заботы, это оставалась прореха. Глава Ордена Тёмной Луны не может допускать ошибок, ибо это значит, что она недостойна своего звания. Продолжая холодно смотреть на тускло освещаемый мрамор, Луна не знала, что выбрать - твердить о незначительности всё же допущенной ошибки или признать её и поклясться исправиться. Учение храма твердит, что Селемине - совершенная, и такими же должны быть её избранники. Но Богиня сама спасла положение. - Тем не менее, ты мне нужна не за этим, - Селемине жестом велела Луне подняться. Выполнив приказ, Луна ощутила нежное прикосновение к лицу. Глаза почти слепило серебряно-лиловое свечение бледных рук Богини. Её пальцы были холодны как ночь. И всё же, Луна едва знала более приятные прикосновения. Богиня молвила, понизив голос, словно пела колыбель, - меня не волнуют твои препирания с Темидой, однако... наш гость весьма необычен. Селемине прошлась пальцами по белой пряди, выбившейся из хвоста Луны. Чувствовалось свежее мятное дыхание Богини. - Только не говори Темиде, но ты и Мирана всегда были моими любимицами. И, как любимица, ты наверняка хочешь меня порадовать? - Селемине склонила голову на бок. Уголок её рта скользнул в улыбку. Ядовитую. И в этом яде Луна узрела лекарство. - Я выполню любой приказ. Самодовольству Богини не было предела. С властной улыбкой она обхватила подбородок Луны. - Это я и хотела услышать, - Селемине промолчала с несколько тяжело давшихся секунд, придирчиво осматривая Луну, - должна отметить, ты приняла дальновидное решение, оставив оборотня в живых. Ведь есть в нём что-то... что-то помимо того, что увидела в нём ты. Луна озадаченно свела брови, поспевая за мыслью Богини. Или Селемине решила так развлечься, или сказанное далее должно привести её в ошеломление. Если не ужас. - Нет, моя дорогая, - ухмыльнулась Селемине, догадываясь о мыслях Луны, - мне не нужна его кровь или душа. Я не жду страданий кого-либо из вас. Всё просто. До нелепого просто. Луну охватило смятение. Такое чувство, она снова оказалась новобранцем Ордена и жрицы допрашивали её, проверяя знания о храме, в поисках которых она штурмовала библиотеку неделями. Селемине ждала ответа. Не зная правильного, Луна вспоминала, что вообще знала. Оборотень. Что-то особенное. Значит... - Оборотни - могущественные бойцы, верно служащие своим творцам. - Верно, - размеренно ответила Богиня. - Он нужен храму. Его сила нужна храму. - Абсолютно точно, - ответила Селемине, - я определённо выбрала лучшего кандидата на роль главы Ордена Тёмной Луны. Луна оставалась в напряжении, не отвлекшись на лесть. Богиня отдалилась и размеренными шагами стала выхаживать вокруг Луны, приступая к размышлениям. - Сюда редко захаживали оборотни. Они предпочитают более уязвимых жертв, нежели воинов моего храма. Но этот, в отличие от родичей, обладает полноценным разумом, - Богиня поправилась, - полноценным для твоего вида. И, как мне донесла Темида, вы достаточно хорошо сблизились. - Это так, - сдержанно ответила Луна. - Другие представители его вида живут короткую и бессмысленную жизнь. А он... мог бы наполнить свою великой целью. Через перчатки Луна чуть не расцарапала ладони. Пытаясь унять подступавшую дрожь, она медленно разгибала одеревеневшие пальцы. Учитывая обещания Богини, что никто не должен пострадать... - И... Вы хотите, чтобы он присягнул? - наблюдая за одобрительным выражением лица Богини, Луна выходила на следующую догадку, - навсегда. - Хорошо, что ты сама это сказала, - Селемине одобрительно погладила Луну по голове, выхаживая очередной круг вокруг неё, - ты необычайно умная, если брать среди тех, кто служит мне оружием, а не словом. Луна застыла с пустым взглядом. - А если он не сделает этого? Селемине с самодовольствием любовалась своим обликом, запечатлённым на стенах храма, терпеливо разъясняя: - Тогда, как минует его служба, да не посмеет он здесь появиться с головой на плечах. Луна кивнула. Без финальных напутствий Селемине исчезла так же, как бы потухло пламя. Луна снова осталась в пучине темноты. И пробыла в ней ещё несколько минут, прежде чем развернуться и устремиться к выходу. Уже приближаясь к воротам, Луна приготовилась встретиться со злорадством Темиды. Как пить дать, стояла у самой дверной щели, ждала и чуть ли не подслушивала. Стоило в красках представить нездоровое любопытство старой шлюхи, Луне сделалось весело. Слишком весело. Так, что она приложила усилие, чтобы стереть с лица улыбку. И она не ошиблась, предсказав нездоровый интерес Темиды. Со скрещёнными руками жрица стояла прямо у входа и просверлила Луну суровым взглядом, выжидая доклад. - Богиня дала мне поручение, - сказала Луна. Как злая корова, Темида шаркнула ноздрями: - Интересно, чем же обусловленное. В попытках совладать с собственным пылом Луна важно сложила руки со спиной и, медленно приблизившись, встала напротив Темиды: - Богиня не велела называть тебе причины. Однако внутренний пыл дал о себе знать, когда, почти уйдя прочь, Луна посмотрела на Темиду через плечо: - Ничего не поменяется. Не надейся увидеть моё падение - ты до него не доживёшь. Луна вернулась на пост. Нова принесла её в густой ельник, находившийся у подножия крутого холма. Продолжая сохранять бдительность при изучении округи, Луна потихоньку предавалась размышлениями о предстоящем. Представленная картина не походила на счастливую жизнь в волшебном лесу из сказок, какие папочка рассказывал, когда он и его люди могли спокойно отдохнуть в лагере и он ещё не набрался мёду. По сути, Луна должна была заставить Ликана отказаться от клятвы давнему долгу ради неё. Ради наёмницы, предательницы и фанатички. С глубоким вздохом бросив взгляд на лес, Луна нащупала рядом выпирающую ветку ели. Через перчатку рука ощутила туповатые уколы. Пока Нова не прошла дальше, Луна собрала иголки в гладкий пучок и резко отломила небольшой кусок. Поднеся руку к груди, она продолжила осматриваться и потихоньку мять оторванный пучок иголок. Стоило ли вообще говорить Бэйнхаллоу об этом? Не наивно ли полагать, что он хотя бы задумается перед отказом? Луна иронично ухмыльнулась и закатила глаза из презрения к себе: её впервые волновало чужое мнение. Луна сильно смяла еловые иглы, так что они пробрались через ткань и впились в кожу. Ликан ведь не воспринимал это место как дом. Для него оно было лишь остановкой. Когда они вдвоём патрулируют лес, он ведёт себя, будто пребывает в путешествии, а не приспосабливается к своей новой обители. Привычные для Луны земли он рассматривает так, будто хочет запечатлеть для воспоминаний, которые однажды станут "старыми добрыми". Луна обречённо понимала: он не собирается здесь оставаться. Она отбросила в сторону смятый пучок и, прежде чем приняться выдергивать иглы из перчатки, снова осмотрела местность. Может, Бэйнхаллоу просто ещё не посмотрел на Серебряный лес иначе. И будет готов остаться, без нелепых привязок прихотями Богини. Как бы то ни было, Луна уже выстроила конкретный план. Она должна поговорить с Ликаном при следующей встрече - за летописью или в более приватной обстановке. Нова низко зарычала. Луна проследовала за направлением её взгляда, но ельник оставался застывшим, как на картине. Ни души, только она и Нова. - Не трать запал попусту, - почесала Луна её за ухом, - определённо мы скоро на что-нибудь нарвёмся. Она не ошибалась. Луна с Новой продолжали бродить по тропам у склона, когда пришло сообщение. К ним со всех ног бежал дозорный. Луна спешилась с Новы и пошла навстречу. Только бы это было не из-за Темиды, которой не стоило бросать те слова. Возможно, не стоило. Однако она не угадала с причиной. Дозорный искал её по другому поводу, и реальные новости оказались хуже предполагаемых. Луна приказала созывать солдат к ареалу василисков. Опасные твари. - Новобранцев не трогать, - диктовала Луна наставления, - они подохнут без всякой пользы. Здесь надо от двадцати до тридцати лазутчиков, пусть пришлют с юга и запада. Если при себе у них нет сетей, пусть немедленно доберут в оружейной. И пусть они все наденут закрытые шлемы. На этом всё. Дозорный смиренно слушал. Ему понадобилось уточнить: - Стоит ожидать вашего прибытия? Луна в последний момент осеклась, не дав утвердительный ответ. Пожалуй, сегодняшняя охота на грифона её здорово потрепала. Не настолько серьёзно, чтобы улынивать от обязанностей, но впридачу у неё нехило раскалывалась голова из-за Богини и предстоящего разговора с Ликаном. Луна уже давно имела горький опыт - в таком состоянии нечего и пытаться отдавать состоятельные приказы. Тем более, эти ящерицы, при всей своей опасности, хитростью не отличаются. - Моё присутствие здесь не требуется. Но пусть заручатся поддержкой Мираны или любой другой боевой жрицы. Дозорный кивнул и тут же умчался созывать отряд. А Луна забралась на Нову и велела отправляться в другую сторону. Осталось незаконченное дело, которое она стремилась разрешить как можно быстрее. Сперва, завидев Луну, Ликан был несказанно рад. Но быстро сообразил, что без дела она бы не покинула пост раньше времени. Чёрт, второе поручение за день. Он отбросил возникнувшее недовольство в сторону и сложил руки за спиной, ожидая распоряжений. Когда Луна покинула седло и подошла ближе, показалось что-то странное то ли в выражении её лица, то ли во взгляде. В привычной строгости давала о себе знать лёгкая растерянность. Но Ликан понимал, что если об этом и стоило поговорить, то только после дела. - В какой части леса нас ждут теперь? - начал он. Луне, кажется, что-то не понравилось в его пренебрежении прелюдиями. Впервые. Но это выражение быстро спало с её лица как что-то неважное. - Нет, Бэйнхаллоу, - покачала она головой, - на сегодня наши обязанности выполнены. Пойдём. Ликан почти был застигнут врасплох столь приятным сюрпризом и даже начал предполагать, не кроется ли за этим визитом удручающая новость. Или Луна слишком устала после истории с грифоном и из-за вечного дежурства. Ей надо было хорошо отдохнуть, и Ликан охотно стремился помочь ей в этом, а поэтому не отстал ни на шаг. Подав Луне руку, Ликан помог ей взобраться по обвалу. Они снова были здесь. Как только Луна стряхнула всю пыль, Ликан ей галантно улыбнулся: - Желаешь отдохнуть? Может, мне что-нибудь нам поймать? - Мило с твоей стороны, - кивнула Луна, - но нет. Стараясь как можно дольше не называть причину встречи, она молча прошла к дубу. Вид на пылающий закат на просторном горизонте, как всегда, не подводил. Луна сделала вид, будто любуется им. И чётко обдумывала свои слова. Она даже не заметила, как вокруг талии обвились руки, а спине стало тепло от припавшего тела. Луна с лёгкой улыбкой прошлась поглаживаниями вдоль рук Ликана. Однако контраст между теплом ощущений и холодом мыслей сказывался дурно. Будто что-то забралось под кожу. В попытках совладать с давлением Луна решила поступить так же, как поступала в таких случаях всегда. Невзирая на эмоции, перешла к делу. - Бэйнхаллоу, как ты видишь своё будущее? Его прикосновения изменились. Ликан чётко осознал сталь в голосе. И попытался дать ответ предельно деликатно. - Я не готов отказаться от своих намерений заполучить титул лорда. Но я не хочу представлять будущее без тебя. Луна прижала его руки сильнее к своей талии. - Как ты знаешь, я не могу отказаться от своих стремлений. Ведь мой отец... - пытался объясниться Ликан. - Да, это вопрос чести. Я всё понимаю. Нежно шептался вечерний ветер. С заходящим солнцем день доживал последние минуты. Луна понимала, что не должна затягивать. - Ты не смотрел на своё будущее иначе? От его тяжёлого вздоха тело охватил мороз, заставивший всё внутри содрогнуться. - Луна, мне очень жаль. Она не собиралась сдаваться. Если говорить, то всё. - В Серебряном лесу ты тоже сможешь многого достигнуть. Благосклонность Селемине принесёт тебе славу, куда большую, чем... Она чувствовала, как ослабевали объятия Бэйнхаллоу, и её согретое тело принимало на себя холодные порывы вечернего ветра. После того как Ликан сделал два шага назад, Луна к нему обернулась. Он разделял тяжесть её разочарования. - Ты можешь догадываться о причинах, почему мне не нравится Серебряный лес. Я не вижу чести в нахождении на побегушках, - Ликан сделал шаг вперёд. Луна позволила ему взять её за руки, - и ведь ты тоже. В тебе нет гордости за то, что ты делаешь. Только горький долг. Он стал твоими оковами. Луна давно не была в таком смятении. Она не смогла совладать с собой - её пугало услышанное. Она потеряла власть над мышцами лица, и всё его выражение выявило ту ошеломлённость, которую она пыталась скрыть почём зря. Ликан сам переменился в лице. С крайним беспокойством он приблизился вплотную к Луне и бережно коснулся ладонью её щеки. - Если ты решишься вырваться отсюда, - он говорил низким успокаивающим голосом, так тихо, будто они рисковали быть подслушанными, - я буду поддерживать тебя во всём, с чем нам предстоит столкнуться. Как бы тяжело ни пришлось, я добьюсь для нас лучшей жизни. Я даю тебе слово. Луна смотрела в золотистые глаза Бэйнхаллоу, удивляясь искренности его намерений. В тот момент ей казалось, что лучшего предложения в жизни она не слышала. И никогда не услышит. Жаль, что она не могла его принять. - У меня есть долг. - Ты ведь давно отплатила его сполна. - Может и так, - Луна с сомнением отвела взгляд, - но после всего того, что я сделала, я должна была умереть в той битве под городом. Бэйнхаллоу, я жгла дома, пытала людей, заключала союзы с цареубийцами. Если в мире есть справедливость, она давно должна была меня утащить в Преисподнюю к Аиду, Люциферу или кто там сидит на троне. Селемине уберегла меня от такой судьбы, и если я лишусь её покровительства... Луна задрожала. Она гневно поджала губы, чтобы не сорваться. У неё поначалу получалось кое-как держаться, но самообладание пригубило осознание, что она это делала перед кем-то, и навязчивая мысль усложняла контроль над собой. Ликан, будто всё поняв, прижал её к груди в крепких объятиях. Теперь покорёженное неподвластными эмоциями лицо Луны было скрыто. - Луна, с тобой я пережил совершенно новое для меня чувство. Твоя забота помогла мне избавиться от худших переживаний. Этого я никогда не забуду. Она впервые за долгое время оказалась в объятиях человека, которому осмелилась довериться. Не полностью, но достаточно, чтобы с невиданной лёгкостью произнести мольбу: - Бэйнхаллоу, останься, пожалуйста, - и как с дрожащим выдохом её покинуло наваждение, она попыталась вернуться к насущному, - дело не только в нас... Ещё есть Селемине. Луна никогда не произносила имя Богини с такой горечью. Протянулось напряжённое молчание, прежде чем Ликан сдавленно ответил: - Она не моя богиня. Её вымораживала приставшая мысль, что единственный мужчина, который оказался ей столь дорог, и тот должен исчезнуть по прихоти Селемине. У Луны не было права ни на что, кроме этого маленького убежища с душащим запахом полыни. - Нет, - беспомощно прошептала Луна, коря саму себя за святотатство, - конечно же, нет. Она окончательно заблудилась в поисках выхода. Луна загоралась злостью на саму себя, поскольку проиходящее обращалось в безыдейность. Она в безмолвии стремилась прочувствовать каждый дюйм крепких объятий Бэйнхаллоу, зная, что он держал её в последний раз. В лиловом небе, которое мгновения назад покинул последний луч солнца, засветился белый месяц. Ветер в навязчивой манере трепал волосы. Эти моменты, протянувшиеся то ли ничтожные секунды, то ли блаженные часы, походили на горечное забвение во сне. - Что мне сделает храм за отказ? - тяжело спросил Ликан. - Как только закончится твой год, ты должен будешь немедленно убраться. Если попробуешь хоть раз пресечь территорию, за тобой начнётся охота - на любой земле. Орден убьёт тебя без трибунала. Там, где Луну касались руки Ликана, теперь рассеивались остатки его тепла. Луна обернулась и взглянула в лицо холодным взглядом. В подступавшей темноте глаза Ликана начинали отдавать золотым свечением. Он выглядел, как прежде яростный зверь, но теперь глаза выражали безысходность. - Я могу что-то для тебя сделать? Помимо основных обязанностей? - спросил он поникшим голосом. Луна взяла себя в руки, возвращаясь к образу суровой и бессердечной главы Ордена. Выпрямившись в уверенной командирской стойке и силясь унять колебания в голосе, она бросила тоном, холодностью сродни металлу в Айсраке: - Не появляйся у меня на глазах без повода. Ликан кивнул. В тот момент он стёр собственную жалость, и на лице нарисовалась гордость. Так они и разошлись, надев привычные маски. Ликан отправился вниз по склону, а Луна прислонилась к дубу. Едва в голове провернулась вся сцена, Луну пронзила ненависть к ней. Ею обуревало презрение к самой себе - за слабость. Не просто показанную, а показанную на чужих глазах. С нервным смехом она осознавала, через какое унижение только что прошла. Сквозь перчатки она прощупала рыхлость деревянной коры, в которую вцепилась. Луне хотелось содрать с себя кожу - лишь бы протрезветь и отмыться от позора. Она никогда не должна была подпускать кого-либо к своему сердцу и позволить дотронуться до него. Теперь на нём болезненно застынет отпечаток волчьих когтей. Так сильно размякнуть и забыть о собственном достоинстве - как же нелепо. И теперь каждый раз, когда она будет видеть Ликана, будет вспоминать о том, как он лицезрел её в этой ничтожной уязвимости. Закончив размусоливать о своём несчастье, Луна решила вернуться к службе. Она уже собиралась спускаться с обрыва, как навстречу ей вскарабкалась Нова и издала тревожный рёв. Луна в недоумении изучила её беспокойное полубешенное состояние. И поняла, что произошло нечто ужасное. Нова упёрлась в бок Луны, упорно пытаясь сдвинуть её с места. Воистину ужасное. Луна проверила, всё ли вооружение было при себе, и прыгнула в седло. Нова понеслась вниз на всех порах. Уже на полпути всё было ясно. Луна выглядела впереди человека, склонившегося над другим, раненным. В тёмно-синих доспехах. То были её люди. Нутром она чуяла, разбираться было некогда, поэтому, скача мимо, она выкрикнула дозорным единственный вопрос: - Где? И кожу обдало морозом ещё до самого ответа. - В сторону храма! - чуть поднявшись, отозвался раненный дозорный и тут же уронил голову обратно на землю. Луне оставалось молиться, что она не опоздала. По мере того как Нова огибала холм, до Луны стали всё громче доноситься боевые выкрики и шум боя. Первое подозрение пало на эльфов - остроухим не сиделось в своих анклавах и они спланировали очередное еретическое нашествие. Ничего, Луна уже начала продумывать изощрённую казнь для причастных и наказание для их деревень. Взбираясь вверх по пологому холму, Луна ожидала увидеть хаотичное скопление храмовых стражей и эльфов. Но склон оказался поглощён густой завесой тёмного дыма. Был вариант вернуться в лесистую местность, но заросшая дорога окажется проблематичней и длиннее. А времени не было - налётчики не должны дойти до ворот храма. Достав глейв, Луна уткнулась лицом в сгиб локтя и сщурила взгляд, следя за мечущимися силуэтами. Атака сбоку - Луна подняла щит. Тяжёлый удар поднял басистый гул. С такой силой он должен оставить вмятины; едва заметные, учитывая крепость щита. В ответ Луна взмахнула лезвием. Помешало положение защищавшей лицо руки, и в размытости дымного пространства атака пришлась в никуда. В свободную секунду Луна обдумала, какой удар пришёлся на щит - он был как от булавы или дубины, а эльфы привыкли пользоваться острым лезвием. И странно, что они решили пойти в лобовую к самому храму. И, заслышав вскрик умирающего налётчика, Луна сделала ещё одно умозаключение: так грязно эльфы не ругаются. Когда одно из тел упало вниз лицом у лап Новы, Луна задела плечо своей ногой и перевернула налётчика. Обмазанное сажей, его лицо было черно, как дерево после костра. На кожаные доспехи безвкусно напялены меха. Лицо закрывала маска. Да и в остальном у него общего с эльфом было как у Новы с псами. Луна наклонилась стянуть маску и быстро заправила её себе под шлем. По команде Луны Нова бросилась вперёд. Стоило нарисоваться силуэту, не напоминающему заострённые доспехи храмовой стражи, его голова летела с плеч по единому взмаху глейва. Дым оставался таким же густым. Даже наверху, где возвышался храм и цвела роща, парил удушающий дым. Дозорные в смятении. Луна не узнавала привычную численность опытных бойцов. Значит, отосланный за василисками отряд еще не вернулся. Оттого тем более разборка со зверьми походила на отвлекающий маневр. При таком раскладе возросла уверенность, что сейчас ряды стражей просто окажутся перебиты. Луна до последнего не хотела показывать слабость ордена перед Богиней, но на кону стояла сохранность храма. Поэтому надо было воззвать к её помощи. Обратив глейв к небу, Луна призвала светло-синий луч. Он не только прибил налетчика к земле, но также и на время рассеял тёмно-серый смог. Это раскрыло позиции еще нескольких налетчиков, и они тут же были потеснены щитами стражей, после чего в дело пошли копья. Налётчики не смогли защититься в открытой схватке. Луна не уповалась маленьким успехом, и без промедления они с Новой пробрались на белый мост. Сюда же в конечном итоге отступали и храмовники. Дым продолжал играть на руку налётчикам, и под градами их атак ослепленные дозорные не могли достойно противостоять угрозе. В дыме Луна надеялась выглядеть Мирану, но, видимо, и она присоединилась к отлучившемуся отряду. Оттого шансы отбиться своими силами смотрелись ничтожно. Лязг вражеского натиска звенел как из леса, так и у самых ворот храма. Требовалось серьезное вмешательство. Обращаясь к небу с новой просьбой, Луна прошептала: - Простите, Богиня. И, к её потрясению до самых застывших жил, холодно ответил каменный голос. "Я разочарована, Луна." В ледяном ступоре, какой охватывает висельника, Луна смотрела, как с неба устремились лучи. Будто, вопреки крепости корней, дерево вырвали из почвы - вот, как мучительно пронизывала душу потеря милости Богини. Возможно, если еретики будут отбиты, у неё ещё появится шанс на прощение, но Луна жила с устоем: её второй шанс давно был использован. За новым провалом последует бесславная кончина. Держа щит вознесённым, Луна бдительно озиралась посреди хаоса битвы и ярких вспышек. И когда она повернулась в сторону храма, сквозь начинающийся рассеиваться дым она увидела целеустремлённо бегущий силуэт. Видимо, нашёл момент и решил пробиться посреди шумихи. С холодной решимостью она указала щитом точно на налётчика. На небе появился ещё один голубой засвет, особенно яркий. В это же мгновение широчайший луч должен ударить по земле - точно по цели. Но не ударил. О луче напоминал лишь зияющий в дыму столп. Налётчик достал кривой клинок с широким лезвием - и вдруг пропал. Луна тихо прорычала. Вор воспользовался магией. Спрыгнув с Новы, Луна бросилась следом, через мост к вратам храма. У самых стен дыма уже не было. Пока за спиной продолжало звенеть оружие и спутывающие рассудок отголоски звона отдавались в голове, Луна пыталась совладать с внутренней суматохой и отринуть дрожь при мысли о немилости Богини. На выходе из тумана её ждала встреча с Темидой. В Луне кровь закипела от злости. Злобно сорвав потную маску, она яростно выпалила: - Да что ж вы все, блять, как без рук! Меж отрытых закатившихся глаз Темиды торчала стрела. Двери в храм были открыты. Сзади кто-то подбегал. Краем глаза Луна узнала Ликана. - Они уже пробрались сюда? Он тяжело переводил дух. На доспехах осело немало крови - по всей видимости, чужой. Час назад Луна поклялась, что не желала его больше видеть, а теперь его появление обнадёживало, как никакое другое. В отличие от жрецов и зелёных храмовников, он умел сражаться. - Храм, - Луна кивнула внутрь ворот. Больше никаких вопросов. Они поспешили в зал - и сразу же в тот коридор, куда ещё недавно они заходили рука об руку. Тогда это было спокойно и нерасторопно. А теперь из-под подошв летела пыль. Каждую секунду, пока они бежали по галерее и на стене один за другим мелькал выгравированный сюжет, Луна ощущала бешенное биение сердца, лезшего из груди. Если вору удастся то, что еретики грезили совершить столетиями - теми самыми столетиями, о которых повествовали вырезки - она навсегда забудет о шансе прожить вторую жизнь достойно. Они бежали по галерее всего десять секунд - и испытанного за эти десять секунд волнения хватило на всю оставшуюся жизнь. Точнее, так показалось сперва. А как только Луна увидела происходящее впереди, новая волна шокирующего потрясения её чуть с ног не сбила. Пьедестал уже пустовал. Из-под капюшона вор поднял нервный взгляд на вошедших. Вокруг него плыли светло-голубые руны, у ног лежала маленькая лужа его крови. Телепортация. Осколок уже торчал из-за его спины, в рюкзаке, а сам вор держал в руках свиток и готовился унестись прочь. Луна набросилась молниеносно - даже невольно взревела. Два широких резких шага и прыжок, в котором она занесла глейв точно на отсечение головы. Точно на отсечение сучьей башки ублюдошного вора. Уже в воздухе она видела, как вор начинал меркнуть, и магия телепортации уносила его невесть куда. Глейв задел лишь край капюшона. Луне показалось, что она успела достать и до кожи, но это была бы всего лишь царапина. Луна приземлилась в зале, где остались лишь она и Ликан. Она забыла, как дышать. Луна склонила колени на холодном мраморном полу. Без прежде освещавшего осколка зал словно погрузился в туманную ночь. Луна не шевелилась. С таким же отчаянием она могла бы забыться, если бы днями слепо блуждала по глубокой пещере и не нашла бы в ней ни единого луча света. Под страхом смерти она не издала ни звука, не дала ни единой мышце дрогнуть на лице. С холодной смиренностью она хоронила всех: слуг Богини, судьбу храма и саму себя. И скорбела, что её душа больше никогда не найдёт покой и будет обречена скитаться по мирам. Хотя бы здесь она преуспела - первая приняла траур по Серебряному лесу. Луна едва ли не приросла к мрамору, когда услышала голос. Словно зверь пробежал по глухому кладбищу, эхо разнеслось по залу и выдернуло Луну из безмолвного распевания панихиды, которая заполонила её разум. Она медленно обернулась. Очень медленно - ведь спешить больше некуда. Ликан давно куда-то ушёл. То был голос Мираны, спешащей по галерее. Её глаза уже были готовы встретиться с пустотой на пьедестале. - Бэйнхаллоу доложил, - скорбно констатировала принцесса. Она была растеряна, но в ней осталась жизнь. Мирана ещё верила в дальнейшую жизнь. Счастливое дитя. - Всё кончено, Мирана, - Луна будто смотрела куда-то сквозь неё. Сквозь стены храма, обречённого превратиться в заброшенные руины. Сквозь доживающий последние дни Серебряный лес. И сквозь горизонт, за который постоянно уходило солнце. Конечно же, принцесса попыталась осмотреть её внимательней и найти симптомы горячки или другого заболевания рассудка. И отступила, поняв, что это всего лишь глубокое отчаяние. - Мы их отыщем, - слова принцессы звучали убедительно, но верила ли она в них сама? Луна не нашла в себе сил тягаться с юношеской наивностью. Это проходит только с годами - когда понимаешь, что тысячи человек, погибших бесславной смертью по твоей вине, назад не вернёшь. - Мне нужен воздух, - устало протянула Луна и направилась прочь из храма. Дым вокруг храма начал оседать, и его полное рассеивание превратилось в вопрос нескольких минут. Но, хотя он исчезнет бесследно, священная земля навсегда запомнит пролитую кровь. Как запомнит и дорогостоящую ошибку Луны: насколько бы коварен враг ни был, достойный командир Ордена обязан всегда быть хитрее. А она отвлеклась на любовную интригу. Любовную интригу, возникшую накануне вопиющего наглого ограбления. И... куда делся Ликан? Едва начав озираться в попытках выискать приметную фигуру оборотня на затянутой дымной пеленой опушке, Луна резко одёрнулась. Не мог же он и правда... Нет, разве могло это быть ложью? Сейчас здесь было больше дозорных, чем Луна определила по звону боя. Она узнала людей из отрядов, которые велела направить на василисков. Эти дозорные выглядели не менее потрёпано, чем те, которые остались на охране храма. - Мирана, что там случилось? - спросила Луна, не поворачивая головы в сторону подошедшей принцессы, - почему мои люди в таком ужасном состоянии. - Эльфы. Много эльфов, - устало ответила Мирана, - это очень похоже на отвлекающий манёвр. - Подкупили остроухих, чтобы те раздраконили василисков и помешали на обратной дороге? Надеюсь, эльфы запросили достаточно заячьих шкур или что там у них ценится. Пора бы наведаться в их деревни, - сурово отчеканила Луна, опустив взгляд на окровавленный глейв. Теперь все были у храма. Остался лишь Ликан. И он нашёлся быстро. Пересеча мост и выйдя на бывшее поле брани, где раненные дозорные получали помощь от жрецов, а связанные недобитые налётчики грубыми пинками сгонялись в одну кучу пленных, Луна заметила, как Ликан склонился над одним из полумёртвых разбойников и, сдавив горло, что-то агрессивно выспрашивал. Здесь волей-неволей тоже зародилось подозрение, а не из одной ли они ганзы. От мерзости предположения Луна покривила губы. Меньше всего хотелось, чтобы именно это оказалось правдой. И хотя она тут же направилась к Ликану и разбойнику, содержимое разговора ей не удалось узнать. Незадолго до её приближения Ликан перерезал ему горло. Обнаружив за собой Луну, он без задней мысли встал и выпрямился. - Они все из Гильдии, выполняли крупный заказ, - объяснил Ликан, - но недооценили его сложность. - Ничего нового, - придиристо буркнула Луна, - он назвал заказчика? - Нет, но у меня есть подозрения... Луна прервала его. Ей крайне не хотелось его слушать или вести с ним дело. Если он в сговоре, то наведёт на ложный след. Если нет - то что бродячий аристократ может знать о таких вещах того, чего не знают по-настоящему сведущие люди? Кроме того, ей казалось, что если она будет слушать его голос ещё хоть одну минуту, она сорвётся и прикончит его. Предатель. - Этим займусь я. И допрошу надлежащим образом. И... - по щелчку пальцев за спиной Луны нарисовалось двое дозорных, - ты пока под стражей. Дозорные намёк поняли и быстро оказались возле Ликана. Тот, в непонимании попятившись, всё-таки проявил благоразумие и не стал сопротивляться, когда его руки завели за спину. Только посмотрел на Луну взглядом, каким верный пёс смотрит на хозяина, занёсшего над ним топор. И, как бы ни было необходимо держать Ликана под подозрением, его эмоции не могли быть актёрской игрой. Поэтому она не приказала принять дополнительные меры по ограничению его движений. Ликан оставался под присмотром пары крепких парней, пока Луна наверняка не убедится, что это всё случайность. На самом деле, при допросе пленных даже не пригодилось раскалённое железо. Чтобы развязать язык выжившим налётчикам, хватило пары запугиваний и намеренного умалчивания о том, что их в любом случае ждёт казнь. Воровские метки свидетельствовали об их принадлежности к гильдии - прямо как говорил Ликан. В грязи они извалялись, чтобы их канализационный смрад не учуяли храмовые звери. И они успели подкупить эльфов, чтобы те выманили целую стаю василисков на большую дорогу. План их начальник составил шикарный - только пренебрёг сохранностью жизней налётчиков. - Теперь мы знаем, с чего начать, - ободрённо произнесла Мирана, как только Луна откинула прочь последнего допрашиваемого. - Они так и не назвали имени того, кто их послал, - возразила Луна, - сплошные отговорки про "в нашем деле нет имён". Мне придётся обыскать, если повезёт, пару королевств. Всего лишь пару королевств, - бросила она ядовитым тоном. Мирана и здесь попыталась воодушевить Луну. - Кто сказал, что тебе придётся делать это одной? - спросила она с уверенной улыбкой. - Даже и не думай, - отрезала Луна, - наша верховная жрица мертва. Храм остался без защиты Богини. Если мы не хотим, чтобы еретики расхитили всё, что здесь осталось, наши нынешние силы должны бдить в два раза пуще прежнего. Тем более, Богиня больше не с нами. Многие решат уйти. Вот и поразвлекай их своей верой в светлое будущее. Мирана вынужденно согласилась. А через секунду усомнилась: - Почему ты возлагаешь эту миссию именно на себя? Луна ступила ближе к Миране. И произнесла так, чтобы больше никто не услышал. - Потому что это моя вина. Я позволила себе отвлечься, - угрюмым взглядом показала на Ликана, которого так и сторожили дозорные, - если во время миссии я погибну, значит я это заслужу. Луна сделала шаг назад и по-солдатски сложила руки за спиной. - Если Нова вернётся с пустым седлом, позаботься о ней. Луна вернулась к дозорным, державшим Ликана под стражей. При приближении она сохраняла строгий вид, каждой застывшей мышцей лица выказывая озабоченность другим, более важным делом. Как наваждение, улетучились воспоминания о скрытных ночах в её постели и у дерева возле горы. Смотря только на дозорных, она тем подчёркивала, что более не имеет к оборотню под стражей никакого отношения. Сейчас она должна как никогда оставаться хладнокровной. - Мы собрали нужную информацию. Можете отпустить этого, - Луна не взглянула на Ликана. Только мимолётом с презрением показала на него. - Пока храм в опасности и артефакт не возвращён, нам незачем утруждаться содержанием преступника. Преступник. Луна убеждала себя, что отныне только им оборотень и должен оставаться. И ничего больше не было. - Он волен идти на все четыре стороны. А если... - Луна остановилась, не досказав «прибьётся к эльфам - убейте без суда». Всё же мерзко было подозревать его в такой степени мстительности и вероломства. Если после нынешнего его чувства к ней не иссохли, он выберет благородный поступок - уйдёт прочь без оглядки. Твёрдо и гордо. И это недоразумение забудется. Один приказ - и Ликана отпустили. Он остался на месте. Сжав кулаки, он пребывал в затянувшемся молчании. Луна нарочно смотрела в сторону храма, прочь от которого уводили окровавленных налётчиков. И даже когда её взгляд не лежал на Ликане, она чувствовала на себе его. Луну больно прожигали горькие чувства. Сдержавшись от показательного тяжёлого вздоха и нервных пожиманий кулаками, Луна ушла собирать вещи. Спустя несколько часов она вернулась ко входу в храм - получить благословение на успех в грядущей миссии. Место погибшей Темиды заняла Мирана. Луна поверила в искренность добрых пожеланий новообращённой верховной жрицы. После церемонии они встретились у границы храмовой территории Серебряного леса. Как упомянула Мирана, Ликан покинул его в том же направлении. Луна не уделила внимания этому факту.