Трудный путь

— Что за задание, собственно говоря? — Спрашивает Элайджа, которому откровенно наскучивает молчание уже на двадцатой минуте поездки. — А ты как думаешь, умник? — фыркает Александр, сворачивая куда-то, чуть замедляясь, чтобы машина ехала потише, — Обобрать наглых уебков, которые захотели наебать начальство. — Да это я и без тебя знаю. Конкретнее. Кого, зачем, почему? — Курьеры, спиздившие некоторое количество товара. Если повезет, схватим сразу обоих. Нет - поедем дальше. — Ты правда думаешь, что они сейчас сидят там и ждут нас вдвоем? — фыркает Камски, отстегиваясь, когда машина останавливается неподалеку от подъезда. — Я не думаю, я знаю, — спокойно отвечает Распутин, глушит мотор, а затем выбирается из машины, но не идет к многоквартирному дому, а обходит Мустанг и открывает багажник, задумчиво постукивая по лакированному покрытию машины. Элайджа оказывается рядом парой секунд позже, смотрит на пустой багажник с некоторым вопросом, а потом переводит взгляд на напарника. — Стрелять умеешь? — В руках держал только пневмат, и то на страйкболе, — честно отвечает Камски. — Страйкбол.. - тихо повторяет Александр, чуть нахмурившись, на немой вопрос отмахивается, что-то себе в голове отмечая, а потом поднимает нижнюю часть багажника, открывая секретную часть, имеющуюся у многих машин, в которой сейчас были красиво разложены разнообразные пистолеты, поодаль — патроны нужных калибров. — Я уж было хотел выкинуть этот сраный глок*, знаешь, в жизни не думал, что он мне пригодится. Из такого только учить стрелять маленьких девочек, — он подбирает средних размеров пистолет, не самый компактный из всех, но, определенно, один из наиболее легких, проверяет обойму, ставит на предохранитель, вручает Элайдже, когда как сам берет другой, чуть покрупнее. В стороне лежат глушители, но они остались нетронутыми — овчинка выделки не стоит, район все равно неблагополучный, — Короче, тебе подойдет. Предохранитель знаешь где? — Знаю, — Камски осторожно рассматривает оружие, задумчиво прикидывает примерную стойку. Слава богу, Александр этого не видел — закрывал багажник, а то их визит в квартиру бы точно затянулся. — Покатит. Идем, — прячет пистолет в кобуру, которую Элайджа замечает только сейчас, и, наконец-то, идет к подъезду. Вбивает что-то в домофон, тот, на удивление, открывает дверь, и вот они уже внутри. Камски, прижав Глок к груди, чувствовал некий трепет и волнение, потому что сейчас у него в руках настоящий огнестрел, и.. Ну, он идет на серьезное дело. А еще он не умел стрелять и даже не знал силу отдачи. Остановившись у квартиры, он щелкнул предохранителем, думая потом выставить его обратно. Александр задумчиво смотрит на замок, достает из волос шпильку, встает на одно колено и принимается его вскрывать. Лучше уж так, чем звонить в дверь и почти гарантированно получить пулю в живот. Замок сдается через примерно минуту, дверь тихо открыта, Распутин замирает, прислушиваясь. На этом задании было не критично, оставлять в живых, или нет, впрочем, как и всегда, но в данном случае можно было убить как минимум одного. В образовательных, так сказать, целях. Саша заходит первым, Камски — следом, вслушиваясь в наступившую тишину. Похоже, их заметили. Элайджа вскинул пистолет сразу же, как только увидел кого-то в коридоре, рыкнув грозное «стой». На висок Александа направилось дуло чужого, вероятно, к их приходу были более чем готовы. Распутин медленно поднял руки, показывая, что «безоружен», в квартире повисла тишина. Напряжение можно было пощупать пальцами. Камски тихо сглатывает, мысль о том, что пистолет не на предохранителе волнует его, поскольку палец лежал на спусковом крючке. Он может выстрелить в любой момент. Затем наступает момент, именуемый точкой невозврата. На кухне, которая была буквально в паре метров от входной двери, звякнул тостер, заявляя о готовности хлеба, и после этого начал раскручиваться ураган событий. Элайджа резко дернул пальцем, неосознанно прожимая курок, зажимая и не отпуская, от страха, только возросшего после первого выстрела. Александр поднятой рукой в считанную секунду отстраняет дуло, отдернув голову назад, чтобы пуля точно не успела познакомиться с его мозгами, заламывает незнакомцу руку и направляет ее, держащую пистолет, в сторону подбитого парня, медленно осевшего на пол. Затем освобождает одну, достает пистолет и простреливает схваченному голову, после чего задумчивым взглядом окидывает квартиру и прикрывает входную дверь, пряча пистолет в кобуру. Камски рвано вдыхает, наконец отпуская курок, едва удержавшись от того, чтобы не уронить пистолет на пол. Он выпустил целую обойму, большая часть которой из-за отдачи и его слабых для стрельбы рук ушла в стену. Просто от того, что рядом раздался резкий, громкий звук. Он убил человека. — Жестко ты, — фыркает Александр, глянув на следы от пуль на стене, а затем на труп, медленно истекающий кровью. Да уж, свинарник, а ведь им все это придется убирать. Распутин идет вперед, в жилую комнату, жестом подзывает Камски, мол, чего стоишь, и через пару секунд замирает, лицезрея в этой комнате подростка, крайне нервно сжавшего дробовик, направляющего дуло на Александра. Дробовик это, конечно, мощно. Интересно, где парни его раздобыли, и что это за поц лет шестнадцати. Элайджа заглядывает в комнату, хочет вздернуть пистолет, но понимает, что патронов нет. Распутин выглядел слишком спокойно для человека, которого одним движением пальца на курке могли убить. Словно он чувствовал себя... В своей тарелке. До Элайджи неожиданно дошло, что Александр проворачивал подобное, наверное, уже хуеву тучу раз, и его жизнь находится под угрозой чуть ли не постоянно. Подросток смотрит на пятно крови и руку своего, видимо, товарища, еле видного сквозь проем, и вздергивает дробовик, меняя прицел с живота на голову, сжав зубы, явно пытаясь источать угрозу. Распутин тяжко вздыхает и подходит, а потом.. Затыкает дуло пальцами. -..Что? — чужой тихий голос отражает вопрос, застывший в голове Камски. Какого черта этот блондин делает? — Выстрелишь — дуло разорвет, — с уверенностью произносит Александр, — Я с оружием вожусь с детства, можешь верить мне. Так что, малыш, убери палец с курка, отдай мне пушку, поговорим по хорошему. Я не хочу тебя убивать, окей? Не заставляй меня делать то, чего я не хочу. — У-у..- тянет парень, находящийся, видимо, на грани истерики, пару секунд морально мечется — стрелять или нет, а потом отпускает пушку. Распутин перехватывает, проверяет патроны, а потом тихо смеется, перекидывает оружие Элайдже. — Не заряжено? — Камски вправляет дуло, а потом откладывает на ближайшую тумбочку. Подросток нервно садится на диван, с растерянным видом глядя на довольного до невозможности Александра, чья акулья улыбка во все тридцать два зуба как минимум напрягала. — Обожаю мальцов, которые не истерят. Такие глупенькие, милые. Парень, ты что тут забыл вообще? — Б-брат, — подросток указывает дрожащей рукой в сторону трупа, — И-и его друг. Я хотел уйти. — Бедняжка. Извини, что я грохнул твоего старшего братца. Квартира съемная? — Н-нет, брат к-купил, — парень проглатывает окончание слов, видимо, уже находясь в шаге от рыданий. Его тоже можно было понять. Точнее, Элайджа мог его понять. Он сам был на грани. — Вот и поводы для радости, у тебя теперь есть целая квартира! В благодарность за это можешь отдать мне все имеющиеся в доме деньги, или клад, который своровал твой покойный братец. Пушки я всяко заберу, тебе они не нужны, правда ведь? — Распутин говорит довольно дружелюбно, и от этого у Камски внутри что-то сжимается. Он не мог даже в глаза этому парню смотреть, что уж там — говорить. Эмпатия — штука серьезная, он на секунду представил на месте того парня своего младшего брата. От этого стало только хуже. — Кл-лад под раковиной, — выдавливает из себя парень, утирая проступившие слезинки, Распутин довольно щурится и треплет его по голове. — Не повторяй ошибок своего брата и все будет хорошо. Запомни, наркотики — плохо, — а затем удаляется на кухню, проверять закладку. Ага, все верно, то, что нужно. Засунув увесистый кулек в карман, он подбирает оставленный Элайджей дробовик и снова заглядывает в комнату. Подросток тихо дрожал, беззвучно плача. — Слыш, малой, будь хорошим мальчиком, прибери это дерьмо. Вызови копов, помогут убрать тела. Можешь сказать, что пришли какие-то мрази, убили этих чуваков и свалили, забрав деньги. Но если будут спрашивать фотопортрет, ты учти, что я тебя запомнил, так что если настучишь — приеду, и избавлюсь от свидетеля. Понял? — Угу-у, — тянет парень, всхлипывая. Александр подходит ближе, склоняется к подростку, тот съеживается только сильнее. — Повтори, — в голосе не осталось и толики былого дружелюбия. — Я выз-зываю копов и-и.. И говорю что кто-то ворвался в дом, уб-бил брата и его друга. И что лиц не з-запомнил. — Иначе что, малыш? — И-иначе ты вернешься и убьешь м-меня. — Умничка. Бывай, — Александр покидает комнату, выходит в коридор, а затем — из квартиры. Элайджа еще несколько секунд стоит, глядя в стеклянные глаза мертвого юноши, а потом приходит в себя от оклика, и тоже выходит, перед этим тщательно протерев рукавом дверные ручки — на всякий. В голове было так пусто, даже мысли ворочались с какой-то ужасной неохотой, что было очень непривычно. Впрочем, после всего думать не хотелось, потому что любые размышления сводились к рыдающему незнакомому парню и трупу его брата. Которого Камски убил лично. Казалось бы, абсолютная случайность, но это все равно его вина. Что он такой дерганый, что было настолько много стресса, что палец был на курке. Хотелось извиниться, но они уже ушли, да и язык бы не повернулся заговорить с тем подростком. У Элайджи просто не хватило бы сил. Распутин вновь открывает багажник, закидывает туда подобранное оружие и свой пистолет, потом отнимает у Камски глок и кладет его на место. Оба садятся в машину, Александр выглядит довольным, снова включает магнитолу, заводит машину, Элайджа же молча смотрит куда-то на свои руки, стараясь ни о чем не думать. — Эй, ты чего такой понурый? Нормально поработали же. Конечно, я чутка охуел, когда ты так неожиданно выстрелил, но, с другой стороны, я не сдох, так что на сегодняшний день все вполне себе неплохо. М? — Распутин смотрит на Камски, улыбнувшись, но после тяжелого взгляда, брошенного в свою сторону, нахмурился. — Я убил человека, понимаешь? — Ну.. Да, с кем не бывает. Я тоже сегодня человека убил. А могли бы они — нас. — Это произошло случайно! Я не хотел выстрелить, я даже не знал его! Просто этот сраный звук тостера, я охуел, дернул курок, а предохранитель был снят. — Что из этого тебя смущает? — Я даже не знал его! — воскликнул Камски, а потом запустил пальцы в волосы склонившись, жмурится, пытаясь подавить истерику. — А, первое убийство. Ну, слушай, всякое случается, — на спину опускается теплая ладонь, Элайджа вздрагивает, а потом недовольно рычит, давая понять, что не хочет, чтобы его трогали. Ладонь никуда не девается, — Я вот однажды пристрелил ребенка. Не хотел, это вышло случайно. Он был ни в чем не виноват, просто оказался не в том месте и не в то время, — Распутин мягко хлопает Камски по плечу, а потом берется за руль, нажимает газ, выезжая с парковочного места. — И что ты чувствовал тогда? Как ты с этим живешь вообще? — Я чувствовал себя последним на планете куском дерьма, Эля. Ну, знаешь, сначала пил по черному, а потом меня за уши вытянули работать, ну, а там как-то забылось. Забей. Тебе придется грохнуть еще кучу людей, с которыми ты будешь видеться в первый раз, и это абсолютно нормально. Тебя могут убить точно так же, даже если ты решишь завязать и стать законопослушным гражданином, потому что мирных жителей мочат так же, как и гангстеров, даже чаще. Камски жмурится, прикусывает внутреннюю сторону щеки, вслушиваясь в чужие слова, постепенно отходя от стресса. Да, некое зерно в них определенно было, и ему стало немного легче. — Подожди. Что это за «Эля»? — недоуменно спрашивает Элайджа, выпрямляясь, пристегиваясь, вопросительно глядя на Распутина. Тот хмурится, думая, как бы объяснить. — Сокращение. Ты же не будешь звать меня Александром в любой ситуации, когда нужен резкий оклик? — Буду звать Алексом. И это логичное сокращение, потому что это просто кусок твоего имени. — Ой, нахер. Алекс — это Алексей, а я — Саша. Запомни. — Откуда?.. — Русский язык. ЗамОк, ЗАмок, в чем по-твоему разница? — В ударении?.. — Смысл слов меняется. Не ищи логики. Константинов зовут Костями, Марий — Машами. Эля это, вообще-то, сокращение от Эльвиры, но тебе пойдет. Удобно. — Эльвиры? — Женское имя. Вот уж совпадение, а, принцесса? — усмехается Александр. Элайджа недовольно щурится. — Александр тоже двуполое имя. Может, ты парень с сюрпризом, м? — Ну не скажи. Ты на своей жопе ощутил мое мужское начало, так что. А вот я в тебе сомневаюсь. Камски закатывает глаза, скрестив руки на груди, а затем отворачивается, глядя в окно, не желая разворачивать словесную перепалку. Еще светло, время-то раннее, но уже начинало темнеть. Дальше ехали молча. Правда, когда машина неожиданно остановилась у кинотеатра, Элайджа вопросительно глянул на напарника. Александр сосредоточенно вглядывался в постеры. — Что ты там высматриваешь? — Камски наклоняется вперед, пытаясь разглядеть, что там может быть интересного. — Хищник. Я забываю на него сходить уже неделю, — Распутин припарковывает автомобиль, выключает двигатель и выбирается из машины. Элайджа вопросительно глядит на Александра. — Ну че смотришь? Либо иди со мной, либо куда там тебе надо. Могу, конечно, запереть тебя в машине, но не думаю что тебе это сильно понравится. Камски отстегивает ремень и вылезает тоже, захлопнув дверь, задумчиво смотрит на постер. — Знаком с франшизой, но смотрел один фильм и когда был в жопу пьяный. — Тогда тем более погнали. Критики говорят, что работа не сильно конфликтует с вселенной, сама по себе вроде довольно самостоятельная, так что знать предыдущие части не обязательно, — Александр блокирует машину, а потом идет к кинотеатру уверенным шагом. Элайджа, в свою очередь, понимает, что в душе не ебет, где находится, а расспрашивать каждого проходящего мимо человека не хотелось, поэтому пошел за Распутиным. Тот, в конце-концов, хотя бы довезет его до клуба после всего. А может и до дома, если будет в настроении. Было бы неплохо. Останавливаясь у кассы, Александр долго выбирает места, Камски в определенный момент просто устал стоять рядом и сел на диванчик неподалеку, но помимо билетов Распутин вернулся с огромным ведром попкорна и двумя бутылками воды. Взяв чек из чужих пальцев, Элайджа отсчитывает из сегодняшнего скромного запаса половину его стоимости и отдает Александру, когда тот садится рядом. Распутин, избавив руки от ноши (поставив все на соседнее сиденье), достает из кармана кожаной куртки какую-то баночку и, высыпав на руку несколько таблеточек, убирает обратно, съедает, запивает. — Попкорн сладкий? — наитупейший вопрос, пришедший Камски в голову, был озвучен только для того, чтобы не задумываться, что за таблетки там пьет Распутин. — Чек есть, глянь. А вот билеты на сеанс через пол-часа. Нам повезло — в 3д. Жду не дождусь, это должно быть охуенно, — Саша протягивает один билет Элайдже вместе с бутылкой воды, а затем смотрит на попкорн задумчиво. — Сидим рядом? — Да, выбрал самые охуенные места в зале. Акустика лучшая, экран на уровне глаз, сидеть и кайфовать весь фильм — вот что нам предстоит, — Распутин поднимается, глядя на стоящий неподалеку фудкорт, а потом переводит взгляд на Камски. — Жрать хочешь? — Хочу, но меня стошнит, — честно отвечает Элайджа, здраво прикидывающий свое состояние после произошедшего. Да, ему стало легче, но факта того, что чужой труп все еще стоит у него перед глазами никто не отменял. — Ну и ладно. Я тогда пошел, а ты сиди тут, — Александр деловито удаляется, Камски возмущенно хмурится, обернувшись, проследив путь, а потом подбирает попкорн, вторую бутылку, и идет следом — занимать столик. Есть и правда хотелось, попробовать можно в любом случае. Хотя бы какой-нибудь пончик, а дальше уже как пойдет. — О. Передумал? — Саша ставит поднос с кучей всего на стол, а потом садится, разминает пальцы, и принимается разворачивать первый попавшийся под руку бургер. — Типа того, сейчас пойду себе что-нибудь куплю, — Элайджа окидывает взглядом содержимое подноса, а потом хмурится, — Ты точно успеешь сожрать все это до начала сеанса? — В любом случае, там еще двадцать минут идет реклама. Не парься, справлюсь быстрее тебя, если возьмешь себе даже треть от этого всего. — Звучит как вызов. Распутин хитро щурится, откусив от чизбургера. Глянув на размах чужих челюстей, которые оттяпали от куска пищи почти половину, он глубоко задумался о жизни и смысле бытия. — Спорим на десятку бачей что сейчас я возьму две больших хреновины и управлюсь быстрее тебя? — Слава богу у тебя короткие волосы, — кое-как фыркает Александр, старательно прожевывая откушенное. — Что? — Не надо будет держать, пока будешь блевать. Пиздуй за едой быстрее, я даже готов дать тебе фору. Камски фыркает, поднимается с места и торопливо идет к ближайшей забегаловке. КФС, сойдет. Купив бургер и какое-то подобие шаурмы под гордым именем боксмастер возвращается. — Одно условие — жуй тщательно. Еда это не то, с чем следует торопиться. Я тоже не буду. Ешь спокойно. Не хватало ещё, чтобы ты подавился. Элайджа кивает, разворачивает бургер и принимается за еду, сосредотачиваясь на сторонних мыслях и процессе поглощения. Оставалось надеяться, что фильм достаточно отвлечет его от произошедшего, хотя, учитывая, что это слешер.. Доев бургер, он вскрыл упаковку шаурмы, а затем глянул на чужой поднос. Саша неторопливо, с довольным еблом кушал картошечку, из невскрытого лежали только наггетсы. — Пиздец, — с набитым ртом возмущённо выдает Камски, но признавать поражение даже не собирается и берется за еду с усердием. Впрочем, когда он доел боксмастер, Александр уже давно вытер руки и даже выпил половину бутылки с водой. — Гони десять баксов, принцесска. — Как? — Камски решает не спорить, достает деньги и вручает Распутину, — Ещё четыре отдам завтра, с собой больше ничего нет. — Все очень просто, Эля. Челюстями медленно двигаешь, — Александр забирает деньги и прячет в карман, а затем поднимается и потягивается, зевая. — Сколько времени? — Самое время идти в зал, — Распутин берет со стола ведёрко попкорна, свою воду, и удаляется в сторону кинотеатра. Элайджа торопливо вытирает рот и поднимается, направляясь следом. Билеты порваны, дверь пройдена, места заняты, фильм начался. Не то чтобы сидеть с Александром было неприятно, иногда он довольно забавно шутил, но его возмущение на некоторые сцены немного раздражало Камски, который предпочитал смотреть что-либо не отвлекаясь на посторонние раздражители, коим Распутин и являлся. Впрочем, фильм был неплохим. И экшена навалили, и хорошей графики завезли, разве что постоянное мельтешение от локации к локации немного сбивало с толку, но это можно было пережить. Ведро кукурузы было уничтожено, картина закончилась, они вышли из зала. — Да не могла эта граната разорваться в пузе псины, говорю же тебе, — раздраженно произносит Александр, торопливо шагая к лифту, имея желание покурить. Элайджа тихо вздыхает, но решает не идти в атаку сразу, а дать чужим знаниям шанс. — Ну и почему? Он выстрелил ей в рот. У гранатомета таймер. — Тупое ты животное, у снарядов гранатомета — чека, и когда гранатомет стреляет снаряд раскручивается, чека вылетает, и только тогда он взрывается. Это система безопасности для таких идиотов как ты, чтобы если ты выстрелишь в стену и снаряд срикошетит, он не взорвал твою тупую жопу. Снаряд взрывается примерно на расстоянии десяти метров, понятно? — Распутин втискивается в лифт, игнорируя пытающихся выйти людей. Камски заходит следом, выпустив народ, задумавшись. — Короче киноляп, — задумчиво выдает Элайджа, нажимая первый этаж. Двери закрываются, Александр молча кивает с недовольным лицом. — Бесит. Это безответственно с их стороны. Все равно что семь выстрелов из револьвера, как было в призраке в доспехах. Да и вообще, что за пуленепробиваемые псины.. — Да ладно тебе. Неплохой фильм, в целом. Альфа-хищник вообще классный, — фыркает Камски. Распутин неохотно повторно кивает. — Охуенный. Я бы с ним закорешился. — Идиот, — усмехается Элайджа, за что получает болезненный тычок в бок, поэтому из лифта выходит уже плотно прижав руку к телу, на случай, если Александр удумает повторить. У выхода остановились, поочередно расчехлили по сигарете и закурили. — Ну ты как, принцесска? Уже легче? — Распутин затягивается, а потом выдыхает, задумчиво глядя на стоящую неподалеку машину, в который раз думая, что если копам когда-нибудь хватит ума забраться в его багажник — им пизда. — Ну такое. Терпимо, — Камски рассматривает выпущенное облачко дыма, думая, что пора брать более крепкие сигареты — этих ему уже не хватает для успокоения нервов. — Сейчас поедем обратно. Если хочешь получить деньги сегодня, придется подождать пару часов, так что проще прийти завтра. А вообще - как хочешь. — Ну.. Нет уж, я домой. Есть какие-нибудь дела на завтра? — Отмашки никто не дал, так что, думаю, вряд-ли. Позвоню, если что, — Распутин достает из кармана телефон и протягивает Камски, — Забей себя в контакты, будь добр. — Эм? — Элайджа с недоумением глядит на кирпич в своих руках. Тянуло это чудо с зеленоватым экраном как минимум на далекие нулевые. — Что? Кнопочных телефонов никогда не видел? — фыркает Распутин, а потом забирает раритет обратно, — Ладно, сам запишу. Диктуй. Камски хмурится, вспоминая номер, озвучивает, повторяет, на случай, если собеседник ошибся в какой-либо цифре, а затем склоняется, поглядеть, как его записали. — Я не глупая принцесска! — недовольно воскликнул Элайджа, а потом вырвал телефон из чужих рук, перезаписывая имя, попутно уворачиваясь от чужих попыток телефон отобрать. — Верно, ты не глупая принцесска, ты просто кусок пидораса, — рычит Распутин и получает телефон обратно. Слава богу, Элайджа сообразил не записывать себя как-либо иначе, чем по имени и фамилии. — Ладно, сойдет, — выкинув бычок, Распутин прячет телефон в карман и идет к машине, Камски неторопливо шагает следом, докуривая, швыряет окурок куда-то на тротуар, к моменту когда он подходит двери уже разблокированы, так что все, что ему остается - это занять свое место. Путь к клубу прошел в тишине, разве что въехала машина не на парковку, а в знакомый проулок. Вылезши, Элайджа жестом прощается с Александром и уходит в направлении дома, пытаясь осмыслить произошедшее сегодня и как-то с этим смириться. Нет, день в любом случае был интересным, но ничто не отменяло факта того, что он убил. Было не очень приятно осознавать это вновь, поэтому Элайджа сконцентрировался на мыслях о фильме и Александре. Распутин… Странный он парень, конечно, но, судя по всему, нормальный, сложившееся от первых встреч впечатление потихоньку ломалось и перекраивалось, создавая новый образ. Безусловно, довольно неполноценный и однобокий, но это исправится со временем. Правда, надолго задерживаться здесь Камски не планировал. В любом случае, торопить события он тоже не собирался. Пусть будет так, как рассудит судьба.