Трудный путь

Жизнь текла своим чередом. Работалось спокойно и очень нудно, Камски каждый божий день думал лишь о том, что ему эта работа всралась по очень важным причинам, по которым ему могла подойти любая, блять, другая похожего типа, но не такая скучная, и каждый же день вспоминал, что у него из-за этого места работы куча свободного времени, которое он может тратить на себя. Например, выходные, которые он проводил в местном университете, потому что химия была ему все еще весьма интересна, и ему было физически необходимо почесывать свой разум чем-то более интеллектуальным и интересным, чем скучные подсчеты и поиск разнообразных ошибок в документах. Манагером быть может каждый, ему же хотелось куда повыше, и, желательно, в науку, но наука почти бесперспективна, и даже если ты сделаешь какое-то невъебенное открытие, во что Элайдже верилось с трудом, несмотря на свои способности, это не сильно поможет тебе в жизни. Поэтому решил двигаться в другом направлении, а то одной таблицей Менделеева, как говорится, сыт не будешь. Постепенно освоившись на новом месте, времени стало даже больше, с его привычкой к определенному темпу работы, а больше времени — больше разнообразных мыслей, что, конечно, совсем не к лучшему. Прошел год с момента переезда, и вот, наконец, Элайджа понял, что ему нужна гребаная личная жизнь. В смысле работа и хобби это, конечно, хорошо, но отношения тоже нужны и важны. Особенно в такой шаткий период жизни, когда он все старательно переосмыслял и потихонечку проходил новый этап изменений, связанный то ли с возрастом, то ли с обстоятельствами. И либо Камски громко думал, либо вселенная была крайне благосклонна к нему, отношения нашли его сами, и даже, на удивление, довольно быстро. Если честно, он сам был крайне им удивлен. Все началось осенью. От нечего делать он решил сходить в клуб, один, потому что друзей в этом городе так и не нажил. Разумеется, одинокие посиделки у бара, общение с довольно грустным барменом, углубление внутренних печалей, выпивка, унылые танцы. Так бы и вернулся домой недовольный и в печали, если бы не одна воистину удивительная встреча. На танцполе он встретил его. Пьяный мозг выдал сразу тысячу алармов, тревожно трезвоня, Элайджа судорожно пытался вспомнить, где он находится, и даже чуть не спросил у ближайшего человека название клуба, потому что такого не может быть. Нет, не может, он в другом городе, в другое время, среди абсолютно других людей. Этого не может быть. Саше ведь здесь делать нечего, да? Камски просто замер на танцполе, преисполненный какого-то первобытного страха, и неотрывно глядел на танцующую фигуру неподалеку. Юноша обернулся на него, видимо, товарищ намекнул, что на него сильно пялятся. Элайджа очень растерянно махнул ладонью, изображая приветствие, удивляясь своей храбрости, потому что больше всего хотелось сбежать и не возвращаться, впрочем, ватные ноги ему все равно бы не позволили, разве что, нелепо упасть. Светлые волосы по плечи, распущенные и пушистые, знакомые черты лица, худощавое телосложение. Скользнувшая по чужому лицу улыбка была слишком знакомой. Камски растерянно попятился, потупив взгляд, когда ему махнули в ответ. Ему было так страшно, не потому, что он правда верил, что это может быть Александр, а потому, что все, что он, казалось, забыл, снова всплыло. Все эти месяцы ужасающего дерьма, которое он мечтал забыть навсегда. Все эти месяцы крепкой дружбы. Все эти месяцы его блядской любви. Улыбки, небрежные попытки заправить волосы, которые все равно лезли в лицо, недовольно нахмуренные брови, красивые пальцы, взгляд, пробивающий насквозь, всегда смотрящий куда-то глубже, чем просто глаза, неподдельное волнение, приступы, извинения. Глупая уличная магия, запах чужой машины, героин, чужие прикосновения, тепло костлявых рук, единственный поцелуй, последние слова, приглушенный писк кардиографа. Кольцо. Он не забыл это даже частично, и сейчас снова погружался в этот омут разворошенных эмоций, утопая в нем. Хотелось плакать и вскрыться, убежать куда-нибудь далеко, спрятаться и ждать, когда это все пройдет. Хотелось обнять, сказать, как он соскучился, провести вместе несколько дней, чтобы все было хорошо. — Эй, с тобой все в порядке? Элайджа опускает руки, неожиданно осознавая, что только что держался за голову, так крепко, что даже немного больно. Поднимает взгляд. Волосы высветленные, не такие мягкие, почти напоминали солому, а у корней темнели отросшей частью. Глаза не зеленые, карие, но в пригашенном свете смотрелись вовсе черными, забавная короткая бородка, странный голос, больше похожий на женский. А еще он был ниже, сантиметров на пять. Наваждение развеялось. — Да, просто… Голова разболелась. Не знаю, может потому, что здесь так шумно, — Камски выдавливает из себя улыбку, а затем выпрямляется, почти физически ощущая давление этого места, — Пойду выйду. Покурю, приду в себя. Все хорошо. — Покурить это тема. Лишней сигареты не найдется? Элайджа тихо вздыхает, чувствуя, как разрывается от противоречивых желаний. Он не хотел видеть этого парня, потому что он нес слишком много воспоминаний, но… Он выглядел как маленькое солнце. Его солнце. Может, вселенная просто решила дать ему шанс начать все сначала? — У меня их полная пачка. Даже не одна, если захочешь, — Камски тихо вздыхает, а затем разворачивается и идет к выходу. Голова немного кружится и его покачивает, но, по крайне мере, он уже не ощущает себя особо грустным. Они выходят, курят, и еще долго общаются, даже когда сигареты закончились. Элайджа не успевает узнать его имя, они расстаются уже ближе к утру, каждый едет по своим делам, кто-то продолжать тусить, а кто-то домой, но ощущение тепла, забившееся где-то под сердцем, не покидало Камски еще пару долгих дней. Так он познакомился с Итаном. Дни летели незаметно, он все чаще посещал этот клуб в поисках блондина, и никак не мог найти, пока в один день они не пересеклись вновь. Все, что интересовало Элайджу в первую очередь — имя, потому что он так устал бегать по клубу и спрашивать что-то вроде «Вы не видели блондина? Вот такого роста? У него еще уши проколоты? Не видели?». Как-то так и объяснил, когда они встретились, будучи пьяным и почти честным. Кажется, собеседника это насмешило. — Итан Бэкли. А тебя как зовут? — Элайджа. Но… Ты можешь звать меня Элей. Юноша, улыбаясь, протягивает руку для рукопожатия. — Будем знакомы, Эля. Камски улыбается в ответ, несильно сжимая чужую ладонь. Интересно, этот парень испытывает к нему хоть какую-нибудь симпатию? Бэкли опускает взгляд на чужую грудь, рассматривая поблескивающий отблесками пойманного света перстень с большим интересом. — Красивое кольцо. Тебе велико? — Наоборот, маловато, — Камски с интересом смотрит на собеседника, тот о чем-то серьезно задумался. — Можно? Элайджа кивает, Итан примеривает кольцо. Даже несмотря на цепочку уселось вполне неплохо. Камски чувствует себя странно, но быстро подавляет эту эмоцию, ощущая неожиданный прилив абсолютно бессмысленной ревности к вещи. — Классное. Спасибо, — Бекли легко стягивает кольцо, а затем довольно легкомысленно обращается к бармену за добавкой. Элайджа задумчиво отвернулся, сжав кольцо в руке. Он хотел надеть его, потому что пытался почувствовать связь, общее, но сейчас внутри проскользнуло тонкое понимание того, что Итан никогда не будет достаточно близок, что бы он ни сделал. К тому же, господи, они знакомы всего ничего. Трезвые мысли, внезапно затмившие помутнение ностальгии, привели его в чувства. Пока Бэкли расплачивался за коктейль, Элайджа спешно снял с себя цепочку, спрятав кольцо в карман. Ему здесь не место. Как и его воспоминаниям. Но это он понял значительно позже, никак не желая отказываться от этого приятного ощущения. Как будто они снова вместе. Он был так пьян, что его буквально не волновало ничто кроме чужой улыбки и голоса. Он даже не помнил, как они попали к нему домой. В холодильнике не было ничего съедобного по умолчанию, на что Элайджа очень громко жаловался, но Итан не умел готовить, как и сам Камски, поэтому они заказали пиццу. Заказ оформили через интернет, но из пиццерии не перезванивали так долго, что они успели рассредоточиться и разговориться. Неожиданно Бэкли оказался довольно инициативным молодым человеком, поэтому когда на телефон Элайджи перезванивают минут через десять, им уже и близко не до того. Все началось с простого поцелуя, как казалось, даже пробного, ниочемного, но этого хватило, чтобы Камски сдетонировало. В конце концов, он так долго терпел. И ему было плевать, что перед ним вовсе не объект его вожделения, ведь Итан так замечательно заменял собой Александра. Поцелуи становятся из мимолетных все более страстными, им даже особо некогда перемещаться на кровать или куда-либо еще, потому что отрываться друг от друга не хотелось. Элайдже было плевать, он вкладывал в это всего себя, потому что мог, потому что ни с кем другим больше не сможет, и вряд ли подобный шанс свесится еще, Камски просто пользовался тем, что давала ему жизнь. Бэкли, кажется, был немного растерян такой реакцией, но довольно быстро влился, податливый и безотказный, они даже не заметили телефонного звонка за немного неуклюжими и очень старательными попытками раздеть друг друга. Да и плевать, на самом деле, это было важнее какой-то дурацкой доставки. — Черт… У тебя есть презики? — запоздало интересуется Элайджа, рассматривая чужое голое тело. Итан замялся, почти дернулся к сползшим на пол джинсам, тяжко вздохнул. — Блять. Я забыл. — Ну, ладно, тогда придется повозиться. Ты заразный? — Нет. А ты? — Тоже. Ну, бояться нечего, — Камски улыбается, тянется к партнеру, желая заграбастать в объятья и снова целовать, но Бэкли неожиданно отстраняется, видимо, желая что-то сказать. — Ты это… Не подумай, я так на каждого встречного не кидаюсь, — он задумчиво потупил взгляд, пытаясь сформулировать ускользающую мысль, — Просто… Не знаю. Ты так смотришь на меня, словно я для тебя что-то значу. Это правда очень важно для меня. Элайджа улыбается, но решает промолчать. Приобнимает, уже не чувствуя сопротивления, тянет на себя, ласково целует куда-то за ухом, думая, что этот парень просто прелесть. — Ты красивый. Интересно, Саша бы смутился? Итан нервно усмехнулся, но возражать не стал, прижался крепче, чуть ерзая. — Ты тоже. — Как тебе привычнее? — Снизу. Я… Все хорошо, я разработанный. Долго возиться не придется… Элайджа улыбается, а затем снова целует партнера, опуская руки ниже поясницы. Мыслями он был невероятно далеко. Если честно, во время процесса Камски даже немного трезвеет, полностью сосредотачиваясь на мысли о том, кого он ебет. Развернув парня лицом в диван можно было даже вообразить, что это действительно Распутин. Итан почти не стонал, сдерживался, мило вздрагивал, звал Элайджу по имени, и, черт, как же это возбуждало, потому что так идеально переносилось на чужой образ. Золото, мать его, Камски нашел жемчужину буквально в дерьме, и радовался этому не только остаток вечера, но и ближайший месяц, потому что все складывалось так замечательно. Он предложил отношения меньше чем через две недели, и Бэкли согласился. Да, конечно, это было здорово, тихая и спокойная жизнь, милые отношения, он наконец-то вернул себе спокойное существование, никаких потенциальных рисков, ничего, что могло нарушить привычный ход вещей, казалось бы, он ведь так к этому стремился, но… Ему много чего не хватало. Адреналина, чувства опасности, приятного ощущения от удачного совершенного дела. Раньше он не задумывался о том, сколько людей он убил, но если посчитать, его руки в крови как минимум по запястья. Это не тревожило его, где-то после пятого трупа он вообще перестал волноваться на счет законности и нравственности, поэтому сейчас Элайджа просто скучал по приключениям, думая о том, что он, наверное, чертов адреналиновый маньяк. И это его отнюдь не удивляло, и вовсе не пугало. Разве что в сердце жила легкая грусть, потому что он понимал — как прежде уже не будет, и сезон, который он считал самым дерьмовым, на самом деле был самым искренним и живым за все двадцать с хвостом лет его бренного существования. Постепенно этот город начал его угнетать. Слишком маленький, слишком спокойный, он уставал от этого картонного идеала. Слава богу, Итан отказался от переезда и жил у себя, Камски все чаще чувствовал, что может сорваться. Хотя, он правда старался быть нежным с этим парнем. В смысле, проявлять благодарность за его симпатию, потому что это так много для него значило, но увы, чем больше они были знакомы, тем отчетливее Элайджа понимал, что Бэкли от Александра так же далек, как Луна от Марса. Очарование первого взгляда уходило, отношения перестали быть такими легкими, и все, чего он ждал, это момента, когда Итан пошлет его самостоятельно, потому что разбить это своими руками он не хотел. Не хотел быть виноватым. — Я думаю, ты используешь меня, — вот что услышал Камски, когда они наконец-то встретились для серьезного разговора, — Знаешь, у нас могло что-то получиться, правда. Но ведь эта симпатия не ко мне, да? Кто этот Саша? Элайджа нервно трет кольцо в кармане. Что ответить? Он не хотел делиться этим. Это слишком глубоко внутри, чтобы рассказывать кому-то. — Не твое дело, Итан. Я же не спрашиваю, что за дела у тебя были с отчимом. Бэкли поджимает губы. По больному, Камски сделал это умышленно. — Скажи честно, Элайджа. Ты хочешь расстаться? — Да, — Камски прикрывает глаза, перебирая стандартные для расставания фразочки, — Потому что я не тот, кто тебе нужен. Мы слишком разные. Итан меняется в лице, изображая грусть. — Ты врешь. Опять. Говорить правду? Он слишком от этого отвык. — Почему ты не веришь мне? — Потому что ты хитрый лис, Элайджа. Вечно себе на уме. Я не думаю, что тебя вообще интересуют другие люди. Прости, я… Не хочу быть в этом всем. Прощай. Глядя юноше вслед, Камски думал о том, как он чертовски прав. Сожаления не было, что было — то прошло, и ему было так наплевать на чужие чувства. Отношения, видимо, совсем не его. Пора возвращаться в Хьюстон. *** Стоя перед квартирой Хлои он думал о том, как его встретят. Дома он уже побывал, Рид, как обычно, пинал хуи, мама работала, все как прежде. У семьи все было нормально, поэтому подруга волновала его гораздо больше. В конце концов, у него были свои планы, и было бы неплохо, если все произойдет по его расчетам, потому что жизнь надо было налаживать, и не только возвращаясь в работу с новой силой. Прожимая дверной звонок, он прокручивал в голове все те фразы, которые должен сказать. Да, было где-то часов двенадцать утра, выходной, она точно не спала и должна была быть дома. Но вот незадача, вместо хозяйки квартиры дверь открыл какой-то симпатичного вида полуголый и сонный мужик. Элайджа физически почувствовал, как что-то идет не по плану. — Доброе утро, — произносит незнакомец, протирая глаза, — Ты к Хлое? — Да, я ее старый друг, — сложно не цедить слова, когда ты охеренно негодуешь, но Камски хорошо держится. — Она спит. Элайджа, верно? Наслышан. Проходи что ли, тебе чай или кофе? — Чай, — улыбнулся Камски, подумав, что лучше бы кофе с ликером. Проходит в квартиру, стягивает пальто, разувается, проходит внутрь. — Классная шевелюра. Нет, в смысле… Сам думаю отрастить, но все никак не дойду. Это ведь неудобно, да? — незнакомец перерывает тумбочку, в поисках какого-то определенного сорта. Не то чтобы чаев у Хлои было много, она больше любила кофе и соки, но, судя по всему, Элайджи не было слишком давно, многое изменилось. — Если собирать волосы в косы или хвост — вполне себе терпимо. Отращивать стоит где-то по плечи, дальше это становится действительно абсолютно не практично, и больше неудобно, чем красиво, — делится Камски, сверля тяжелым взглядом чужую спину. Незнакомец разворачивается, тянется за чаем, Элайджа натягивает на лицо улыбку, фальшивую, как шмотье с китайских сайтов. Брюнет согласно кивает. — И как это, сложно делать косы? — Быстро приноравливаешься. На стол опускаются вполне знакомые чашки, чайник закипает, пакетики разложены. — Тебе с сахаром? — Нет, спасибо. Вкусный запах, что за чай? — Молочный улун. Я знаю, лучше брать заварку, потому что в пакетиках одно дерьмо, но у меня так редко бывает время чтобы нормально попить чай, поэтому приходится выворачиваться таким вот образом. Камски тяжко вздыхает, разглядывая, как вода потихоньку меняет цвет. Запах был действительно вкусным. Может, ему самому стоило прикупить нечто подобное? На кухню вышла Хлоя. В одном халате, жмурясь и потягиваясь, Элайджа даже невольно улыбнулся, когда она, открыв глаза, удивленно посмотрела на него, не совсем понимая, что происходит. — Доброе утро. — Уф… Элайджа? Что ты здесь делаешь? — Да так, навестить пришел. Я вернулся в Хьюстон, так что теперь, надеюсь, будем видеться чаще. Я соскучился. Хлоя села за стол, все так же растерянно глядя на друга. — Ах да, совсем забыл представиться. Я Джек, — мужчина протягивает Камски руку, тот неохотно ее жмет, — Приятно познакомиться. Давно живете вместе? — Да, всего-то пару месяцев, — улыбается брюнет, — Она пожаловалась, что в одиночку сложнее, ну и вот я здесь, собственно говоря. Хлоя кинула протяжный взгляд на любовника, а затем перевела его на стол, всем видом невольно изображая испытываемую неловкость. — Рад за вас, — Элайджа улыбается в ответ, а затем, вынув пакетик чая, отпивает немного. Горячо, вкусно, хочется добавить молока, а еще вышвырнуть этого мужичка отсюда к херам собачьим. О да, Хлоя не очень хорошо скрывает свои эмоции, по ней было буквально видно ее отношение к Джеку. Ей просто было одиноко, нет ведь ничего такого в том, чтобы завести так-себе-отношения ради того, чтобы чувствовать себя нужной? Это дарило Камски чувство превосходства. Кажется, здесь ему все еще были рады. Они разговаривают ни о чем еще где-то минут сорок. Хлоя выглядит понурой, ее партнер же, кажется, и вовсе не замечает происходящего. Либо тупой, либо слепой, третьего не дано. Расставшись с Джеком хорошими, по мнению его, знакомыми, Элайджа ненавязчиво предложил подруге встречу. «И вовсе я не хитрый лис, никому не чужда лесть и ложь, особенно если они во благо», — думалось Камски, пока он стоял на остановке в ожидании автобуса. У каждого человека есть слабое место, главное — подобрать верные слова. Всего пара предложений могут заставить человека быть на твоей стороне, ровно столько же хватит, чтобы он отвернулся от тебя, Элайджа усвоил это давно, и искусством слов старался овладевать всю свою жизнь, потому что польза от навыка покрывает все старания. По пути к месту встречи он думал о том, что ему сказать сегодня. Он знал, на что давить. — Глупо слышать это от меня, наверное, да и ситуация абсолютно идиотская, но, пожалуйста, выслушай меня. Я… Давно хотел сказать тебе кое-что, но до сих пор никак не хватало смелости. Я вернулся только ради этого. Ради тебя. Чужая растерянность верный знак того, что он на правильном пути. Она ждала столько лет. Пара слов, которые он скажет, ничего не изменят, ему не сложно. Зато она будет счастлива. Ожидание в чужих глазах смешано с бесконечной надеждой, которая за эти годы почти умерла. Камски до безобразия доволен собой. — В общем, Хлоя, я тебя люблю. И нет ничего проще. Буквально трех дней хватает, чтобы обрадованная девушка выгнала теперь уже бывшего из дома, а Камски заселиться ничего не стоит, он привыкший, вещей становится все меньше. Мама будет довольна, ведь он наконец-то обзавелся девушкой, в планах было сделать ей предложение через пару лет, и, может, они даже когда-нибудь заведут ребенка, будут образцовой семьей. Ему было глубоко плевать, вся эта авантюра была только потому, что он уже ни во что не верил, и хотел, чтобы мама была счастлива. Разве что кольцо на цепочке все так же неизменно находилось в прикроватной тумбочке, да из родительского дома переехал большой плюшевый медведь, которого, почему-то, еще не выкинули. Чувств становилось все меньше. Он с головой погружался в ложь.