heat is dead and alive.

Лана Дель Рей на темной кухне в барахлящих наушниках. Юнги шмыгает заложенным намертво носом, тянет холодный кафельный воздух. Продрогший подоконник холодит голую кожу. Она выползла из постели в футболке и трусах, с трудом выбравшись из объятий. Парни сопели из спальни, Намджун чуть громче. Не спалось совсем. Ничего не хочется. Ни курить, ни спать, ни что-то делать. Юнги знает, что это бесконечно меняющие друг друга фазы, переходные состояния, пики идеальной параболы. Щербатый желтый свет бликует во влажной после ливня листве. Через хрупкую оконную раму слышно шепот дождя. - Холодно, - Намджун кутается сутуло в плед, шлепает босиком по липкому от пролитого вина линолеума. С низкого подоконника Юнги смотрит ровно ему в подбородок. Она опускает ноги, болтает в воздухе, шипя от прикосновения холодного металла батареи с кожей. Намджун тычется сухим горячим носом в лицо, целует в щеки. Температурный и размытый. Хосок вылезает откуда-то сзади, присоединяясь к объятиям и налегая на широкие плечи парня, тянется за поцелуем. - Там холодно теперь, хуль вы вылезли оба, - шипит недовольно, сонные глаза едва разлепляя. Намджун одутловато смотрит в пространство, подставляет шею Хосоку, ищущему тепло, как щенок. Юнги прижимается губами к Намджуновскому лбу. - Не спадает. Блядь, вот лечи тебя теперь, - шипит, пальцами зарываясь в растрепанные волосы и массируя кожу головы. Младший млеет и хрипит заложенным носом. - Пошли в постель, там тепло, - ноет Чон, не зная, куда мерзнущие шаловливые руки деть. Находит под шортами Юнги.