Пересекая грани

Он не появлялся целый день. Нет, она не переживала. И совсем не думала о нем. Лишь мельком косилась на дверь, как будто боясь пропустить его приход. Рассудок твердил «Дура!», а подозрительный тоненький голосок (она отказывалась называть его совестью) утвердительно шептал о том, что что-то тут нечисто. Паранойя просто визжала, проигрывая наихудшие фантастические варианты, которые только могли бы быть. А Клара была спокойна. Она сидела на кухне и со скучающим видом снова пролистывала новостные сводки то поглядывая в ноутбук, то переходя к сегодняшней газете. Доктор — только он важен, больше никто и ничего. И никакие кудрявые детективы не смогут ей помешать, наведя раздор в её собственной голове. Клара фыркнула — она здесь почти неделю, а этот несносный Холмс уже успел настолько влезть в её жизнь, что, казалось, успел затесаться ей под кожу. А его все не было. Это было невыносимо — стараться не думать о нем, и в ту же самую секунду нарушать все возведенные самой собой стены. Он ведь ушел из-за расследования? Да. Это может быть опасно? Да. Он знает об этом? Тоже да. Тогда какого черта она так нервничает? Пятница прошла, будто черепаха в замедленной съемке — минуты казались такими тягучими, будто само время решило замедлить свой ход. Утро субботы решило повторить прошедший день, и Клара, раздраженная и злая, будто свора собак, гневно помешивала свежезаваренный кофе, уставившись взглядом в утреннюю газету. Она хотела посмотреть новости в ноутбуке (в конце концов, ей не восемьдесят, чтобы листать корреспонденцию), но хотелось злиться — что-то помять, возможно, порвать, выплеснуть все свои накопившиеся эмоции за последнюю неделю. Итак, что у неё было? В понедельник — первая ссора (ух, кажется будто вечность назад!) с Шерлоком. Вторник — скрипка. Эта. Ужасная. Скрипка. Среда — расследование. Пресловутое «расследование», перевернувшее её комнату вверх дном, а по сути — пустое дело, из-за которого непонятно почему Шерлок так загонялся. «Урод», — подумала Клара. В четверг была пощечина. О, этого Кларе точно не забыть. Сейчас она хотела повторения. А потом — все. Тишина. Безызвестность. Он пропал, исчез, канул в Лету. И где его носит? — И где его носит? — прошипела Клара, сильнее сжимая в руках чайную ложку. — Кого? — поинтересовался Шерлок, впорхнувший в кухню будто на крыльях ветра, забирая у Клары из рук остывший кофе и на ходу прихлебывая его. — Прошу прощения? — Клара вскипела. И вот. Он. Клара пыталась сдерживать всю бурю эмоций, бурлившую где-то в области груди. Она переживала, волновалась, беспокоилась (хоть и не хотела себе в этом признаваться) о нем, думая, не похитили ли его, не сгнил ли он в канаве (да лучше б сгнил!), а теперь… Вот он. Стоит возле нее, умиротворенно прихлебывая кофе из её кружки. В глазах стоял какой-то радостный блеск, а скулы чуть не сводило от сдержанной улыбки. Каков нахал! Кларе вмиг стало до слез обидно — что зря нервничала, что нервничала вообще, что думала о нем, не смотря на собственные запреты. «Дура» — корила она себя. — Прошу прощения? — повторила она. — Не стоит извиняться, мисс Освальд, хоть и действительно, для меня кофе горьковат, все-таки было бы лучше, если бы вы добавили молока. — Ах, — Клара скрестила руки на груди, поворачиваясь к нему и нахмурившись, — если тебе не нравится, Детектив, могу выплеснуть тебе его прямо в лицо. Могу следом и молока долить. — Ну что вы, право, не стоит. А в глазах плясали чертята. Она не могла понять, что послужило такому хорошему настроению, ведь выглядел он все же так помято, будто все это время мало того, что не спал, так и не присел ни разу. — Маньяк? — спросила Клара, прекращая бессмысленный поток колкостей. — Ага, — ответил он, допивая кофе. Сделав последний глоток, он со стуком поставил кружку на стол, и снимая на ходу шарф и пальто, направился в гостинную. Клара направилась за ним, наблюдая за Шерлоком, который будто превратился в мальчишку — он бросил пальто и шарф на диван и, крутанувшись вокруг своей оси, плюхнулся в свое любимое кресло. Клара прислонилась к дверному косяку, легко покачивая головой. Почему-то вся злость на него испарилась. Видимо, он действительно рад был поймать преступника, и далось это ему нелегко. Но, все же, она никогда не думала, что застанет его таким — расслабленно сидящим в кресле, раскинув ноги и руки, и откинув голову, уставившись в потолок с легкой улыбкой. — И как ты его нашел? — все же спросила она. Больше ей хотелось спросить «где ты был?» или «и всегда ты так исчезаешь?», ну, или еще «ты в порядке?», прекрасно помня, что иногда таким был и Доктор, который даже если его поранили, боялся быть уязвимым. О Докторе всегда беспокоилась она, и поэтому была спокойна (почти, сейчас-то его рядом не было), но вот Шерлок… о нем не беспокоился никто. И все же, ему такие вопросы она задавать не стала. Не смотря на совместное проживание они друг другу — никто. — О, это довольно длинная и занимательная история, мисс Освальд, — произнес он, явно ожидая, что она присядет ближе и он все-таки поведает ей о том, какие коварные злодеи идиоты, и какой он единственный гений на весь Лондон. И Клара, усмехнувшись, присела на второе кресло, поджимая под себя ноги в ожидании рассказа. Паяц. — Все было очень просто, — начал он. А затем, разразившись целой кучей саркастических комментариев, поведал о поимке маньяка, терроризирующего Лондон. И за этим рассказом Клара не заметила, как пару раз не только закатывала глаза, но и легко улыбалась. Она поняла, что нет, Шерлок не плохой. И не хороший. Шерлок Холмс просто… человек. Со своими привычками, недостатками и причудами. Он не похож на остальных, и в том его особенность. Он был похож на Доктора — суровый взгляд, будто айсбергова верхушка, а за крепкими стенами, льдиными булыжниками… скрывался вот такой мальчишка-Шерлок. — Не так уж ты и плох, Шерлок. — сказала она после нескольких минут молчания. — Я был бы еще лучше, если бы выпил хорошего чая, Клара. Она улыбнулась уголком губ. Лед таял.