Завтра я буду здоров

Imagine Dragons — Dream; Three Days Grace — Strange Days;

В глазах подростка застыли Все прекрасные огни, Imagine Dragons

———

Когда Арсению уже переваливает за шестнадцать, у него впервые появляется девушка. Как и любой подросток, этим он невероятно гордится и спешит рассказать семье в первый же день. Отец, отложив книгу, кивает, хлопает сына по плечу и сдержанно, но по-доброму, улыбается. Мать уже цветет и сияет — она настаивает на том, чтобы пригласить очаровательную Альбину к ним на ужин и познакомиться как следует. О, она испечет шоколадный пирог, заварит тот дорогущий чай, подаренный семейством Матвиенко еще год назад, который они как поставили на верхнюю полку, так и не доставали. А еще она, конечно же, покажет ей детский фотоальбом Арсения и расскажет, какой он замечательный и… — Ну-у, мать, — ее спешит осадить отец, заметив в глазах женщины огоньки предвкушения. — Не торопись так, спугнешь ведь бедняжку. Еще подумает, что мы ее замуж собираемся выдавать за нашего сына. О, не говори, что ты так и хочешь, рано, повторяю тебе. Пускай притрутся хотя бы немного. Кто в таком возрасте о таком думает. Арсений улыбается, ему легко и радостно на душе, а реакция матери даже не пугает, а, напротив, веселит — сегодня его веселит абсолютно все, сегодня чудесный день. Но улыбка ненадолго уходит с его лица, когда он натыкается взглядом на Антона — четырнадцатилетнего Антона, нескладного и задиристого братца, что уже почти одного с ним роста. Антон смотрит задумчиво в тарелку с ужином, к которому толком так и не притрагивается, а взгляд его абсолютно нечитаемый. Правой рукой он медленно перебирает браслеты на левой, и когда он вдруг немного хмурится собственным мыслям, Арсений, словно подражая ему, абсолютно неосознанно перенимает то же выражение лица. — Антош, все в порядке? — ласково спрашивает сына Виктория Артуровна, обернувшись к нему. Взгляды концентрируются на бедном подростке, отчего тому резко хочется сжаться до размеров кота и ускользнуть под диван, как это всегда делал сын Сайги, покойный Мартын, если ему чересчур докучали. Но он только улыбается — широко, но не совсем искренне — отвечая: — А, да, конечно, я просто подумал, завтра на рыбалку поеду, наверное. — Я с тобой, — охотно говорит Арсений, откидываясь на спинку стула. Их взгляды встречаются впервые за весь вечер. Антон не может совершенно понять, что не так, что так беспокоит его. Что заставляет его чувствовать себя... обиженным? На кого, на Арсения? За что? Антон не понимает, но спрашивает: — А Альбина? Арсению совсем не нравится, как брат произносит имя его новоиспеченной девушки. Замечает только он, но интонация у Антона такая, словно перед ним стоит тарелка с дерьмом, и он готов прямо сейчас вывернуть желудок наизнанку. Арсений ненароком задевает его ногой под столом, проходится носком вдоль стопы, и Антон дергается от разряда током, смущаясь собственной реакции. — Она завтра занята, с родителями уезжает. И они смотрят так долго, не разрывая зрительного контакта, что если бы родители были немного внимательнее, заметили бы это немое напряжение между братьями. Но отец уже читает «Облачный атлас» Митчелла, чуть склонив книгу вправо, подставляя к свету люстры, а мать нарезает салат у кухонной тумбы. Антон медленно сглатывает, ощущая, как пересыхает горло. И хочет срочно выйти на воздух. Говорит: — Хорошо. И чувствует себя так, будто подписывает себе приговор.

———

Антон любит рыбалку, Арсений — любит рыбалку конкретно с Антоном и никак иначе. Сама ловля рыбы не вызывает у него ни малейшего восторга, зато сосредоточенный взгляд брата и его радостная улыбка, когда попадается хороший улов, для Арсения ценнейшее вознаграждение за потраченное время. Иногда они ездят втроем с отцом на машине, когда же отец не может вырваться из своего плотного графика, они берут велосипеды и колесят по пыльным дорогам вдвоем загород. В этот день возвращаются домой они уже ближе к вечеру. Антон, недовольный отсутствием трофея, не спеша крутит педали и смотрит перед собой чуть исподлобья. Весь день он ведет себя чересчур молчаливо для самого себя — Арс, ну помолчи, рыбу распугаешь! — хотя прежде никогда не был прочь поболтать во время ожидания клева, даже если это могло навредить его занятию. Он сидит по часу без абсолютного движения, уставившись в одну точку и совершенно не замечая мельтешения брата рядом. Он даже за удочкой своей не следит, если быть до конца откровенным, но рыба все равно не клюет, поэтому Антон не так много теряет. А Арсению весь день откровенно скучно. Обычно он ездит на рыбалку охотно, и, как правило, по двум причинам: во-первых, ему нравится отдых на природе, во-вторых, проводить время с Антоном весело — смешной, наивный и такой громкий Антон не может не вызывать улыбки на лице. Они уже, конечно, совсем взрослые и мир не ограничивается только семьей, но все-таки семья — это нечто особенное. Разве не очевидно, что Арсению важно проводить с братом время наедине хотя бы иногда. В этот же раз Антон с ходу дает понять, что не настроен ни на разговоры, ни на юмор, поэтому развлекает Арсений себя самостоятельно: постит новые фотографии в инстаграм, списывается с Серегой, дважды звонит Альбине, слушает музыку и даже начинает смотреть фильм. Он весьма четко ощущает настроение брата, но, не зная, как подступиться к такому непривычно угрюмому мальчишке, усердно делает вид, что ничего дальше носа не замечает. Отдохнувший и надышавшийся свежим воздухом, Арсений едет слева от Антона, напевает себе под нос какую-то попсовую песню и почти не следит за дорогой. Впрочем, в такое время на этой дороге, знали оба, машины встречаются довольно редко, поэтому шанс оказаться сбитым каким-нибудь пьяным водителем — невелик. Они останавливаются у обочины, когда у Арсения звонит телефон. — Привет, Альбин, — почти воркует парень, перехватывая телефон другой рукой. Антон поспешно отворачивается от брата, изображая жгучий интерес к деревьям у проселка. В свете заходящего солнца верхушки сосен переливаются золотистым светом, лучи скользят по веткам и медленно забегают за горизонт. Никакого дела до красот природы Антону нет и подавно, конечно же, но куда-то необходимо срочно деть свой взгляд. Весь день он ощущает, будто у него под кожей закипает вулкан и неприятно обжигает внутренности. Он знает, что все дело именно в нем — в Арсении. Но совершенно не может понять, что именно так гложет его. Он злится, и эта подростковая злость столь невыносима для него одного, что ему кажется, что лучше бы вообще поменьше говорить, чем наговорить глупостей. Он удивляется своей же реакции на то, что у брата теперь есть та, кого он называет своей девушкой. удивляется тому, что текущая в нем ревность совершенно не такая, с которой он сталкивался все детство, когда приходилось делить брата, словно любимую игрушку, с другими детьми. Арсений говорит долго. Расспрашивает Альбину о прошедшем дне, рассказывает о рыбалке, даже упоминает разок Антона, от чего тот почти испуганно дергается — собственное имя, произнесенное в адрес девушки брата, режет слух. Как оскорбление. Будто его прилюдно унизили. Когда Арсений разговаривает с ней, голос и сама его интонация странно меняются — Антону не нравится. Слишком слащаво, слишком нежно и будто бы… наиграно. Возможно, последнее Антон додумывает сам, но ему отчего-то хочется, чтобы это было правдой, так что на этом он и останавливается. И эта Альбина ему не нравится, конечно же. Вкус у брата жуткий, думает Антон, вспоминая низкую худую девчонку, учащуюся на два класса старше самого Антона. Единственное, что в ней он мог назвать красивым, это ее длинные русые волосы, настолько мягкие (на вид, конечно, руками Антон не трогал), блестящие, ухоженные, что невольно вызывают восхищение даже у него. Все остальное не стоит и внимания — карие глаза, самые обычные, самые неинтересные из всех, что только видел Антон в своей недолгой жизни. Маленькое бледное личико с уродской родинкой у виска. И эта улыбка — такая блеклая, скучная. Чем она могла зацепить Арсения — этого яркого, красивого человека — Антон искренне не понимает. Возможно, дело в том, что они посещают один театральный кружок, или в том, что все остальные почему-то считают Альбину очень даже привлекательной? Под тонкую ветровку закрадывается осенняя прохлада, и Антон неосознанно ежится, передергивая плечами, сует руки в карманы, раздраженно перебирая их содержимое вслепую. — Да, давай… конечно, скучаю. Антон оборачивается к брату, с облегчением убеждаясь, что телефонный разговор закончен. Арсений медленно, словно издеваясь, убирает мобильник в задний карман джинсов, и Антон уже борется с желанием бросить этого кретина здесь одного, но брат внезапно тянется к нему, будто хочет что-то шепнуть на ухо. Не успевает Антон сказать даже подобия на подколку, как внезапно чувствует мощный разряд тока, прокатившийся от макушки до пят. Он в изумлении расширяет глаза, застыв на полувдохе, и четко ощущает, как каждая клетка его чертового предательского тела откликается на происходящее непонятной волной жара и дрожи. Арсений целует его почти невесомо, едва ощутимо, навеивая воспоминания о тех бесконечно забытых днях, когда им было лет по... четыре-шесть, и они не стеснялись через тактильный контакт проявлять свою привязанность друг к другу. Но этот период их жизни минул, как и многие прочие, делая их теми, кто они есть сейчас — заносчивыми подростками, столь разными, что невозможно было признать в них родных братьев. Но это было так. И Арсений, уже оканчивающий среднюю школу, делает в очередной раз что-то такое, чего Антон от него не мог ожидать. Продолжая удерживать свой велосипед одной рукой, брат переваливается через раму, в мгновение ока дотягивается до Антона и накрывает холодные губы своими — теплыми, сухими. В отличие от изумленного Антона, застывшего восковой статуей, он глаза прикрывает и чуть склоняет голову вбок. И Антон смотрит на него, смотрит, смотрит. И не верит, что ему это не мерещится. И не верит, что чувствует он... совсем не то, что можно было бы описать словами. Совсем не то же самое, что ощущал в детстве. Сердце как будто на некоторое время останавливается полностью. И замирает время. Несмотря на то, что Антону кажется, что эти секунды тянутся, словно резиновые, пока он задыхается, Арсений отстраняется так же быстро, так же невозмутимо и смотрит на брата с улыбкой. В голубых глазах, в этих потрясающих голубых глазах, собравших цвет всего необъятного неба над головой, переливается веселье напополам с открытым вызовом. Словно Арсений все ждет, что Антон ответит ему тем же, потянется за новым поцелуем (только с чего бы?). Или что-нибудь скажет. Или врежет ему полушутя, отплевываясь. Антон ничего из этого не делает хотя бы потому, что не догадывается, он в принципе теряет способность двигаться и мыслить. Его спортивный велосипед с грохотом падает к ногам брата, но никто на него даже не смотрит. Антон не отводит взгляда ни на секунду, даже не моргает, и в остекленевших глазах невозможно прочитать ни единой адекватной эмоции. — Чт… эй, что ты… делаешь? — все же выдавливает он совершенно не своим голосом. — Так ведь холодно, ты продрог, — пожимает плечами Арсений. — Альбина говорит, что мои поцелуи согревают, — и улыбается так, будто этот ответ и так заранее очевиден и вообще, зачем спрашивать. Насмешливый голос брата немного отрезвляет, Антон дергается в сторону и чувствует, как позорно краснеет. Лучи закатного солнца отсвечивают от новенького капота дорогой иномарки, проезжающей мимо, и мальчишка тут же спешит уклониться от поднимающихся в воздух клубов пыли. И что здесь такого, думает Антон. Это ведь обычный поцелуй, как с любым другим родственником. Это просто поцелуй, блядь. — Тебя наебали, — пытается съехидничать он, издевательски кривя губы, но весь его вид выдает крайнюю степень растерянности и неловкости. — Э-эй, не матерись! — прикрикивает на него брат, благополучно пропуская мимо ушей прилетевшее заявление. — Тебе еще рано, сопляк, — смеется Арсений, и этот звонкий смех — Антон готов поклясться, что это лучший звук во всем долбанном мире, — подхватывает ветер, разнося по всей округе. Арсений тем временем энергично перекидывает ногу через раму своего велосипеда и крутит педали, выезжая на дорогу, но едет нарочно медленно, давая возможность брату себя догнать. За всю оставшуюся дорогу Арсений ни разу не оборачивается за спину, но точно знает, что Антон вяло плетется за ним, он слышит, как сзади под шины попадает щебень и как сам Антон время от времени тихо ругается себе под нос, ругается грязно, неприлично, думает Арсений, уж для четырнадцатилетнего подростка так точно. Но у Арсения не возникает желания всерьез отругать его, он только улыбается, словно сегодня самый счастливый день в его жизни, и с наслаждением подставляет лицо под хлесткие порывы сентябрьского ветра. А Антон просто не находит в себе сил поравняться и ехать рядом с братом. Смотреть ему в глаза так стыдно, словно это он был тем дебилом, что сделал огромную глупость несколькими минутами ранее. И почему-то жгучий стыд испытывает именно он в то время, как сам виновник беззаботно напевает очередную отстойную песню, услышанную у кого-то из друзей. Антон прожигает затылок Арсения гневным взглядом и мысленно посылает кучу различных проклятий в его адрес. Он бесится от этой несправедливости. Арсений ведь всегда делает, что ему вздумается, но при этом неизменно остается самым правильным. А Антон, несмотря на то, что всегда пытается поступать, как следует, все равно делает все неправильно. Ведь как еще можно объяснить тот факт, что он, черт возьми, на мгновение, всего на мгновение, но отчаянно хотел потянуться вслед за еще одним поцелуем, словно это было единственным, в чем нуждался он так долго и что хотел обрести.