Сын врага

      Крашеные невнятно-бурым волосы, затемненная кожа — не хенге, похоже, ореховый сок… но несомненно — он! И, судя по его действиям, молодой Сенджу мог прийти сюда не для охраны, а как раз наоборот…       Таджима ощутил желание рассмеяться. Что теперь — награду на двоих делить? Представив реакцию Тобирамы на такое предложение, он все же фыркнул и боком обойдя суетящуюся толпу (уже приволокли лекаря, но что тот мог поделать — только подтвердить, что пациент точно мертв), сцапал Сенджу за шиворот. Если привяжутся, скажет, что вот — перебравшего друга тащит в покои.       К счастью, дёргаться и вырываться мальчишка не стал, покорно изобразил полутряпичную куклу и позволил себя утащить, куда тащат, несмотря на то, что под видимой расслабленностью притаилось пружинящее напряжение. Он был готов атаковать в любое мгновение, но упорно не разворачивал чакру. Та задрожала зыбкой рябью под кожей, стоило Таджиме чуть сильнее прихватить Сенджу за плечо, пряталась в очаге, и Учиха невольно подумал, что с привычными давним врагам объемам, верно не так просто держать такую маскировку. Неприятно и неудобно, если не сказать большего.       — Тише, — шепнул он на ухо своему невольному спутнику. — Сейчас я тебе не враг.       Ответом стало только невнятное «хммм», и Сенджу обвис еще сильнее. Теперь главное — не спешить. Пошатываясь и озираясь, Учиха заволок Тобираму за угол и тут же сменил хенге: две служанки, испуганно перешептываясь, поспешили в сторону кухни. К счастью, Сенджу сообразил подыграть — пошел своими ногами, имитируя движения иллюзорной девушки. «Скверно», — привычно отметил Учиха. — «Но с помощью гендзюцу сойдет. Парень явно не учился специально изображать женщину. А может, дело в отсутствии шарингана — Сенджу ведь не могут просто скопировать чужие движения…»       Так, перебежками от угла до угла, меняя личины, они добрались до выхода, выскочили, пристроившись в хвост отряду выбегающей в город стражи, и потерялись в узких переулках. Гудящий голосами и провонявший вином дворец остался позади… как и невольное сотрудничество.       Таджима отпустил плечо Тобирамы, отступил на шаг. Драться здесь? В городе, когда после исполнения заказа и часа не прошло? С невольным союзником, с кровным врагом?       Драться с Тобирамой отчаянно не хотелось.       Сенджу напряженно щурился, чужая чакра дрожала, провоцируя, но что-то мешало Учихе как развернуться и уйти, так и атаковать. «Да он же не видит!» — мелькнуло внезапной догадкой. — «Залил в глаза какое-то зелье, меняющее цвет, а оно, похоже, и на зрение влияет… недаром он так послушно шел за мной, наверное, просто не видел, куда ступает. Должно быть, срок действия недолог, и он планировал изображать пьяное бревно еще пару часов. Рискованно, хотя — как знать?»       — Пойдем ко мне? — внезапно предложил Учиха. — Поговорим.       Тобирама моргнул, открыл было рот, но ничего не сказал — только вздохнул и кивнул, протягивая руку.       Таджима мягко сомкнул пальцы на перекрашенном запястье, оставляя возможность легко вырваться, и повёл в сторону гостиницы. Сенджу послушно ступал следом, немного распустив чакру. Самую малость, чтобы сойти за необученного, но чуть одаренного. Такие часто встречались среди воинов или даже крестьян. Прохладная чакра, свойственная суйтону, мягко ощупывала землю под ногами, явно добавляя ему уверенности. Учихе даже представлять было неприятно, на что похоже такое почти слепое состояние. Случалось и ему, конечно, перенапрягать глаза, теряя на время зрение, но вот так, добровольно, без прикрытия и помощи?       Без происшествий добравшись до намеченного места, старший шиноби осторожно провёл мальчишку в комнату, позволив сесть в углу и вновь накинув на себя хенге. По городу все ещё бегала стража, и хотя ничто не указывало на чужую причастность, рисковать не стоило. Маски легко сменяли одна другую, не причиняя дискомфорта, а вот Сенджу мельтешение образов явно напрягало.       — Кажется, мы с тобой тут за головой одного и того же человека оказались, — с улыбкой произнёс Таджима для начала разговора. — Не буду спрашивать, кто тебя нанимал, понимаю, — тайна клиента. Но если мы оказались здесь независимо друг от друга, это были разные люди. Как думаешь?       Сенджу настороженно кивнул.       — Тогда имеет смысл в условленный срок отправиться за деньгами. Делить нам нечего, драться не из-за чего, и доказать, кто дело сделал, все равно уже никто не докажет. Я могу выждать пару дней, а ты?       Новый кивок — Тобирама успокаивался. Шаринган видел, как ровнее стало дыхание, свободнее поза. Похоже, Сенджу решил, что Учихе от него что-то нужно, и вместо боя впереди ждут разговоры; младший сын Буцумы боев не любил. Умел сражаться, и очень хорошо, но не испытывал того азарта, огня в крови, что сносит голову многим бойцам, как Сенджу, так и Учиха. В будущем Тобирама мог стать крайне опасным шиноби — даже посредственный боец, сражающийся рассудочно, имеет больше шансов на победу, чем тот, кто в схватке позволяет себе избыточно увлечься, а Тобирама не был посредственным бойцом.       Талант не имеет смысла, если не извлекать урок из каждого боя — так говорил отец Таджимы, еще когда он сам был ребенком. Молодой Сенджу не мог копировать чужие техники, но уроки он несомненно извлекал — причем, в том самом смысле, о каком и говорил прошлый глава клана Учиха. Еще немного, и тот, кого прежде знали лишь как «младшего брата Хаширамы-Мокутон», станет действительно опасен.       И разговор с ним сейчас — будет не только приятен, но и выгоден; с одной стороны, позволит лучше оценить одного из наследников вражеского клана, а с другой… ну, те, кто слушает голос разума, обычно меньше прислушиваются к голосу мести. Идея мира, конечно, сказочна, но если есть способ пригасить вражду — почему бы и нет?       — Что ж, — улыбнулся Таджима. — в таком случае мы можем перевести дух и пока пересидеть здесь. Не думаю, что столь глупую смерть будут серьёзно расследовать, но понапрасну рисковать не вижу смысла.       Сенджу его улыбку скорее всего не видел, но не почувствовать не мог. В маленьком помещении сенсорика Тобирамы должна была обостриться и сконцентрироваться на одном-единственном объекте.       — Это… разумно, — наконец, тихо произнёс мальчишка, понимая, что от него также ожидают участия в разговоре. Учиха весело усмехнулся и повёл плечом.       — Стыдно дожить до моего возраста и не обзавестись таким полезным качеством, — а затем разом стал серьёзным. — Теперь, извини меня за вмешательство, но не надо ли тебе промыть глаза?       — А?       — Глаза промыть! — со вздохом повторил Таджима явно растерянному Тобираме. — Ты ведь чем-то изменил цвет и теперь плохо видишь? Не отрицай, это заметно.       Сенджу поджал губы, как бы незаметно передвигая руки для того, чтобы быстро сложить печать. Учиха понимающе усмехнулся, продолжая спокойно сидеть напротив — настороженность молодого шиноби понятна, хотя движение это больше инстинктивное — Сенджу не может не понимать, что против главы клана Учиха не устоит…       — Хм…       Снизу послышался шум. Стук, голоса — Таджима прислушался и различил стук брони. Дворцовая стража? Что ж, неприятно, но ожидаемо.       — …Да с лестницы свалился по пьяни!.. — донесся чей-то хриплый возглас. — Вот нас и погнали… ищщите, мол… а кого искать-та? Мы, эта… так поглядим…       Шиноби переглянулись. В дворцовую стражу часто нанимали тех, кто имеет способности сенсора — да, при должном контроле можно обмануть и шиноби, но как им действовать?       Учиха ухмыльнулся и придвинулся ближе, изобразив пальцами: подыграй. Сенджу прищурился и кивнул — Таджима метнулся в угол, где ждала заранее припасенная бутылочка сакэ. Разлить по чаркам, плеснуть на грудь себе и на штаны Тобираме…       И когда шаги проверяльщиков простучали совсем рядом, а седзи тихо скрипнули, отъезжая, глазам дворцовой стражи предстала занятная, но тем не менее, нисколько не подозрительная картина: полуголая юдзе, сидящая на коленях самурая в развязанных штанах. Похоже, оба были конкретно пьяны, потому и не обратили внимания на свидетелей: стражники хохотнули и пошли дальше, а вслед им прозвучал женский смех.